5. Забыться

Драко Грейнджер упрямо сидела на мокром тротуаре и отказывалась возвращаться «домой». Малфой уже совсем не понимал, к чему эти нюни. Неудивительно, что её мать её не узнала. Здесь всё было иначе. Это не тот Лондон, не та эпоха — и, главное, здесь нет магии. Отсутствие магии они поняли ещё в тюрьме, просто не могли до конца принять этот факт. Не хотели. Именно поэтому им было так паршиво. Их тела привыкли к магической силе, а её резкое исчезновение повергло в шок все внутренние органы, выворачивая их и ломая кости. Иногда слабость всё ещё давала о себе знать, но уже не так сильно, как в первые дни. Их отношения… стоп. Отношения? Драко невольно одёрнул себя — больше никогда не называть их с Грейнджер «мы» и уж тем более не думать об этом как об «отношениях». Слишком уж несовместимые вещи. В последнее время его раздражало всё. Эта их фальшивая «сплочённость» только потому, что других волшебников больше нет. Её вечные слёзы из-за случившегося. Да, он и сам не лучше — прекрасно это понимал. Уступал ей в ответственности, в решимости. Но одно знал точно: он не собирается сдаваться. Это не может быть концом. Эта чёртова круглая хреновина — или зеркало, как называет его Грейнджер, — не имеет права отнять у него всё, что у него было. Иметь какое-то общее дело с этими уродами магглами — последнее, чего ему хотелось. И уж точно он не собирался выполнять всё, что приказывала ему чёртова Грейнджер. Ей нельзя позволять слишком много — зазнается, решит, что имеет на это право. Все его уступки — вроде того, чтобы принести ей одежду для ванны, когда она, не подумав, рванула туда без всего, или их вынужденное сближение за время, проведённое за решёткой — не имели для него никакого значения. Всё это было не ради неё. Ради него самого. Ради Драко. Когда она попросила принести ей одежду, он уже заранее выстроил план в голове: либо кинет ей старый мешок для мусора, либо заставит сгореть от стыда, принеся что-нибудь кружевное. Ему даже нравилось представлять, как она вспыхнет от злости, увидев, что он ей преподнёс. Но когда он действительно увидел её в этом… чёрт. Это было неправильно. Это же Грейнджер. На неё нельзя так смотреть. Но, блядь… её ноги, грудь, талия, ключицы — всё выглядело так восхитительно, что он просто не смог отвести взгляд. Ему хотелось дать себе пощёчину, вытрясти это чувство из головы, утопить его в презрении. Но нет. Он не позволит себе сдаться. А теперь ему приходилось стоять над ней и уговаривать вернуться. — Грейнджер, — процедил он сквозь зубы. — Либо ты встаёшь и перестаёшь пускать сопли, либо я ухожу без тебя. Грейнджер лишь сидела на месте, скрестив руки на груди и нахмурив брови, как обиженный ребёнок. Она упрямо молчала, даже не взглянув на него. Она что, обиделась на него за то, что он оттащил её от той женщины? Он был обязан это сделать. Иначе её мать просто вызвала бы полицию и заявила о сумасшедшей, которая внезапно появилась у её двери и утверждала, будто она — её дочь. Что-что, а в хладнокровии Драко всегда превосходил её. Как и во всём остальном. У Грейнджер, по крайней мере, всё ещё есть родители. А у него? Где его семья? Где Нарцисса, где Люциус? Где Забини, Тео, Паркинсон? Никого. Но он не позволял себе думать об этом. Нет. Эти мысли — как нож, что вонзается в шею и рвёт сонную артерию. Упрямая гриффиндорка продолжала сидеть на месте и упорно молчала. Ну и чёрт с ней. Он как-нибудь доберётся сам. Он тоже в состоянии разобраться в этой чёртовой карте. Пусть всю жизнь и аппарировал туда, куда нужно, — это не значит, что он идиот, не способный выжить без магии. Сейчас у него просто нет другого выхода. Придётся как-то прижиться среди этих уродов и их дурацкой «технологии». — Ну и чёрт с тобой, — бросил он и, не оборачиваясь, направился в неизвестном направлении. Найдёт дорогу. Сориентируется. Как-нибудь. Драко буквально чувствовал её взгляд у себя на спине. Чёрт. Чёрт с ней. Слишком многое происходит. Слишком многое из того, что ему не нравится. Всё это похоже на кошмар наяву — магглы, отсутствие магии, этот грёбаный, чужой Лондон. Но холодный разум всё же не покидал его до конца. Не только потому, что Грейнджер «приказала» ему держаться, а потому что он и сам понимал: без денег он долго не протянет. В конце концов, просто перережет себе глотку. Придётся связаться с этими магглами, которые теперь считаются его «родителями», и заняться их винным бизнесом. Отвратительно, но выбора нет. Почти дойдя до главной дороги, он услышал за спиной шаги. Грейнджер. Всё-таки удосужилась встать и поплестись за ним. Она молча стояла, оглядываясь по сторонам и специально не глядя на него. Драко лишь фыркнул, перешёл дорогу и кивнул таксисту, который уже издалека заметил их, понимая, что за поездку заплатят щедро. Нужно признать: кем бы ни были эти Дориан и Гелена, они умели одеваться. Вся одежда в доме была из качественной ткани, и прохожие, видя его и Грейнджер, то и дело оборачивались, заглядываясь на них. Таксист устроился на своём кресле, Драко сел рядом с ним, а Грейнджер осталась сзади, всё так же нахмуренная. Для Драко понимание этих маггловских «чудес техники» — машин и компьютеров — заняло время. Но телевизор в гостиной с нескончаемым потоком фильмов и сериалов ясно показывал, как магглы уживаются в повседневной жизни. -Куда держим путь? - спросил таксист. Он назвал адрес, и через минуту они уже двинулись. Добравшись до своей улицы, Драко заплатил за поездку и захлопнул дверь такси. Нужно было отойти от всего этого. Нужно приглушить бурлящие внутри эмоции, которые никак не удавалось переварить. Нужно перестать думать обо всём, что он так тщательно скрывал — и от себя, и от Грейнджер. — Ты куда? — спросила она, глядя на его удаляющуюся фигуру. Всё-таки заговорила. - Тебя не касается. - бросил он через плечо и не оглядываясь. Он был уверен, что Грейнджер сейчас сверлит взглядом его спину. Даже мог представить её лицо в голове: сжатые губы и испепеляющий взгляд за то, что он позволяет себе говорить с ней так. Ничего не изменилось между ними — ничего и не изменится. Драко давно приметил бар напротив их квартиры. Не лучший, зато там есть виски. Снаружи он выглядел как самый обычный маггловский бар — с дешёвым спиртным и грязными пьяницами. Но это было не важно. Главное, что он сможет там забыться. Зайдя в бар «Ночной дозор», он устроился на одном из барных стульев и заказал виски. Первый глоток сразу подействовал: голоса в голове притихли хотя бы на мгновение. Драко закрыл глаза, ощущая, как расслабление и приятная слабость медленно растекаются по телу. Никаких мыслей, никаких забот — только эта минутная передышка. — Неудачный день? — послышался голос бармена, обращённый к нему. Челюсть Драко тут же напряглась. — Дни, — коротко ответил он. Бармен тут же усмехнулся, натирая тряпкой рюмку в руках. — Где Гелена? Обычно она не оставляет тебя одного здесь. Сердцебиение тут же участилось. Он знает его? Неужели у них есть какое-то прошлое в этом грёбаном новом Лондоне? Мужчина выглядел лет на сорок. Рокерский прикид, татуировки, длинная борода и шрам над бровью, а также крепкое телосложение придавали ему стильный и грозный вид. Хриплый голос лишь усиливал первое впечатление. -Она дома. Драко услышал, как мужчину окликнула зрелая женщина. На вид ей было около тридцати, но её внешность была крайне отталкивающей. Не сказать, что она совсем некрасива, но мини-платье на тонких бретельках, длинные кожаные сапоги, опухшее от переизбытка спиртного лицо и хриплый от курения голос не вызывали ничего, кроме неприятного впечатления. — Джек! Твою мать, сколько можно ждать, — её речь была такой, словно она вот-вот уснёт прямо на барной стойке. — Повтори мне. Джек что-то пробормотал про себя, накинул тряпку на плечо, налил ей пива и дал понять, что ей уже хватит. Затем он подошёл к Драко, оперся руками о стойку и просверлил его взглядом. — И где же ты был всё это время? Чёрт возьми, тебя словно в землю засосало! Мэри и Алек звонили вчера, спрашивали про тебя. Мэри и Алек… Он слышал эти имена. Кажется, Грейнджер говорила, что так зовут родителей Дориана. — Я был занят, — коротко отрезал Драко в надежде, что тот отстанет от него. После последней капли виски, щедро прошедшей через глотку слизеринца, Джек налил ему снова. — Ладно, ладно. Оставлю тебя в покое. Но мы ещё поговорим, — сказал он, глядя прямо в глаза Драко, и, оставив свои дела за стойкой, вышел. На его место подошёл другой бармен, помоложе. Драко выпивал одну рюмку за другой. К нему пару раз подходили девушки, хлопая ресничками и поглаживая его по плечу. Он окинул каждую убийственным взглядом — и задетые гордостью они громко вставали со своих мест в поисках других жертв. Он окончательно опьянел. Голова слегка кружилась, а мысли и чувства, которые хотелось содрать вместе с кожей, куда-то исчезли. Домой… ему нужно домой. Оплатив счёт, он вышел из бара и тут же ощутил холодный воздух на коже, который вместо того чтобы отрезвлять, лишь мутил сознание ещё сильнее. Квартира находилась прямо напротив, и её было легко различить среди других зданий, но подняться по лестнице даже на второй этаж оказалось нелёгкой задачей. Тем не менее, он справился. Руки по привычке потянулись к корзинке с цветами, куда они с Грейнджер всегда оставляли ключи, но через мгновение до него дошло: она, скорее всего, уже дома. ____ Гермиона Гермиона, уже успевшая принять душ и переодевшись в пижаму, приготовила для себя овсянку — это было единственное, что она умела готовить — и устроилась перед телевизором. Она не знала, какой канал включен, но когда на экране появился Ченнинг Тейтум, не смогла переключить. Ещё с детства она была влюблена в него и пересматривала каждый его фильм. Его зелёные глаза и харизма покорили её с первого взгляда и заставляли залипать на актёра каждый раз. Послышался звонок в дверь, и она сразу напряглась. Малфой. Она уже перестала обижаться на него за его язвительные слова и постоянный яд, который так привычно лился с его уст. После случая с… мамой она словно опустела: в груди зияла пустота, холодная и бездонная, будто кто-то выдрал сердце и оставил зияющую пустоту, в которой каждый вдох ощущался как усилие, а каждое чувство моментально исчезало. Не хотелось ни чувствовать, ни думать о чём-либо. Направляясь к двери и открыв её, она с ужасом заметила, что Малфой едва держится на ногах. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а взгляд метался между его лицом и шаткой фигурой, пытаясь оценить, насколько всё плохо. -Ты…ты пьяный?! Он лишь усмехнулся и, пошатываясь, прошёл внутрь. Гермиона следила за ним, замечая, как неуклюже он пытается снять обувь, опираясь руками о стены, чтобы не упасть. От него исходил резкий запах алкоголя, а глаза были покрасневшими и слегка блуждали, будто теряясь в собственном сознании. — Какая ты догадливая, Грейнджер, — сказал он и, словно она маленькая девочка, ущипнул её за нос. Злость тут же вспыхнула в груди. Он не мог просто убегать от своих проблем, заливая их алкоголем. -Малфой! Зачем так напиваться? Ты еле стоишь на ногах! Но он уже не слышал её. Бросившись на диван, он разглядывал потолок и улыбался. Мерлин, если его стошнит прямо на диван, он сам будет всё отмывать. -Вставай, Малфой! Ты не можешь тут спать. Тебе нужно принять холодный душ! Но он лишь фыркнул и повернулся на диване, чтобы разглядеть телевизор. Внимательно всматриваясь в экран, он нахмурил брови, пытаясь понять, что там происходит. — Как они танцуют… Грейнджер, а ты сможешь так? Станцуй для меня. Держи себя в руках Гермиона. Держи себя в руках. Малфой будто видел её впервые, внимательно оглядывал с ног до головы. На ней была лишь большая футболка — найденная у него в шкафу — и короткие шорты. Ей не нравились все эти кружевные вещи из её части гардероба: она слишком непривычна к подобной одежде, чтобы носить ее еще и дома. -Ты такая красивая… - сказал он, полусонными глазами. Сердце пропустило удар. Неужели это были его слова? Он что, правда сказал это — хоть и будучи пьяным в стельку? Гермиона открыла рот, пытаясь что-то ответить, но слова застряли в горле, будто язык сковало. В груди рвалась тревога, смешанная с растерянностью и смятением, заставляя её буквально замереть на месте. Нужно что-то сказать… нужно отвести его в ванную и облить холодной водой. Но в следующий миг Малфой встал с дивана и, покачиваясь, направился прямо к ней, оставляя Гермиону в полном оцепенении. -М..Малфой..что ты делаешь? - голос дрожал. Он словно её не слышал и, всё ещё шатаясь, продолжал приближаться. Гермиона в испуге отступала шаг за шагом, пока не прижалась спиной к стене, ощущая холодный кафель под лопатками и бешено колотящееся сердце. Малфой уже оказался прямо перед ней и, чуть не теряя равновесие, опёрся рукой о стену. Его ладонь оказалась слева от её лица, словно закрывая часть выхода и заставляя Гермиону замереть. -Малфой…ты..не в себе… Он снова фыркнул, глаза полуоткрытые, будто пьяная сонливость боролась с вниманием, скользящим по её лицу. — Эти шорты так идут тебе… — хрипло прошептал он, и его голос почти свёл Гермиону с ума. В ушах зазвенело, словно бьющаяся тарелка, сердце бешено стучало, и ей казалось, что оно вот-вот выскочит из груди. «Нет. Нельзя». Она попыталась оттолкнуть его, но Малфой лишь сильнее прижался к ней, оставив между ними всего пару сантиметров. Вискарный запах, прерывистое дыхание, взгляд, который сжигал её изнутри… Он выглядел странно красиво: растрёпанные волосы, расстёгнутые пуговицы, слабая ухмылка, хриплый голос. Каждая клетка её тела кричала, каждая мышца напряглась, сердце стучало так, будто пыталось вырваться. И в одно мгновение она поняла, что если он приблизится ещё хоть на миллиметр… Нет. Нельзя. Гермиона пыталась оттолкнуть его сильнее, но свободная рука Малфоя мгновенно схватила её за талию, не позволяя отступить. Сердце забилось сильнее, дыхание сбилось. Его крепкие и крупные руки будто держали её в плену, заставляя закрыть глаза и попытаться успокоиться. Но разум упрямо сопротивлялся. Внизу живота тянуло, как болезненное напоминание о том, чего она не должна хотеть. — Малфой… пожалуйст… — не успела она договорить, как его губы уже коснулись её. Мягко, нежно, с лёгкой влажностью. Вкус виски, едва уловимый, смешался с теплом его дыхания. — Нет… — прошептала Гермиона, пытаясь отвернуться, но его сильные руки сжали её талию ещё крепче. Её тело невольно откликнулось на прикосновение, а дыхание сбилось. Малфой снова притянул её к себе и поцеловал, мягко, но настойчиво, так что Гермиона едва удержалась, чтобы не поддаться внезапной волне эмоций. Гермиона слишком хорошо понимала, в отличие от явно растерянного Малфоя, чем это обернется для нее завтра. Его упреки и холодное выражение лица вновь могли всплыть в мыслях, заставляя сердце сжиматься. Нет! Нужно остановить это… Но к своему же ужасу она не смогла сдержаться. Она крепче прижалась к нему и поцеловала в ответ. Нежный поцелуй перерос в грубый, жесткий. Малфой обвел ее язык своим и прикусил нижнюю губу. Она сейчас сойдет с ума от этих ощущений. Его язык, губы…все это так сильно туманило голову, что хотелось исцарапать ему спину и не отрывать свое тело от его. Гермиона обвила его шею и зарылась в его волосы. Какие же они у него мягкие. Сжимая его волосы сильнее и прижимаясь тазом к его, она почувствовала как он выдохнул ей в губы. Горячее, влажное дыхание пробило волну возбуждения внутри нее, а его руки, приподнимая ее футболку, коснулись голой кожи на спине. Удар. Удар молнии в сознание и шок от происходящего. Холодные пальцы Слизеринца словно отрезвили её, и нахлынувший адреналин дал силы резко оттолкнуть Малфоя. Он покачнулся на месте, пытаясь понять, что произошло. Гермиона же не оглядывалась, направляясь в спальню, и спряталась под одеялом, пытаясь выровнять дыхание и унять дрожь, пронизывавшую всё тело. Нельзя. Нельзя так далеко заходить с ним. Это Малфой. Драко Малфой. Её заклятый враг. Высокомерный, эгоистичный Малфой. Это… память предательски напомнила о его руках на её талии, о выдохе в ее губы… Нет. НЕТ. Гермиона сжалась, напрягаясь всем телом, пытаясь зажмурить глаза, чтобы прогнать мысли о нём. Она просто должна уснуть, и тогда всё пройдет. Эти ощущения испарятся, растворятся в темноте… Сейчас…