Глава 8.

Смерть

      Сумеречный лес замер, ощутив моё появление. Я подхватил её истекающее кровью тело до того, как оно коснулось холодной земли. Хвала Создателю она ещё могла дышать самостоятельно, но дыхание было через чур слабым, поверхностным. Я знал, что она не умрёт, но мной обуревала ярость. Мой взгляд упал на того, кто сделал это с ней. Пожиратель душ упал на колени и склонил голову так, что она почти касалась гниющей листвы. Блядский ублюдок действительно верил в возможность спастись таким образом. — Ниже! — прорычал я, прижимая к себе Жрицу. От неё исходил аромат сонной настойки, которой он посмел опоить её. Хоть это и было мне на руку, я был взбешён наглостью Пожирателя. Он бы отдал её ему. Говнюк предал меня. — Прошу прощения, господин, я не понял, что на ней Ваша метка, — лепетал старик, касаясь маской сырой земли.       Ложь так просто вылетела из его поганого рта, что на мгновение мне пришлось прикрыть глаза, чтобы не убить его сразу. Я знал того, кто скрывался под золотом, он служил моему отцу верой и правдой. Однако отца уже нет, а мои взгляды на управление Страной Забвения устраивали далеко не всех. К тому же, факт того, что мой союз со Жрицей разрушит пророчество не устраивал некоторых моих Охотников. Если это произойдёт, им придётся питаться временем самоубийц, а число тех, кто принимает подобное решение не так уж и велико. Им, грубо говоря, снова связывали руки, обязывая чтить закон. А Он обещал им желанное бессмертие, ему же наверняка свободу, о которой старик грезил, но не мог получить от меня. — Не смей мне лгать, Агуст! Она отмечена мной с рождения, я присутствовал в момент, когда её достали из чрева матери, все вы знали это. Нанесение вреда этой Жрице приравнивается к измене, и тебе известно наказание за содеянное, — скинув с себя чёрный плащ, я уложил девушку на него и медленно двинулся к твари, посмевшей ослушаться меня. Лицо было скрыто, но страхом от него разило за версту. Я облизнулся в предвкушении.       Пожиратель стал отползать, умоляя пощадить его. Это дико раздражало, ведь я знал, он получил удовольствие, когда мучал её. Его дряхлый член, возможно, даже несколько раз привстал. Старик посмел прикоснуться к той, кто принадлежала мне. Он терзал тело и душу будущей королевы двух миров. Ветки задорно хрустели под подошвой моих сапог и мне подумалось о том, как с ещё более громким звуком будут ломаться кости этого предателя. Пожиратель упёрся спиной в дерево. Его ноги забавно дрожали. Меня всегда умиляла подобная реакция тех, кто не задумывался о последствиях своих действий. Он знал, что я накажу его, но всё равно рискнул. А потому во мне не было и капли милосердия к старику. — Снимай! — рявкнул я. Пожиратель душ послушно убрал с лица маску и передал мне. Я собирался позже повесить её в тронном зале, в назидание всем.       После смерти родителей мне довелось казнить многих несогласных, хотевших видеть на троне моего брата. Они считали, что я слишком мягок для правителя, пришлось доказывать обратное. Пришлось убивать, пытать и истязать некогда близких мне соратников, решившихся на предательство. Я посмотрел в голубые глаза старика, выбрал цель и сжал правую руку в кулак. Бедренные кости в его ногах разом хрустнули, он издал животный вопль и повалился спиной на землю. А ведь я только начал развлекаться. — Приятно было наслаждаться её криками? Жаль, что она не слышит твоих, — процедил я сквозь зубы. Страдания ублюдка проникали мне в кровь, будаража аппетит монстра внутри меня.       Я присел, приблизил своё лицо к его и резким движением запустил руку внутрь грудной клетки Пожирателя душ. Пальцам мгновенно стало тепло, влажно и скользко. Мерзкий смрад наполнил мои ноздри. Его глаза расширились, он не мог даже кричать. Это должно было быть мучительно больно. И я упивался страданиями выблядка также, как он делал это с ней. Монстр внутри меня ликовал, наслаждаясь истязанием предателя. — Не смей отворачиваться, смотри мне в глаза, — прошептал я, сжимая его сердце, навязывая свою волю. — Ты никогда не получишь свободы. Твоя нечестивая душонка будет навечно заперта в склепе с теми, кого ты убил, и я предоставлю возможность каждому из них воздать тебе по заслугам.       Жизнь в глазах Пожирателя душ погасла. Старик сдох слишком быстро, что не могло не расстроить меня. С хлюпающим звуком я вытащил руку из бездыханного тела, вытер её о плащ Пожирателя и повернулся к Жрице. Она крепко спала. Но продолжала истекать кровью, запах которой манил тени, живущие во мне.Аромат лимона и лаванды. Бесподобно.       Даже будучи на пороге смерти она была великолепна. Её смелость и решительность поражали. Я начал сожалеть о том, что не наблюдал за становлением той, кто была предназначена мне с рождения. Мне бы хотелось видеть что сделало её такой безрассудной и одновременно бесстрашной, а не просто слушать донесения о ней. Увы, у меня были другие заботы. Подхватив Жрицу на руки, я прижал её уже остывающее тело к груди. Времени для того, чтобы добраться на лошади было слишком мало, мне пришлось вызвать тени. Я ударил ногой о землю, из трещин полилась тьма, осторожно окутывая нас. Девушка вздрогнула от соприкосновения тёмной энергии с её окровавленной щекой. Я мысленно пообещал себе, что обязательно навещу Агуста в склепе, припоминая его грязной душе этот день во всех красках. ***

Гермиона

      После какао с добавлением рома я спала как младенец. Драко рассказал мне, что это рецепт его покойной матери. В детстве они с Теодором тайком воровали напиток отца, в который их мама добавляла алкоголь. Под его рассказы о прошлом я и уснула.       Разбудил меня навязчивый стук в дверь. Я нехотя открыла глаза и прохрипела что-то вроде слова «войдите». На пороге показались Мэри и Уилл, держащий в руке ведро. Женщина скомандовала мальчишке отнести воду в купальню, а сама прошла к портьерам и открыла окно, пропуская в комнату солнечный свет. Я поморщилась, закрывая лицо ладонями. Полумрак нравился моим глазам гораздо больше. — Я бы дала Вам отдохнуть подольше, но у нас нет такой роскоши, как время, король скоро будет здесь, — Мэри подошла к кровати и протянула мне руку. Я ухватилась за предплечье, покрытое одеждой и села. Тело одеревенело. Каждое движение давалось с трудом. Мысль о том, что та скотина сдох, грела душу и придавала сил. Если боги дадут мне возможность встретить того, кто убил Пожирателя, с радостью его поблагодарю.       Служанка проводила меня в купальню, где я настояла на том, что умоюсь сама. Женщина не возражала, лишь держалась поблизости на случай того, если у меня закружится голова. Я всё ещё стояла на ногах не совсем устойчиво и ощущала слабость. Из зеркала на меня смотрела бледная девушка, чьи карие глаза казались тусклыми. Но выглядела я явно лучше, чем когда видела себя прошлым вечером. Вздохнув, расплела растрёпанную после сна косу. Мои непослушные каштановые волосы кудрями рассыпались по плечам. Я решила оставить их распущенными, не желая показывать королю часть синяков, оплетающих шею.       Когда мы вернулись в комнату, на кровати лежали: платье цвета сочной зелени, перчатки и туфли на плоской подошве. Небольшая бархатная коробка и новое оружие с ремнями для удобства закрепления меча и кинжала покоились на прикроватном столике. Мэри сказала, что хозяин дома распорядился нарядить меня в платье и обязательно вернуть холодное оружие, чтобы моей душе было спокойнее. К щекам прилила кровь. Малфой продолжал подтрунивать надо мной и в то время, когда его не было рядом.       Платье оказалось очень удобным, его лёгкий крой не стеснял движения, а атласная ткань была приятна к телу. Туфли из кожи сделали походку более устойчивой и не вызывали дискомфорта в ногах при ходьбе. Мэри открыла коробку, показывая мне её содержимое, внутри было золотое ожерелье с россыпью чёрных камней в виде фаз луны и аналогичный ему браслет. Эти украшения должны были стоить целое состояние. Я нервно сглотнула, не решаясь надеть на себя чей-то особняк с конюшней придачу. Именно это можно было бы купить, продав сие ювелирное чудо. Мэри перевела взгляд с меня на коробку, не понимая почему я просто стою. — Драко заказал это для Вас у лучшего ювелира столицы, было бы не вежливо отказываться, — протараторила служанка, придвигая украшения ближе ко мне.       Решив для себя, что оставлю драгоценности здесь перед возвращением во дворец, я взяла коробку и вытащила первым делом браслет. Камни на нём весело позвякивали, когда я надела его на руку. Мэри жестом показала повернуться к ней спиной и защелкнула на моей шее застёжку ожерелья. Женщина подошла к платяному шкафу, открыла левую дверцу, с внутренней стороны которой висело зеркало. Я внимательно оглядела своё отражение, оставшись довольна тем, что увидела. В шкафу висело много мужской одежды, потому на язык просился вопрос. — Мэри, если не секрет, чья эта комната? — осторожно поинтересовалась я. — Драко. Я думала, что вы достаточно близки, чтобы знать это, — недоумение легко читалось в её ответе. Она действительно считала, что наши с её хозяином отношения не так просты, раз я живу в его комнате. Кровь прилила к щекам. Я смущённо опустила глаза на свои туфли. Как он мог оставить незамужнюю девушку в своей комнате? Уму не постижимо. — Он не счёл нужным рассказать мне, что это его покои, видимо знал о моём нежелании стеснять кого-либо, — я как можно более непринуждённо смахнула щекочущую прядь волос с зоны над грудью. — Почему персонал зовёт его по имени? Он ведь герцог, верно? — Да, он герцог Малфой. Однако, Драко не любитель подобных формальностей в отличие от своего младшего брата, — Мэри прикрыла рот рукой, словно взболтнула лишнего. У меня потеплело слева в груди и я лучезарно ей улыбнулась. — Похоже, Теодор тот ещё засранец. Женщина удивлённо округлила глаза и подавила смешок, её серые глаза заблестели. Наряжение, витающее в воздухе, сошло на нет.       В дверях показалась черноволосая шевелюра Уилла. Мальчишка предупредил нас о прибытии Его величества и Джинни. Мэри отчитала его за то, что тот вошёл без стука и отправила вон из комнаты.       Я принялась за оружие. Задрав юбку, закрепила кинжал на голени левой ноги. Привычные движения давались с трудом и приходилось прилагать гораздо больше усилий, чем раньше. После обвязала кожаный ремень вокруг талии и вернула меч на привычное место справа. Служанка с любопытством наблюдала за мной. Возможно, ранее ей не приходилось видеть вооружённых женщин. Увидь она меня в бою, не смогла бы спать несколько ночей.       Нацепив перчатки, я сказала, что готова идти и мы вышли в коридор. Все поверхности были выложены из камня молочного цвета. Я ожидала увидеть везде чёрный мрамор, но ошибалась. Фамильное поместье Малфоев было светлым внутри, обставленным со вкусом, без вычурности. Рядом с окнами расставлены небольшие лавки со столиками на которых стояли вазы с полевыми цветами. Бирюзовые портьеры, украшенные бахромой, доходили до пола. На стенах висели портреты прежних правителей королевства. Моё внимание привлёк портрет светловолосой женщины, чьи черты лица были очень схожи с чертами старшего из братьев Малфой. Молодая женщина счастливо улыбалась, бережно держа в руках букет чёрных роз. Она была потрясающе красива словно богиня. Её белое приталенное платье в пол, сделанное полностью из дорогого кружева, идеально подходило к образу невесты. Это был свадебный портрет. Но, почему розы чёрные? От созерцания меня отвлёк голос Мэри, которая торопила спуститься вниз на обед с гостями. Она сказала это так, будто сама я проживаю в поместье уже давно.       Лестница оказалась для меня новым испытанием, пришлось держаться за руку служанки, медленно преодолевая каждую ступень. Я с ужасом думала о том как тяжело будет подниматься обратно, в подтверждение моим догадкам ноги предупредительно отозвались болью. Мы спустились в холл. Там у двойных дверей в дом стояла пара гвардейцев. При виде меня они торопливо прижали руку к сердцу в знак уважения. Я слегка склонила голову в ответном жесте. Ступая по полу, выполненному из белого и чёрного камня в виде шахматной доски, мы подошли к дверям, сделанным из тёмного дерева. У них меня ожидал младший из братьев. Теодор перехватил мою руку у служанки, которая торопливо поклонилась, произнося его титул целиком. Мне пришлось сдержать усмешку. По крайней мере я надеялась, что это получилось. Мэри бросила на меня извиняющийся взгляд и поспешила покинуть общество герцога. Я перевела внимание на мужчину в синем камзоле и брюках в тон ему. — И почему ты здесь? — Мне казалось, мы уяснили, что это мой дом, — и снова эти нотки веселья в голосе. Шутник хренов. — Ты понял, что я имела ввиду, — попытка отвоевать свою руку у Теодора не увенчалась успехом. Он вцепился в меня будто утопающий за спасительную верёвку. Чёртов придурок с манией величия. — Не дёргайся, дай мне получить удовольствие и позлить этих двоих. Ты моя должница, услуга за услугу, — заявил он тоном не терпящим возражений. — Ты самоубийца что ли? Не боишься, что Драко снова впечатает тебя в стену?       Его хватка слегка ослабла, а на лице появилась довольная ухмылка, так похожая на ухмылку старшего брата. Он смотрел куда-то позади меня. И раз я не услышала того, кто сзади, то это мог быть только один человек. — Вот и ты братец. Наша дражайшая Гермиона так сильно переживает за мою жизнь, что мне даже лестно, — елейным голосом пропел Теодор. Я закатила глаза, кожей ощущая нарастающее вокруг нас троих напряжение. Генерал подошёл к нам ближе, испепеляя взглядом младшего брата и то место, где его рука касалась моей. Мне показалось, что даже воздух вокруг нас стал холоднее. — Судя по тому, что ты всё ещё держишь Жрицу за кисть, чувство самосохранения отсутствует не только у неё, — Драко вырвал мою руку из цепкой хватки брата, вставая между нами. Он толкнул брата в грудь, вынуждая сделать два шага назад. Они делили меня как дети делят игрушку. И мне это не понравилось. Я предприняла попытку вернуть свою конечность обратно, однако теперь старший из братьев её не выпускал. Всё это начинало меня сильно нервировать. — Я бы на твоём месте не стоял к ней спиной, когда она вооружена, — посоветовал Теодор брату, наслаждаясь своим триумфом. — Не нужно ровнять всех под себя, она ни за что не ударит меня в спину.       Так ли это на самом деле? Он явно слишком хорошего мнения обо мне.Я бы ударила не задумываясь, будь Драко моим врагом. Или, если бы он причинил вред Джинни. Или, если бы напал на короля в течение времени, когда тот является моим подопечным, а, может, и позже, если бы был несправедлив к нему. Теодор выглянул из-за груди брата, взглянув мне в глаза, одарил меня довольной улыбкой и произнёс: — Оооо, братец, ты ошибаешься, у неё на лице написано, будь ты ни тем, за кого она тебя принимает, точно получишь удар в спину, возможно, даже не один и не два, — он непринуждённо похлопал Драко по плечу и открыл двери, у которых мы всё это время стояли.       Я растерянно смотрела на то, как младший герцог Малфой прошёл в гостиную, где за накрытым круглым столом уже сидели Его величество и моя подруга. Увидев меня, Джинни вскочила со своего стула. Она нервно сминала подол красного, обшитого бисером, платья. Следом за ней поднялся и Его величество. Белый сюртук был ему очень к лицу, но немного сливался со светлыми стенами помещения. Губы растянулись в улыбке. Генерал отпустил мою кисть, и боясь посмотреть на него и увидеть разочарование на почти всегда безразличном лице, я поспешила пройти внутрь комнаты, чтобы обнять подругу. Но, чем ближе я подходила, тем более удивлённым становилось лицо Джинни. Она шумно опустилась на стул. Король Гарри непонимающе дёрнулся к ней, спрашивая всё ли в порядке. Я остановилась.       Что не так?       Что происходит?       Громко звякнул хрусталь. Теодор налил в свой фужер вино из графина, отошёл к окну и многозначительно усмехнулся, переводя взгляд с меня на своего брата за моей спиной. Складывалось ощущение, будто он в курсе того, что произойдёт дальше.       Джинни подняла на меня глаза. Моё сердце на мгновение остановилось. Они сменили цвет. Стали чёрными, как ночь. Она что-то видела. Ведающим жрицам иногда приходят откровения. Сама судьба разрешает им заглянуть дальше, чем кто-либо может себе позволить. Видения — предвестники событий, меняющих миры. Предзнаменования скорого наступления конца или начала. Это всегда и хорошо и плохо одновременно. Вот почему все Жрицы боятся видений. — Тебя касались тени, Смерть идёт по пятам. Он идёт за тобой, Гермиона. Он уже рядом. Метка. Рождённая с меткой. Меченая. Предназначенная судьбой и богами. Жизнь и Смерть пойдут рука об руку, дабы исправить ошибки прошлого. Не убежать и не скрыться. Капюшон. Я не вижу его лица. Маски. Много масок. Тронный зал. Два трона. На одном из них сидишь ты. Но ты другая. Окровавленное сердце в мужской руке, — Джинни произносила бессвязные предложения не своим голосом. Это было что-то... кто-то древний и могущественный. Король было протянул к ней руку... — Стойте! — выкрикнула я. — Не трогайте её, пока она не придёт в себя, это может навсегда оставить на ней отпечаток безумия. Гарри замер.       Я медленно подошла к столу, вглядываясь в глаза подруги. В них всё ещё была тьма. Её плечи приподнимались реже, чем следовало бы. Она продолжала смотреть в будущее. Глазницы метались из стороны в сторону, рассматривая то, что было дозволено видеть лишь ей одной. — Ложь. Предательство. Выбор, стоящий свободы, которой нет. И выбора нет. Боги играют в игру. Он — есть бог. Два мира обретут одну королеву.       Джинни закрыла глаза. В гостиной повисла гнетущая тишина. Все взгляды были обращены на мою подругу. Я не заметила, когда Драко оказался справа от меня. Он бесшумно отодвинул стул, рукой указал мне на него и направился в сторону своего младшего брата. Теодор задумчиво взбалтывал рубиновую жидкость в фужере, то и дело поглядывая на Джинни. Он был единственным, кто не выглядел удивлённым. Драко закрыл брата собой, через несколько секунд они оба направились к дверям и вышли из комнаты. Из коридора послышался звон хрусталя. Фужер разбился. Джинни открыла глаза. Радужка вновь обрела светло-карий цвет. Подруга взволнованно на меня посмотрела и бросилась обнимать. Я еле удержала равновесие, дабы не упасть со стула, на котором всё ещё сидела. Сестра начала судорожно проверять, все ли кости целы. Она делала так каждый раз, когда я возвращалась после тяжёлых сражений. За нами с улыбкой наблюдал Его величество Гарри. Убедившись, что всё в порядке, Джинни села на своё место. Никто не решался заговорить первым. — Ты помнишь, что видела и говорила? — я взяла подругу за руки, вглядываясь в её прекрасное лицо. Джинни лишь кивнула и отвела взгляд в сторону короля, а это означало, что разговор не для чужих ушей       Я пребывала в растерянности. Хоть видения и туманны, кое-что было абсолютно понятно всем. Как бы не хотелось отрицать, подруга видела, что это я та самая Жрица из пророчества. Смерть идёт за мной. И это он убил Пожирателя душ и спас меня. Но, почему не забрал сразу, а оставил в Сумеречном лесу? Что подразумевалось под двумя мирами? Королевство и Страна Забвения?Многие из нас считали легенду о пограничном мире вымыслом. В исторических трактатах написано, что в Стране Забвения правит Бог Смерти, он управляет всей нечистью, включая Охотников. Те, кто желают продлить своё жалкое существование, обращаются в Храм Бога Смерти, приносят в жертву того, кто им дорог, чтобы сам Смерть снизошёл до них, даруя волчью маску и силы, способные забирать время и души избранных богами людей. Никто точно не знает, является ли Бог Смерти и Смерть одним и тем же существом. Но, если это так, то как же Богиня Любви согласилась отдать возлюбленного Жрице Храма Времени? Всё слишком запутанно. Моя голова разболелась от размышлений. Я сощурилась, пытаясь унять неприятные ощущения. — Я не совсем понимаю что здесь происходит, но рад видеть тебя в добром здравии, Гермиона, — произнёс Гарри, наливая в стакан Джинни апельсиновый сок. — Спасибо, Ваше величество, было не обязательно утруждаться, я вскоре вернусь к своим обязанностям, — я перестала сжимать веки, но боль не отступила. — Ты можешь пробыть здесь столько времени, сколько понадобится, тебе нужно полностью поправиться. Драко предложил нам всем остаться в поместье, я счёл это хорошей идеей, — воодушевлённым тоном произнёс Гарри. — Это звучит замечательно,— последнее слово выговорить оказалось очень сложно. Перед глазами всё стало расплываться. Я сжала стакан в руке настолько сильно, что побелили костяшки пальцев.       Король с Джинни уставились на меня. Его величество привстал, намереваясь подойти ближе ко мне. Подруга вглядывалась в моё лицо. У меня никак не получалось сфокусировать зрение. Всё вокруг расплывалось. Гул в голове заглушал происходящее, будто я была под водой. Они что-то говорили. Кажется, сестра спрашивала всё ли со мной в порядке. Стакан хрустнул в руке. Тупая боль в кисти заставила разжать пальцы, по ним заструилась тёплая жидкость. Джинни вскочила со стула, осторожно взяла меня за предплечье, обездвиживая руку.В какой-то момент я начала кричать от боли, разрывающей мою голову. Это было невыносимо. Будто кто-то сжимал мой череп, с каждой секундой усиливая давление. Ощущения были схожи с тем, как Пожиратель душ рылся в моих мыслях. Вокруг засуетились незнакомые лица. Я не осознавала происходящее, пока не увидела его. Драко схватил меня за подбородок, его губы шевелились, однако до меня доходили лишь собственные вопли и бешеный стук сердца. Он влил мне что-то в рот, зажал нос, запрокидывая мою голову назад, чтобы я проглотила. Это было нечто отвратительно горькое с послевкусием земли.       Какое-то время тьма обволакивала мои зрение и слух, могла лишь чувствовать, как ко мне прикасаются несколько пар рук. Кто-то стягивал перчатку с изувеченной ладони. Аромат мяты и древесины подсказывал, что старший хозяин поместья был рядом. Головная боль медленно отступала, вместе с ней рассеивалась и пелена с глаз. Я увидела размытый образ Теодора, пинцетом убирающего осколки из моей окровавленной плоти. Белая скатерть, что была на столе, окрасилась алым. Взволнованные Гарри и Джинни внимательно наблюдали за мной, недоверчиво поглядывая в сторону младшего герцога. Я не видела Драко, но спиной чувствовала его присутствие.       Слух вернулся. На меня нахлынуло множество звуков. Плеск воды, топот ног, доносящийся из коридора, частое дыхание, бранные словечки, вылетающие изо рта Теодора. Чудно. Я сглотнула. Неприятная сухость в горле вызывала першение, здоровой рукой хотела потянуться к графину с водой, но меня опередили. Генерал налил в стакан живительную жидкость и придвинул его ко мне. Задаваясь вопросом о том, не читает ли он случаем мои мысли, я сделала несколько крупных глотков. Мучительная жажда прошла. — Что это было? Что со мной происходит? — вопрошала я, обращаясь ко всем присутствующим. Горло саднило, а мой голос звучал так, словно в данный момент меня душили. — Последствия встречи с Пожирателем душ, эта тварь отравил тебя своим ядом, — равнодушным голосом ответил Теодор, продолжая врачевать мою руку. — Тебе повезло, что я предвидел это и подготовил противоядие, хотел дать раньше, но не был уверен.       Яд? Никто в храме не предупреждал нас о том, что эти ублюдки ещё и ядовиты. Конечно, возможно, они не знали об этом. Но как можно не осведомиться о подобном в течение стольких лет? Внутренний голос нашёптывал мне, что слишком много несостыковок. А, если всё, во что мы верили, было ложью? Видение Джинни предрекало ложь и предательство. Речь вполне могла идти о том, что пытались скрывать от нас. Но, постойте, откуда об этом известно младшему брату Драко? Он как раз закончил перевязывать мне руку, и обтирал свои окровавленные пальцы сырым полотенцем. Я дождалась удобного момента и понизив голос обратилась к Теодору: — Откуда ты так много о них знаешь? — требовательно спросила я, в моём голосе скользнула сталь. Левая рука инстинктивно опустилась на эфес меча.       Джинни с его величеством уже успели сесть за стол и тихо о чём-то беседовали, не замечая как накаляется обстановка. Драко, стоявший за моей спиной, отдавал приказы слугам, чтобы те подготовили свободные комнаты и позаботились об удобстве гостей. Он был слишком занят, дабы заметить, как я покрепче сжала рукоять оружия. На лице младшего герцога Малфоя засияла улыбка. Будто ждал этого вопроса. Складывалось впечатление, словно он в мгновение ока получил огромное наследство, настолько счастливым было его лицо. Мне стало не по себе. — Дотронься до меня ладонью и проверь, какую часть тела ты бы хотела потрогать? — прошептал засранец как можно тише. Это была одна из его провокаций, целью которой точно было выбесить старшего брата. Но, раз уж он сам предложил...       Я медленно приставила острие меча к пуговицам на его брюках, к тому самому месту, где пряталось его мужское достоинство. Слегка надавила и подняла взгляд к уже не особо довольной физиономии. Теодор замер, боясь лишиться возможности придаваться актам самоудовлетворения по ночам. Зачем-то я представила это в своей голове и поймала приступ тошноты. Хоть он и не уступал своему брату по внешности, вызывал у меня отвращение. Я не вожделела его так, как это происходило со старшим герцогом. Природа этих чувств была загадкой, которую мне ещё предстояло разгадать. — Не очень-то вежливо так обращаться со своим спасителем, — облизнув губы, прошептал Теодор. — Не помню, чтобы давала тебе повод, считать меня вежливой, — с улыбкой ответила я.       Теодор нервно сглотнул, когда мой меч стал ещё на миллиметр ближе к возможности в будущем называть его евнухом. Я лукаво улыбнулась, забавляясь от души. Моё самочувствие значительно улучшилось после принятия противоядия, даже стало как-то легче дышать. — Что вы двое делаете? — строгий голос раздался над моей головой, привлекая внимание беседующих короля и Джинни. Они недоуменно смотрели на нас, не видя моего оружия между ног младшего брата Драко. И мне не особо хотелось объясняться, но этот груз на себя взял осмелевший Теодор. — Братец, она такая пылкая, я предложил ей дотронуться до меня, так девка сразу в штаны полезла...       Засранец не успел договорить. Я резко дёрнулась и мой меч оказался приставленным к его горлу. Удивительно, мне не было так больно двигаться, как несколько часов назад. В теле чувствовалась былая лёгкость. Все звуки вокруг притихли. Повисла тишина. Драко встал сбоку от меня, положив руку на лезвие меча, приставленного к глотке брата. Я  с вызовом взглянула ему в лицо, на нём не было ни одной эмоции. Только стальное спокойствие.       Мы бы так и стояли, прожигая друг во друге дыры, если бы не вмешалась Джинни. Она лучше всех, находящихся в комнате, понимала, что я не отступлю. Подруга подошла ко мне с другой стороны и положила свою ладонь на мою руку, удерживающую оружие в опасной близости к шее Теодора. — Сегодня пролилось достаточно крови, не утруждай слуг оттирать ещё и пол, — она просяще посмотрела мне в глаза. И я сдалась. Слизняку следовало бы поблагодарить Джинни, если бы не она, я бы довела дело до логического завершения.       Мои пальцы разжались. Драко перехватил меч раньше, чем тот упал. Его рефлексы поражали. Я поймала себя на мысли, что хотела бы увидеть как он тренируется. Да, мне довелось видеть его на ринге, но тогда он навряд ли сражался всерьёз. Перед глазами возник его образ с голым торсом. Низ живота наполнился тяжестью, а во рту пересохло, дыхание участилось. Я мысленно выругалась на саму себя, прогоняя заманчивую мысль узнать где находятся его покои. Нашла время думать о подобном.       От непристойных помыслов меня отвлёк смешок Теодора. Младший герцог потирал горло, буравя меня ни менее безнравственным взглядом. Либо он читал мои мысли, либо думал о том же, но объектом его заинтересованности являлась я. — А ты та ещё штучка, теперь я безумно заинтригован, — он флиртовал со мной, не заботясь о том, что все его слышат. Желчь подступила к горлу. Рука горела желанием выхватить кинжал и отрезать гнусный язык мерзавцу. — Заткнись! Драко схватил брата за шиворот и буквально выволок из комнаты, яростно хлопая дверью.       Я часто заморгала переводя взгляд с удивлённой подруги на короля, скучающе намазывающего масло на ароматную булочку. Гарри, по всей видимости, привык к подбным стычкам, потому его не особо волновали распри братьев Малфой. Желудок неприятно сжался, напоминая мне, что я достаточно давно нормально не ела. Мы сели за стол. Хвала богам, моя левая рука не уступала в умениях правой. Я без труда переложила на свою тарелку печёный картофель с мясом. Его величество, в присущей только ему непринуждённой манере, подал мне несколько маслянистых булочек. Король Гарри то и дело подливал в наши стаканы сок и всячески ухаживал, словно мы были близкими ему людьми. Возможно, для него так оно и было.       Маловероятно, что он знал о правилах, следуя которым, мы не должны были обязывать себя дружескими узами с подопечными. К тому же по тому, как на него смотрела Джинни, только слепой бы не понял, насколько она заинтересована в мужчине, сидящем напротив. Моё сердце замерло. Я бы очень хотела поддержать её чувства, но это было невозможно. Его величество не сможет жениться на ней. Слухи, о его грядущей помолвке с принцессой Королевства Умбер, ходят уже давно. Их союз одинаково выгоден обеим сторонам, призван укрепить экономику и торговые отношения.       В ходе беседы король сообщил, что хотел бы устроить бал в нашу честь, так самозабвенно защищающих его в лесу. Мне стало очень неловко, я принялась отговаривать его, ссылаясь на то, что там погибло много достойных воинов, сражающихся со мной бок о бок. Его величество уверил, что они были сожжены на погребальных кострах со всеми почестями, но оплакивать их некому. Все гвардейцы, подобранные Драко, оказались сиротами, не имеющими ни родителей, ни жён, ни детей. Они пошли на это, осознавая все риски. А те, кто трусливо сбежал, не были удостоены ничего, кроме общей ямы, в которой их и похоронили. Без имён и дат. С этим я не могла не согласиться. Эти придворные не заслуживали достойного ухода в мир иной. После обеда, на который ни один из хозяев поместья так и не вернулся, Его величество откланялся вместе с одним придворным из своего сопровождения по делам короны. Он не переставал работать, даже будучи вне дворца. Это вызывало восхищение.       Мы с Джинни обсудили произошедшее в Сумеречном лесу. Подруга рассказала мне, что несколько Охотников нагнали их, когда они добежали до лошадей и гвардейцы отдали свои жизни ради их спасения. Тела ублюдков она сожгла, но ей пришлось убить одного из солдат, дабы тот не мучился в предсмертной агонии. Скорбь, отразившаяся на её лице, навсегда отпечаталась в моей памяти. Джинни тяжело переносила подобные моменты. Она была слишком невинна и нежна как цветок магнолии. Убивать — мой удел. Моё сердце очерствело уже давно. К нашему общему удивлению, за время, когда я пребывала в бессознательном состоянии, ни один Охотник не покушался на жизнь короля. Это навело нас на мысль о том, что эти твари получили приказ не трогать Его величество, пока меня нет рядом. Единственным, кто мог повлиять на них, был Смерть. Скорее всего он вмешался, когда нашёл ту, кого искал. Он нашёл меня. И он придёт за мной.Видение подруги доказывало правильность этой теории. Испытывала ли я страх? Скорее нет, чем да.       Никто не знал что он сделает, когда явится за мной. Если верить откровению, посланному Джинни свыше, Смерть меня не убьёт. Но и на троне оказаться я не желала. Раз такое чудовище, как Пожиратель душ, боялось его, мне сложно представить каким монстром он судя по всему является.       Если мне представится возможность, избавлюсь от него, как только разрушу пророчество, обрекающее невинных людей на встречи с Охотниками.       Мы пробыли в поместье Малфоев семь дней. За это время, я видела старшего из братьев всего лишь несколько раз. Он избегал встреч со мной и не позволял Теодору подходить ко мне достаточно близко даже для того, чтобы перекинуться парой слов. Всё это время я провела в компании Гарри и Джинни, изнывая от желания поговорить с генералом. Король заверил меня, что его советник очень занят делами королевства и взял его обязанности на себя, чтобы тот отдохнул. Но я мельком наблюдала за ним по утрам, когда он выходил на пробежку вместе со своими гвардейцами на площадку рядом с садом, усеянным чёрными розами. За моим состоянием наблюдал лекарь Его величества. Он наносил на раны знакомую по запаху мазь, делал перевязки и один раз поставил пиявок, дабы улучшить моё кроветворение. Когда целитель объявил, что я достаточно окрепла и рука полностью зажила, мы отправились обратно во дворец без Драко. Перед выходом, я оставила подаренные им драгоценности на столике рядом с кроватью, сдерживая порыв найти его и швырнуть их ему в лицо.       Старший герцог даже не соизволил проводить нас в дорогу. Обида на него прорастала во мне, глубоко пуская корни в сердце. У меня было много вопросов, ответов на которые не мог дать никто, кроме человека, сторонящегося даже моей тени. Я думала, что он просто воспользовался мной, а, когда король дал понять, что знает о наших особых отношениях, решил не усугублять ситуацию. Сам Гарри ни словом ни взглядом не дал мне понять, что не доволен моим поведением. Похоже, его беспокоил именно Малфой, и виноватым он считал только его, с чем я была не согласна, однако откровенно спросить короля чересчур бестактно. Потому я промолчала. Чувствовать себя отвергнутой было не в первой. Родители вели себя таким же образом. Но это причинило мне гораздо больше боли, чем их обращение и было хуже встречи с Пожирателем душ. Я была уязвлена и рассержена. Я хотела мести. ***       В первую же ночь во дворце нам пришлось столкнуться с нападением чёртовой дюжины Охотников. Я сражалась гораздо более свирепо, чем когда-либо до этого. Во мне бурлила ярость на Драко Малфоя. Это чувство вело меня в бою. На месте каждого из них мне представлялся советник короля и я с удовольствием отсекала ему голову раз за разом. Звон масок об пол радовал слух. Кинжал вошёл в глотку Охотника как в кусок сливочного масла, почти не встречая сопротивления. Горячая кровь окропила моё лицо, когда я оказалась к ублюдку ближе, чем стоило. Он был последним из тех, с кем мне пришлось расправиться.Они настигли короля в его покоях, благо Джинни заранее почувствовала их приближение, а следом за этим забурлило моё нутро, печать воспламенилась. Мы нарочно убрали гвардейцев от дверей, подпуская тварей ближе, чтобы устроить им незабываемый приём. Несколько солдат вызвались дать бой вместе со мной.              Комната Его величества была буквально залита кровью. Серые стены, пол и даже хрустальные люстры нуждались в умелых руках служанок. Сражение не пощадило и мебель, сделанную из светлого дерева. Я также сломала огромное зеркало, осколки которого хрустели под ногами. Мне пришлось запереть Гарри с Джинни в личной купальне короля, чтобы не волноваться о них во время бойни. Гвардейцы отделались не серьёзными ранениями. Они тихо перешёптывались между собой, косясь в мою сторону. Возможно, иногда, я позволяла себе парочку нелестных слов в сочетании с именем их командира, отрубая головы Охотникам.       Я открыла дверь купальни, впуская подругу и подопечного в комнату, значительно изменившуюся в сравнении с тем, какой они видели её около получаса назад. Гарри поперхнулся слюной, наблюдая как с грохотом отвалилась верхняя балка его кровати, держащая некогда прозрачный балдахин, испачканный алой жижей. Джинни заботливо похлопывала его по спине, оглядывая разгромленные покои с бесстрастным выражением лица. — Прошу прощения, Ваше величество, нужно было встречать их в у дверей, — произнесла я, осторожно пиная голову Охотника в сторону. Гвардейцы уже начали выносить тела. — Не стоит извиняться, таким образом вы спасли не только мою жизнь, но и жизни обитателей дворца, я в неоплатном долгу перед вами обеими.       Мне было приятно, что он не забывал о работе, которую проделывала Джинни. Её способности требовали много сил и особой концентрации. Даже в тусклом свете, исходящем из камина, был заметен румянец на щеках моей подруги. Мы помогли перетащить тела тварей на улицу и сожгли их, дабы не допустить воскрешения. Маски Охотников я забрала в свою комнату, где сложила в парчовый мешок, намереваясь забрать его с собой после истечения срока пребывания в Далэне.       В купальне меня уже ожидала, наполненная горячей водой, ванна. Я взглянула на себя в зеркало и вздохнула. Вид был ужасающим, будто побывала под кровавым дождём. Благодаря засохшей крови кудри прилипли к щекам и шее. По ощущениям кровь попала мне и в рот. Отцепив оружие и сбросив с себя испачканные тунику и брюки, я с головой окунулась в воду, отгоняя подальше из мыслей чувство, всегда преследующее меня после сражения. Чувство вины. Мне не было доподлинно известно отчего оно возникало, ведь я убивала тех, кто лишал жизней невинных людей. Но эти твари под масками тоже были в каком-то смысле людьми. Меня преследовали мысли о семьях, что не дождутся их этой ночью домой, о детях, которые никогда больше не увидят своих отцов. В храме нам рассказывали что Охотники, становясь таковыми, уходят жить в другое место, но это не исключало того, что там, в другом мире, у них могли быть любимые люди. А, если это всё ложь? Боги! Почему я об этом думаю?       Дни летели один за другим, изредка случались ночные сражения, из которых я чудом выходила победителем. В какой-то момент начало казаться, что Охотники опасались причинять мне серьёзный вред. Сражались не в полную силу, пропускали удары, не били в намеренно оставленные мною бреши в защите. Окончательно я в этом убедилась, когда одинокий Охотник, увидев меня подле короля, просто отступил. За все шесть лет такого никогда не происходило. Мне хотелось нагнать его и спросить в чём дело, но Джинни остановила меня, уверяя, что это не самая лучшая идея.        Месяц, отведённый нам на защиту короля, прошёл. В то утро небо оплакивало неудачу Охотников, проливая свою к ним жалость на землю. Ливень был действительно впечатляющим. Капли воды бились в окно в своём собственном бешеном ритме, словно пытаясь ворваться в мои покои. Я невольно вздрогнула, когда сверкнула молния и следом за ней громкий звук заставил окна затрепетать. Мне всегда нравилась гроза. Мама рассказывала, что в ночь, когда я родилась, небо оглушительно рыдало и взрывалось тысячами искр.       Печать у сердца исчезла. Вместе с ней пропала и надобность оставаться в столице. Мне ещё никогда так не хотелось вернуться в Храм Бога Времени и забыть всё. Забыть его. Вычеркнуть воспоминания о советнике короля и более не думать о нём ни секунды. Я безумно скучала и испытывала в нём нужду. Эти чувства душили меня. Бездумно расхаживая по комнате, я не находила себе места. Всё вокруг напоминало о нём. Я слышала голос советника короля в своей голове, улавливала аромат мяты и древесины, проходя мимо кресла, в котором он сидел, вела с ним мысленные беседы, каждый раз ссорясь и бросаясь нелестными словами в его адрес. Моё тело жаждало его присутствия. Я просыпалась среди ночи от возбуждения, вызванного ощущениями прикосновений в тех местах, где только он мог меня ласкать. Слёзы сменялись смехом, а печаль воодушевлением. Я сходила с ума, то желая убить его, то вожделея вновь ощутить терпкий как виски вкус его губ. Мне было больно от осознания того, что Драко Малфой так легко от меня отказался. Генерал, который никогда не отступал, счёл меня не достойной его стараний. Если бы он объяснился, возможно, я бы не чувствовала себя как щенок, выброшенный на улицу более не желающим с ним играть ребёнком. Со мной так уже поступали, но родители могли прикрыться тем, что закон обязывал их отдать меня в храм. Однако у него не могло быть подобного оправдания.       Малфой так и не вернулся во дворец. Рядом с Гарри во время приёмов посетителей стоял незнакомый мне мужчина средних лет, исполняя обязанности старшего герцога. Я не решалась спросить у Его величества о том, куда пропал Драко, считая это неуместным после письма, отправленного в поместье Малфоев. На глаза мне не попадался и Теодор. Они оба исчезли. Сам король никогда не заводил об этом речи, не бросал на меня красноречивых взглядов и в разговоре не упоминал имени своего советника в каком-либо плохом ключе.       От созерцания стекающих по стеклу капель дождя меня отвлекала молодая девушка. На вид ей было не больше шестнадцати. Светлые волосы доходили до плеч, карие глаза светились уверенностью в завтрашнем дне. Полные губы украшала беззаботная детская улыбка. Я была рада, что после пережитого ей удаётся оставаться такой жизнерадостной. Она попала во дворец пару лет назад, после признания родителей предателями короны. Гарри был благосклонен к ней, устроил в школу и дал возможность зарабатывать на будущее, не беря плату за хлеб и кров. Её приставили ко мне в качестве личной служанки. Элизабет осторожно положила на прикроватную скамью наряд, который я должна была надеть на бал и вышла из покоев.       Гарри сдержал своё слово, но мне пришлось пару дней уговаривать его отложить празднество до окончательной победы и чествовать благосклонность богов, не упоминая ничьих имён. Ему пришлось уступить мне, но он всё равно выразил свою благодарность и предложил нам с Джинни остаться при дворе в качестве королевских Жриц, служащих в ещё строящемся храме подле дворца. По лицу подруги я видела, что она хочет остаться. Это дало бы ей возможность беспрепятственно видеться с родителями и участвовать в жизни интересного ей мужчины. Храм Бога Врмени не посмел бы отказать королю в просьбе оставить Жриц в столице. Я обещала ей, что подумаю над этим, но склонялась к тому, чтобы дать вежливый отказ. Джинни не обязательно было уезжать со мной, однако, мне бы не хотелось оставлять её наблюдать за тем, как Гарри женится на принцессе Королевства Умбер. Это разобьёт ей сердце. Она не станет гневаться, как это бы сделала я, ею завладеют печаль и разочарование. Такое уже происходило и подруге потребовалось достаточно много времени, чтобы собрать себя по кусочкам.       Шум дождя за окнами прекратился. Я провела весь день, не выходя из комнаты. Измеряла шагами расстояние от дверей до окон, думая о многом. Мои мысли перескакивали от предложения короля к образу Драко, которого мне придётся лицезреть каждый день, если останусь. Он не сможет прятаться от своих обязанностей, ему придётся вернуться и пусть боги помогут ему, когда он окажется ко мне лицом к лицу. Технически это было затруднительно, ведь он выше меня, но я собиралась хорошенько врезать ему по одному небезызвестному месту, дабы тот согнулся, подставляя мне свою нахальную рожу. Подсознание нарисовало образ его соблазнительных губ и вся моя бравада пала, разбиваясь о желание вновь к ним прикоснуться. В дверь несмело постучали, Элизабет вновь застала меня у окна. Её карие глаза метнулись к подносу с едой, который она принесла несколько часов назад. Я не притронулась к блюдам, не было аппетита. — Бережёте аппетит для вкусностей на балу? — спросила служанка, убирая поднос со столика. — Мы уже говорили об этом, ты можешь обращаться ко мне просто по имени, — я выдавила из себя дружелюбную улыбку, отгоняя подальше неуместное вожделение из-за картин, нарисованных моим воображением. — Просто не хочется есть. — Ты влюблена? Однажды у меня такое было, когда меня бросил мальчик, живущий по соседству, мы встречались не долго, но всё равно было очень неприятно, — Элизабет надула губы. Её открытость и непосредственность поразили меня. Я пыталась подобрать слова, но в какой-то момент сама запуталась в собственных чувствах. — Нет, — резко отрезала я, убеждая в этом скорее себя, чем служанку. Она слегка нахмурилась, но чрез мгновение её губы вновь расползлись в улыбке. Почему-то я сочла это слегка пугающим. — Я отнесу поднос и вернусь чтобы помочь вам... тебе с подготовкой к приёму. Она юркнула за дверь, оставляя меня в некотором недоумении.       Я подошла к скамье, где лежало платье цвета серебра и сшитые из такой же ткани перчатки. Материал был осыпан маленькими блестящими камушками, которые красиво мерцали, отражая свет от свечей в канделябрах и огня в камине. На примерке меня это не воодушевило, но со стороны зрелище завораживало. Мне подумалось, что моё несовершенство портит это платье. Элизабет появилась в дверях с коробкой в руках. Без лишних слов девушка достала из неё туфли серого цвета на небольшом каблуке. Застёжка, которая должна была обвить мою лодыжку, была сделана из блестящих бусин. Я сразу же представила себе, насколько эта обувь неудобная. — Это ещё не всё, — произнесла служанка, ловя мой вопросительный взгляд. — Для тебя передали кольцо. Его привезли сегодня вместе с почтовыми отправлениями.       Служанка протянула мне маленький прозрачный мешочек. Я выудила из него украшение. Кольцо было сделано из белого золота и усыпано россыпью сверкающих бриллиантов по всей окружности. На обратной стороне я заметила гравировку на латыни: «Ad finem saeculorum» – до скончания веков. Это же обручальное кольцо. Меня захлестнуло неприятное предчувствие. — Кто отправитель? Не было записки? — вопросы обожгли мне горло. Я закашляла, возвращая самообладание. Подсознательно я уже знала ответ. Смерть. — Лишь только кусочек бумаги с твоим именем, — Элизабет подала небольшой клочок листа, на котором действительно было написано моё имя. Почерк был мне не знаком. Это не Драко, я бы узнала, ведь видела, как он пишет.       Не сумев побороть внезапное притяжение, я надела кольцо на безымянный палец левой руки. Золото приятно холодило кожу и будто манило согреть его. Оно мне понравилось, идеально подходило к платью. Есть ли смысл бежать от судьбы?       Служанка поторопила меня присесть за туалетный столик, чтобы нанести макияж и уложить волосы. Я редко пользовалась косметикой, в этом не было смысла, ведь чаще всего после сражений на моём лице красовалась чужая кровь, а реже собственная. Элизабет разложила на столе всевозможные склянки и кисти, заколола мои распущенные волосы и приступила к своей работе. Её движения были быстрыми и точными, она делала это далеко не в первый раз. Когда в руках девушки оказался пинцет, я отчаянно запротестовала, но она убедила меня, что бровям нужно придать форму. Мне казалось, с ними всё в порядке, однако спорить с ней не стала. Элизабет хлопотала надо мной около часа, нанося и смывая разные краски, подбирая подходящие цвета и оттенки. Покончив с макияжем, она принялась нагревать в камине длинные железные палки и после накручивать на них пряди моих волос, сражаясь с моими непослушными кудрями. Затем девушка убрала несколько прядей от лица с обеих сторон и заколола их сзади, открывая всеобщему обозрению остроту моих скул. Взглянув на себя в зеркало, я одобрительно кивнула Элизабет в отражении. Она сделала мои глаза ещё более выразительными, подведя их сурьмой.       Служанка протянула мне шёлковое нижнее платье, длиной до середины бедра. Когда оно оказалось на мне, Элизабет попросила поднять руки и через голову одела на меня бальное платье в пол, не затрагивая причёску. Оно было бы довольно скромным, прикрывающим всё от горла, до пят, если бы не вырез у левой ноги, оголяющий её при ходьбе. После того, как служанка застегнула все пуговицы на спине и затянула корсет, я, не изменяя себе, закрепила кинжал на левой голени. Элизабет вручила мне перчатки, вслух восхищаясь моей красотой. Я зарделась, обувая туфли. — Благодарю за твою работу, надеюсь увидеть тебя в бальном зале, — произнесла я, улыбаясь уже по настоящему. — Конечно, я не могу такое пропустить. Элизабет отвесила мне шуточный поклон и вышла из комнаты.       Не долго думая, я отправилась в соседнюю комнату к Джинни. Двери мне открыла её служанка. Она была чуть старше Элизабет, но такой же весёлой и болтливой. В их обществе мысли о Малфое ненадолго отступали и я могла дышать ровнее. — Сьюзен, ты можешь быть свободна, спасибо, — Джинни произнесла это царственным голосом и в моей голове пронеслась шальная мысль о том, что она слишком много времени проводит с Его величеством, раз копирует его манеру речи. Служанка оставила нас одних.       Подруга поднялась со стула и я смогла полностью разглядеть её пышное платье насыщенно-винного цвета, лиф которого был расшит драгоценными камнями. Эти же камни в диадеме украшали её распущенные огненные волосы. Она выглядела словно принцесса. Особа, достойная короля. Её осанка, манера речи и внешний вид — всё это идеально вписывалось бы в образ королевы. Мой рот заполнила горечь сожаления. — Тебя беспокоит то, что он не появляется? Она застигнула меня врасплох. Джинни всегда удавалось читать мои скрытые эмоции. Но это было немного не честно со стороны близкого мне человека. Её глаза удерживали мой взгляд, заглядывая дальше, чем нужно. — О ком ты? — я старалась показаться удивлённой. Получилось хреново. — Не думаю, что ты захочешь слышать его имя из моих уст, — не в бровь, а в глаз. Она попала в цель. — Ты права, Джинни, я не хочу, — коротко отрезала я, не желая говорить на эту тему. Джинни звонко цокнула языком. — Гермиона, он первый, кто заинтересовал тебя за все те годы, что мы знакомы, — подруга подошла ко мне ближе и взяла за руки. — Я спрашивала о нём короля, Гарри сказал, что иногда его советник отсутствует несколько дней, занимаясь делами своего поместья. Не думай, что это связано с тобой. Утешение звучало слабовато. Если бы Джинни знала, как далеко я позволила этому зайти, она подобрала бы другие слова. — Это уже не имеет значения, мне прислали кольцо с гравировкой на латыни. Смерть идёт за мной, мне никогда не быть с другим мужчиной, нужно исполнить обязанности, возложенные на меня, — я сняла перчатку с кисти и показала подруге украшение, поблескивающее в свете свечей. — От него исходит тёмная энергия, — заключила Джинни, внимательно вглядываясь в кольцо. — Скоро он явится и я не смогу не пойти с ним. Я обязана. Этой мой долг — разрушить пророчество и остановить бессмысленные жертвы. — Смерть не может обязать тебя любить его. Когда всё закончится, ты избавишься от него и будешь вольна быть с тем, с кем захочешь. Я на твоей стороне, всегда. Останусь здесь отгонять надоедливых поклонниц от советника короля, — Джинни ободряюще хихикнула. И моё сердце растаяло от этого звука. — Хорошо, так и поступим, — согласилась я, но на самом деле понимала, что не смогу вернуться. С наибольшей вероятностью Смерть убьёт меня, как только я исполню своё предназначение.       В двери негромко постучали, на пороге показался Его величество, одетый в нарядный сюртук синего цвета, брюки в тон ему и белоснежную рубашку. Он с восхищением взирал на нас. Но взгляд его явно приковывала моя подруга. Тут и пришло осознание того, что король смотрит на Джинни как на женщину. И драма, которая развернётся в будущем из-за этого, не предвещала ничего хорошего. Это может даже развязать войну между королевствами, если Его величество отвергнет свою нынешнюю невесту. — Вы обе очаровательны, боюсь я околдован вашей красотой, — произнёс Гарри. — Благодарю, ваше величество, — ответила Джинни, почти пропевая эти слова. — Я пришёл сопроводить вас в бальный зал, окажите мне честь. Мы обе сделали реверанс, после чего вышли из покоев.       Его величество протянул руку Джинни и та с удовольствием приняла её, ухватившись за предплечье короля. Я молча следовала по правую сторону от Гарри, притворяясь слепой и глухой. Хотя обида внутри меня подмывала съязвить по поводу того, что и я могла бы сейчас идти под руку с Малфоем страшим, не будь того предупреждения от Гарри. Я желала думать, что дело в этом, а не во мне. Хотелось в это верить.       Когда двери в бальный зал открылись, в глаза ударил яркий свет от хрустальных люстр. Внутри играла спокойная музыка, которую создавал небольшой оркестр в углу. Стены, потолок и пол были из светлого мрамора со вкраплениями золота и серебра. У дальней стены стоял помост с троном, по бокам от стены возвышались колонны, за которыми были накрыты столы. В зале находились по меньшей мере три сотни человек, но он всё ещё не казался полностью заполненным. Вазы с красными розами около огромных окон источали невероятный аромат.       При виде короля, придворные склоняли головы, прерываясь от своих занятий. Я сказала, что голодна и улизнула, оставляя Джинни в приятном обществе Его величества. Лавируя, между танцующими парами, подобралась к столу с великолепными на вид пирожными. Моя рука застыла над тарелкой с песочными корзинками, наполненными ягодным джемом. Поесть мне была не судьба. — А ты неплохо выглядишь сегодня, — сомнительный комплимент прозвучал от Теодора, возникнувшего из воздуха. Я поперхнулась слюной. — Не могу сказать того же о тебе, — огрызнулась я, окидывая его взглядом. Красный камзол с золотой вышивкой смотрелся очень дорого, жаль, что тот, кто его надел, здорово удешевлял одежду. — Как некрасиво с твоей стороны так обращаться к своему спасителю, — наиграно обиженный тон, которым он это сказал, действовал мне на нервы. Я решила сменить тему. — И где же цербер, не подпускавший тебя ко мне ближе чем на десять локтей? — спросила я, кусая брускетту с помидорами и сыром, которую стащила с соседнего столика. — Брату будет приятно узнать, что ты так лестно его называешь, восторг захлестнёт, — усмехнулся Теодор, беря со стола фужер игристого вина.       Мы обменялись оскалами. Он поднёс фужер к губам, сделал глоток и окинул меня болле внимательным, хищным взглядом, задержавшись на левой руке, обтянутой перчаткой. — Так где он?— мой вопрос прозвучал громче и нетерпеливее, чем планировалось. Некоторые придворные с интересом оборачивались на нас. — Я здесь, — знакомый голос произнёс эти слова где-то за моей спиной. Я вздрогнула, что повеселило Теодора. — Если речь, конечно, идёт обо мне.       В моё сердце словно молния ударила. В горле образовался валун обиды. А глаза почему-то становились влажными. Калейдоскоп из различных эмоций обрушился на меня, как утренний ливень на землю. — Несомненно о тебе, братец. Меня раздеть у неё не получилось, этим вечером она попытает удачу с тобой, — поддел меня Теодор, надеясь и после этого уйти живым. Мгновение и мой кинжал прижался к глотке младшего герцога. Я испытала чувство дежавю, в этот раз собираясь довести дело до погребального костра. — Рискни ещё раз позволить себе похабную шутку в мой адрес и я вспорю тебе живот, а внутренности скормлю шакалам, они не обратят внимания на то, что ты воняешь тухлятиной, — прошипела я, толкая его за колонну, дабы не привлекать лишнее внимание. На удивление Драко не вмешивался. — Ты такая строптивая, сестрёнка, — я придвинула кинжал ещё ближе к его коже. — Ладно-ладно, прошу прощения за то, что позволил себе такую вольность.       Теодор смотрел на меня сверху вниз, я не видела раскаяния в глазах, но отступила, быстрым движением пряча оружие обратно на место. Не хотелось портить праздник. Младший герцог исчез так же шустро, как и появился. — Нам надо поговорить, — привлёк моё внимание генерал. Я обернулась к Драко. Он был одет как обычно в чёрный цвет, но в этот раз позволил себе вышивку из серебра на камзоле. Наши наряды хорошо сочетались. — О чём? О том, как ты избегал и игнорировал меня? Или о том, как поиграл на моих чувствах и из страха перед королём стал делать вид, что ничего не было? — мой рот выплюнул эти слова, не давая мозгу даже возможности подумать. Я слишком часто прокручивала этот диалог в своей голове. — Я не делал ничего из того, в чём ты меня обвиняешь, но мне приятно, что ты говоришь о чувствах ко мне, — на губах Малфоя появился намёк на улыбку. Тщеславный ублюдок. О, Боги! Лучше бы я провалилась под этот мрамор. — И уж тем более я не боюсь Гарри, это даже звучит смешно. — А, так ты явился насмехаться? Знаешь, того, что ты бежал от меня, как от огня, было вполне достаточно, — мой тон был резким, даже слишком. Но я не могла сдерживать себя рядом с ним. Всё летело к чертям, когда дело касалось его. Губы Драко притягивали мой взгляд. Я желала впиться в них, вновь ощутить пьянящий вкус. Эти чувства сводили меня с ума. В горле пересохло. Я схватила первый попавшийся бокал со стола и мигом осушила его. Терпкий привкус гранатового вина вызвал першение в горле. — Я бы предпочёл гореть в этом огне до скончания веков, — ответил он, устремляя свой взор на мою левую руку. Туда, где под перчаткой пряталось кольцо, с произнесённой им фразой. — Что? Так это ты его отправил? Постой, этого не может быть… Это невозможно! — Мне жаль, Грейнджер.       Все свечи в бальном зале разом погасли. Воздух наполнился характерным запахом гари. Послышались взволнованные крики. Громкий звук бьющегося стекла и крики оглушили меня. Кто-то разбивал окна. Я было хотела выхватить кинжал, но сильные руки остановили меня. — Тише, ш-ш-ш, они пришли за тобой, я заберу тебя первым, — Малфой крепко сжал меня в объятьях одной рукой, а другой накрыл мои губы. Меня окутало то же ощущение тепла, что и тогда в Сумеречном лесу. Так это был он. Всегда был только он.