3. Ускользнувшие из времени

Рядом с полицейским участком оказалась крошечная кофейня. Пройдя мимо охраны и остановившись посреди тротуара, Гермиона на мгновение обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на табличку с названием тюрьмы. Облегчённо вздохнула — они всё ещё в Лондоне. Переведя взгляд обратно на витрину кофейни, она нащупала в кармане письмо, подтверждающее её личность, и внимательно посмотрела на напечатанные данные. Имя, фамилия, дата рождения… — Мне девятнадцать! — воскликнула гриффиндорка, недоверчиво уставившись на цифры в документе. Малфой бросил на нее ленивый взгляд и продолжил разглядывать местность. — Да, Грейнджер. Конечно, это самая большая проблема сейчас, — пробурчал он, резко разворачиваясь на месте. На его лице читалось дикое раздражение. — Скорее бы уже свалить отсюда нахрен. Не верится, что я провёл с тобой все эти три дня. Бросив эти слова, он шагнул в неизвестном направлении, а она осталась стоять на месте. Почему-то его слова задели её. Мимолётная радость от освобождения мгновенно испарилась, оставив после себя горькое послевкусие. На очередную язвительность с его стороны не стоило реагировать — она это знала, — но внутренняя обида всё равно подкралась, цепкая и тихая. Гермиона прошла мимо него, слегка задев его плечом, и быстрыми шагами направилась к кофейне. Она почти чувствовала, как он сверлит её спину взглядом, но не обернулась. Уверенно шла вперёд — прочь от раздражения, слов и всего, что не поддавалось контролю. Остановившись перед небольшим кафе, Гермиона бросила взгляд внутрь. За барной стойкой стоял пожилой мужчина, неторопливо разливавший кофе. Других сотрудников не было видно. На нём был тёмно-зелёный фартук, и, похоже, он управлял заведением в одиночку. Почувствовав, как Малфой оказался прямо у неё за спиной, Гермиона уже собиралась сделать шаг внутрь, когда крепкая рука резко схватила её за локоть и остановила. — Что ты делаешь? — тихо, но твёрдо, внимательно вглядываясь в её лицо. — Пусти, — резко ответила она, дёрнув рукой, чтобы вырваться. Он не удерживал её силой, и она легко высвободилась, затем, не оборачиваясь, вошла в кафе. Внутри кафе было так уютно, что только здесь, в этих тёплых стенах, можно было впервые за долгое время почувствовать нечто похожее на домашний очаг. Воздух наполнял аромат свежеиспечённого шоколадного печенья и крепкого чёрного кофе. Глаза сами собой прикрылись — от внезапной волны тепла, поднявшейся в груди. В памяти всплыло лицо мамы — её добрые глаза, руки в муке, и тот особый запах из кухни, когда она пекла печенье. Никто, даже лучшие пекари, не могли сравниться с ней. Как же сильно Гермиона по ней скучала. В Хогвартсе она была вдали от семьи, да — но всегда оставалась уверенность: она может написать письмо, увидеть их на каникулах, вернуться домой. А сейчас... Сейчас она не знала, где находится. Что происходит. И самое страшное — как вернуться назад. — Добро пожаловать! — послышался дружелюбный голос мужчины из-за стойки. Гермиона подняла глаза. Пожилой бариста с тёплой улыбкой вытер руки о полотенце и чуть наклонился вперёд, будто встречал давнюю знакомую, а не случайную гостью. В это время Малфой отодвинул один из стульев и опустился за зелёный столик в углу. В центре которой стояла аккуратная ваза с белыми лилиями. — Что-нибудь согревающее? — добавил он с лёгкой улыбкой, кивая на меню, написанное мелом на чёрной доске позади него. — Здравствуйте, — мило улыбнулась гриффиндорка. Но заметив, как он уже начал записывать её заказ, поспешила добавить: — Нет-нет, спасибо... то есть, извините, мы не за этим. Не могли бы вы подсказать, как пройти по этому адресу? Передавая документ мужчине, она внимательно всматривалась в его лицо. Морщинки у глаз придавали ему трогательную доброту, а слегка прищуренные глаза выдали, как он пытается разглядеть мелкие буквы и понять, что именно написано. — О! Да, я знаю, где это находится, — улыбнулся мужчина. — Но ехать туда отсюда довольно далеко. Лучше взять такси. Губы Гермионы невольно поджались — перед ней стоял сложный выбор. Либо идти пешком несколько часов, либо переночевать на улице. Но так или иначе им придётся посетить «свой» дом — дом Гелены Грейс и Дориана Мэлфора. Всего час назад они вышли из холодной и мрачной тюрьмы, а теперь им предстоит не только долгий путь пешком, но и опасность потеряться по дороге. Гермиона сразу поникла, услышав, как мужчина начал подробно объяснять маршрут. Но сейчас это уже не имело значения — запомнить такой длинный путь было просто невозможно. Если они и решатся дойти туда пешком, то будут ориентироваться по дороге, спрашивая встречных прохожих. — Да… спасибо большое за помощь, — и взглянув на именной бейдж. — Хью. Что теперь делать — она не имела ни малейшего понятия. Лишь бросила взгляд на Малфоя, который, скрестив руки на груди, всё ещё сидел за маленьким столиком и внимательно следил за её движениями. Она искала в его глазах помощь, но тут же вспомнила его недавние слова и отвернулась. Без магии и палочек они не могли пройти через платформу 9¾, не могли аппарировать и не смогут связаться с волшебным миром. Оставался лишь один вариант — взять ноги в руки и осилить долгий путь пешком, если, конечно, они не хотели провести ночь на улице. Снова взглянув на Малфоя, Гермиона сдержанно вздохнула и, немного поколебавшись, всё же решилась сесть напротив него. -И? - коротко спросил слизеринец. Гермиона тут же метнула в него нахмуренный взгляд, затем демонстративно закатила глаза. — Что «и»? Нам придётся идти пешком пару часов, — выпалила она, — надеюсь, ты не потратил все свои силы, сочиняя очередную глупую «шутку». Малфой тихо усмехнулся себе под нос, чуть опустив голову. Казалось, её язвительность его даже позабавила. — Грейнджер, ты ведь не обижаешься на меня за то, что я просто выразил свои настоящие чувства по поводу сожительства с тобой? Нет. Нельзя обижаться. Нельзя позволить ему это увидеть. Но почему-то стало только обиднее. Ей казалось, что те три дня, проведённые вместе в тюрьме, пусть и не сделали их друзьями, но хотя бы немного сблизили. Что-то изменилось. Или, по крайней мере, могло измениться. Совсем чуть-чуть. Едва уловимо. Но это Драко Малфой. Гермиона снова повторила его имя про себя — чтобы напомнить себе, кто он. Чтобы не забыть. Высокомерный. Бессердечный. Засранец. — Конечно, нет. И все. Никакой колкости, ни одного язвительного замечания — как ни старалась, ничего не шло в голову. Отчаянные попытки придумать что-то обидное разбивались о глухую стену раздражения и растерянности. Малфой лишь смотрел на неё с чуть приподнятыми бровями и довольной ухмылкой — почти ленивой, но от этого только более раздражающей. Гермиона уже собиралась метнуть в него свой фирменный, «убийственный» взгляд, но в этот момент перед ними на столе появились две чашки кофе. — Вы выглядите уставшими, — с добродушной улыбкой сказал Хью. Пододвинув ещё один стул, он неспешно сел между ними, словно вовсе не чувствовал напряжения, повисшего в воздухе. — Спасибо, Хью… — тихо, не поднимая глаз, грея ладони о чашку. Сначала он взглянул на Малфоя, затем — на Гермиону и снова улыбнулся. — Это довольно безлюдная местность, и я вас тут раньше не встречал. Вы новосёлы? Чуть подумав, она решила следовать уже выбранному за них сценарию. Называть свои настоящие имена и рассказывать что-то о себе было слишком рискованно. — Почти, — ответила она, — мы только что переехали в Лондон. По пути у нас сломалась машина, и пришлось оставить её на дороге. Все вещи, включая деньги, остались внутри, а дверь захлопнулась. Теперь мы не знаем, как добраться домой. Взгляд Малфоя говорил сам за себя: даже он не смог бы придумать такую ложь. Чуть прищурившись, Хью внимательно изучил их. — Так вот почему вы вышли из полицейского участка. Почему не дождались эвакуации? Гермиона прикусила губу и громко сглотнула кофе, в попытке снова придумать что-то. Драко лишь ухмылялся и ожидал, что она придумает на этот раз. — Мы… — начала было Гермиона, но её прервал звонок телефона. Хью извинился, встал со стула и направился к трубке, прикреплённой к стене. Белый стационарный телефон был частью той самой уютной обстановки кофейни — барная стойка из старого дерева, пепельницы на столах... Вероятно, это одно из немногих мест, где ещё разрешалось курить внутри. Переглянувшись с Малфоем, Гермиона быстро сказала: — Молчи. Он только тихо усмехнулся. — Неплохо, Грейнджер. Врёшь, как дышишь. Может, шляпа распределила тебя не на тот факультет? Она лишь закатила глаза. Хью снова подошёл к ним, снимая фартук, и бросил: — У меня появились дела в городе. Пойдемте, я вас подброшу. Сегодня точно был день невероятного везения. Пока он не передумал, она быстро поднялась и пошла за ним. Гермиона невольно улыбнулась, наблюдая, как Малфой пытается устроиться в кресле машины. Он не сразу понял, как закрыть дверь за собой и сначала просто сидел, ожидая, что она закроется сама. Когда же дверь осталась открытой, он нахмурился, словно воспринял это как личное оскорбление. — Она что, сломана? — с подозрением и глядя на Гермиону. — Нет, ей просто нужно помочь, — сдерживая смешок, ответила она. — Потяни на себя. Ты ведь как-то открыл ее. Он фыркнул, как будто она только что предложила ему пить из общей кружки в «Дырявом Котле», и, немного неуверенно, всё же закрыл дверь вручную. Хью устроился на водительском сиденье, и машина тронулась с места. Его автомобиль был довольно стареньким — удивительно, что он до сих пор способен ездить. Гермиона не разбиралась в машинах, но точно знала: на Nissan Micra уже давно никто не ездит. Пожилой водитель, наверное, из тех, кто придерживается мнения: «Всё старое служит дольше». Он долго расспрашивал их о сломанной машине, о том, как в последние годы полиция практически не выполняет свою работу, и рассказывал последние новости Лондона. Слушая его, Гермиону начало медленно охватывать странное чувство — его слова совсем не совпадали с тем, что она знала о своей стране. -Вон. Возьми даже того парнишку, которого тогда зарезали на автобусной остановке. Стивен Лоуренс, кажется. И что полиция? Ничего. Как всегда - бумажки, отчеты и отговорки. Государство совсем оборзело: людей убивают, а им лишь бы статистику поднять… Гермиона не смогла слушать дальше. Пытаясь сложить всю эту информацию в голове, она только сильнее запуталась. Стивен Лоуренс…он же… — Хью, простите, что прерываю, но… вы не подскажете, какой сейчас год? Хью посмотрел на неё с явным недоумением, будто перед ним стояла сумасшедшая, задающая абсурдный вопрос. — Какой какой? — переспросил он с лёгкой усмешкой. — Конечно, 1993-й. Перед глазами Гермионы всё помутнело, дыхание сбилось, а в голове зазвучал гул. Как такое возможно? Как они могли оказаться в прошлом? Они переместились на семнадцать лет назад. ____ Хью подбросил Гермиону и Драко до их квартиры. Это был второй этаж старинного здания, которое, казалось, хранило в себе множество человеческих историй. Здание, с темно-красным кирпичом, потемневшим от времени и дождей, напоминало старые лондонские дома, пережившие десятилетия. Кованые балкончики добавляли ему особого шарма, а за узкими окнами мягко горели огни. Вечером все это выглядело особенно красиво — такое место, где можно укрыться от мира. Если бы Гермиона и Драко не оказались здесь по причине последних событий, можно было бы забыть обо всем и остаться здесь навсегда. Пошел легкий дождь — сначала почти незаметный, как будто воздух просто стал влажнее, а затем по мостовой начали простукивать редкие капли. Асфальт быстро потемнел, и на его поверхности заиграли неровные блики от уличных фонарей. Они стояли на тротуаре, никто не решался заговорить первым, никто не мог сделать шаг в сторону двери. Постепенно, под дождем, они немного промокли, а волосы прилипли к лбу. Всю дорогу Гермиона пыталась скрыть свое беспокойство и шок. Они переместились на семнадцать лет назад… Все, что с ними произошло за это время, не укладывалось в логическую цепочку. По официальным данным, ей было двадцать три года, а Малфою — двадцать четыре. Даже если их каким-то образом затянуло в далекое прошлое, они должны были быть около семнадцати лет. Но, несмотря на это, она чувствовала, что что-то не так. Старомодная техника в полицейском участке и в кофейне Хью, его машина и манера речи — всё это начало постепенно проясняться, но по-прежнему казалось не на своем месте. — Малфой, мне страшно… — произнесла Гермиона с легкой дрожью в голосе. Малфой лишь сжал челюсть и промолчал. По его напряжённому лицу было видно, что происходящее не укладывается у него в голове так же, как и у неё. Всё в нём будто сопротивлялось признать абсурдность ситуации, но в глазах читалось: он точно так же потерян. Они стояли под дождём, уже практически промокшие до нитки. Гермиона чихнула, и Малфой, мельком взглянув на неё, ничего не сказал — просто шагнул к двери и вошёл в здание. Она последовала за ним, чувствуя, как холод пробирается под одежду. Внутри их встретил узкий подъезд, тускло освещённый, с облупленными стенами в бежево-серых тонах. Ступени скрипели под ногами, когда они поднимались на второй этаж. Остановившись перед дверью с выцарапанным номером 515, они переглянулись — именно эта квартира была указана в письме. Рядом с тёмной деревянной дверью, на ржавом гвозде, висела маленькая корзина с полевыми цветами — неожиданно яркое пятно среди общей тусклости. И только добравшись до двери, они осознали, что упустили важную деталь — у них не было ключей от квартиры. — Ну, Грейнджер, — протянул Малфой с легкой усмешкой, обернувшись к ней. — Болтать и нагло врать ты умеешь отлично. Что теперь будем делать? Алохомора? Раздражение снова поднималось к горлу — ей хотелось схватить его за шиворот и душить. С самого начала этого проклятого перемещения он только и делал, что упрекал её и молча сваливал на нее всю ответственность, словно это была её единственная обязанность. — С чего это я должна решать все проблемы? Хоть раз подумай своей головой и сделай что‑нибудь! Малфой, словно заранее ожидая её реакции, фыркнул и засунул руку внутрь плетёной корзины с цветами. Через мгновение он достал оттуда ключи и демонстративно покачал ими перед её лицом. Гермиона сначала широко распахнула глаза, но тут же гордо притворилась, что ничуть не удивлена, и резко схватила ключи. После долгих попыток дверь наконец-то поддалась, открыв перед ними коридор. Слегка пожелтевшие стены обрамляли округлое пространство. Чуть дальше от двери стояла небольшая темно-коричневая деревянная тумба для обуви, на которой покоилась фарфоровая статуэтка льва. У шеи льва обвивалась змея — ироничная насмешка судьбы, которая не могла не броситься в глаза. — Судьба, Грейнджер. Это судьба, — насмешливо произнёс Малфой, бросая взгляд на фарфоровую статуэтку. Она лишь фыркнула и, ничего не ответив, прошлась по всей квартире. Квартира была небольшая, можно даже сказать — маленькая. Все стены, как и в коридоре, были слегка пожелтевшими с лёгким бежевым оттенком. Вся мебель была деревянной — из хорошего, старинного темно-коричневого дерева. Гостиная тоже была довольно компактной. С левой стороны стоял серый диван, а перед ним — журнальный столик. Три больших окна выходили на здание напротив. У окна располагался обеденный стол с четырьмя стульями. Справа от стола стояла книжная полка, на которую опиралась гитара. Мда, с их навыками, эта гитара так и пролежит в углу, покрываясь вековой пылью. Когда она дошла до спальни, заметила, что это была единственная спальня в квартире. За ней располагалась лишь ванная комната. Чуть прикусив губу, Гермиона украдкой взглянула на Малфоя: — Я… посплю на диване, — сказала она и, не ожидая его реакции, направилась в ванную. Гермиона залезла в белую чугунную ванну, которая занимала почти всё пространство комнаты. Первые струи горячей воды подарили ей ощущение, которое сложно описать словами — как же она скучала по теплу, чистоте и свежести. Вода медленно стекала по её длинным волнистым волосам, словно смывая с себя всю тяжесть и усталость последних дней. Когда она вышла из ванны, с неё стекали капельки воды, которые оставляли мокрые пятна на кафельном полу. Осмотревшись, Гермиона с ужасом поняла, что даже не подумала о том, во что будет переодеваться. Она начала ходить кругами по крошечному пространству ванной, словно надеясь, что это подскажет ей хоть какую-то идею. Сделав глубокий вдох, она едва приоткрыла дверь ванной, заглядывая в коридор. -Малфой… - Тихо, словно надеясь, что он не услышит. Сквозь приоткрывшуюся щель двери она увидела, как он нагло разлегся на диване в гостиной и полностью игнорирует её. Мерлин, как же ей сейчас не хватает палочки — с её помощью она бы с лёгкостью справилась со всеми этими проблемами и ей не пришлось бы обращаться за помощью к этому самодовольному засранцу. -Малфой! - уже громче. Он лениво поднял голову и бросил на неё едва заметный взгляд. — Грейнджер, давай в другой раз. Я сейчас не в духе «покувыркаться» с тобой, — отрезал он, устраиваясь поудобнее на диване и развалившись в позе абсолютного равнодушия. Гермиона мысленно начала считать обратно с десяти. — Малфой! — чуть прокашлявшись, — То есть… пожалуйста, посмотри, есть ли в шкафу спальни хоть какая-то одежда... С показным вздохом он наконец поднялся с дивана и направился в спальню. По звукам открывающихся дверей шкафа было понятно, что он искал подходящую одежду. Когда Драко подошел к ванной, Гермиона инстинктивно ещё сильнее прикрыла дверь, оставив такую узкую щель, что передать одежду через неё было бы невозможно. — Спасибо, оставь у двери. Даже сквозь дверь она услышала, как он усмехнулся. — Не льсти себе, Грейнджер, — По звуку его шагов было ясно, что он направился обратно в гостиную. Гермиона мигом открыла дверь, проверила, что он точно ушёл, схватила одежду и захлопнула дверь ванной, запершись внутри. Но, взглянув на выбор Малфоя, она ещё сильнее поджала губы в раздражении, стараясь не вспыхнуть от злости. Она убьет его. Она точно убьет его. Этот идиот из всей одежды выбрал чёрную ночную сорочку с кружевом, которая еле доходила до её колен. Ладно. Она не собиралась поддаваться и уж тем более давать ему ещё больше поводов для его ехидных замечаний вроде: «Не льсти себе, Грейнджер» или «Кто-то посимпатичнее». Переодевшись и собирая в кучу свою предыдущую одежду, она аккуратно положила её в угол ванной комнаты и, мысленно отложив стирку, решила, что сделает её завтра. Выйдя из ванной, гриффиндорка направилась на кухню, в надежде найти что-то подходящее для заварки чая. Она была готова на всё, чтобы выпить чашечку горячего чая на балконе. Пока она шла, с её волос всё ещё капала вода, а голые пятки оставляли мокрые следы на полу. На кухне, опершись спиной о кухонную тумбу, стоял Малфой, попивая воду из стеклянного стакана. Гермиона заметила, как стакан с водой неожиданно резко приостановился у его губ, как только она вошла, а затем он продолжил пить. Мысленно ликуя, она гордо подошла к столешнице, на которой тускло поблескивал старый металлический чайник со свистком. Наливая в него воду, она украдкой взглянула через плечо на Малфоя, который не отрывал от неё взгляда. Обернувшись и полноценно встретившись с ним взглядом, она заметила, что он всё ещё не отрывает от неё глаз и бессовестно осматривает её с головы до ног. Гермиона хотела было сделать ему замечание, но внутренний голос приказал молчать. Всё равно не получится. Её самооценка не выдержит очередной порции его насмешек. И снова в голове прокрутились его слова: «Не льсти себе, Грейнджер», «Я бы выбрал кого-то посимпатичнее», и все остальные его язвительные замечания, которые она пыталась выкинуть из головы, но они возвращались вновь. Малфой сделал глубокий выдох и быстрыми шагами направился в ванную, по пути заглянув в спальню, откуда взял чистую одежду. Закончив с заваркой чая, Гермиона направилась к балкону, выход к которому находился через дверь на кухне. На балконе её встретил лишь маленький столик, на котором лежала помятая газета. Поставив чашку чая на стол, она оперлась локтями о перила, наслаждаясь моментом тишины. Глоток горячего чая прошелся по горлу, приятно жгучий, и согрел её изнутри. Глаза прикрылись от нахлынувшей теплоты, а сознание на мгновение растворилось в покое. Небо было усеяно звёздами, хоть и не такими яркими, как в Хогвартсе. В воздухе города слишком много грязи и дыма, чтобы звёзды могли пробиться сквозь эту мутную пелену. Зацепившись взглядом за одну из них, Гермиона невольно подумала о Гарри. Она не видела его с того самого утра, когда всё случилось — когда их затянуло сюда. Тогда утром они с Гарри договорились тайком отправиться в Хогсмид — она, Гарри и Рон. Как же она скучала по ним. Как же скучала по своей семье… В тюрьме она не позволяла себе думать о родных — такие мысли могли привести к отчаянию, из которого уже не выбраться. Но сейчас… сейчас она всей душой тосковала по Хогвартсу, по своей магии, по друзьям и родителям. По люмосу, репаро и алохаморе, которые когда-то казались обыденными, но делали жизнь такой лёгкой. Она раньше и не задумывалась, какое это счастье — быть волшебницей. Быть… Ужас холодной волной пробежал по телу. Почему-то её собственное сознание, без всякого разрешения, решило, что она больше не волшебница. Взгляд скользнул к газете, которая лежала на столике. На главной странице предательски ярко выделялась дата: 1993-й год. Мама, папа, Гарри, Рон, Невилл, Дамблдор и Макгоногалл... И ещё много других имен, которые она продолжала мысленно произносить, как в какой-то бесконечной тираде, пытаясь утвердиться в реальности. Слеза непроизвольно скатилась по щеке, и Гермиона не пыталась её вытереть. Это была та самая слеза, которую она не позволяла себе раньше — слеза от боли. Внезапно накатившая тоска высвободилась, и давила с такой силой, что сердце словно сжалось в груди. Всё, о чём она так долго пыталась не думать, вернулось с новой силой. Чуть отдышавшись, она вернулась в гостиную, надеясь, что хотя бы сон унесет её в другой мир, в другое время, где всё было по-другому. Но её опередили. Малфой уже спал на диване.