Глава 11.

Гермиона

Хаос вокруг сопровождался криками отчаяния, последними вздохами и булькающим звуками, когда кто-то перерезал глотку противнику. Хруст костей и вопли боли отзывались дрожью во мне. Таких масштабаных сражений я ранее не видела. Пэнси крепче прижалась своей спиной к моей, её длинные чёрные волосы испачкались в крови одного из Охотников и несколько прядей перевешивались через моё плечо, настолько близко мы стояли. Она прерывисто дышала, оглядываясь по сторонам в поисках подмоги. Я не понимала на чьей стороне численное превосходство и не могла трезво оценивать ситуацию. Мне было страшно. Одного кинжала слишком мало, чтобы справиться с таким количеством врагов. Прижимая оружие к груди, я следила за тем, как пятеро Охотников окружают нас. Эта их манера водить хороводы вокруг добычи всегда раздражала меня больше всего. Пэнси звучно выругалась, чем привела бы меня в восторг, находись мы в не столь невыгодном положении. Мне нужно было ещё одно оружие, желательно длиннее кинжала, вести ближний бой с пятью соперниками — верная смерть. Фрейлина будто прочла мои мысли, впихивая мне в левую руку меч одного из лежащих рядом трупов. Я хищно улыбнулась, крутанув его в руке. Сталь приятно холодила кожу на ладони, что ощущалось не совсем привычно, ведь ранее мне приходилось носить перчатки. То что надо для такого случая. Крылатый воин намеренно сбил с ног одного из окруживших нас, после чего смачно вонзил секиру тому в череп. Кость звонко хрустнула и на пол брызнула мозговая жидкость с кровью, Охотник с грохотом упал на мрамор. Мы переглянулись. В его карих глазах мелькнуло уважение. Воин Инса, чьи каштановые волосы доходили до обнажённых смуглых плеч, вытащил своё оружие, не отводя взгляда, после чего кивнул мне и взлетел к потолку, занимая наблюдательный пост. Меня настигло облегчение, которое быстро сменилось тревогой, когда Пэнси с боевым кличем опрокинула Охотника и сама свалилась на него сверху, вцепившись тому в глотку. Она убивала голыми руками. Я вздрогнула, отражая удар врага и подставляя тому подножку. Мной вновь овладевала сущность убийцы. Я мгновенно отбросила все чувства в сторону и делала то, чему меня учили. Их осталось трое. Пэнси вскочила на ноги и встала рядом со мной, сжимая в руках меч Охотника, которого задушила. В её хрупких тонких пальцах оказалось достаточно силы, чтобы сделать это. Я испытала восхищение. Ублюдки не спешили нападать на нас и я догадывалась о причине, по которой они медлят. Ждут, пока их дружки воскреснут. Тела уже убитых нужно было как можно скорее придать огню. Медлить больше было нельзя, я крепче ухватилась за рукоять меча и бросилась на одного из Охотников. Он подготовился отразить удар, но в последний миг, я юркнула ему за спину и лезвие вошло в сердце с удивительной лёгкостью, почти не встречая сопротивления. Я пнула его в спину. Бездыханное тело с глухим звуком ударилось о мраморный пол у ног моей фрейлины. Боковым зрением уловила приближение следующего врага, мой локоть встретился с животом Охотника. От неожиданности, он выронил своё оружие и согнулся пополам, я отсекла ему голову без промедления. Оставшийся один, без поддержки своих собратьев, гнусный вор попятился в толпу и напоролся на любезно выставленный для него меч одного из воинов Инса. Его прекрасные крылья были изувечены, но держался он достойно. Я понадеялась, что это можно исправить и мужчина вновь сможет взмыть в небо, ловя порывы ветра своими уже здоровыми крыльями. Руководствуясь тем, что нападать на меня будут только враги, я убивала лишь тех, кто поднимал своё оружие против меня. Не концентрируясь на звуках вокруг, методично и точно наносила удары. Пэнси прикрывала мою спину, то и дело щедро раскидываясь бранными словами. Её изящное платье превратилось в скомканную тряпку, пропитанную кровью, но она всё равно умудрялась выглядеть и двигаться изящно. Я же больше напоминала мясника, вырезающего скот. Бойня стихла. Мои руки дрожали от уталости, я опустила меч, разглядывая тех, кому удалось выжить. Оставшиеся в живых Охотники начали снимать свои маски. В моей голове мелькнуло узнавание. Некоторых из них я видела на церемонии. И как они отличали своих от чужих? Уму непостижимо. Они же выглядят абсолютно идентично. Холл заполнил гул голосов. Воин Инса, что парил над потолком, спустился вниз и его громкий возглас прервал споры придворных. Он скомандовал вынести тела врагов из дворца и как можно скорее сжечь. Скорее всего у этого воина был высокий чин, раз все безоговорочно прислушались к его словам. Пэнси потянула меня за руку, отводя дальше от входа, дабы мы не мешались под ногами у тех, кто уже нёс бездыханные тела врагов на улицу. — Среди них были новобранцы, ещё до конца не обученные сражаться, — сделала вывод фрейлина, брезгливо осматривая свои чёрные волосы. Её светло-розовое преобрело бурый цвет и почему-то это показалось мне красивым. Можно даже сказать, что смотрелось гармонично. Пред нами из теней возник Блейз. Его некогда синее одеяние перестало быть таковым. Он будто искупался в чане с кровью. Моё сердце забилось чаще, глазами я пыталась найти во всей этой суматохе знакомые очертания, но братьев Малфой нигде не было видно. — Где Драко? — спросила я, обращаясь к Блейзу. На лице Охотника появилось незнакомое мне выражение. Он кашлянул, посмотрев на лестницу, ведущую на второй этаж. Ступени были усеяны телами, я не решилась идти через них. За грудной клеткой нарастало беспокойство. — Теодор серьёзно ранен, стрелы оказались отравлены, он рядом с ним, скоро прибудет целитель, — голос Охотника дрогнул на последних словах, будто он сам не был уверен в том, что знахарь поможет и моё сердце сделало кульбит, медленно поднимаясь к горлу, туда, где нарастал ком. Я беспомощно наблюдала за тем, как быстро тела исчезают с лестницы, ведущей наверх, не решаясь подняться к братьям. Запахом смерти был пропитан каждый дюйм этого дворца и предчувствие подсказывало мне, что вскоре смрад усилится. Среди придворных было много раненых, увечья некоторых из них выглядели достаточно серьёзно. Были и те, кто лишился конечностей. Меня затошнило. Мои ноги приросли к мраморному полу, залитому кровью. Я трусливо оставалась на месте, не желая видеть как тот, кто был мне не безразличен, потеряет единственного родного брата. Даже боги бессильны перед судьбой и смертью. Его рассказы об их общем детстве были наполнены теплотой и трепетом, хоть и на данный момент они не ладили, я знала, что Теодор дорог старшему брату. И тем тяжелее было принять, что всё это случилось по моей вине. Охотников отправили помешать коронации, не дать мне стать королевой. Внутри меня происходило что-то странное, я ощущала безумную тягу пойти наверх, но тело боролось с этим. Моё беспокойство усилилось, так, будто это чувство было вовсе и не моим. Что за чертовщина? Глаза стали наполняться влагой, первые тёплые солёные капли покатились по щекам. Мне не хотелось плакать, однако, я делала это, сама не осознавая причину плача. Вскоре мои редкие всхлипы переросли в рыдания. Боль. Меня наполняла чья-то боль. Я не могла ясно видеть, но почувствовала, как Блейз молча прикрыл меня собой, вероятно скрывая от любопытных придворных, чьё внимание привлекли мои стенания. Пэнси положила мне руку на плечо, успокаивающе похлопывая. Их не удивляло то, что происходило со мной. — Это не твои эмоции, Гермиона, ты чувствуешь боль Драко и тех, кто сегодня потерял близких, наши Охотники не воскреснут. Сам он не может позволить себе плакать, — тихо пояснил Блейз, продолжая стоять спиной ко мне, как гора, защищающая бурлящую реку. Именно так я могла бы описать этот поток слёз, льющихся из моих очей.Удивительно быть кем-то способным пропустить через себя эмоции другого человека. Ещё более странно проделывать подобное с чувствами бога, не будучи равной ему. Хотя, Малфой никогда не принижал меня из-за того, что я человек. До недавнего времени я и его таковым считала. Меня словно кто-то толкнул в спину. Я дёрнулась, оборачиваясь, но там не было никого. И это снова повторилось. — Он тебя зовёт, — сказала Пэнси, кивая в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Не задумываясь ни на секунду, я спешно вышла из-за спины Блейза, торопливо обошла придворных, выносящих последние трупы, и побежала наверх. Ноги несли меня сами, даже не приходилось прикладывать усилия, они знали, куда нужно идти. Светлые стены тускло освещались свечами в золотых канделябрах, звуки моих шагов эхом прокатились по длинному коридору в конце которого на полу у двойных дверей сидела знакомая мне мужская фигура. Тени от огоньков свечей плясали на его бледном лице, напоминая мне о дне нашего знакомства, когда мы вдвоём сидели у костра. Его светлые волосы, испачканные кровью, прилипли ко лбу, руки безвольно свисали к полу. На мгновение мне показалось что он спит, но Драко открыл глаза, бесцельно смотря куда-то в стену. Мне был знаком этот взгляд, потерянный и отстранённый, говорящий о желании проснуться и осознать, что произошедшее всего лишь сон. Боль вновь отозвалась где-то глубоко внутри. Я молча уселась рядом с ним, прикасаясь свои бедром к его ноге. Никакой реакции не последовало, но он точно знал, что больше не один. Слёзы прекратили литься из глаз, я вытерла их остатки краем рукава рубахи, вероятнее всего размазывая кровь по лицу. Я должна была придти раньше, потому ощутила укол стыда. Нашла время трусость проявлять, лучше бы во время сражений так самосохранялась. За дверями послышались крики Теодора. Хвала богам он жив. Чувство облегчения вырвало из меня громкий выдох. Малфой повернул голову в мою сторону. Его прекрасное лицо было усеяно высохшими каплями крови, но оно продолжало выражать беспокойство. — Что-то не так? Он же жив, — воодушевлённо пояснила я, будто всерьёз думала, что Драко этого не понял. — Похоже, мне придётся просить у тебя прощения, — полушепотом отозвался он, поднимаясь с пола. Я последовала за ним, вставая на ноги. — Если ты про эту мою способность плакать вместо тебя, то не стоит извиняться, нам вместе предстоит пройти через многое и разрушить проклятье, рада быть полезной для бога, — тараторила я, не особо понимая что несу от переизбытка впечатлений за день. — Я не об этом, красавица, — ответил Малфой, уставившись на двери. Он не называл меня так уже давольно давно. Я напряглась. Коридор наполнился светом из комнаты, на пороге которой показалась она. У меня перехватило дыхание и взмокли ладони, я не могла поверить в то, что вижу её в Стране Забвения, в самом сердце столицы Королевства Теней, во дворце Бога Смерти. Джинни. Это была совершенно точно она. Её белый плащ перепачкался в крови Теодора, рыжие кудри выглядывали из-под капюшона, который она поспешила откинуть. Я было хотела броситься к ней, но её недовольный взгляд, который она бросила на Малфоя, остановил меня. Нутром прочувствовала неладное. Ведающие Жрицы могут исцелять богов, но нам говорили, что лишь только после отбытия в Царство Богов и я не знала, что подруга достигла подобного мастерства. Души такх, как Джинни, после смерти всегда забирали служить целителями для высших созданий. Но она была жива. Я видела, как при дыхании поднимаются и опускаются плечи подруги. За её спиной появилась высокая фигура. Я узнала его сразу. Но почему и король Гарри явился сюда? Как много ему известно? — Ты дал мне слово, что она не узнает ни о чём раньше времени! — Джинни гневно скрестила руки под грудью. На её плечи легли руки Гарри, который кивнул мне в знак приветствия, пытаясь улыбнуться. Получилось хреново. Фальшиво. Если подумать, Джинни ранее не позволяла себе подобных вольностей. Это было не в её нежном характере. Она обращалась к богу свободно, будто они друзья с длинной историей. Гнилой вкус предательства почудился у меня во рту. Неужели она с самого начала была обо всём осведомлена? — Она и не знает, у неё это на лице написано, — Гарри вышел в коридор первым, после чего прикрыл за ними двери, вынуждая Джинни пройти вперёд. Я посмотрела ей прямо в светло-карие глаза, ища ответы. — Что же, самое время рассказать мне то, о чём я должна бы ведать, — я скопировала позу подруги и перевела взор на Малфоя. — И закончить диалог твоими извинениями. — Мы договаривались, что она узнает об этом не так, Малфой! — Джинни буквально выплюнула последнее слово и сделала несколько шагов к Богу Смерти, призывая его к ответу. Её дыхание участилось, она пылала от ярости. И это меня настораживало, ранее сестра себя так никогда не вела. Это было ей не свойственно. Однако, похоже, я ничего не знаю о человеке, которого считала роднее отца и матери. — Будь добра, следи за языком в присутствии двух королей. Она бы вскоре и сама догадалась, действие снадобья на исходе, — Малфой расправил плечи, смотря прямо за спину Джинни на двери, за которыми находился его брат. — Хватит говорить так, будто меня здесь нет, — возмутилась я, подойдя к ним ближе. — Речь об отваре, который нам давали в храме для поддержания жрических сил? Я уже понимала, что с ним что-то не так. Моё тело перестало реагировать на Охотников, уверена, если прикоснусь к человеку, то более не увижу отведённое ему время. Способности покинули меня и навряд ли это из-за нахождения в Королевстве Теней, раз Джинни в перчатках и может делать свою работу. Малфой выжидающе уставился на мою подругу, явно не собираясь отвечать, всем видом показывая, что говорить придётся ей.Она прикусила нижнюю губу и нахмурилась. Такой знакомый моему сердцу жест, означающий, что ей неприятно положение, в которое её поставил мой новоиспечённый супруг. Гарри встал рядом с ней, ободряюще приобнял за плечи и склонился к уху. Он что-то прошептал ей, после чего отстранился и решительно направился прочь по коридору, создавая дуновение ветра, проходя мимо меня. Драко мгновенно растворился в тенях, но он не мог не знать, что побег его не спасёт. Раз уж должен мне извинения, я намерена их получить. Эти двое просто улизнули, не желая быть свидетелями нашего разговора. Такое стечение обстоятельств не предвещало ничего хорошего, потому я мысленно готовилась к худшему. Джинни продолжала молчать, сверля пол взглядом. Весь её запал пропал и я вновь узнавала в ней прежнюю подругу. Какая из этих двух разных девушек настоящая? Мне ещё предстояло понять. Она нервно сминала в руках края белого плаща, не решаясь нарушить тишину. Я шумно вздохнула и села, привлекая её внимание. Какой бы ни была причина молчания, мы не могли вот так вечно стоять в коридоре дворца, ей придётся рассказать мне то, о чём я должна знать. Подруга приземлилась на мрамор напротив меня и наши взгляды встретились. Стыд — вот что я увидела в глубине её очей. Мне стало не по себе. Между нами ранее не возникало подобного неловкого молчания, мы всегда без умолку болтали обо всём на свете, делили радости и печали, сражались, прикрывая друг друга. У меня не было никого ближе неё, потому сердце встрепенулось от мысли, что она могла воткнуть мне в спину нож, ведь только ей я доверяла свою жизнь. — Я не думала, что этот разговор состоится так скоро и даже не подготовилась… Я не… Вернее, когда он забрал тебя, понимала, нужно рассказать, однако обстоятельства сложились не тем образом, каким бы мне хотелось… Боги! Я просто должна была сделать это ещё тогда, четыре года назад, но струсила и мне совестно пред тобой, — Джинни нервно заправила упавший на лицо локон за ухо и сделала глубокий вдох. Я видела внутреннюю борьбу между нежеланием говорить и невозможностью хранить всё в тайне. Она вела себя так, будто то, что они все скрывали, могло разрушить мою жизнь, которая и так с ног на голову перевернулась. Ничего уже не будет как прежде. Всем нам стоило это признать и двигаться дальше. — Расскажи мне уже и покончим с этим, я знаю, что не совсем Жрица, об этом мне поведал Пожиратель душ, навряд ли что-то может шокировать меня больше, чем встреча с ним, — нетерпеливо ответила я, желая скорее зарыть как можно глубже недомолвки между нами. Мне было некомфортно, когда она делала вид, словно совершила против меня преступление, которое карается смертной казнью. Ничто для меня не было бы равносильно этому, я не смогла бы её убить. — Хорошо. Помнишь, четыре года назад, меня не было почти два месяца из-за хвори? Тебя не пускали ко мне и ты сильно скандалила у дверей лазарета. Так вот, меня там и не было, я находилась в пыточной камере под храмом. Тогда я случайно, проходя мимо открытого окна кухни, подглядела за старшими Жрицами в момент, когда они разливали по склянкам отвар для поддержания сил и увидела, что то, что они переливают в твою порцию, отличается от остальных. Я было решила, мне это показалось, но они заговорили. Речь шла о том, что настоятельница велела увеличить дозу снадобья для тебя, чтобы сдержать твои божественные силы и сделать более похожей на Жрицу. Они говорили, будто ты вовсе не человек. И я решила проверить. Старшие лгали нам, на самом деле мы можем видеть время, отмеренное другим Жрицам, об этом я узнала, когда провожали Бри в горы к подопечной, мне было известно, что оттуда она уже никогда не вернётся. Я подсыпала тебе снотворное за ужином, а ночью пробралась в твою комнату, прикоснулась к руке и увидела лишь пустоту. На самом деле я была в ужасе от того, что они обманывали богиню. Но прежде всего ты была моей лучшей подругой и сестрой. Я хотела рассказать тебе, однако, не успела. Они каким-то образом узнали о том, какой информацией я собиралась с тобой поделиться и тогда начался мой личный ад, — голос Джинни дрогнул, она судорожно сглотнула слюну, погружаясь в свои воспоминания глубже. Было видно, что ей не легко говорить об этом. Я не перебивала её, пытаясь уловить нотки сарказма, надеясь, что это всё просто глупая шутка. Какая из меня богиня? Я — воин, убийца, разрушительница проклятья, дитя из пророчества, кто угодно, но не божество. — Они наказывали меня долгое время, опаивали чем-то, не давали есть ничего, кроме чёрствого хлеба, а после просто бросили умирать, не смотря на мою ценность для храма, им было важнее сохранить твоё происхождение в тайне. Я была уже в очень плохом состоянии, когда за мной пришли трое мужчин, появившиеся из теней. В тот момент я подумала, что Бог Смерти явился забрать мою душу в Царство Богов, но это оказалось не так. Эта троица спасла мне жизнь. Теодор вылечил все увечья, а позже стал обучать лекарскому ремеслу, и это сегодня помогло ему выжить. Гарри и Драко подтвердили, что ты богиня, взяли с меня слово не рассказывать тебе об этом и пообещали вытащить нас из храма. И я повиновалась. Перед остальными сделала вид, что благодаря их отраве не помню ничего и действительно считаю, что бредила в болезни. Но я всё помнила. Я каждый день смотрела тебе в глаза и не могла рассказать правду. Мне стыдно, я виновата пред тобой, я предала нашу дружбу и помогала им, давала нужную информацию, зная, что тебе это не понравится. Действовала за твоей спиной. Прошу, прости меня, Гермиона. Слёзы покатились из глаз моей подруги. Солёные капли падали на мрамор со звуком, который казался мне оглушительным. Я не могла воспринимать эту информацию серьёзно. Но, её предательство. Одно дело, когда тебя обманывают малознакомые люди, а другое, когда это делает самый родной человек. Тот, кому ты верил беспрекословно. Тот, в чьих словах никогда не искал подвоха. Я бы хотела задаться вопросом о том, как она могла так поступить? Но, поставив себя на место напуганной шестнадцатилетней девочки, которую пытали около двух месяцев, а после просто бросили гнить в камере, я осознала, что поступила бы так же. В голове всплыл её вид после так называемой болезни. Она была ужасающе худой и бледной, еле передвигалась и долгое время не могла нормально поесть без рвотных рефлексов. Если бы после всех мучений, как из сказки вышли бы эти трое и предложили шанс выжить в обмен на сведения о подруге, мне бы не пришлось долго думать над положительным ответом. Я бы согласилась выложить им всё, при условии, что она не пострадает. Да, мне было неприятно осознавать, что Джинни помогла им, однако, это поспособствовало приближению к достижению главной цели — разрушению проклятья и освобождению народа. И помощь им спасла её жизнь, что важнее всего. — Пусть это останется в прошлом, — полушёпотом сказала я, сбрасывая груз вины с плеч подруги. — Это бы произошло в любом случае, он бы всё равно меня забрал. Она подняла на меня свои покрасневшие от слёз глаза, явно недоумевая, почему не видит на моём лице гнева. Я злилась, но не могла не оправдывать её поступки, с учётом неизбежности произошедшего и того, что она осталась жива лишь благодаря решению предать меня. Хотя, это не такое уж и предательство, ведь Блейз приглядывал за мной и знал не меньше, чем Джинни. — Тогда, раз я богиня, то какая именно? — Этого они мне не сказали, я спрашивала много раз, но никто из них не удостоил меня ответом, — проворчала она, вставая на ноги. Рядом со мной заклубились тени, из которых появилась моя фрейлина. Она поприветствовала Джинни, не предавая её нахождению в замке особого внимания, из чего я сделала вывод, что они уже давно знают друг друга. Пэнси заявила, что коронация должна вот-вот начаться и повела меня в другой конец коридора, не давая возможности попрощаться с подругой. Я оглянулась назад, провожая взглядом Джинни, которая уже возвращалась в комнату, где лечила Теодора. Поступь её была печальной и тяжёлой. Нам обеим потребуется время, чтобы свыкнуться с новой реальностью. Сколько бы я не искала, настроение становиться королевой в этот день не находилось. У меня были замешательство, смятение и уйма вопросов от которых жгло горло. Пэнси открыла дверь первой комнаты у лестницы, пропуская меня внутрь своих покоев. Сложно было не догадаться, что это её пристанище, воздух был наполнен ароматом малины и шоколада. Точно так же пахло от фрейлины. Она нетерпеливо указала мне на приоткрытую дверь купальни, приговаривая, что Малфой оторвёт ей голову, если мы опоздаем. Я сомневалась в этом, но рисковать не стала, потому послушно направилась смывать с себя остатки битвы.

Драко

День возведения на престол истинной королевы был наполнен кровью и болью. То же происходило и в день, когда моя мать стала правительницей Страны Забвения, и эта параллель не приводила меня в восторг, ведь я знал, чем закончилась их с отцом история. Такого не должно произойти и с нами. Сидя на металлическом троне, спинка которого была выполнена в виде маски Охотника, обвитой плющом, я наблюдал, как слуги приводят тронный зал в порядок. По левую руку от меня находился трон чуть меньше, который должна будет занять самая удивительная девушка, чьи отвага и безрассудное желание расстаться с жизнью поражали меня до глубины души. По крайней мере рядом с ней я почувствовал, что у меня есть эта самая душа. Она поразительным образом меняла всех вокруг себя, сама того не замечая. Моя судьба. Единственная перед кем я готов встать на колени. Избранная моей матерью ей ещё до своего рождения. Разгром во дворце побуждал меня нанести ответный удар. Эти твари успели дойти до южной части замка, надеясь, что сорвут коронацию. Им было неизвестно о нашей задержке, так как Блейз расправился с теми, кто мог донести. Я никогда не надеялся на удачу, но в такое время был рад, что она на нашей стороне. В моих планах было осуществить угрозу, я мысленно подсчитывал количество воинов, нужное для того, чтобы дядя поумерил свой пыл. Мне и самому следовало бы нагрянуть в гости, чтобы внести ясность в наших отношениях. Те стрелы были предназначены для моей супруги, но ранили брата. Она бы не умерла, как только яд смешался с кровью, но её тело ещё не способно бороться с этим. Грейнджер пострадала бы гораздо сильнее Тео. Ублюдок посмел посягнуть на женщину, принадлежащую мне и почти довёл моего брата до критического состояния. Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными. В зал вошёл Блейз. Он успел привести себя в порядок после битвы и направлялся ко мне в своём зелёном парадном камзоле. Мой друг должен был проверить в каком состоянии был Тео, потому я еле сдержался, чтобы не подняться ему на встречу. На меня смотрели слуги и придворные, проявление эмоций они сочли бы за слабость. Поэтому я сохранил на лице маску безразличия и не сменил вальяжной позы, в которой сидел. Блейз встал справа от меня, склонился к уху и сказал: — «Пришёл в себя. Джинни избавилась от яда, они с Гарии останутся с ним. У дверей охраняют воины Инса, всё как ты и велел». Я испытал облегчение. — Собери двадцать воинов из тех, кто не участвовал в сегодняшней битве, после коронации мы заглянем в гости к этому сукину сыну, хочу вернуть должок, — как можно тише произнёс я, продолжая наблюдать за тем, как расставляют столы и стулья по краям у стен. Приготовленная для празднования еда была испорчена, потому крики суетящихся на кухне поваров заглушали мой голос, но я знал, что друг меня услышал. — Сделаю, как скажешь, но, ты не думаешь, что нужно рассказать ей? — Она ещё не готова. Я знал, что Блейз не разделяет мою точку зрения. Скрывать правду от такой могущественной богини было опасно, даже учитывая её временное неумение управлять способностями. Только в вопросах, касающихся Грейнджер, друг спорил и не соглашался со мной. Можно сказать, что он испытывал к ней отцовские чувства, ведь ему пришлось наблюдать за её взрослением и оберегать от слишком опасных врагов. Он был тенью Гермионы целых двадцать лет и будь его воля, уже давно бы раскрыл всю правду, возлагая надежды на то, что она поступит разумно. Хотя, ему было известно лучше, чем всем остальным, Грейнджер не столь сдержана, как хотелось бы многим. Будет рваться в бой, не освоившись с новыми силами, за ней последуют разрушения и смерти, после содеянного она себя не простит. Это было предвидено моей матерью, я не должен допустить такой исход событий. Друг сжал губы в тонкую линию, борясь с желанием оспорить моё решение. Он знал о предсказаниях бывшей королевы, но они иногда противоречили друг другу, если речь шла о моей наречённой, ведь было и то, где Грейнджер воспринимает правду без кровопролития и разгрома Королевства Теней. Однако, точно мы знать не могли, когда именно настанет тот подходящий для истины момент. Потому я оттягивал это, как мог, собираясь рассказать ей, когда она научится контролировать себя и отделять способности от эмоций. Эмпатия уже начала проявляться в ней, знаменуя пробуждение зачатка божественной силы. Вскоре на неё свалится тяжесть чувств всех окружающих, ей придётся научиться выстраивать стены между собой и теми, чьи эмоции будут не давать покоя. Не самое удачное время для правды о том, что те, кого она считала своими родителями ими не являлись и всё, что происходило с ней до того, как она очутилась здесь, происки моего дяди, который теперь будет пытаться её забрать. Воин Инса, на чьи плечи была возложена обязанность провести церемонию коронации, вошёл в тронный зал. Он сделал несколько шагов ближе к центру, поклонился и поднял вверх руку, в которой держал золотой горн. Я кивнул ему, после чего по дворцу раздался громкий сигнал, знаменующий мой приказ незамедлительно прибыть в зал для приёмов. В помещение хлынул поток придворных, ожидающих провозглашения истинной королевы. Воин занял своё место рядом с троном правительницы. Для него это было не впервые, ведь он так же, несколько столетий назад, надел корону на голову моей матери. Северус наставлял меня, когда я был ещё ребёнком и продолжал делать это и дальше. Никто не смел смотреть на меня с этим выражением сарказма и недовольства, каким смотрел мой учитель, когда я делал что-то не так. Мы встретились глазами и Северус едва заметно приподнял брови и сложил крылья за спиной, показывая своё неодобрение. Он вздёрнул крючковатый нос, отвернулся, принявшись наблюдать за наполнением зала. Честно признаться, не могу вспомнить ни дня, когда бы он был мною искренне доволен. Поданные подходили к помосту, выражали своё почтение и разбредались по залу, спеша поделиться друг с другом свежими сплетнями. Я так и не сменил позу, продолжая смотреть на них с напускным безразличием. Мне было известно, что большинство из придворных не жаловали мою персону на троне, им приходилось лицемерить из-за страха, ведь они каждый день могли лицезреть стену позади меня, украшенную масками изменников. Двери в зал вновь открылись являя моим глазам самое прекрасное существо всех миров. В свете хрустальных люстр Грейнджер словно светилась изнутри. Она шла медленно, пытаясь не запнуться о подол длинного чёрного платья из шёлка, облегающего все её достоинства, коих было не мало. Стук каблуков отражался от стен и совпадал с ритмом биения моего сердца. Рядом с ней шла вооруженная до зубов Пэнси, готовая защитить свою госпожу от любого, кто осмелится помешать ей. И я разделял её беспокойство, понимая, что дядя так легко не сдастся. Моя супруга держалась уверенно, сохраняя на лице выражение спокойствия. Все взгляды были обращены к ней. От трения с металлом заскрипели перчатки Блейза, крепче сжавшего меч в руке. Он тоже готовился к обороне. Напряжение витало в воздухе. Я ощущал опасность, но не мог понять от кого именно она исходит. Тем временем Грейнджер уже дошла до помоста. И только в это мгновение, я позволил себе смотреть на неё явно, не скрывая восхищения. Она неторопливо сделала реверанс, ни на секунду не отводя взгляд с моего лица. Я прочёл в её глазах растерянность после разговора с Джинни, мне стоило догадаться, что она скорее всего не поверит и будет искать подтверждение слов своей подруги. И, видят Боги, я бы сказал всё, что ей бы захотелось услышать, ради ещё одного поцелуя. Мне пришлось призвать на помощь всё своё самообладание, когда она заняла трон слева от меня. Это произошло молниеносно. Свист в воздухе. Моя рука накрыла её кисть, держащую перед лицом стрелу. Ноздри наполнились ароматом лимона и лаванды. Кровь.Так пахнет её кровь. Я повернул голову к ней. По её предплечью вниз стекали две тонкие струи крови. Она не выглядела напуганной, скорее была удивлена скорости собственных движений. Невероятно быстрая реакция. Нечеловеческая. Она поймала стрелу как богиня, успев сделать это раньше меня самого. Я встал перед ней, прикрывая свою жену. В зале послышались вскрики. Блейз уже тащил связанного предателя к помосту. Пытающихся сбежать в суматохе изменников без промедления убивала Пэнси. Белый мрамор был испачкан кровью недостойных. — Коронуй её! — прокричал я Северусу, мысленно придумывая способ, которым казню предателя, посмевшего попытаться навредить моей королеве. — Гермиона Грейнджер-Малфой, теперь и до последнего вздоха ты королева этих земель. Да будет правление твоё долгим и плодотворным. Слава истинной королеве!