Часть 41. Расправь крылья

Томми давно не чувствовал такого зуда в основании крыльев, там, где они соединяются с лопатками. Тупая боль распространялась по мышцам и перьям, и как бы он ни старался привести себя в порядок, ничего не помогало. Слишком скованно, слишком свободно, слишком много всего. Ему просто хотелось двигаться, расправить крылья и полететь. Не то чтобы он мог, заметьте. Томми был разносторонне развитым и чертовски сильным мужчиной, но он не собирался расправлять крылья без необходимости. А если бы всё зависело от него, ему бы и не пришлось этого делать. Так что он просто собирался сидеть здесь, в своей комнате с Таббо, и его всё устраивало. Таббо был совершенно не против, он просто обманывал себя. Его лучший друг сидел рядом с ним, придвинув ходунки к кровати на случай, если ему понадобится уйти, а его пальцы летали по клавиатуре так быстро, что она вот-вот должна была сломаться. И неважно, что его уши дёргались при каждом малейшем звуке. Это ничего не значило. Ран тоже был не против, если, конечно, он оставался в комнате. Парень и так почти не выходил из комнаты, когда кафе было открыто, так что вряд ли что-то изменилось. С другой стороны, его всегда было трудно понять. Томми укоризненно посмотрел на койку над ними, где Ран провёл почти весь день. Так что да, постоянно находиться в помещении, даже когда он работал, было нормально. Это был выбор Томми, выбор Таббо, и Клэй не заставлял их сидеть в помещении. Напротив, папа поощрял их стремление быть линчевателями! Он даже тренировал их до тех пор, пока… пока… х๏ℓ๏ђหыє รץкเ ŦꙗหץŦ, ђёргคץŦ, รฬץŦ. ๏ห หєหคฬเђเŦ Ŧє๒ꙗ, ๏ห หєหคฬเђเŦ Ŧє๒ꙗ. — Мне скучно, — заныл Томми, лишь бы в комнате раздавался хоть какой-то звук, кроме стука клавиш Таббо. Он вернулся к своей внештатной работе в сфере информационных технологий. Насколько Томми было известно, всё это было абсолютно законно, а он не особо интересовался. Деньги есть деньги, даже если они им не нужны. Он почесал локоть. — Тогда сделай что-нибудь. Я тебе не нянька, — рассеянно ответил Таббо. Он навострил уши, но слушал не очень внимательно. Ран выглянул из-за края кровати. После месяца проживания с соседями по комнате Томми уже достаточно хорошо знал его, чтобы понимать, что он исчезнет, как только поднимет голову, поэтому он этого не сделал. В любом случае это было неважно. — Да, но мне типа скучно. Я хочу выйти на улицу, — подчеркнул Томми, пошевелив крыльями под тканевой клеткой, которую он не потрудился снять, и откинулся на спину. Его голова ударилась о подушку, а ноги вытянулись. Но он вёл себя не как ребёнок, это было бы нелепо. — Заткнись уже, ладно? — Улицу? — повторил Таббо, на мгновение оторвавшись от работы, пока в его голове медленно крутились шестерёнки. — Как… раньше? — Ах да, Таббо, называй это просто «раньше». Не то чтобы это было чем-то очевидным. Да и Томми было всё равно. Он был большим человеком, который мог думать о таких вещах и при этом не чувствовать себя дерьмово. ๏ห ςђєℓคℓ эŦ๏, ห๏ ᴨร๏ςŦ๏ หє х๏Ŧєℓ ฬ эŦ๏๓ ᴨรเȥหคฬคŦьςꙗ. ᴨรเȥหคฬŦь ๏ȥหค꒣คℓ๏ ๒ы ђץ๓คŦь ๏๒ эŦ๏๓ ๒๏ℓьшє, ค ๏ห หє ς๏๒เรคℓςꙗ эŦ๏г๏ ђєℓคŦь. — Да, я имею в виду, папа ведь не будет против, верно? — заверил Томми, хотя его голос звучал неуверенно. Он медленно пересчитал шурупы в деревянных рейках над собой, между которыми просачивалась однотонная ткань с кровати. Папа был бы только за, если бы они выбрались. Они просидели взаперти, наверное, два… три месяца? Он не был уверен, стоит ли считать то время. — Я не… Я так не думаю? — Таббо говорил неуверенно, и это был плохой знак. Таббо всегда был уверен в себе, когда они выходили на охоту за преступниками. Томми тоже не мог выйти без Таббо. Он был мозговым центром операции, если можно так выразиться, и Томми знал, что он безумно склонен принимать решения, которые, как он понимает, глупы, но всё равно их принимает. — У нас, наверное, ещё остались большие таблетки, и мы можем даже оставить записку! — Он приподнялся на локтях, и его крылья натянули ткань рубашки, едва не задушив его. Наверное, ему уже пора их выпустить. Было около 10 вечера, и единственный придурок, о котором он беспокоился, уже наверняка спал. Какой взрослый человек ложится спать в 21:30? Он понятия не имел, но Техно почти каждую ночь вырубался как убитый. Либо так, либо он не спал до трёх часов ночи, и Томми знал об этом по причинам, которые не имели ничего общего с ночными кошмарами и стоянием у папиной двери. Вообще ничего. И его за это точно не ругали. Примерно через пять минут напряжённого разглядывания настоящей стены из красного кода, который, как знал Томми, был очень плохим знаком, Таббо сдался. Его руки снова замелькали над клавиатурой, закрывая проект и открывая всевозможные камеры наблюдения и полицейские трансляции, как будто это было пустяком. Так оно и было, они делали это практически каждую ночь на протяжении трёх лет. — Чёрт, да! — тихо обрадовался Томми, или настолько тихо, насколько мог, учитывая, что он был очень громким и крупным мужчиной. Он спрыгнул с кровати, не запутавшись в простынях, так что не стоит об этом упоминать. Его ноги в носках скользнули на небольшой участок пола рядом с террариумом Анны. Он не помнил точно, как они нашли это место, но помнил, что там было много больших пауков, но не таких больших, как Анна, и много паутины. Пространство было достаточно большим, чтобы он мог просунуть туда руку по локоть. Можно было бы и больше, если бы он лёг грудью на пол и протиснулся внутрь по плечо. Но это было бы очень неудобно, да и столько места им всё равно было не нужно. Это был не самый любимый его комплект одежды, а что ещё оставалось? Но он был вполне неплох. Тёмно-красная толстовка с капюшоном, жилет, который он точно не украл в полицейском участке, чёрные леггинсы, красная бандана и старые очки с треснувшим стеклом. Ему казалось, что в этой одежде он выглядит глупо и слишком ярко, хотя красный — лучший цвет на свете. Не говоря уже о том, что жилет всегда был слишком тесным, что бы он ни делал. Он странно облегал его грудь и сдавливал крылья, из-за чего было немного неудобно ими двигать, но это было неважно. Небольшой дискомфорт стоил того, чтобы вернуться к нормальной жизни. — Что… что вы делаете? — Томми выругался, потирая руку. Он резко обернулся, почему-то забыв о Ране. Ран, который точно знал, что они линчеватели, так что в этом не было ничего плохого, но, чёрт возьми, он был таким тихим. Как, блин, они могли о нём забыть. — Э-э, здоровяк, ты несёшь чушь. — Военные преступления, — одновременно ответили Томми и Таббо. Ран навострил уши и широко раскрыл глаза, словно поверил Таббо или чему-то подобному. Что было просто нелепо, ведь то, что они делали, технически не было военным преступлением. Таббо любил придираться к деталям. — О-о, — пробормотал Ран, переводя взгляд с одного на другого и покусывая губы острыми зубами. Его когтистые пальцы громко стучали по дереву, и этот звук почему-то встревожил Томми. Он перевёл взгляд на дверь: наверное, им стоит сказать папе, прежде чем они уйдут. — Можно… э-э… Можно мне пойти? — Он слегка наклонил голову, спрятав рот за одеялом. Томми моргнул, широко раскрыв глаза. Ран… пойдёт с ними? С чего бы ему, чёрт возьми, хотеть пойти с ними? Насколько Томми знал, он не особо активный. — Зачем? — потребовал он, делая шаг вперёд. Таббо оторвал взгляд от своих инструментов и, казалось, вернулся в реальность. Томми не обратил на него внимания, продолжая смотреть на смущённого Рана. — Ты можешь это сделать, — предложил Таббо примерно через минуту после того, как они уставились друг на друга. Ран, казалось, с трудом подбирал слова, но вместо этого слегка улыбнулся Таббо. Томми фыркнул, и в его голосе смешались раздражение, паника и что-то ещё, не похожее на беспокойство. — Что?! Но у него даже нет костюма или… или… мы не знаем, в чём его усиление! Он может просто стать обузой, — возразил Томми, хватаясь одной рукой за его руку и расправляя крылья. Ран вздрогнул и ещё глубже зарылся в одеяла. Таббо возмущённо фыркнул. — Ран не бесполезен! Я имею в виду, что он жив, и этого достаточно, — возразил Таббо, приподнимаясь на кровати и откладывая ноутбук в сторону. В его груди вспыхнул беспричинный гнев. Он наполнил его голову тяжестью, а щёки — румянцем, и в пылу момента это казалось правильным. — Я не знаю, почему ты его защищаешь, он был с ними. Я ему не доверяю, — Томми замялся, глубоко вдохнул, чтобы унять жар в груди и искры, которые, как он чувствовал, плясали на его крыльях, — знаешь что? Ладно, ладно. Ты… наверное, найдёшь ему что-нибудь из одежды. Я напишу записку, чтобы папа не психовал, когда я… когда мы уйдём. Сказать, что он чувствовал, как его рубашка дымится на спине, странно топорщась на крыльях, из-за чего ему хотелось кого-нибудь убить, было бы преувеличением, но неважно. Это было неважно. Точно так же, как-то, что Ран был с ними так долго, было, по-видимому, неважно. Томми потёр тонкий треугольник, вытатуированный на внутренней стороне его локтя, и не стал думать о том, что Ран, возможно, тоже не хотел там находиться. Потому что он не думал о таких вещах. Мысли об этом вызывали у него эмоции, а это было не круто. Его гнев не был крутым, и он ненавидел его. Он сделал ещё один глубокий вдох. Найти лист бумаги в главной комнате было несложно — достаточно было взять один из множества стикеров Техно, которые были развешаны по всей комнате. Он на цыпочках подошёл к шкафу и взял ручку. Техно, как он и ожидал, спал на животе, как настоящий маньяк. Птенец нацарапал короткое сообщение, не слишком подробное, потому что, с технической точки зрения, его мог прочитать кто угодно. Но папа не пустил бы наверх кого попало. Он доверял отцу, хотя и не стал бы доверять Техно или Рану, даже если их впустили. А это было бы не так уж далеко от правды, и, чёрт возьми, это было бы одновременно и раздражающе, и точно. По столешнице постучали пальцем, отвлекая его от письма. Он не вздрогнул, потому что сегодня уже слишком часто вздрагивал, но обернулся. Это был папа, ну конечно. Папа был чертовски всеведущим или что-то в этом роде. — Привет, Биг К, — поздоровался Томми, натянуто улыбнувшись. — Придержи это для меня, ладно? — Он сунул записку папе и быстро попятился, а затем резко развернулся на каблуках и вернулся в комнату. Он чувствовал на себе папин взгляд, даже когда дверь была закрыта. Он с трудом стянул с себя рубашку и почувствовал облегчение, когда у него за спиной расправились крылья. Он сверкнул глазами в сторону двери, не потому что злился, а потому что, чёрт возьми, это была странная вспышка усталости. Он повернулся лицом к комнате. Может, ему стоит почиститься, прежде чем он, ну, они, уйдут… да, он должен но сделает ли он это? Ран всё ещё был в комнате, так что нет. Не то чтобы он был беспомощен пока чистил перья, но… ну, это было связано с доверием, и даже то, что он видел, как Таббо помогает Рану справиться с толстовкой, не делало этого парня волшебным образом милым в его глазах. Конечно, он мог терпеть этого парня, игнорировать его и находиться с ним в одной комнате, но он не собирался ему доверять. Доверие так не работает. И теперь он мысленно рассуждал о вещах, которые на самом деле не имели значения. Таббо явно нравился этот парень, и папа вряд ли собирался его выгонять, судя по тому, что Томми знал об этом парне. Хотел ли он увидеть его уход? Томми не знал. Ему казалось, что он должен хотеть, чтобы тот ушёл, ведь в квартире просто не хватало места для всех, и даже если папа мог позволить себе поселить их всех у себя, это не значило, что он должен был это делать. Они просто… жили за его счёт. ๏ห ᴨร๏ςŦ๏ ς๏รเℓ ђєหьгค๓เ, ŦรคŦเℓ เх ฬᴨץςŦץꙋ, х๏Ŧꙗ หเ꒣єг๏ หє ςђєℓคℓ, ꒣Ŧ๏๒ы เх ȥคςℓץжเŦь. — Ну и что с того, что ты большой, Ти? — Томми ухмыльнулся, глядя на своего друга, и направился к своему костюму. Жилет надет поверх рубашки, сверху — толстовка с капюшоном, крылья с трудом пролезают в отверстия, которые уже не подходят по размеру. Каждая деталь была либо великовата, либо маловата. Он чувствовал себя как дома. — У Рана действительно нет подходящей одежды, — просто ответил Таббо, отползая на кровати к своему ноутбуку. Томми натянул очки на голову, положив их прямо на лоб. От их тяжести он немного расслабился. Это было знакомо и даже приятно. Недовольство кислой ноткой отозвалось у него во рту, когда он окинул взглядом наряд Рана. Большую часть его одежды папа купил пару недель назад, пообещав, что они вернутся за новыми вещами, когда Ран освоится. Этого пока не произошло, потому что эта стерва боялась, что её заметят или что-то в этом роде, но однажды… Чёрная толстовка с капюшоном, чёрная рубашка, серые джинсы и белые кроссовки — это было… ну, это было что-то. Он был похож на эмо, хотя его волосы были зачёсаны назад и больше не закрывали лицо. Томми встретился с ним взглядом, и Ран тут же отвёл глаза. Надеюсь, у этого парня не светящиеся в темноте глаза или что-то в этом роде. Технически они могли бы позволить себе купить ему очки, но Томми не хотел этого. Это были папины деньги. ђєหьгเ, к๏Ŧ๏ры ђคжє หє шℓเ หค ครєหђץ, เℓเ หค ᴨร๏ђץкŦы, เℓเ หค к๏๓๓ץหคℓкץ, เℓเ หค เх ๏ђєжђץ. — Ну, сойдёт. Если он хочет чего-то получше, ему придётся перестать вести себя как стерва и хоть раз в жизни посмотреть миру в лицо, — Томми закатил глаза и фыркнул. Звук был сухим, похожим на оскорбление и таким же обидным. Ран выглядел смущённым, его хвост обмяк, а уши так и остались прижатыми. Он был похож на щенка, которого пнули. — Пойдём, сукин сын, — потребовал Томми, взъерошив крылья так, чтобы ему было хоть немного удобно, и, оттолкнув Таббо плечом, вылез в окно. Он услышал, как Таббо что-то сказал кому-то позади него, и ветер зашумел у него в ушах. Этот звук успокаивал, и, когда под его ногами захрустели камешки, он почувствовал, как в сердце заколотился знакомый адреналин. Наконец-то он вернулся домой. … Значит, он сам не понимал, о чём думал, когда просил об этом. Честно говоря, он, наверное, не думал? Он просто услышал, что Томми, э-э, Икар, уходит, и у него возникло непреодолимое желание последовать за ним, потому что технически это была его работа. Или это уже не его работа? Его «спасли» от Обитателей Ямы, так что на самом деле он им больше не принадлежал. Конечно, они всё ещё существовали, и Ран не сомневался, что Ведущий всё ещё жив, а значит, и его Хозяин тоже жив. Это была не самая приятная мысль, но ему нужно было смотреть правде в глаза. Но не стоит об этом, ему сейчас не стоит отвлекаться. Это было… это было плохо, очень плохо. И раньше было плохо, но сейчас ещё хуже. Может, он был один в комнате, как днём, один, но в относительной безопасности? Настолько в безопасности, насколько это возможно, когда Ведущий жив и… И он снова погрузился в мрачные мысли о прошлом и о том, что он не хотел вспоминать, но всё же вспоминал. Было очень тяжело, когда он не мог вспомнить что-то хорошее, только плохое. Но, опять же, это не важно, и ему действительно стоит сосредоточиться. Лёгкие шаги бесшумно раздались по крыше, колени дрожали. Ран тихо вздохнул, наблюдая за тем, как Икар всё больше и больше отрывается от него. Он знал, что Икар не оставит его далеко позади, потому что в прошлый раз, когда Ран споткнулся, Икар остановился всего в пяти крышах от него. Спотыкаться тоже было больно, грубая черепица царапала колени, так что это была ещё одна причина сосредоточиться и идти дальше. Идти дальше, как он всегда делал, шаг за шагом, не обращая внимания на то, как тени тянутся за ним и прилипают к его коже. Они не должны были этого делать, он не знал, почему они это делали. Минуты тянулись, как часы, но Ран никогда не умел рассчитывать время. Икар патрулировал территорию, контролируя свои действия и отрабатывая движения, которые он, казалось, совершал уже миллион раз. Он не пропускал ни одного прыжка и не ошибался в расчетах, даже если приземлялся неудачно. Ран был не лучше, но считал, что умеет замечать ошибки. Умение замечать ошибки не было его сильной стороной, но Ран поморщился, когда не попал по выступу и ему пришлось повиснуть на руках, чтобы не упасть. Он услышал, как Икар бежит обратно к нему, и почувствовал, как бетон впивается в рубцовую ткань. Это было скорее давление, чем боль, ведь он почти ничего не чувствовал в руках. Руки обхватили его за плечи, и Ран изо всех сил старался не вздрогнуть от неожиданного прикосновения, пока Икар затаскивал на крышу. От этого прикосновения по коже побежали мурашки, и Ран невольно вздрогнул. Он всё равно слегка улыбнулся Икару. Он должен был поблагодарить своих спасителей, но английский подвёл его. — Ты в порядке, парень? — спросил его Икар, проявляя странную заботу для того, кто обычно игнорировал его или оскорблял. Ран хотел было отказаться от этого жеста, но что, если это будет грубо? Ему не нравилось грубить. Поэтому Ран просто начал кивать и… замер. — Э-э, почему ты… — «называешь меня так?» Как всегда, слова застревали у него на языке. Он никогда не знал, почему они это делали, может быть, у него был другой родной язык, который он не мог вспомнить? Это было не так уж важно. Или, может быть, это было важно, он не знал. — Я не буду называть тебя твоим настоящим гребаным именем, пока мы на улице, — Икар закатил глаза, и это действие было скорее эмоциональным, чем театральным. Однако в его словах был смысл, и Ран не мог этого не признать. Он был… почти уверен, что линчеватели вне закона. Может, поэтому за ними и охотился Ведущий? Рэну действительно нужно было перестать думать о нём. Так было безопаснее, но он был уверен, что это не идёт на пользу его здоровью. Может, у мистера Клэя есть какой-нибудь совет? Он не знал, есть ли что-то, что могло бы ему помочь, но, учитывая, как мало он знал о своей прежней жизни, это было возможно. Мистер Клэй тоже чувствовал себя в безопасности и, вероятно, смог бы помочь. — Ладно, — пробормотал он, следуя за Икаром, который снова отправился на патрулирование. У Рана начали болеть ноги, ну, они начали болеть уже давно, но Икар всё равно не собирался останавливаться. Может, поэтому Т… нет, нет, не думай об этом. В ночи внезапно раздались выстрелы. Громкие хлопки, от которых у него зазвенело в ушах и он чуть не упал снова. Икар едва успел приземлиться, как его зашатало, но он развернулся и направился на звук выстрелов. Было ли это нормально? Похоже, что нет. Не то чтобы Ран собирался жаловаться, он никогда этого не делал. По крайней мере, когда на кону была такая тёплая постель, мягкая одежда и трёхразовое питание. Ради такой доброты он был готов на многое. Ран знал, что доброта — большая редкость, и что гоняться за каждым кусочком еды — не лучшая идея, но он всё равно тащился за ними, как потерявшийся щенок. Но ему нравился мистер Клэй. Мистер Техно был милым и каким-то странно знакомым. Томми и Таббо были… друзьями, если он правильно понимал это слово. Он думал, что этого более чем достаточно, даже слишком много в большинстве случаев. Любой бы немного засомневался, увидев, как его друг бросается в перестрелку, но это было уже слишком. Наверное, слишком много. Это была очень опасная выходка, которая могла привести к смерти. Так что, в общем, ничего нового. На этой небольшой территории было две отдельные толпы, а вдалеке виднелась гавань. По одну сторону дороги стояли грузовые контейнеры, а бетонные и металлические здания служили почти непроходимыми стенами. Ситуация усугублялась тем, что строительные материалы перекрывали большинство переулков. Строительные материалы? Он в замешательстве нахмурил брови и огляделся по сторонам, прежде чем его взгляд упал на старый ржавый кран, который, казалось, переломился пополам, а острый металл едва виднелся над крышами. Ему было немного не по себе от мысли о том, что могло сломать такой кран, поэтому он не стал об этом думать. Он смутно осознавал, что Икар покинул свой насест, взмахнув крыльями, но это был не полёт, а едва заметное движение. Когда он это понял, его голова резко опустилась к месту схватки, а уши настороженно поднялись. Томми приземлился на одного из плохих парней. Возможно, это неправильное название, но это больше походило на бандитскую разборку. Бандитов низкого уровня, которым приходилось разбираться с многочисленными территориальными спорами. Ран ненавидел разбираться с территориальными спорами, и он точно впервые остановил одного из них таким образом. Он просто не мог кого-то убить. Осторожно, но не слишком, он спустился по зданию и оказался на первом этаже. Мимо него со свистом пролетали пули, не задевая его, пока он прятался за многочисленными припасами, служившими укрытием. Бетонная пыль и пороховой дым окутали всё вокруг. Икар был либо очень храбрым, либо очень глупым, потому что продолжал скакать, как сумасшедший шарик для пинг-понга, уворачиваясь от металлических пуль и зачарованных чешуек, которые летали в воздухе, как по волшебству. Может, так оно и было, ведь Икар был из таких. В его сторону полетело тело и с силой ударилось о землю. На покрытых чешуёй руках не хватало нескольких пластин, обнажавших мягкую, уязвимую кожу, которую, как точно знал Ран, было легко проткнуть. Человек застонал, и Ран пошевелился. Отступив, Ран спрятался в переулке. Он знал… он знал, что вполне может справиться с этим человеком, но он также понимал, что грань между тем, что является, а что не является применением смертоносной силы, для него гораздо менее очевидна, чем должна быть. Он был почти уверен, что убийство — это плохо. По крайней мере, в большинстве мест, кроме Тринадцатого, это незаконно. Краем глаза он заметил что-то тёмное, но ярко-красное. Он повернулся в ту сторону, откуда исходил свет, и нырнул в переулок, чтобы выглянуть из-за угла. Острая чешуйка вонзилась в стену в опасной близости от его головы. Чёрт, это был ребёнок, — понял он через мгновение. Тёмная кожа, ярко-красные глаза, несколько рук, как у мистера Клэя, и такой маленький, что это мог быть только ребёнок. Что ребёнок делал на поле боя? Ребёнок не должен быть на поле боя, ребёнок должен быть в своей комнате- Ладно, надо признать, Ран действовал не раздумывая. Он просто увидел ребёнка, и какая-то часть его сознания захотела увести его с линии огня. Ребёнок был так близко, что его можно было легко ранить. Он бросил взгляд на Икара, тот, казалось, прихрамывал на левую ногу, но в целом был в порядке. Икар мог идти в своём теме, так что с ним всё должно было быть в порядке. Ноги преодолели расстояние слишком быстро, чтобы он успел что-то вспомнить. За ним мелькнул хвост. Он услышал звук выстрелов и рвущейся кожи. Длинные руки обхватили мальчика, и его собственное тело стало преградой, когда ничто другое уже не могло. Жар разлился по его телу, когда несколько мелких предметов прорвали его одежду, кожу и мышцы, но боль была не такой сильной, как он ожидал. Она была жгучей, но тупой. Жар и боль были сильнее всего остального, и он с тупым осознанием понял, что в него только что выстрелили, и, возможно, не один раз. У него перед глазами заплясали пятна, когда он посмотрел на не менее испуганного ребёнка. Оба смотрели друг на друга так, словно не могли поверить в то, что только что произошло. Затем, как и следовало ожидать от ребёнка, он заплакал. Плач был тише, чем, по мнению Рана, должен был быть. Он не знал, почему так. Из ран тёплыми каплями стекала кровь, пачкая его одежду, но, по крайней мере, она была чёрной. Его руки подкосились, отказываясь поднимать его, и он придавил ребёнка собой. Это было плохо. Он почти уверен, что такого не должно было случиться. Обычно он неплохо переносил потерю крови. На самом деле это было всё. Пули, потеря крови и, как будто издалека, мысль о том, сколько раз в него стреляли. Ему казалось, что не так уж много, но, возможно, не стоило спрашивать об этом у жертвы. А он был жертвой. Это что-то новое? Он не мог вспомнить. Ран… Ран потерял сознание ещё до того, как понял, что устал. Адреналин, казалось, заставлял его тело отключаться, а не бодрствовать. Возможно, это была не лучшая реакция на травму, но такова была его природа. Или, может быть, это было не совсем отключение? Этого не могло быть, он знал это наверняка, ведь вдалеке всё ещё раздавался крик Томми. … Есть что-то особенное в том, чтобы знать, что решение было глупым, но всё равно его принять. Например, в ту ночь Дрим решил позволить детям вернуться к их деятельности в качестве линчевателей. Они делали это бог знает сколько лет, так что это казалось справедливым решением. Справедливым, но не разумным. Хотя, на самом деле, это было не его решение. Он лишь прочитал записку, которую Томми сунул ему в руки, и решил ничего не предпринимать. Он знал, что Томми — это Икар, и ничего не мог с этим поделать. Ну, разве что минимизировать ущерб. Сегодня вечером он не смог справиться с последствиями. Не смог, потому что впервые за месяц тело Клэя решило немного поспать. Это был настолько редкий случай, что Дрим не смог с этим бороться. Да он и не хотел. От одной мысли о том, чтобы не спать, его тело начинало физически протестовать. Итак, примерно через пятнадцать минут после того, как Техно вырубился на диване, и через пять минут после того, как он получил записку о том, что Томми уходит, он отправился в спальню. Разумно было предположить, что с детьми всё будет в порядке. В конце концов, это было своего рода возвращение к нормальной жизни. По крайней мере, так он убеждал себя, откидываясь на спинку кровати и засыпая практически в тот же момент, когда его голова касалась подушки. Это была пустая уверенность, которая мало помогала ему успокоиться. Можете считать его параноиком, но в прошлый раз, когда они куда-то выходили, их похитили. Он имел право немного волноваться. Но потом Таббо с грохотом распахнул дверь комнаты. Его Дар выдал приблизительную оценку, но он упорно не обращал на неё внимания. Неважно, сколько он проспал. Кроме того, звук от удара дверной ручки о стену был достаточно громким, чтобы разбудить соседей через дорогу. Он слышал, как Техно подскочил от неожиданного шума. — Что?.. — вопросительно прохрипел Техно, слишком медленно приходя в себя после выброса адреналина. Таббо перебил его, прежде чем он успел закончить вопрос, и… Дрим очень пожалел, что ему пришлось услышать то, что произошло дальше. — Рана подстрелили, — Таббо, спотыкаясь, подошёл к кровати. Его пальцы побелели от того, как крепко он сжимал ходунки. Дрим вскочил на ноги, прежде чем понял, что пошевелился, и постарался сдержать движение. В его пальцах заплясали искры, он сжал их в кулаки. — Что, — подсказал Дрим, требуя информации одним словом. Рана… подстрелили? От этой мысли его сердце должно было бы подскочить к горлу, но этого не произошло. Ран не был одним из его, но он заботился о нём, так что в каком-то смысле Ран был его. Это можно было назвать привязанностью лишь в самом широком смысле. Но с каких это пор эмоции имеют смысл? — Внизу, у доков, произошла стычка. Икар пошёл улаживать конфликт, и Ран пошёл с ним. Знаешь, просто чтобы выйти из дома? У них были пистолеты и острые предметы, и Ран прыгнул перед этим парнем, но это привлекло внимание, и ты должен что-то сделать, — умолял Таббо. Таббо нечасто умолял. — Где, — прорычал Дрим, уже направляясь к двери. Техно только наполовину выбрался из постели, застыв и уставившись на него. Его руки дернулись по бокам, Дрим проигнорировал его. Техно просто одними губами произносил слова в открытый воздух. — В старых рыбацких доках сломался кран, так что большинство выходов было заблокировано. Никто так и не удосужился его починить, — голос Таббо понизился, как будто он пытался скрыть информацию от Техно. Попытка спрятаться от героя номер один была тщетной. Но Таббо об этом не знал. — Я вернусь, оставайся здесь, — приказал Дрим, выскальзывая в открытое окно. И снова его Дар попытался опутать его конечности, словно нити кукловода, и снова он заставил его отступить. У него не было времени на это. С телефоном в руке он набрал номер скорой помощи и начал свой путь по крышам. Он двигался чуть медленнее, чем с помощью своего Дара, и был чуть менее грациозным, но его никогда раньше не охватывали такие чувства, как срочность и паника. В трубке раздался голос оператора. Ему оставалось только надеяться, что он успеет. Потеря крови — это не шутки, и Дрим по опыту знал, что если задета важная артерия, то человек истечёт кровью за несколько минут. Хотя он не мог сказать наверняка, так ли это. Камеры видеонаблюдения вряд ли помогли бы Таббо оценить степень травмы. С каждым его шагом время на часах тикало всё быстрее, и это всё, что Дрим мог сказать наверняка. Либо Ран будет мёртв к тому времени, как они с машиной скорой помощи доберутся до места, либо нет. Он мог только надеяться, что верно второе. Он знал, насколько велика вероятность того, что его там не будет. Ему не нравились такие шансы.