Операция "Театр": Часть 2

14:35 20 августа 2084 года Бар «Голубая Устрица», Охотный ряд, г. Москва, Российская республика Войдя в бар «Голубая Устрица», Николай Солодов - главный ум страны, благодаря которому Россия обогнала своих геополитических противников на десятилетия вперёд, на секунду замер на пороге, вдыхая воздух, насыщенный запахом пороха, крови и разлитого алкоголя. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Для него это был не запах смерти, а аромат предстоящего триумфа. Бар напоминал поле боя. Перевернутая мебель, развороченный голографический аквариум, стеклянная крошка под ногами. И тела. Много тел. Пьяных солдат, которых не успели эвакуировать, и в неестественных позах застывших «офицеров» в форме ОО. Солодов, не обращая внимания на салютовавших ему оперативников, прошел вглубь зала. Его взгляд упал на одного из убитых агентов, молодого парня в мундире старшего лейтенанта. Солодов с легким брезгливым шипением наклонился, вытер сапог о щеку трупа, оставляя на мертвенной коже грязный след. — Смотри-ка, Сань, — сказал он, обращаясь к стоявшему рядом Баранову. — Сделал карьеру. Из грязи — в старлейки. Правда, ненадолго. Баранов, невозмутимый, с блокнотом в руке, кивнул. — По документам — Фридрих Шульц. Немец. Сбежал в Штаты, когда мы начали зачистку Гипербореи. Второй тоже немец. Остальные — местные, американские. Кадры, подобранные Роуз. — Экономические беженцы, — с насмешкой заключил Солодов, выпрямляясь. — Бегут от прогресса и стабильности в объятия варваров. Когда оперативники закончили работу и начали выносить трупы, в баре остались лишь они двое. Гулкий треск подошв по стеклу сменился звенящей тишиной. — Всё идёт по плану, — тихо, без эмоций, констатировал Баранов. — Утечка информации о спектакле сработала как шпилька под дверью. Они не удержались и полезли в щель. — Обезьяны и зеркало, — Солодов пожал плечами. — Они видят возможность и не способны оценить контекст. Идиоты. Они действительно поверили, что вся наша разведка проморгает их присутствие в самом охраняемом месте страны. Баранов вопросительно посмотрел на него. — Вопрос в том, Николай, когда мы запустим «Мысль»? Система готова? Солодов повернулся к нему, и в его глазах загорелся тот самый огонь фанатичного творца. — Готова. Окончательная синхронизация произойдет в ближайшие дни. Как только в стране будет объявлено чрезвычайное положение. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Представь, Сань. Весь этот сброд, — он мотнул головой в сторону трупов, — все эти Эдмундовские с их комплексами, Либерманы с их устаревшими идеями, солдаты с их тупой отвагой, народ с его вечным недовольством... Все они станут нейронами в одном великом разуме. Моем разуме. Не будет больше споров, интриг, предательств. Будет единая Воля. Единая Цель. Идеальный порядок, выстроенный из хаоса их жалких жизней. «Мысль» не просто даст им общую сеть, а сделает их послушными на подсознательном уровне. Они будут думать, что это их собственные мысли. А на деле это буду я. В этот момент его взгляд скользнул по полу и зацепился за маленький, почти невидимый в хаосе предмет. Баранов, следивший за его взглядом, наклонился и поднял его. Это была изящная женская туфля на высоком каблуке, явно не из армейского обихода. — Кто-то из Золушек убежал впопыхах, — сухо заметил Баранов, вертя туфлю в руках. Солодов медленно подошел, взял туфлю. Она была на удивление легкой и хрупкой. Ученый повертел ее в руках, а потом улыбнулся. Но это была не улыбка недоумения. Это была улыбка человека, нашедшего последний пазл в своей головоломке. — Среди трупов не хватает какой-то модницы, — тихо произнес он, и в его голосе звучала не догадка, а уверенность. — И я почти уверен, что знаю, чья это ножка. Как интересно... Игра становится ещё азартнее. Он бросил туфлю обратно на пол, как ненужный теперь аксессуар. План был в движении, и одна потерянная туфля не могла его остановить. Она лишь подтверждала, что некоторые куклы на его сцене пляшут именно так, как он и задумал.