2. Отличный дуэт

День 3 После безуспешных попыток опознать их по отпечаткам пальцев и фотографиям, Эндрю проводил их в медицинский кабинет, где Гермиону и Драко встретила рыжеволосая женщина на вид около сорока. -Доброе утро, - сухо сказала медсестра, оценивая их взглядом. - Сначала измерим давление, пульс и температуру. Гермиона кивнула, стараясь держать спину ровно. Внутри ее сердце билось быстрее: каждое движение казалось под контролем чужих рук. Она сосредоточилась на ровном дыхании. Малфой, напротив, почти не двигаясь, держал взгляд холодным и внимательным. Ему не нравилось быть в этом положении, и каждое слово медсестры вызывало у него раздражение. Его взгляд оставался настороженным, почти как у охотника, оценивающего территорию. -Сначала давление, - сказала медсестра. Гермиона протянула руку, чувствуя холод прибора. Она мысленно повторяла заклинания, словно это могло помочь. ____ После завершения осмотра медсестра бросила последний взгляд в журнал и кивнула Эндрю. Эндрю подошел к Гермионе и Малфою, поднял ключи и дал знак идти следом. Они встали с скамьи: Гермиона аккуратно выпрямилась, еще чувствуя легкую слабость в мышцах, а Малфой сжал кулаки, скрывая раздражение за холодной маской. -Пошли, - коротко сказал офицер, открывая дверь. С приходом обратно в камеру, Гермиона осторожно опустилась на узкую металлическую скамью, ощущая жесткость и холод бетонного пола. Малфой встал рядом, слегка прислонившись к стене, сжимая кулаки и оценивая каждое движение Эндрю. Дверь за ним захлопнулась с глухим металлическим звуком. В камере снова остались только они вдвоём. Обменявшись коротким взглядом, оба поняли: слова были излишни. Гермиона закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Драко опёрся спиной о стену — напряжение не отпускало его ни на секунду. — Я ничего не понимаю, — тихо сказала Гермиона, растерянно глядя в пустоту. — Почему нас нет в базе, будто мы вообще не существуем? Почему мы были без сознания целых два дня? Где наши палочки? Почему никто не пришёл нас искать? Она оперлась локтями о колени и опустила голову. Мысли клубились, не складываясь в логическую цепь. Усталость нарастала с каждой минутой. Перед осмотром медсестры их накормили — и, казалось бы, чувство сытости должно было вернуть силы. Но слабость в мышцах, пульсирующая головная боль и ломота в теле не отступали. Будто организм сжёг последние запасы энергии и теперь едва держался на том, что выдали: кусок хлеба с маргарином и разбавленный кофе, который едва ли можно было назвать едой. С каждой минутой всё происходящее казалось всё менее логичным. Вокруг — столько бездомных, беглых, случайных прохожих… Так почему именно они оказались под прицелом полиции? Все эти вопросы отступили перед одной пугающей истиной, которую Гермиона до последнего отказывалась принимать. Магии не было. Она подняла руку, инстинктивно пытаясь уловить знакомое ощущение — лёгкое тепло, пульсацию энергии в венах, вибрацию силы, всегда живущей где-то под кожей. Но ничего. Пустота. Будто её тело — и разум — предательски солгали: никакого волшебства, ни намёка на силу. Всё, чему она училась, все заклинания, книги, уроки, магия Хогвартса — теперь казались лишь далёкой, детской сказкой, в которую она когда-то верила. — Её нет. Я тоже это чувствую, — вдруг сказал Драко, с трудом удерживая равновесие и опираясь о стену, будто ещё немного — и он рухнет на пол. Гермиона осторожно пододвинулась к краю скамьи, негромко, но ясно давая понять, что он может сесть. Она ожидала, что он, как обычно, отреагирует холодно — оттолкнёт её «заботу», уколет язвительным замечанием. Но Драко молча опустился рядом, не сказав ни слова. И в этом молчании было что-то тревожное. Это был какой-то новый, непривычный уровень истощения — тот, при котором даже желание спорить друг с другом исчезает само собой. Страннее всего было то, что по всем показателям они были совершенно здоровы: давление в норме, анализы идеальны. Зато подозрение, что магия действительно исчезла, становилось всё ощутимее. Хотелось содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от ощущения, будто внутри всё выжжено изнутри. Нога Малфоя, похоже, уже зажила, и след от удара в живот больше не выдавал боли — ни в его движениях, ни в выражении лица. — Этим уродам бессмысленно что-либо объяснять. Они всё равно ничего не поймут и не поверят. Нам нужно как-то выкрутиться в суде — мы не можем его проиграть. Слова слизеринца эхом отдавались в сознании, каждое из них словно резало слух. Малейший звук вызывал резкую боль, заставляя лицо корчиться от головной боли. — Я всё время мысленно возвращаюсь к тому дню, когда нашла зеркало, и не могу понять одного: кто подбросил его мне и зачем? Почему именно ты появился в библиотеке? Почему именно в тот день мы учились новому заклинанию и сцепились? На первый взгляд всё кажется простым совпадением, но чем глубже я копаю, тем сильнее ощущаю — это было что-то большее, чем просто случайность. Малфой, казалось, тоже задумался над её словами — или, может, он и не переставал об этом думать. Понять было трудно, но в конце концов он ответил, не отрывая взгляда от стены: — Думать об этом сейчас нет смысла. Когда выберемся отсюда, сможем вдоволь поразмышлять. А пока нужно понять главное: как выиграть суд и не сдохнуть в этой маггловской клетке. Гермионе невольно показалось, что проведённые в тюрьме три дня повлияли на него больше, чем все её нравоучения за годы учёбы в Хогвартсе. На миг Слизеринец показался ей повзрослевшим — без былого детского блеска в глазах. Наверное, отсутствие отцовской опоры и жестокие реалии стали для него роковым толчком к росту личности. Пока они размышляли, как оказаться в выгодном положении перед судьей, прошло несколько часов, и ни один план не показался достаточно убедительным. Время тянулось бесконечно, каждый вариант ускользал, как песок сквозь пальцы. За это время им принесли обед: сэндвич с ветчиной и сыром и стакан воды. Закончив свою порцию, они продолжили придумывать планы, прокручивая в голове различные варианты и рассчитывая вероятности. Мысли метались одна за другой, не давая покоя. Малфой то и дело ходил взад-вперёд по периметру камеры, шаги его тяжело отдавались в тишине. Гермиона, пытаясь сосредоточиться, всё сильнее ощущала, как голова кружится от его постоянного движения, от этого навязчивого звука шагов, который казался ей невыносимым в этой тягучей тишине. _____ Сквозь узкую щель в бетонной стене пробивался лунный свет — наступил вечер. Время было на исходе, а им всё ещё нужно было придумать план для завтрашнего суда. Но мысли, как и всегда, не поддавались. Мозг отказывался работать, пустой и тяжёлый, как сама тюрьма. Малфой продолжал ходить по камере, всё так же, как и раньше, взад-вперёд, и это начинало всё больше раздражать Гермиону. — Может, скажем, что ты умственно отсталая и ничего не помнишь? — спросил блондин, остановившись на мгновение, а затем вновь возобновив шаг. Господи, дай ей сил. Он серьезно сделал паузу только для того, чтобы сказать ей это. — В таком случае отсталый — это ты, Малфой. Ты забыл, что тебя тоже нет в системе? Тот лишь пожал плечами и продолжил шагать по камере, кружась по кругу. Словно сарказм и издевательства над ней были его защитной реакцией. Его действия не имели смысла, но он всё равно продолжал, будто это было его единственным способом справиться с ситуацией. — А может, скажем, что ты гей? Твоя прическа вполне правдоподобна для этого. Расскажем, что ты из Саудовской Аравии, твоя семья от тебя отказалась из-за ориентации и тебе пришлось сбежать? — спросила Грейнджер, едва сдерживая улыбку. Естественно, никто на это не поведется, но её слова заставили его резко остановиться, и он замер на месте — что уже было кое-каким достижением. От его взгляда, который мог бы расплавить металл, могли бы вылететь искорки, если бы глаза были способны на это. — Отличный дуэт, Грейнджер. Гей-сирота и умственно отсталая. Сначала это было просто смешно — крошечная деталь, нелепость происходящего. Но как только Гриффиндорка позволила себе короткий смешок, что-то внутри неё сорвалось. Она уже не могла сдержаться и громко расхохоталась. Малфой смотрел на неё странным, полным недоумения взглядом, но Гермиона не могла остановиться. Это был нервозный, нелепый смех, вызванный накопившимся стрессом и бессилием. Ситуация казалась всё более абсурдной, а когда Драко неожиданно улыбнулся, — всё стало ещё более нелепым. Он негромко засмеялся, но она видела, как он с силой сжимал челюсть, чтобы не вырвался смех, который, по всей видимости, он тоже не мог сдержать. Нервы у обоих окончательно сдали. Вдоволь посмеявшись, Гермиона скрестила ноги и устроилась поудобнее на скамье, а Слизеринец просто лёг на холодный пол, раскинув руки и ноги в стороны. Внезапно вокруг стало так тихо и спокойно, что это почти ввергло их в сон. Мозг устал от бесконечной переработки информации и просто отключился. Хотелось зацепиться взглядом за одну-единственную точку и не отрывать глаз, забыв обо всём остальном. -Что теперь будет, Малфой? - тихо, шепотом. -Мы как нибудь справимся, Грейнджер. День 4 Гермиона проснулась с необъяснимым чувством внутри. Магия по-прежнему молчала — ни привычной пульсации, ни едва уловимого покалывания под кожей. Но в глубине сознания что-то настойчиво шептало: сегодняшний день будет иным. Не таким, как предыдущие три. Не таким, как она ожидала. Её взгляд упал на Малфоя. С вечера он так и остался на полу, но теперь перебрался в угол камеры и спал, свернувшись калачиком. Поза была почти комичной — он выглядел как котёнок, устроившийся в своём маленьком, защищённом укрытии. Гермиона вдруг почувствовала, как губы тронула лёгкая улыбка. Осознание того, что она улыбается спящему Драко Малфою, вызвало у неё настоящий ужас. Она резко мотнула головой, отгоняя нелепые мысли, и вскочила со скамьи. Быстро направившись к нему, она уже не улыбалась — только сосредоточенность и холодная решимость были на лице. Его нужно было разбудить, но как сделать это так, чтобы слизеринец не вскочил с кулаками — Гермиона не имела ни малейшего представления. Всё-таки это Малфой. Предсказуемость — точно не его черта. — Малфой… Тишина. Даже ресницы не дрогнули. -Малфой.. Реакции ноль. — Малфой! — уже громче. Он резко распахнул глаза и мгновенно окинул взглядом камеру, словно ожидая нападения. Несколько напряжённых секунд — и, не обнаружив угрозы, он фыркнул, демонстративно отвернулся к стене и с самым наглым видом попытался снова уснуть. — Драко Люциус Малфой! Немедленно вставай! — воскликнула она, хватая его за плечо и пытаясь развернуть лицом к себе. Он оставался неподвижным, будто сделанным из камня. Ни малейшего намёка на сотрудничество — типично для Малфоя. Она налегла сильнее, но тот лишь глубже вжался в угол, упорно игнорируя её усилия, как капризный ребёнок, не желающий вставать в школу. — Отстань, Грейнджер. — коротко бросил он, почти не разжимая губ. Гермиона всё ещё пыталась развернуть его лицом к себе, но он будто врос в пол. Тянула за рукав, дергала за свитер — безрезультатно. Даже несколько раз ткнула пальцем в бок, надеясь, что ему щекотно и это хоть как-то его взбодрит. Ничего. Сделав глубокий вдох, она наконец сдалась. Бросив последний раздражённый взгляд на упрямого слизеринца, вернулась к металлической скамье, аккуратно подогнула ноги под себя и села.  Почему-то её взгляд снова и снова возвращался к узкой щели в бетонной стене — той, что располагалась чуть ниже потолка. Она была крошечной, почти незаметной, но сквозь неё пробивались яркие лучи света, как напоминание: счастье можно найти даже в самые тёмные времена — если не забывать обращаться к свету. Оказавшись в ловушке между четырьмя холодными, серыми стенами, Гермиона начала видеть в этом отверстии всё сразу — солнце, луну и звёзды. Оно стало для неё точкой надежды, якорем для рассудка. Прикрыв глаза, она мысленно произнесла простую, почти детскую просьбу: пусть найдется выход... хоть намёк, хоть крошечный знак. Сегодня они предстанут перед судом. У них нет плана. Ни одной идеи, как избежать обвинений — будь то в преступлении, или в безумии. Никаких подготовленных речей, ни даже надежды на понимание. Интересно, им вообще полагается адвокат? — мелькнула у Гермионы мысль. Она почти физически ощущала, как её сжало от сожаления: почему она никогда не углублялась в маггловское законодательство? Сколько бы сейчас дала за пару часов в библиотеке и том с надписью «Судебные процедуры Великобритании»... Оторвав взгляд от узкой щели в стене, она неожиданно встретилась глазами с Малфоем. Он успел проснуться и смотрел прямо на неё. Снова. Это был уже второй раз, когда она ловила его взгляд, пока пыталась отвлечься и погрузиться в свои мысли. Он выглядел уставшим, но не так измождённо, как вчера. И она сама уже не ощущала той тяжести и усталости, что сковывали её прошлым вечером. Гляделка с Малфоем не прекращалась. Она смотрела прямо ему в глаза, но он не смутился и не отводил взгляда. Его губы чуть приоткрылись — словно он собирался что-то сказать: -Грейнджер я….в тот день в библиотеке… Его слова остались несказанными — их прервал скрипучий звук двери, открывавшейся в комнату. Эндрю вошёл быстрыми шагами, направляясь прямо к ним. Драко мгновенно встал, и Гермиона последовала его примеру. Их взгляды пересеклись на долю секунды, и в этих немых глазах читалось одно: это конец. Офицер вытащил из кармана связку ключей и, найдя подходящий, открыл дверь камеры. Гермиона и Малфой продолжали стоять за решёткой, не решаясь сделать шаг вперёд. Эндрю вздохнул, глядя на них виновато, и тихо произнёс: -Вы…почему вы не сказали ничего? Они снова переглянулись, нахмурив брови и стараясь понять, что именно хочет сказать полицейский. — Простите, я... — он глубоко вздохнул, стараясь прийти в себя, — наверное, немного выпил и не заметил. Вы свободны. Глаза широко раскрылись. Слова Эндрю казались ей едва уловимыми, словно звучащими издалека. В голове словно застряла замкнутая пластинка, повторяя одно и то же: мы свободны, мы свободны… Всё ещё не веря происходящему, они оба остались на месте, молча глядя на офицера. — Ну же, проходите. Честно говоря, я не понимаю, как мог этого не заметить. Вы в полном праве подать на меня в суд за то, что держал вас здесь, но я очень надеюсь, что вы этого не сделаете. Малфой бросил взгляд на Гермиону и медленно вышел из камеры. Она последовала за ним, тщательно подбирая вопрос — нужно было не выдать лишнего. С легкой долей подозрения в голосе гриффиндорка спросила: -Вы нас…отпускаете? На лице Эндрю вновь появилось виноватое выражение. Он словно не мог смотреть на Малфоя и в основном контактировал с Гермионой. — Господь помилуй, конечно! Я снова проверил ваши данные, и на этот раз увидел всё чётко… Честно говоря, не знаю, как объяснить то, что произошло… Просто тогда ничего не было. А сегодня утром я точно увидел — вы обычная женатая пара. На вас даже нет штрафов за нарушение правил дорожного движения! Не понимаю, как я мог так ошибиться… — на последних словах он чуть ли не прослезился от сожаления. Гермиона и Малфой стояли в полном шоке — и даже больше, чем просто шок. Что, чёрт возьми, значит «женаты»? В голове не укладывается…Что? Как? Но об их официальном статусе думать было ещё рано. Сейчас главное — то, что их освобождают, и эту удачу нельзя упускать. -Что вы, сэр. Мы не подадим на вас жалобу… - произнесла Гермиона. Конечно, не подадут, и это вовсе не из жалости к нему. -Пройдемте, пройдемте. Позвольте мне угостить вас чашечкой кофе и пончиком. Гермиона вот-вот лопнет от радости. Этот пончик — с тех пор, как она увидела, как Эндрю жадно уминает его, — стал для неё настоящим объектом зависти. Она бросила взгляд на Малфоя, который всё ещё пытался осмыслить происходящее, словно пытаясь сложить пазл в своей голове. -Я не пойму, почему вы ничего не сказали? - спросил офицер, пока они направлялись по коридору. — Мы… вы просто не выслушали нас, сэр… — сказала Гермиона, искренне надеясь, что её слова прозвучат правдоподобно. — Господи! Конечно, я вас не выслушал… — он покачал головой, выглядел растерянным. — Чем же я только думал… Гермионе даже стало жаль его. Бедный мужчина был полностью растерян и не понимал, что происходит. В целом, как и они сами. Добравшись до рабочего стола, Эндрю уселся и начал быстро печатать на клавиатуре. — Вот! Вот же все ваши данные! Не понимаю, как я этого раньше не заметил… Гермиона и Малфой тут же подошли ближе и начали внимательно рассматривать электронный отчет на экране. Их вновь охватил шок — на экране была фотография Гермионы и полный отчёт с её данными: «Имя: Гелена Грейс Возраст: 23 года  Пол: Женский Семейное положение: Замужем Супруг: Дориан Мэлфор» Не дочитав остальных данных, она быстрым взглядом встретилась с Малфоем, который всё ещё внимательно изучал информацию на экране. Судя по его глазам, он дошёл до строки с её супругом и своим новым именем. — Что за До... — не успел воскликнуть Драко, как Гермиона резко ущипнула его за руку. — Мы вам очень благодарны, Эндрю. Никаких жалоб с нашей стороны не будет, вы полностью прощены, — сказала Гермиона, пытаясь ободрить мужчину. — Ждём вас как-нибудь у нас на чай — посмеёмся над этим случаем. Офицер, похоже, был в полном недоумении от её слов — как, мол, можно посмеяться над таким? Но выудить злость из себя у нее не получилось. Как можно злиться на человека, который ни в чём не виноват и просто выполнял свою работу? Вокруг творилась какая-то чёртова странность, к которой он точно не имел отношения. Эндрю хотел было сказать слова благодарности, но Гермиона его перебила: — Не будете ли вы так любезны распечатать для нас копию этого документа? Мой начальник попросил принести такую справку… для каких-то… бухгалтерских дел. Он приподнял брови, услышав её просьбу. Казалось, он никак не мог понять их неожиданную реакцию на произошедшее. Чуть сощурив глаза он внимательно изучил ее лицо, но все же произнес: — То, что вы видите здесь, — это учётные данные, мисс. Я не могу распечатать их для вас — это конфиденциальная информация. Но могу выдать вам письмо с подтверждением личности. — Да! — с небольшой паузой, стараясь звучать спокойно. — То есть да, буду очень благодарна. Они попрощались с Эндрю, в очередной раз выслушав его извинения. Несмотря на сильное желание Гермионы съесть пончик, ей пришлось отказаться — офицер мог начать расспрашивать их о ночёвке в парке и странном поведении. Пройдя к выходу и ступив за порог, Гермиона ощутила, как облегчение и свобода ярко отразились в её сознании и теле — эти чувства застыли на её лице. Не удержавшись, она внезапно кинулась в объятия Малфою и крепко прижалась к нему. В порыве импульсивности она даже не заметила, что он не сопротивляется. Он не обнял её в ответ, но то, что он позволил себя обнять, вдруг дошло до Гермионы, и она резко отпрянула, неловко поправляя свитер и оглядываясь вокруг. -Получается…мы теперь женаты? - спросил Малфой.