Операция "Театр": Часть 4

17:40 20 августа 2084 года Здание ОО на Лубянке, г. Москва, Российская Республика Кабинет главы ОО был воплощением бездушной государственной мощи. Гладкие стены цвета стали, полированный до зеркального блеска пол и массивный стол, за которым никто не сидел. Вместо этого Солодов расположился в кресле чуть в стороне, между двумя флагштоками, на которых замерли флаги Российской Республики и Особого Отдела. Он выглядел как режиссер, устроившийся в зрительном зале перед премьерой своего спектакля. Напротив него, прикованная к металлическому стулу, сидела Элли Роуз. Ее лицо было бледным, но взгляд, полный ненависти, был по-прежнему ясен. Солодов молча изучал ее некоторое время, затем наклонился вперед. — Вопрос на засыпку, Элли «Шлюха» Роуз, — тихо начал он. — Будь на моем месте вы, а я сидел бы вот так, связанный, напротив... пощадили бы вы меня? Элли не моргнув глазом, выдохнула: — Нет. — Честно, — он кивнул с одобрением, будто оценивая удачный эксперимент. — Что ж, это упрощает общение. Оставьте нас, — бросил он через плечо стоявшим у дверей оперативникам. Те молча вышли. Едва дверь закрылась, Элли тут же спросила, пытаясь скрыть дрожь в голосе: — Где мои люди? Где Виктория? Солодов сделал небольшую паузу, изображая легкую задумчивость. — Виктория Грит... получила то, что заслужила. Глупо тратиться на девиц вроде нее. Грошь ей цена. А что касается тех двух клоунов в нашей форме... Генри Стикмина и Руперта Прайса... — Откуда ты знаешь их имена?! — резко перебила его Роуз, не в силах скрыть шок. Солодов театрально обиделся, приложив руку к груди. — Мисс Роуз, неужели вы всерьёз полагаете, что Александр Баранов, глава Особого Отдела, не в курсе, что международный преступник и враг России номер один сняли конспиративную квартиру в трёхстах метрах от штаб-квартиры его ведомства? Неужели вы так неуважительно относитесь к нему как к профессионалу? Элли сглотнула, понимая весь масштаб их провала. — Я... и не подумаю, — прошептала она. — Вот и прекрасно. Так вот, возвращаясь к «Петуху» и «идиоту с причёской вагины ежа»... — Солодов вернулся к прерванной мысли. — Оба заняли свои места в зале. Бархатные кресла, номера... 0023 и 0024, если память не изменяет. Оружие — в кобурах, бомбы — на икрах, а они ещё могут рвануть... Пока что их миссии ничто не угрожает. Он указал взглядом на старомодный телефон на столике рядом. — Однако!... Стоит мне снять эту трубку... и всем вашим друзьям — капут. — Вы не учитываете всего, — с вызовом сказала Элли. — При попытке их схватить, они приведут бомбы в действие. Устроят бойню. Солодов усмехнулся, широко и искренне. — Я это знаю! Да, погибнет пара русских. Да, вечер будет испорчен. А наш дорогой Лека Либренштейн будет очень-очень-очень зол, что не сможет пожать лавры в прямом эфире.... Однако, — он подчеркнул паузу, — они не убьют Эдмундовского. Не убьют Миллера. Не убьют Лебренштейна. А если их убить — конец войне. Он медленно встал и подошел к телефону, положив на него ладонь. — А если я не сниму эту трубку... и они, по счастливому для вас стечению обстоятельств, убьют всех троих... это тоже... конец войне... Солодов внезапно изменился. С него будто сдуло маску холодного циника, и он предстал энергичным, почти иезуитским дельцом. Он резко встал, подошел к столику с напитками и налил в хрустальный бокал темно-рубинового вина. — Жажда замучила, да? — риторически спросил он, возвращаясь и ставя бокал на стол перед Элли, прекрасно зная, что ее связанные руки не позволят ей его взять. — Давайте обсудим, как положить конец этой бессмысленной бойне. Уже сегодня. Прямо сейчас. Он прошелся по кабинету, его голос зазвучал убедительно и динамично. — Смотрите, какая складывается пикантная ситуация. Жизнь или смерть Феликса Эдмундовского, Лехаима Лебренштейна и Леонида Миллера зависит в данный момент исключительно от того, подниму ли я эту трубку. Если я этого не сделаю, и ваши клоуны их взорвут, то их смерть будет на моей совести. Моей заслугой, а не вашей. Вы всего лишь предоставили инструмент. Роуз молчала, всем существом чувствуя подвох, но вынужденная следить за его логикой. Она медленно, нехотя кивнула. — Я, разумеется, не намерен убивать их ради того, чтобы потом самому лишиться власти и оказаться на международном трибунале, — продолжал Солодов, останавливаясь перед ней. — Но если вы хотите сегодня если не выиграть войну, то хотя бы сохранить лицо и получить от нее хоть какие-то плоды... Заключим сделку! — Какую сделку? — хрипло выдохнула Элли. — Ах, вот в чем загвоздка! — воскликнул Солодов, снова всплеснув руками. — У вас, моя дорогая, на сделку нет полномочий. Вы — меч. Громкая, эффектная, но всего лишь игрушка в руках тех, кто дергает за ниточки. Вами руководят. Координацией вашей деятельности занимаются иностранные разведки, не так ли? Я хочу связаться с ними. С вашим коллективным руководством. Элли поняла, что у нее нет выбора. Солодов держал все козыри. Мысленно проклиная его, она снова кивнула, давая согласие на переговоры, которые он тут же инициировал через зашифрованный канал. Через полчаса голограмма коллективного руководства коалиции — несколько размытых, анонимных фигур — проецировалась в центре кабинета. Солодов, не теряя темпа, изложил им свое предложение. — Господа! Война окончена. Победила логика, — заявил он без преамбулы. — Я могу в одно мгновение прекратить боевые действия и дать вам шанс уйти с поля боя не с пустыми руками, а с... дивидендами. Вот мои условия. Мне — Нобелевская премия мира. Признание моей законной власти в новой России. И разрешение на экспорт наших технологий — роботов и мозговых имплантов «Мысль» — для помощи в прохождении вами этапа четвертой промышленной революции. Вы получаете мир и технологический рывок. Я — славу миротворца и рынки сбыта. Все в выигрыше. Шло напряженное обсуждение, но позиция Солодова была железной. Он предлагал им почетный выход из войны, который они не могли себе позволить отвергнуть. Наконец, соглашение было достигнуто. Подписано цифровыми подписями. Солодов положил трубку и повернулся к Элли с сияющей улыбкой. — Поздравляю, мисс Роуз. Вы только что стали свидетельницей исторического момента. Войне конец. На бумаге, во всяком случае. Теперь начинается самое интересное.