4. Надо жить дальше

Гермиона порядком устала от поисков мест, за которыми гонялась с самого утра. В комоде спальни она обнаружила небольшую сумму денег — этого хватит, чтобы прожить хотя бы месяц. Теперь нужно было распланировать бюджет так, чтобы им хватило и на еду, и на оплату коммунальных услуг, и на транспорт, когда в этом возникнет необходимость — например, как сейчас. Вчерашняя новость об их существовании в этом мире и времени, о том, что они женаты и у них есть собственный дом, казалась почти невероятным везением. Им не придется тратить деньги на одежду, еду — по крайней мере, в ближайшую неделю — и жилье. Однако вместе с облегчением приходило беспокойство. В глубине души Гермиона уже понимала: возможно, им предстоит задержаться здесь надолго. Малфой все еще спал, когда она уходила. На найденные деньги она купила карту города в ближайшем магазине — спрашивать дорогу у каждого встречного оказалось делом бессмысленным. Электронных устройств, чтобы воспользоваться онлайн-картами, в этом времени попросту не существовало. Гермиона даже невольно задумалась, смогла бы она сама изобрести подобную технологию и стать автором «великого открытия». Но тут же отмахнулась от этой мысли — вмешиваться во временной поток было слишком опасно, где бы они ни находились. Найдя наиболее подходящую одежду, она переоделась в черные джинсы и белую водолазку, сверху накинув черное пальто. Что удивительно, даже найденные сапоги оказались точно по размеру. Видимо, несмотря на то что в этом мире ей уже двадцать три, её фигура почти не изменилась за вымышленные четыре года. Погода стояла прохладная, но дождь, шедший со вчерашнего дня, наконец прекратился. Сейчас главной задачей было разобраться в окружающем пространстве и не заблудиться. С системой метро Гермиона уже разобралась, однако некоторые заведения и городские здания на карте отсутствовали. Вероятно, их просто ещё не построили. Выйдя на нужной станции метро — Вестминстер — и пройдя несколько минут пешком, Гермиона наконец добралась до телефонной будки. Увидев её, она облегчённо вздохнула: всё было на месте. Та же старая будка с облупившейся красной краской — именно так, как она и запомнила. Набрав знакомый номер, она терпеливо ждала гудка. Тишина. Ничего. Попробовав иначе, как делала когда-то прежде, она чётко произнесла: — Гермиона Грейнджер, посетитель Министерства. Ответа не последовало. Опять ничего. Следующей локацией была Чаринг-Кросс-роуд. Улица показалась удивительно знакомой: та же плитка под ногами, тот же поворот с шумной дороги, то же странное здание с зелёной вывеской слева. Всё совпадало — кроме одного. Между книжным магазином и старой антикварной лавкой теперь не было ничего. Гермиона остановилась, медленно пересчитала шаги, сверила взглядом расстояние между фасадами. Всё должно было совпасть. Именно здесь, между этими витринами, должна стоять неприметная дверь. Но её не было. Только голая каменная стена. Паника всё сильнее сжимала грудь. Гермиона ускорила шаг, пересекла старый мост и свернула на узкую улочку, ведущую к Косому переулку. Она точно помнила: за поворотом должна была открыться небольшая арка, утопающая в тенях, за которой прятались лавки с магическими принадлежностями, полки старинных книг, зелёные пузырьки с зельями и звонкий смех продавцов. Но теперь перед ней стояла лишь ровная бетонная стена. Никакой арки. Никаких витрин, свечей и приглушённого света. Только холодный серый кирпич — и пустота, где раньше билась жизнь волшебного мира. -Это…должно быть здесь. - прошептала она. Переходя с шагов на бег от нарастающей паники, Гермиона продолжала идти вперёд, пересекая площадь Гриммо. Когда-то здесь было невозможно различить, где заканчивается обычный Лондон и начинается мир магии: дома таили секреты, номера скрывались под чарами, а двери открывались лишь для посвящённых. Теперь же перед ней стояли те же здания — ровные, аккуратные, но… пустые, безжизненные, беззащитные. Дом № 12, где когда-то скрывался магический мир Поттеров, выглядел теперь как самая обычная жилая постройка. Гермиона отступила на шаг, глубоко вздохнула и опустилась на старую деревянную скамью у края площади. Сначала она пыталась сохранять спокойствие, осмысливая происходящее. Но постепенно дыхание стало сбиваться, пальцы судорожно сжимали края скамьи. Мысли закружились в голове, словно в водовороте: а что, если магия действительно исчезла? Не только они с Малфоем лишились своих сил — возможно, её вовсе не существует здесь, в этом странном Лондоне… в этом мире. Что, если мы никогда не вернёмся к тому, что знали? Её палочки больше не было. В руках не оказалось того инструмента силы, который прежде давал уверенность и ощущение контроля над реальностью. Всё, что связывало её с магическим миром, исчезло вместе с их перемещением. Слёзы текли сами по себе. Грудь сжимала боль, дыхание становилось прерывистым. Ветер тянулся через пустую площадь, холодно касаясь лица — равнодушный, чужой, будто сам мир забыл, что магия когда-то существовала. Поднявшись с трудом со скамьи, она направилась к станции метро, которую заранее отметила для себя на карте. Ноги отказывались слушаться, но Гермиона знала: нужно вернуться «домой». Внутри вагона её охватило удушающее ощущение замкнутости. Толпа людей, привычно толкавшихся и смещавшихся, казалась чужой и отстранённой. Каждый взгляд - сквозь неё. Сев на крайнее сиденье, она обхватила колени руками и уткнулась лбом в них. Всё вокруг стало лишним — шумы, движения, разговоры — она перестала их слышать. Где её семья? Где Гарри и Рон? Где Хогвартс…? Поезд останавливался на каждой станции, двери открывались, люди заходили и выходили. Она видела их силуэты, знакомые лица, привычные жесты. Но для неё это был мир чужих — мир, в который она не вписывалась. Она была волшебницей, а не магглом. Всё это казалось неправильным… Гермиона дошла до своей квартиры на втором этаже и закрыла за собой дверь — на мгновение мир показался чуть тише. Она застыла в дверном проёме, чувствуя, как усталость и тревога стекают по плечам, словно тяжёлый груз. За окном снова моросил дождь, тихо барабаня по стеклам. Из гостиной донеслось знакомое шипение и бормотание. В центре комнаты стоял Малфой, сжатый в напряжении, пытаясь произнести заклинания без палочки. Его руки дрожали, губы едва шевелились, но из них исходило лишь слабое гудение — без искр, без магии. Гермиона замерла на пороге, не отводя взгляда от него, и без лишних раздумий бросилась в его объятия, крепко прижимаясь и закрывая глаза. -Все…все по другому, - прошептала она в его плечо. Сначала Драко не ответил — застыл, словно потерявшись и не зная, что делать. Его тело было напряжённым, взгляд холодным, губы плотно сжаты. Но через несколько мгновений что-то изменилось. Его плечи дрогнули, и руки медленно обвили её в ответ, пусть и слабо. Он тоже чувствовал ту же тяжесть, то же отчаяние, невозможность использовать магию и мучительное одиночество. Гермиона закрыла глаза и прижалась к нему ещё крепче. В этом слабом ответе она нашла не просто утешение — он стал для неё единственным «магическим» человеком в этом чужом мире, тем, кто не чужд ей и мог понять ее. ____ Две недели спустя — Драко, Люциус Малфой! Перестань валять дурака! — произнесла Гермиона, отчаянно пытаясь убедить его выйти в люди. Слизеринец уже две недели не вставал с дивана, лишь изредка выполняя свои «необходи́мые» упражнения для, как он сам говорил, поддержания своего «прекрасного тела». Он настаивал, что вот-вот произойдёт чудо, и они снова окажутся в Хогвартсе. Но Гермиона давно поняла, что этого может и не случится. И сидеть, скрестив руки, плакать от бессилия — не в ее характере. Это было бы слишком простым решением, слишком пассивным для неё. Она всегда искала способ действовать, всегда искала выход из любой ситуации. Последние две недели Гермиона пыталась узнать больше о своей «персоне» в новом мире и с разочарованием поняла, что она уволилась с работы аналитика в крупной корпорации в сфере маркетинга. Да, она ничего не знала об этой сфере, но, по крайней мере, могла бы попробовать справиться с задачами, если бы ее новая версия не приняла такое решение. Поиск информации также показал, что Малфой, точнее, Дориан Мэлфор, был наследником винного бизнеса, унаследовав семейное дело от родителей. Он занимался производством и продажей вина, а также управлял виноградниками, маркетингом и экспортом. Везёт же этому засранцу в каждой вселенной. А вот родители Гелены Грейс погибли в автокатастрофе в 1988 году. На миг Гермиона почувствовала грусть от этого знания — хоть и не знала их лично, это оставило неприятный осадок. Несмотря на все усилия Гермионы уговорить Малфоя связаться с семьей Дориана, ничего не получилось. Он, как всегда, оставался упрямым и категорически отказывался заводить «новую» семью. — Грейнджер, не думал, что ты из тех людей, кто легко сдается. И это всё? — сказал он, чуть приподняв бровь, как всегда, с характерной для него насмешкой. — Никаких попыток вернуться обратно? Гермиона вздохнула и попыталась правильно сформулировать речь. — Малфой… мы уже все обыскали. Всю неделю пытались связаться с Министерством, и что? Никаких результатов. Пора смириться с истиной, как бы тяжело это не было. Нам нужно как-то выжить в реальном мире, а когда обустроимся, возобновим попытки. Малфой долго сверлил её взглядом, сжимая челюсть, будто не мог переварить информацию и отказывался принять свою новую реальность. Он явно не хотел смиряться с тем, что ему предстояло жить здесь. Но спустя несколько мгновений он все же встал с дивана. -Не верю, что я взял тебя в жены. Его слова вызвали у Гермионы слабую улыбку, но она всё же закатила глаза так, чтобы он это заметил. Чувство победы, пусть и маленькой, проскользнуло в её душе. Малфой направился в спальню, не сказав ни слова, и Гермиона, наблюдая за его отдаляющейся фигурой, быстро надела своё чёрное пальто и сапоги. -И что теперь делать? Ты серьезно хочешь, чтобы я связался с этими магглами? - послышался голос из спальни. Родители Дориана жили в Риме, и Гермиона не могла быть уверена, как долго их «сын» не выходил с ними на контакт, где находится главный офис их семейного бизнеса и не пошли ли дела под откос из-за его отсутствия. Она невольно задумалась, сообщили ли его семье о его заключении. Вспомнив реакцию офицера Эндрю и его бесконечные извинения за то, что они оказались в камере, многое стало яснее. Эндрю был слишком напуган из-за высокого статуса Малфоя. Но, судя по тому, что информация об их гражданстве и проживании в Лондоне всплыла только на четвертый день, он вряд ли сообщил об этом инциденте. — Да, Малфой, нужно позвонить им и придумать правдоподобную причину, почему тебя не было три недели, — крикнула она слизеринцу из коридора, чтобы он услышал. Гермиона уже собиралась выходить, когда Малфой появился у двери уже переодетый. -Ты куда? - недоуменно спросила она. -Туда же, куда и ты. Сама просила выйти в люди. Гриффиндорка тут же напряглась. Она не сказала Малфою, куда направляется, и совсем не хотела, чтобы он об этом знал. Её инстинкты подсказывали, что придётся выдумывать оправдание и она не была уверена, что сможет соврать так, чтобы он не заподозрил. -Я…я просто прогуляюсь. Тебе не нужно идти со мной. Драко внимательно изучил ее лицо, пытаясь понять, что она скрывает. -Ты не идешь на прогулку. Признавайся, иначе я позвоню своим любимым маме с папой и скажу, что не собираюсь продолжать их дело. Напряжение стало ещё ощутимее. Зная слизеринца, он точно сдержит своё слово, и это не было пустой угрозой. — Я… хочу посетить свой старый дом, — прикусив губу, добавила — Мои родители — магглы, и, возможно, они всё ещё… существуют. Драко продолжал сощурив глаза, изучать её лицо, словно пытаясь разобрать каждую деталь. Его взгляд был холодным, но острым, и Гермиона ощущала, как напряжение в её плечах только усиливается. — По моим расчетам, маме с папой сейчас тридцать восемь лет, и они всё ещё живут в пригороде. Малфой лишь пожал плечами, как будто её слова не произвели на него особого впечатления. Накинув пальто, он начал обуваться -Нет, Малфой. Я должна сделать это одна. - прозвучало довольно резко. Но он словно не слушал её. Лишь засунул руки в карманы и, посвистывая, спустился по лестнице. Гермиона почувствовала, как злость начала подниматься внутри, но тут же подавила её. Спорить с ним было просто бессмысленно. Она последовала за ним, захватив с собой ключи от квартиры. ____ Добравшись до её «старого» дома, Гермиона едва сдержала накатившие слёзы. Всё было как в прошлом — её дом не изменился ни на каплю. Маленький, уютный сад, аккуратно подстриженные кусты и цветы слева от входной двери, а справа — знакомая дорожка, ведущая к гаражу. На первом этаже два окна с белыми рамами, через которые она могла различить часть гостиной и кухни. И вот, взглянув в окно гостиной, она мельком увидела папу. Он спокойно сидел в кресле, поглощённый газетой. В этот момент её сердце забилось быстрее, а глаза широко распахнулись от радости и удивления. — Папа! — не сдержав эмоций, и, как маленькая девочка, вприпрыжку побежала к двери. Остановившись у двери, Гермиона почувствовала, как внезапно на неё нахлынул страх. Что, если она ошиблась? Что, если… — Грейнджер, хватит распускать нюни и постучись уже, — резкий голос Малфоя заставил её вздрогнуть и отвлечься от тревожных мыслей. Глубоко вдохнув, она подняла руку, собираясь постучать, но кулак так и не коснулся двери. По спине пробежало тепло — она ощутила на своей спине тяжёлый и внимательный взгляд Малфоя, который не ускользал от её восприятия. Сильно зажмурив глаза и заставив себя преодолеть панический страх, который бурлил в её голове, наконец постучала в дверь. Дверь открылась, и Гермиона широко раскрыла глаза. Перед ней стояло знакомое лицо, и волна облегчения захлестнула её так сильно, что казалось, она вот-вот рухнет в обморок. — Мама! — вскрикнула Гермиона и, сорвавшись с места, буквально влетела в объятия женщины, едва не сбив её с порога. Она обняла её так крепко, будто боялась снова потерять. Чуть отстранившись, она уже открыла рот, чтобы заговорить, но за спиной раздался голос Малфоя: — Грейнджер… — Мам, ты не поверишь, что случил.. — начала она, но присматриваясь к лицу матери, с дрожью в голосе добавила - Боже…ты такая молодая… — Грейнджер! — Что?! — огрызнулась она, резко обернувшись, бросив на слизеринца злой взгляд. Но её агрессия мгновенно рассыпалась, когда раздался растерянный голос женщины: — Я… кто вы? Гермиона замерла. Нахмурилась, не сразу понимая услышанное: — Мам… это я. — Она попыталась улыбнуться, как будто это могло что-то исправить. — Это я, Гермиона! Ноги гриффиндорки сами собой отступили на шаг назад, словно разум уже понял, что происходит, но сердце отказывалось принимать. — Простите… наверное, вы ошиблись адресом, — спокойно сказала женщина, всё ещё с недоумением глядя на них. — Я твоя дочь! — срывающимся голосом — Ты не помнишь меня? Сильные руки легли ей на плечи — Малфой пытался оттащить её от двери. — Но у меня нет дочери, — удивлённо и даже чуть обиженно сказала женщина, будто не понимала, к чему этот странный розыгрыш. Эти слова ударили сильнее любого проклятия. “У меня нет дочери…” — звенело в голове, обжигая. По щекам хлынули слёзы, лицо исказилось от боли. — Простите за беспокойство. Мы ошиблись, — ровным и почти холодным тоном сказал Малфой, глядя женщине прямо в глаза. Он сильнее сжал плечи Гермионы и потащил её подальше от дома, пока дверь медленно закрывалась. Перед тем как дверь закрылась, послышался голос ее отца. — Успокойся! — рыкнул Малфой, удерживая её, когда она забилась в его руках. — Отпусти! — кричала она истерично, вырываясь. — Отпусти меня! Он держал крепко, боясь, что она сорвётся обратно и натворит что-то бездумное. — Нет! — всхлипывая, уже обессилев. — Отпусти меня, Драко! Нет… Мама!..Это моя мама! Последний крик сорвался с её губ и ушёл в пустоту. А потом вдруг всё стихло. Будто вырванные эмоции иссякли, и тело, обмякнув, подчинилось. Дрожь не уходила, но уже не была такой яростной. — Нет… — повторила одними губами, уже без сил.