Глава 7.

      При Храме Бога Времени было принято разделять Охотников на две касты. Тех, кто носил металлическую волчью маску и тех, чьи маски были сделаны из золота. И вторых мы остерегались многим больше, чем первых. Пожирателям душ не предлагалось спасаться бегством, их нужно было избегать или же безоговорочно лишать жизни. Но никому из Жриц этого ещё не удавалось. Эта каста Охотников считалась правящей, во многих исторических рукописях написано, что именно среди них Богиня Любви спрятала Смерть. Обычные Охотники несли украденные души им, дабы снискать их благосклонность и взамен получить ещё больше времени. Мы опасались носителей золотых масок не просто так. Души, попадающие к ним в руки, никогда не обретают покой. Они терзают их вечно, испытывая при этом удовольствие, граничащее с безумием. И, если в адекватности Охотников я сомневалась, то Пожиратели абсолютно точно были чокнутыми на всю голову. Особую ценность для этих ублюдков представляли души Ведающих Жриц. Они забирали себе даже их тела, в последствии делая из костей рукояти своих мечей. Прикосновение Пожирателя фатально и лишь Джинни в нашей компании могла вернуть души в тела в первые несколько мгновений, пока они не перешли во владения ублюдка, потому именно её эта тварь пришла забрать себе в первую очередь. — Защищайте его величество и Джинни! Он не должен добраться до них! — отчеканила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.       Кожа слева над сердцем горела всё сильнее, а кровь пульсировала в ушах. Мысли лихорадочно путались, в поисках правильного решения. Джинни взвыла, вновь клацая зубами, сдерживаясь изо всех сил. Это было впервые для нас обеих. Перед отъездом король Гарри отдал распоряжение беспрекословно подчиняться мне в опасных ситуациях. Все присутствующие были обязаны исполнять то, что я скажу. А эта ситуация была не просто опасной, но и смертельно-непредсказуемой.       Чем ближе подходил Пожиратель душ, тем громче Джинни всхлипывала, закрывая ладонями уши, чтобы не слышать его в своей голове. Одно его присутствие поблизости приносило моей подруге дичайшую боль. Он рылся в её мыслях, воспоминаниях и потаенных желаниях. Искал слабые места, которыми собирался в будущем воспользоваться, терзая её в своём склепе душ. Гвардейцы сомкнули ряды. Стрел не осталось, мы всё потратили на дичь, потому удерживать их на расстоянии хоть какое-то время не сможем. Лорды и Герцоги начали суетиться, не понимая откуда исходит опасность. Врагов всё ещё не было видно.       Однако я чувствовала, что они рядом. Печать у сердца горела адским пламенем, веля мне любой ценой спасти подопечного. Король Гарри встал на колени рядом с Джинни, пытаясь помочь, но это было невозможно. Единственное, что могло избавить её от боли — это слетевшая с плеч Пожирателя душ голова. И у меня были сомнения в том, что я смогу это сделать.       Заметив приближающиеся силуэты в тёмных плащах, я вышла вперёд, на мгновение разрывая строй. По моему приказу гвардейцы затушили огонь в масляных лампах. Да, мы с трудом их видим, но и им придётся напрячь зрение, чтобы видеть нас. Скудные звуки, издаваемые птицами, полностью стихли. Теперь мне было понятно, чьё внимание им не хотелось привлекать.       Их было около двух дюжин. Они шли медленно, следуя за ублюдком в золотой маске. Не будь с ними Пожирателя, я бы сказала, что силы равны. Но он один стоил всей этой кучки прихвастней, пришедших с ним. Нам не победить. И я отчётливо это понимала. Перед глазами на миг мелькнуло лицо Драко. Если бы я только знала, что видела его в последний раз, сказала бы ему хотя бы одно колкое слово, чтобы в ответ увидеть ту самую наглую ухмылку. Однако, мне всё ещё было подвластно спасти будущее этой страны и единственную на данный момент Ведающую Жрицу храма, которая всеми силами пыталась выбраться из ловушки в собственной голове. Её обучали этому годами, но мы впервые столкнулись с ним. Она выла, царапая землю ногтями, цепляясь за реальность. Видимо её умений оказалось недостаточно для того, чтобы справиться с опытным Пожирателем душ. — Ваше величество, вам с Джинни нужно уходить. Возьмите с собой троих гвардейцев и бегите к лошадям. Прошу Вас, только не спорьте, у нас на это нет времени. Я задержу их, — бросив на короля Гарри беглый взгляд, я отвернулась, доставая меч из ножен с громким лязгом. Мужчины повторили мои действия, согревая металл своих мечей в ладонях. Моё сердце больно билось о грудную клетку, предчувствуя скорую гибель. И я собиралась приветствовать смерть, не отворачиваясь ни на секунду. — Гермиона, я отправлю его с подмогой, продержитесь как можно дольше, — поднимая с земли Джинни, ответил Гарри, перекрикивая голос моей подруги. Она забилась у него в руках, глазами цепляясь за меня, её губы повторяли лихорадочное «нет».       Мне было ясно, кого король имеет ввиду и я надеялась, что Малфой не успеет поучаствовать в этой резне. Голос Гарри дрогнул, когда он хотел сказать что-то ещё, но не решился и я не могла его за это винить. Лишь одним богам было известно, что он испытывал, понимая, сколько Жриц отдали свои жизни за него. Однако, мне не было от этого горько. Нас всех с детства готовили к моменту, когда придётся отдать свою жизнь за того, кого нужно защитить. Погибнуть в сражении — славная смерть для воина. Джинни упиралась ногами в землю, но король был физически сильнее и поволок её за собой.       Подруга в ужасе поймала мой взгляд. В её наполненных слезами глазах читалась мольба, подарив ей прощальную улыбку, я отвернулась. И моё сердце разбилось на осколки. Трое гвардейцев кивнули мне, последовав за ними. — Для меня было честью служить Вам, ваше величество, — прошептала я, зная, что он меня не услышит.       Я осознавала, что однажды погибну в бою. За свою короткую жизнь, я была на волосок от смерти множество раз. Естественно, когда-то это везение должно было закончиться. Где-то сверху громко ухнула сова. Вой Джинни становился всё тише, король уводил её подальше от места, которое вскоре должно было превратиться в кладбище. Я отбросила капюшон своего, пока ещё в большей степени белого, плаща. В лицо ударил холодный и сырой поток ветра. Ну вот и всё. Они подошли уже почти вплотную. Повеяло смертью. Я не была удивлена, когда придворные начали отступать. Рядом со мной остались лишь семеро гвардейцев и один герцог, которому было знакомо слово честь. Он выглядел довольно молодо. На вид я бы дала ему не больше тридцати. Мулат, короткостриженые чёрные волосы, карие глаза, слегка приплюснутый нос, по всей видимости сломанный ни раз, из этого я сделала вывод, что сражаться он может и без оружия. Это же подтверждало крепкое телосложение и манера держать в руке меч. Мы с ним переглянулись и мужчина задорно улыбнулся, принимая скорую кончину без сожалений. Я ответила ему тем же.       Оттягивать неизбежное не было смысла. Пожиратель душ отступил назад, позволяя своре своих шавок разобраться с нами. Мысленно досчитав до трёх, я крепче сжала рукоять меча и отдала команду к наступлению. Молодой герцог ринулся в бой даже раньше меня. Его движения были быстрыми и точными. Голова ближайшего к нам Охотника слетела с плеч, следом рухнуло и его тело. Я последовала примеру мужчины и избавила мир от ещё одной твари. У моего лица пролетел кинжал, с глухим стуком лезвие врезалось в ствол дерева позади. Это было близко. Взглядом я так и не сумела найти того, кто бросил его. Где-то сбоку послышался характерный захлёбывающийся хрип. Мы понесли первую потерю, один из гвардейцев испустил последний вздох. Ему вспороли живот и выпустили кишки, которые кровавым месивом вывалились из тела. Меч ублюдка засветился, что означало переход души и жизненного времени к его владельцу. На этом Охотник не остановился, он принялся с остервенением ломать бедняге рёбра подошвой своих сапог. В моём горле застыл крик, а во рту появился вкус горечи. Хруст костей эхом отозвался в ушах. Я было хотела остановить тварь, бросившись на него, но застыла и выронила меч. Ублюдок в золотой маске рылся в моих воспоминаниях и мыслях. К такому меня не готовили в храме. Перед глазами начали пролетать пережитые годы, окрашенные кровью и болью. Заметив моё оцепенение, герцог заслонил меня собой, отражая удар, который мог бы стать для меня решающим.       Происходящее вокруг ушло на второй план. Я видела, как наша компания уменьшалась, но не могла пошевелиться. Пожиратель душ крепко сдерживал моё тело своими магическими мысленными цепями. Меня не учили выбираться из них, говоря, что у Пожирателей нет интереса рыться в головах обычных Жриц, нас они просто убивают. До меня донёсся пронзительный вопль, и мне не сразу стало понятно, что этот звук выходит из моего горла. Эта тварь сжал путы вокруг шеи и душил меня. Он показывал мне сцены смертей кучи людей, чьи души хранились в его склепе. И смерти тех, кто умер от моей руки. Каждое следующее воспоминание было хуже предыдущего. Я вцепилась руками в собственное горло, царапая кожу на шее даже сквозь перчатки. Вновь и вновь переживая смерти, ощущая зловоние трупов, по которым шла. Мои ногти начали ломаться, но боль и давление лишь усиливались. Он убивал медленно, смакуя каждый мой вскрик. Горло саднило. Изо рта хлынул поток крови. Алая жидкость медленным струями стекала по подбородку вниз на белую ткань плаща. Я уже не видела и не слышала ничего, что происходило вокруг. Пожиратель показал мне, как я выгляжу со стороны в его глазах. Он проецировал то, как осторожной поступью подходил к моему, в ужасе вытянувшемуся струной, телу.       Мне отчаянно хотелось убежать, скрыться от боли и смерти. Но я была более не способна к такому. Холод от золотой маски Пожирателя душ коснулся моей разгоряченной кожи на лбу. Этот извращенец приблизился к моему уху. От него пахло страхом всех тех, чьи души он поглотил. Его тяжёлое дыхание ощутилось на царапинах на шее. — Как сладок на вкус твой страх, Жрица. Или же не Жрица? Бьюсь об заклад ты и сама не знаешь, — он тихо рассмеялся. Его голос был хриплым, таким же был и смех.       Я знала, как только он дотронется до меня, душа покинет тело и никто не поможет. Джинни должна была быть уже далеко. Мне удалось спасти её и короля. Я ни о чём не жалела. Ублюдок не спешил меня убивать. Он просто стоял и продолжал наблюдать за тем, как вытекают струйки крови из моего рта.       Мне казалось, что я более не способна издать ни звука. Кроме его силуэта, я ничего не видела и не слышала. Словно Пожиратель душ перенёс меня с поля боя туда, где никто не помешает ему разделывать меня на куски. Либо я практически оглохла из-за собственных воплей. Не могу сказать какой из вариантов предпочтительнее. Он щёлкнул пальцами и я прозрела. Мы всё ещё находились в Сумеречном лесу в окружении пугающих деревьев. Но никого не было рядом, кроме моей смерти. Она дышала мне в затылок и поглаживала своими когтями грудную клетку рядом с неровно бьющимся сердцем. Ласкала мои окровавленные губы своим дыханием, прежде чем подарить последний поцелуй. — Гадаешь, почему я не забираю твою душу?— он присел на пень напротив. Моё тело дёрнулось, я поперхнулась собственной кровью, но сплюнуть не смогла. Вместе с, окрашенной в красный цвет, слюной из меня вырвался хрип. — Я не могу. Ты меченая. Кое-кто очень разозлится, если это случится, мне бы не хотелось видеть его в гневе. Однако, я уже чувствую его ярость. Он придёт за тобой.       Меченая? Я не понимала что этот ублюдок имеет ввиду. Это слово в мой адрес ранее никто не произносил. Кто меня отметил?Пожиратель душ снял свою золотую маску. Под личиной монстра скрывалось немолодое лицо. Он был стар. Очень стар. Выглядел так, словно в любую секунду может испустить последний вздох. И я могла лишь молиться богам, чтобы это мгновение наступило раньше моей собственной смерти. На уроках в храме нас убеждали, что они не стареют, но, похоже, это было не так. Как и многое другое, о чём нам рассказывали. Кожа на лице мужчины выглядела сморщенной временем. Её украшали старческие пигментные пятна. Единственное, что выделялось на фоне уродства — это глаза. Они были ярко-голубого цвета. Его взгляд блуждал по мне снизу вверх. Боль словно отступила, а, может, я просто привыкла к ней. Что он собирается делать со мной, если боится убивать? И каким же чудовищем должен быть тот, кого страшится сам Пожиратель душ? — Что ты… нам…намереваешься с…делать со мн-ой? — выдавила я, сглатывая кровь. Во рту металлический вкус смешался с желудочным соком, меня вот-вот могло вывернуть наизнанку. Мой голос утратил былую звонкость. Говорить было больно. На мгновение подумалось, что в глотку залили жидкое раскалённое железо. По телу пробежала дрожь, я теряла слишком много крови. Меня лихорадило.       Возможно, ублюдку не было известно, что такая кровопотеря способна привести меня к вратам в ад. Дорога туда мне была заказана с того самого момента, когда мой меч окрасился чужой кровью. И это был не Охотник. Пару лет назад я убила извращенца, пытавшегося надругаться над маленьким мальчиком. Ребёнок напомнил мне потерянного подопечного. В гневе я отрезала ему член, слушая, как визжала эта падаль. Изрешетила кинжалом тело мрази,пока он ещё был жив, но не успокоилась на этом. Я расчленила ублюдка и скормила это отродье диким зверям. И могу чистосердечно признаться, если бы был выбор вернуться в тот день и исправить свой поступок, не стала бы этого делать. Он заслуживал ужасной смерти. И я сделала ему такой подарок. Все ли вспоминают о своих деяниях перед лицом собственой смерти? Должно быть, да. Но все ли сожалеют? — Передать тебя тому, кому ты принадлежишь и наконец обрести покой, — прохрипел он в ответ. Наш разговор походил на один из тех, что происходят на смертном одре. Оставалось лишь покаяться во всех своих грехах. У меня их было слишком много, я боялась, что не успею, потому предпочла не просить о покаянии.       Пожиратель вернул маску себе на лицо и поднялся с пня. Рукой он полез в карман своего плаща. Я вновь поперхнулась собственной кровью. Кашель отозвался ноющей болью внутренних органов. Ублюдок подошёл ко мне в плотную, одной рукой он разжал мои челюсти, а другой влил в рот какую-то горькую жидкость. Я хотела сплюнуть, но старик зажал мне нос, пришлось проглотить. Это было что-то сладкое на вкус. — Будь хорошей девочкой и подожди его тут, он скоро будет здесь, я чувствую приближение его силы, — прошептал мне на ухо Пожиратель душ.       Я могла думать лишь о том, что он прикоснулся ко мне, но душа осталась в теле. Как такое возможно? Или у него обязательно должно быть намерение убить, чтобы его способности сработали? Кажется, я слишком долго не моргала. Вопреки моему желанию веки потянуло вниз.       Нам говорили, что их дар одновременно является и проклятием, они ни к кому не могут прикасаться без вреда. Похоже, я всё же умираю. Блядство. Холодно и больно, очень больно. О чём же ещё нам лгали? Неужели никто из старших не был достаточно осведомлён о своих врагах? Блядское дерьмо. Пожиратель душ исчез. Вернее исчезло всё. Я окунулась в небытие. ***       Где-то вдалеке звучала красивая мелодия. Она была мне знакома. Однажды я услышала её на рынке в Сэёре, там её играли на дудке, но сейчас кто-то наигрывал мотив на фортепиано.       Не так я представлял себе ад. Не было ни пламени, терзающего меня, ни истошных воплей грешников. Я сделала глубокий вдох, мои лёгкие обожгло болью. Всё тело отозвалось ломотой. А вот это уже больше похоже на наказание.       Я медленно открыла глаза.              Прищурилась, привыкая к освещению. В помещении был полумрак. Поленья весело потрескивали в камине, аккомпанируя музыке. Я лежала в кровати, накрытая пуховым одеялом, настолько лёгким, что оно почти не ощущалось. Пошевелив конечностями, убедилась, все части тела на месте. Повернула голову к источнику мелодии и часто заморгала, не веря своим глазам. За инструментом спиной ко мне сидел Теодор. Он покачивался в такт музыке, не замечая моего пробуждения. Ну точно кара небесная, умереть и оказаться рядом с этим слизняком. Я хрипло покашляла, привлекая внимание. Брат генерала резко остановился, его руки замерли над клавишами, а после грациозно опустились на бёдра. — Проснулась,— констатировал он, повернувшись ко мне. Его ониксовые глаза пристально разглядывали моё лицо. — Что ты здесь делаешь? — прохрипела я, сглатывая неприятную смесь крови и горечи. Собственный голос казался мне чужим и слишком низким. — Живу, — отозвался он, в свойственной ему раздражающей меня манере. — Ты выбрал не самое удачное время для шуток, — попытавшись встать, я обессилено упала на подушки. — Это мой дом, вернее наш с Драко, — пояснил Теодор, продолжая внимательно вглядываться в моё лицо, будто на нём было что-то, чего быть не должно. — Разве вы оба живёте не во дворце?       Мужчина поднялся с пуфика и приблизился к кровати. Я напряглась, под рукой не было какого-либо оружия, да и навряд ли у меня получилось бы защищаться в таком скверном состоянии. Но и у него хлыста я не наблюдала. — Не слишком ли много вопросов для той, кто чуть не умер? Тебе повезло, что брат нашёл твоё почти бездыханное тело, — тон его был безразличным, но глаза выражали иное. Беспокойство? Отчаяние? Сложно понять наверняка. Значит Малфой не успел поучаствовать в сражении. Облегчение пробежалось волной по всему телу. — Почему я здесь? — игнорируя его замечание, спросила я.Теодор ухмыльнулся и присел на край матраса. Только сейчас моё внимание привлекли кровавые пятна на его голубом сюртуке. — Драко приволок тебя сюда две ночи назад, чтобы я спас твою задницу. Мне пришлось раздеть тебя, поэтому не советую опускать одеяло ниже тех мест, которые ты бы не хотела, чтобы я вновь увидел, —ухмыльнулся слизняк, пройдясь по мне многозначительным взглядом. На мгновение я подумала, что он может видеть через одеяло. Максимально глупое умозаключение.       Ситуация начала его забавлять. Он издал смешок. Я испытала приступ боли и раздражения, пальцами вцепившись в ткань одеяла. Будь оружие под рукой, непременно им бы воспользовалась. Но, постойте, он что просидел со мной двое суток? — И давно ты в лекари подался? — съязвила я, натянув одеяло до подбородка. Теодор приподнял правую бровь, подавляя явно распаляющий конфликт ответ. В этот раз он вёл себя гораздо тактичнее. — Давно, — мужчина потянулся к столику у изголовья, налил воды из кувшина и подал мне стакан. — Выпей, станет легче дышать.       Я осторожно достала левую руку и приняла стакан с жидкостью. Моя кожа была покрыта засохшей бурой коркой. Осушив его до дна, осознала насколько сильно мне хотелось пить. Брат генерала оказался прав, действительно стало проще. — Кто-нибудь ещё остался в живых? — последнее слово далось с трудом. Во мне теплилась надежда на то, что Охотники не догнали Джинни и короля. — Никто, кроме Гарри и твоей подружки.       Я испытала облегчение. Мне удалось спасти хотя бы их. Тело напрягалось в очередном приступе боли. Ранее я была в таком состоянии лишь однажды, после того как впервые столкнулась с Охотником в том проклятом лесу. Во мне пробудилось дикое желание сжечь то место дотла. Теодор какое-то время наблюдал за мной, а после сдул тёмную прядь со лба и поднялся. Ему бы не помешало привести себя в порядок, он весь был перепачкан в моей крови. Сама я наверняка выглядела ещё хуже. — Драко скоро будет здесь. Раз ты проснулась и дышишь, мне больше нет надобности тут оставаться, роль твоей няньки слишком утомительна, — Теодор театрально закатил глаза и поспешил ретироваться из комнаты, не услышав моё «спасибо», брошенное ему вслед. Я действительно испытывала чувство благодарности к нему и даже дала себе мысленное обещание реже называть его слизняком.       Я осталась одна. Попытки встать увенчались провалом и ещё более сильными болезненными ощущениями. Из того, что мне удалось разглядеть в тусклом свете были многочисленные синяки и ссадины на ногах, руках и туловище спереди. Вертеть головой не стала, не желая вызвать новую порцию неприятной ломоты. Плюнув на затею умыться и прикрыть наготу, я снова натянула одеяло и осмотрелась. Комната была довольно просторной. Стены синего цвета гармонировали с белым мрамором пола и потолка. У единственного огромного окна, наполовину закрытого синей портьерой, стояло чёрное фортепиано с пуфиком в тон ему. Рядом с камином, напротив кровати, возвышался большой платяной шкаф, а чуть дальше от него находился кофейный стол сделанный из хрусталя и два таких же стула. Убранство покоев подтверждало статус владельцев дома.       Я коснулась кончиками пальцев печати над сердцем. Она была спокойна, что подтверждало правдивость слов Теодора. Но что теперь будет с народом? Королевство не может оставить своих поданных голодными. Я могу лишь надеяться, что при повторной охоте, королю будет не обязательно там присутствовать. А значит и мне не придётся туда возвращаться. При мысли об этом по телу пробежал холодок. Я боялась. Мной овладевал дикий страх вновь оказаться в цепях Пожирателя душ. Ранее мне казалось, что нет ничего, что было бы способно напугать убийцу вроде меня, но я ошибалась. Этот ублюдок воплощение кошмаров. Навряд ли мне удастся когда-нибудь забыть его сморщенное лицо и эти странные, лишённые жизни, глаза. А противный хриплый смех навсегда остался в подсознании. Уверена, кошмары с участием Пожирателя душ будут преследовать меня ещё долгие годы.       За дверью послышались тихие шаги. Малфою удавалось двигаться бесшумно, поэтому я решила, что это не он. Постучав, вошла седовласая женщина, в руках у неё была стопка чистой одежды. Она представилась Мэри. Её прислали помочь мне привести себя в порядок. Я охотно приняла помощь служанки. Женщина помогла покинуть постель и проводила в смежную комнату, дверь в которую я сразу даже не заметила. Каждый шаг давался мне с трудом. Но одно то, что ноги были на месте и я могла их чувствовать помогало не падать духом.       То была купальня. Белая плитка и ванна из чёрного мрамора выглядели эффектно. Я подняла голову и ахнула. С потолка свисали тонкие хрустальные нити на кончиках которых светились крошечные свечки. Потолок был похож на звёздное ночное небо. Завораживающее зрелище. — Я тоже удивилась, когда впервые это увидела, — Мэри накинула мне на плечи халат. — Прикройтесь, пожалуйста, сейчас принесут горячую воду.       Служанка окликнула кого-то и в купальню по очереди вошли трое мужчин с вёдрами. Они в несколько подходов наполнили ванну, молча поклонились и покинули комнату. Ко мне обращались как к знатной госпоже, это было непривычно и очень неловко. Знают ли они кто я на самом деле? В храме у обычных Жриц нет прислуги, мы всё делали сами, в том числе и таскали воду для купания. Я не привыкла к такой заботе, кроме Джинни никто не относился ко мне с теплотой до недавнего времени. Даже родители, понимая, что нам придётся расстаться, старались не привязываться и вели себя отстранённо. Они меня не любили, часто наказывали и порицали. А иногда делали вещи и похуже. Говорят, все проблемы идут из детства. Возможно, если бы мать с отцом вели себя иначе, я бы не стала той, кем являюсь.       Мэри помогла мне забраться в ванну, она что-то добавила в воду и по помещению разлетелся аромат лимона. Всё моё тело было одной болевой точкой. Женщина бережно смывала с меня мягкой губкой кровь и грязь, стараясь не надавливать в тех местах, где могло быть больно. Но больно было везде. Я силилась сидеть спокойно, то и дело дёргалась, впиваясь обломанными ногтями в мякоть ладоней. От смущения к щекам прилил жар.       Служанка подала руку, прикрытую одеждой, чтобы я выбралась из ванны, после чего сама обтёрла меня полотенцем. Она протянула мне ночную сорочку чёрного цвета, больше похожую на короткое платье с вырезом на груди, и халат. Я заставила себя сжать челюсти и превозмогая боль оделась. Мэри проводила меня обратно к кровати, заплела мои сырые волосы в не тугую косу, заботливо укрыла одеялом и сообщила, что хозяин дома скоро будет. Женщина покинула комнату, оставляя меня в ожидании Драко. Я уставилась в потолок, мысленно прокручивая события, произошедшие в Сумеречном лесу. В горле встал ком. Хоть я и не знала тех, кто погиб там, искренне скорбела. Они стояли со мной плечом к плечу и смотрели в лицо смерти. Мне не было жаль лишь тех трусов придворных, что бежали в страхе, не пытаясь сражаться за своего короля и собственную жизнь. Внезапно в памяти всплыло воспоминание о тёплых руках, подхватывающих моё падающее на землю тело. Я открыла глаза, услышав щелчок дверного замка. В свете камина появился знакомый силуэт. Малфой поставил стакан с чем-то знакомо пахнущим на прикроватный столик и отошёл к окну. Его плечи быстро поднимались и опускались. Он часто дышал. — Ты совсем чокнутая? Какого хрена ты не отступила вместе с королём?! — рявкнул Драко, продолжая смотреть в окно.Он был зол. Нет, скорее даже в гневе. — Я должна была их спасти, — почти шёпотом отозвалась я. Он тихо выругался, проведя ладонью по лицу. — В ваших сраных правилах чётко написано, что при встрече с Пожирателем душ, если вас менее пяти Жриц, вы должны спасаться бегством, разве не так? — он повернулся ко мне. Выражение его лица было довольно пугающим.Я нервно сглотнула. Воздух в комнате потяжелел. — Так. — Тогда какого хрена ты не отступила вместе с Гарри и Джинни? Что за ебучий комплекс героя? Драко раздражённо расстегнул верхние пуговицы своего чёрного сюртука. На нём были пятна, напоминающие кровь. — Те, кто остался, не справились бы с ним, — ответила я, принимая сидячее положение. Движение повлекло за собой новый приступ боли в ногах и спине. Я сощурилась, пытаясь справиться с неприятными последствиями своего героизма. — А ты, значит, справилась бы? Так это ты его убила? — сталь в его голосе заставила меня сжаться. Ранее он не говорил со мной в таком тоне. Всё это звучало довольно оскорбительно. — Нет, он был жив, когда я отключилась, — не веря его словам, ошарашено ответила я. Этого просто не могло быть. Я не нанесла ему ни одного удара. Пожиратель не мог быть мёртв. Только, если тот, о ком он мне сказал... — Там больше никого не было, когда ты нашёл меня? — Только твоё искалеченное тело, лежащее рядом с тем ублюдком, — Малфой бросил грязный сюртук на пол и медленно подошёл к кровати. — Скажи мне, красавица, почему твоя жизнь менее ценна, чем жизни тех, кого ты пыталась спасти?       Этот вопрос застал меня врасплох. Я не знала ответа. Оправдания, вроде чувства долга, явно разозлили бы его ещё больше. По неведомой мне причине, этот мужчина ценил мою жизнь больше, чем судьбу королевства. Я была для него важнее целой страны. И это обескураживало. Обезоруживало. И вызывало злость вперемешку с чувством вины. А, как всем известно, нападение — лучшая защита. — Ты не имеешь права читать мне нотации! Я не маленькая девочка! И не обязана отчитываться перед тобой за свои поступки! Кто ты такой, чтобы приходить сюда и рявкать на меня? Я сделала так, как посчитала нужным! — выпалила я на одном дыхании и тяжело задышала, осознавая, что вероятнее всего перешла границы дозволенного.       Малфой удивлённо приподнял левую бровь, пересечённую шрамом.Я наорала на него в его же доме. Мне хватило на это наглости. Или глупости? Он усмехнулся, сделал несколько шагов назад и сел на стул за кофейным столиком, закинув ноги на ценный хрусталь. — Похоже, я должен быть благодарен, что у тебя под рукой сейчас нет оружия, иначе ты бы не повременила воспользоваться им, даже будучи в таком плачевном состоянии, — генерал вытащил из портупеи, перекинутой через плечо, кинжал и бросил его ближе к кровати. — Ну, давай, возьми его и перережь мне глотку, дабы я больше не мог, как ты выразилась, рявкать на тебя. И, чтобы мне более не пришлось спасать твою героическую задницу.       Он с вызовом уставился на меня. Ему удавалось выглядеть расслаблено, но я точно знала, что он в бешенстве. Уверена, в тайне у него теплилась надежда на мою осознанность, однако, я не могла отступить. Только не перед ним. — Думаешь, я этого не сделаю?— медленно откинув одеяло, съязвила я. — Думаю, что ты даже не сможешь без помощи нагнуться, чтобы поднять оружие, — ответил советник короля, снимая перепачканные в грязи сапоги. — Ты ошибаешься, — процедив сквозь зубы эти слова, я неуклюже сползла с кровати. Двигаться было тяжело, голова кружилась, а ноги отказывались слушаться. Я потеряла слишком много крови, а горячая ванна расслабила мышцы. Но гордости и упрямства мне было не занимать. — Я весь в нетерпении, — подначивал он, устало проведя рукой по своим светлым волосам.       Медленной поступью я подошла к кинжалу. Ноги дрожали. Ладони зудели от желания прикоснуться к холодной рукоятке. Нагибаться было слишком рискованно, поэтому решила встать на колени. Я медленно опустилась на пол. Мрамор приятно холодил кожу на ногах. Но и эти движения принесли не меньше боли, чем если бы нагнулась. Я жадно схватила оружие и тут до меня дошло, что подняться без помощи навряд ли смогу. Чёрт. Ну почему рядом с ним мой мозг перестаёт работать должным образом? Ситуация была действительно комичной. Я стояла на коленях посреди роскошных покоев, сжимая в руке кинжал, перед генералом королевства Рэнделл, ожидающим, когда перережу ему глотку. Потрясающе. Малфой издал смешок. — Ты можешь так не торопиться, я подожду, — в его голосе проскользнуло веселье.       Он смотрел на меня не мигая, словно боялся пропустить что-то интересное, если хоть на секунду прикроет глаза. Бросив на мужчину гневный взгляд, я сделала попытку встать, но она не увенчалась успехом. Боль в ногах была адской. Мышцы невыносимо гудели, выражая своё несогласие на эту авантюру.       Я непристойно выругалась, ударившись коленями о мраморный пол. Советник короля продолжал наблюдать за моими чертыханиями с завидным интересом. Словно я была одной из тех зверюшек, которых некоторые торговцы показывали на площадях за парочку монет. И, не знаю от чего, но мне стало обидно. Как он мог насмехаться надо мной, когда я не в состоянии даже самостоятельно встать на ноги? Это совсем не по-мужски.       Грязная сволочь, ты у меня сейчас попляшешь.       Я качнулась, упала на живот и распласталась на полу, закрыв глаза. Звук от падения был впечатляющим. Такой же оказалась и боль в лёгких, из которых удар о мрамор выбил воздух. Рука «удачно» оказалась под головой, чтобы моя челюсь не разбилась о мрамор. Я заставила себя дышать медленно и поверхностно. Малфой вскочил со стула и рывком оказался рядом со мной. Он позвал меня по имени, но я не подала признаков жизни. Генерал опустился на пол, осторожно перевернул меня на спину и приложил два пальца к сонной артерии на моей шее, прощупывая пульс. И это было его главной ошибкой. Я резко дёрнула правой рукой и кинжал оказался прижатым к его глотке. Ошеломляющая мгновенная боль пронзила руку и я чуть не разжала пальцы. Наши глаза встретились. Он не выглядел так, будто мои действия оказались неожиданностью для него. — Ты так предсказуема, — прошептал Малфой, не отнимая руки от моей шеи. Моё глупое сердце встрепенулось и забилось чаще. Его горячее дыхание опалило губы. — Но у меня получилось.Упрямство — вот мой главный порок. Мне всегда было сложно признавать свою неправоту. Я настаивала на своём, понимая, что ошибаюсь, лишь бы не признавать поражение. — Лишь потому, что я это позволил, — советник короля убрал руку с пульсирующей артерии, осторожно отвёл в сторону кинжал и помог мне подняться. С губ сорвался болезненный стон, когда ноги вновь ощутили тяжесть веса.       Я протянула оружие хозяину рукоятью вперёд, подавив в себе желание прикоснуться к его коже своими, не обтянутыми перчатками, пальцами. Мне было любопытно какие на ощупь его руки и не только это. Хотелось знать насколько жёсткие волоски на его предплечье, так ли тверда грудь, как показалось тогда на празднике. Бьётся ли его сердце также быстро, как моё? Малфой закрепил кинжал обратно на портупею. И в этом движении было столько ловкости и уверенности, что внизу моего живота разлилось тепло. Моё тело вновь превращалось в предателя.Я отшатнулась назад от мужчины, запнулась о что-то ногой и повалилась вниз. Однако встречи с полом не произошло. Генерал бережно поддерживал меня на за талию. Пояс халата развязался и явил глазам мужчины довольно короткую ночную рубашку с вырезом на груди. Готова биться об заклад, он сам выбирал то, что было на мне надето.       Драко прошёлся внимательным взглядом по оголенным участкам моего тела. Я боялась сделать даже вздох. Он держал меня так бережно, будто я сделана из драгоценного хрусталя. Его кадык дёрнулся и мои глаза жадно проследили за этим движением. — Перестать дышать должен я, а не ты, — он осторожно поставил меня на ноги и поправил выбившуюся из косы прядь волос. Это был очень интимный жест, по мне пробежал табун мурашек.       Генерал остановил мою руку, приближающуюся к его щеке, на которой выступала едва заметная щетина. Мне нужно было всего лишь прикоснуться ладонью, ощутить колючие волосы и тепло. Но я знала, как только получу желаемое, мне станет известно время, отмеренное ему. Хотела ли я знать, сколько ещё лет он может подтрунивать надо мной? Какое количество вёсен мы могли бы отмечать праздник, на котором впервые встретились? Было ли у нас достаточно времени, чтобы лучше узнать друг друга, раз сдерживать себя рядом с ним я не в силах? — Гермиона, ты слишком близко, это опасно для нас обоих, — прошептал он мне на ухо. Боги, как может быть чей-то голос настолько греховным?Губы Малфоя опустились на мою шею. Не понятно как, я оказалась на кровати. Он отпрянул, накрыл меня одеялом и сел рядом, протягивая принесённый ранее стакан. — Какао уже остыл, но по-прежнему вкусный.       Я приняла напиток из рук генерала и пригубила. Вкус был сладким и терпким, словно в какао добавили немного алкоголя. И это его ничуть не портило. Приятное тепло разлилось по всему телу. Я осушила стакан и поставила его на столик у изголовья кровати. Малфой выпрямился, повернув голову в сторону двери. Через несколько секунд раздался стук. Советник короля дал дозволение войти. На пороге топтался темнокожий мальчонка лет пятнадцати, он бросил на меня смущённый взгляд и обратился к генералу. — Драко, привезли письмо от Его величества, он пишет, что благодарен тебе за добычу, которую ты отправил сегодня ко двору и безмерно счастлив из-за того, что главная Жрица проснулась. Они с госпожой Джинни прибудут завтра к полудню, чтобы навестить госпожу Гермиону, —мальчик вновь посмотрел на меня и жестом подозвал мужчину к себе, желая сказать что-то, чего я не должна слышать, но тот отмахнулся, разрешая продолжить. — Ещё он не забыл упомянуть, что ты должен держать себя в руках. На последних словах подросток немного запнулся и покраснел. Мои глаза расширились от удивления. Я открыла рот, но не нашлось слов, которыми у меня бы получилось выразить всё, что об этом думаю. Боги, откуда его величество узнал о наших непростых отношениях? — Хорошо, Уилл. Ты можешь быть свободен, — прочистив горло, произнёс Драко. Мальчонка коротко поклонился и закрыл за собой дверь. — У Гарри явно хорошее настроение. И слишком много любопытных ушей во дворце, я наведу среди них порядок, — генерал встал с кровати. — Тебе не стоит об этом переживать, никто не посмеет запятнать твою честь. Я поняла о какой «чести» он говорил, но фраза вырвалась из меня сама, прежде чем я обдумала её смысл. — Так ли важна эта самая «честь», если её наличие используют для того, чтобы делать из меня послушного солдата, убивающего в угоду великой цели? — Важно лишь то, считаешь ли ты сама эту цель великой, Гермиона.