Глава 5. Верховный жрец

      Тебя вырывает из облаков стук Эль Куэрво по стеклу. Сначала отдалённый, затем резкий, звук скользит под кожей.       — Гость, — шепчет Джеральдина, прижимая голову к груди.       Ты распахиваешь окно. Он пригибается и протискивается внутрь, приземляясь со стуком на покрытый химией скользкий пол.       Какалотль — так называла его Абуэла, когда рассказывала тебе о духах, принимающих звериный облик.       В угасающем сне он сидел на её вратах и смотрел на тебя своими ониксовыми глазами до тех пор, пока в них ты ни начинала различать своё отражение.       Абуэла никогда не прогоняла его. Она ставила к его ногам глиняные миски с благословлёнными семенами, зерном и попкорном, чтобы соблазнить его и его магию приблизиться к дому.       Теперь ты не можешь предложить ничего подобного. Вместо этого ты притягиваешь его к себе и нежно поглаживаешь его голову кончиками пальцев. Он тихо каркает, переминаясь от твоего нежного прикосновения, трепеща ресницами.       По мере того, как полумесяц будет расти, он станет приносить тебе свои сокровища. Множество вещей, до которых отсюда невозможно дотянуться; рассказывающих о мире, ускользающем даже когда ты смотришь прямо на него через маленький квадратик света. Исчезающем из виду.       Ты всё крепче сжимаешь дары Эль Куэрво. Из ниток, дерева и сверкающих серебряных кусочков ты делаешь колокольчики и вешаешь их у окна. Звонкий звук ветра и дождя омывает тебя, и вместе с ним твой малыш колышется, тёплый и живой в своей текучести.       На какое-то время нежная музыка сдерживает тьму. Пульс грохочущего грома остаётся в стороне, на горизонте, лишь смутно видимом во снах, от которых лишь Эль Куэрво знает, как тебя разбудить. Его твёрдая, атласная сущность – тяжесть, которая привязывает тебя к твоему телу впившимися острыми коготками. Не резко, но достаточно, чтобы услышать эхо вздоха, вновь воздвигнуть вокруг тебя комнату, и затмить клубящиеся, гневные облака.       Но не всегда он навещает тебя. В такие моменты, в такие дни твой разум начнёт прослеживать эти пути. Нити приведут тебя вниз, в глубины пустоты и беззвёздной тьмы, где свет больше не сияет перед его глазами. Пойманная в Лимбе, тьма просачивается сквозь трещины, до которых ты не можешь добраться.       Время исчезает.       Днями ты ждёшь у окна, ничего не видя, пока его кружащая, парящая фигура снова не появится в поле зрения.       Освобождённые от тишины и неподвижности, к тебе приходят цвета — яркие, как драгоценные камни; сквозь пробуждённые глаза. Эль Куэрво, окутанный радужными переливами, освещает комнату своим сиянием.       Ты чувствуешь, как густая паутина сгорает, превращаясь в пепел, который падает вокруг тебя, словно снег. Тепло магии наполняет кончики твоих пальцев. Ты проводишь ладонями по звону колокольчиков, и ещё раз, и ещё, пока музыка не умолкнет. Мелодия сладко вьётся сквозь твой сон, прорезая вязкое плетение медленного и тягучего времени, что маячит каждое утро.       Теперь ты можешь с этим бороться. У тебя есть сила, только что зажжённая внутри. Ты не спишь.       Эль Куэрво дарит тебе ромашки, ещё свежие на стеблях.       Луна восходит, без облаков, светящаяся в форме полумесяца и молочного цвета. Очищение должно произойти сейчас, чтобы волшебство было максимально сильным.       Не имея красной ткани, ты импровизируешь, натирая землю куском красного карболового мыла, пока оно не раскрошится в руках.       Ты рисуешь Солнце и кладёшь мыло, прислонив к флакону с благовонием, зажжённому для очищения воздуха. Бросив взгляд на Джеральдину, дрейфующую глубоко во снах, ты молча снимаешь сначала ночную рубашку, а затем и нижнее белье.       Ты умащаешь себя маслами Венеры и солнца.       Окутанный лунным светом и сиянием пламени, твой обсидиановый клинок – наконечник стрелы, – сверкает. Ты берешь его в руку и прижимаешь острие к коже.       Скользящими, царапающими движениями ты проводишь по шее. По плечам, вниз по рукам, к кончикам пальцев.       Ты чувствуешь, как духи меняются. Их тяжесть поднимается из твоего тела, оставляя невидимую линию между грудями и спускаясь к пупку. Останавливаешься у таза, чтобы снова подняться и расчесать каждую вьющуюся прядь волос.       Твоё тело покалывает от этого ощущения, когда ты подрезаешь стебли ромашек тем же лезвием. Шепчешь очищающие, исцеляющие слова, которые всё ещё звучат в голосе Абуэлы — чтобы зарядить их силой.       Глиняного кувшина, в котором она обычно держала их, нет, поэтому ты ставишь их в обычный стакан и переносишь к окну, под колокольчики.       Волшебство волнами разливается по комнате. Ты наслаждаешься его защитой, снова натягивая одежду.       У изножья твоей кровати сидит Эль Куэрво, его глаза не мигают, когда свет свечи угасает и ты засыпаешь.       Утро – дымка и туман. Ты борешься с собой, со своими затуманенными глазами, видя осколки стекла, увядшие ромашки, рассыпанные по полу. Твои колокольчики сорваны с окна.       Эль Куэрво нигде не видно.