Глава 12.

— Слава истинной королеве! — вторили поданные, наблюдая за пленением предателя. Бог Смерти взмахнул рукой, веля всем замолчать. Сжимая наконечник стрелы в ладони перед собственным лицом, я вдруг осознала, что теперь единственным способом покинуть Королевство Теней — является моя смерть. Учитывая попытку убить меня ещё до того, как голова почувствовала тяжесть короны, трон будет занят мною не на слишком длительный срок. Скорость, с которой моя рука поймала орудие, была нечеловеческой. Джинни не шутила. Я действительно богиня. Таких чудес мои рефлексы ранее не проявляли. Да, мне удавалось быть быстрой, но не настолько, чтобы схватить в воздухе стрелу, летевшую прямо в голову. Тем временем Малфой продолжал закрывать меня собой, я не видела ничего, кроме его широкой спины. В зале царила тишина, изредка нарушаемая перешептываниями придворных. Я разжала ладонь. Стрела упала на пол помоста издав при этом лязг, привлекший внимание Малфоя. Он посмотрел на меня, повернув лишь только голову, не давая мне увидеть виновника происшествия. В его взгляде я прочла гнев вперемешку с недоумением. Подобной эмоции на его лице я ещё не видела. Мне стало не по себе. Подобрав обеими руками юбку платья, совершенно не заботясь о том, что испачкаю наряд кровью, я встала с трона, обошла Драко и воочию лицезрела того, кто выпустил стрелу. Мои ноги словно приросли к помосту. По спине пробежала стая мурашек. В ушах загудело, а сердце ускорило свой бег. Желчь поднялась из желудка прямо в глотку и обожгла мне рот, меня вот-вот должно было вывернуть наизнанку прямо на глазах у полного зала подданных. — Дыши, Грейнджер. Ты должна дышать, — голос Малфоя, прозвучавший прямо над ухом, побудил меня сделать судорожный вздох. Тошнота отступила и я впилась глазами в того, кто пытался меня убить. Светлые волосы, голубые глаза и веснушки на переносице. Его лицо навечно отпечаталось в моей памяти, такое не забывается. В горле образовывался ком, который я никак не могла проглотить, чтобы наконец задать вопрос, о том, почему тот, кто совершенно точно умер, стоит связанным на коленях передо мной? Как мог мертвец вырасти за шесть лет и превратиться из мальчика в юношу? Я не смела воспроизвести и звука, просто стояла в оцепенении, боясь даже моргать. — Кто поднял тебя из могилы? — яростный голос Драко прогремел на весь зал, побуждая придворных закрыть свои рты. Пленник ничего не ответил, он лишь перевёл свой безжизненный взгляд на меня и его губы растянулись в подобии не то улыбки не то оскала. Сложно было определить его эмоции, пустые глаза ничего не выражали. Пэнси очутилась рядом со мной, сжимая в руке окровавленный меч, которым она убила по меньшей мере семь человек. Они погибли из-за меня, их нежелание видеть чужачку во главе королевства привело к неизбежному. Странно ловить себя на подобных мыслях, если учесть то, что все они хотели моей смерти. Однако, мне претила сама идея гибели кого бы то ни было по причине моего существования. Я и так убила достаточное количество людей. Внутренний голос поддел меня, нашёптывая, что ещё не раз придётся окропить руки чужой кровью. — Блейз, проверь есть ли у нашего гостя язык! — Малфой терял терпение, а я теряла способность к трезвому мышлению.Охотник схватил юношу за копну светлых волос и оттянул его голову назад, после чего свободной рукой сжал щёки пленника, дабы тот раскрыл рот. — Язык на месте, мой король, — отчитался Блейз, отстраняясь от живого мертвеца. Малфой грациозно спрыгнул с помоста, медленно подошёл к тому, кто выпустил в меня стрелу, схватил мальчишку за горло и поднял с пола как тряпичную куклу. Я шумно сглотнула кислую слюну. Блейз поймал мой взгляд и покачал головой, давая мне понять, что вмешиваться не стоит. Юнец начал брыкаться и шипеть словно змея, желая вновь обрести свободное дыхание. На это было страшно смотреть, но я велела себе не отворачиваться и принимать все стороны того, кем являлся мужчина, имевший власть над моим сердцем. Было бы глупо предполагать, что он добр ко всем, будучи правителем Страны Забвения и богом, наказывающим согрешивших после смерти. Мне было достаточно того, что к приближённым он относился с теплотой, я видела это в нём сквозь напускную серьёзность, с которой он отдавал им приказы. Да и меня саму нельзя было назвать хорошим человеком. Жестокость, с которой я отрубала головы Охотникам, не имела ничего общего с добротой. И то, как я безжалостно убила ублюдка, посягнувшего на ребёнка, говорило само за себя. А теперь оказалось, что я и вовсе не человек. — Я спрашиваю в последний раз, кто поднял тебя из могилы? — процедил Драко, немного ослабляя хватку, чтобы пленник мог вдохнуть воздух и дать ответ. Юнец шумно наполнил лёгкие и закашлял, нарушая всеобщее молчание. Кровь отлила от его лица, возвращая мертвенно-бледный оттенок кожи. Не знай я, что он точно умер, никогда бы не поверила в это, однако, он испустил последний вздох рядом со мной, лежащей в собственной луже крови и мочи с переломанными костями. Я видела, как жизнь погался в его детский глазах. По спине пробежала дрожь. Вместе с тем мальчиком умерла моя вера в справедливость и наивность, с которой я просила того Охотника пощадить подопечного. Более ни одного из них я просьбами не баловала, торопясь избавить мир от тварей волчьих масках. Меня поражало спокойствие придворных, с таким интересом наблюдавших за происходящим. Раз для них это дело привычное, значит покушения на короля не редкость, что делало трон в моих глазах ещё менее желанным, но корона уже была на моей голове, а обязательства перед народом повисли камнем на шее. Я ощущала это бремя настолько сильно, что меня тянуло лечь и прижаться всем телом ближе к земле. Может, даже было бы предпочтительнее оказаться под слоем чернозёма, нежели восседать на троне с постоянной перспективой быть отравленной, задушенной или застреленной. Способов убийства я знала много, а вот тактик спасения всего лишь две-три от силы. Мысли, роем гудящие в голове, приводили меня в уныние. — Ты знаешь ответ на свой вопрос, старший принц, — прохрипел пленник, взрываясь хохотом. Я почувствовала, как закипает кровь в жилах Малфоя, его терпение было на исходе. Злость, бурлящая в нём, закипала и в моей крови. — А, ты! Почему не умоляешь его пощадить меня, как тогда в лесу? Ну же, давай, рыдай, падай ему в ноги и моли забрать твою жизнь вместо моей! Я умер из-за тебя, Жрица! Крики юноши оглушали. Вновь перед моими глазами возник образ мальчишки, вопящего от боли, когда жизнь покидала его маленькое тельце. Я и сама тогда была ещё совсем ребёнком, обученным убивать, но ни разу не осквернённым клеймом убийцы. Ком в моём горле будто затвердел, не давая сделать свободный вдох. Он озвучил мои мысли, зная о чувстве вины, преследующем меня последние шесть лет. Липкие щупальца душевных страданий снова сдавливали горло. Мои ноги подкосились. Пэнси протянула руки ко мне, но не успела подхватить. Я упала на колени, в панике хватаясь за шею. Дышать. Нужно дышать. Я не могу позволить этому случиться, им всем нельзя видеть меня слабой королевой, не способной совладать с собственным прошлым, даже, если оно восстало из мёртвых. Сквозь пелену слёз, застилавших глаза, разобрала как Малфой лишил предателя сознания и передал безвольное тело Блейзу, отдав молчаливый приказ. Охотник торопливо удалился из тронного зала, унося с собой причину моих терзаний. Рядом со мной присела Пэнси, шепча успокаивающие слова и поглаживая по спине. Глубоко вдохнув, я выдохнула, стараясь унять бешеное биение сердца. Фрейлина подала мне стакан воды, помогая сделать несколько глотков живительной влаги, придерживая мою голову за подбородок. «Всё в порядке. Всё в порядке. Всё в порядке». Собственный голос звучал в голове, убеждая меня в том, что ничего страшного не произошло. — Все вон! — отчеканил Малфой, мгновенно возникая рядом со мной. — Пэнс, помоги Забини. Фрейлина сжала моё плечо в знак поддержки и растворилась в тенях. Придворные нарочито быстро покинули помещение, оставляя нас наедине. Я старалась дышать ровнее, прогоняя приступ паники, стыдясь поднять взор на мужчину, возвышающегося надо мной, как гора. Наверняка ему бы хотелось видеть рядом с собой сильную и властную королеву, а не сопливую девчонку, которая не может пережить травмировавшие её события прошлого. Он молча сел рядом со мной и подставил своё плечо. Я в недоумении уставилась на него, вытирая слёзы, мешающие видеть его прекрасное лицо. — Ты можешь залить слезами этот блядский камзол, Грейнджер, у меня таких много, а королева одна, и если ей нужно выплакаться, я желаю быть рядом, — тихо произнёс он, осторожно приобнимая меня за талию. Я положила голову ему на плечо, опустошено глядя на закрытые двери, мысленно прогоняя червяка, навязывающего мне очередное чувство вины из-за того, что показала придворным свою несостоятельность как королевы. Слёзы капали из глаз, делая ткань одеяния Малфоя непозволительно-влажной. Но на душе у меня было очень тепло от осознания, что он принимает мои слабости и готов оказывать поддержку в тяжёлые моменты. Какое-то время я вздыхала, прижимаясь к нему и смотря в никуда. Драко молчал и почти не шевелился, лишь по не изменившемуся ритму его дыхания можно было понять, что он не уснул. — Прости за мою такую реакцию на него. Он умер... Я видела, как Охотник забрал его время и вот он восстал из мёртвых и обвинил меня в своей смерти. Это просто немыслимо. Мне жаль, что подвела тебя, — прошептала я, боясь, что кто-то ещё может услышать это моё признание. Малфой вздохнул, аккуратно поддел пальцем мой подбородок и приподнял голову так, чтобы наши глаза были напротив друг друга. Я вздрогнула, найдя в его тёмных омутах нежность и заботу. Кожей ощутила бурю эмоций, что скрывал этот, порой нахальный и грубый, мужчина. Так на меня никто и никогда не смотрел. И я ни разу за свои двадцать лет не испытывала к кому-либо подобных чувств. — Гермиона Грейнджер-Малфой, твои слёзы для меня не являются чем-то постыдным, это повод избавить тебя от тех, кто заставляет плакать. Я со всем разберусь, а ты примешь расслабляющую ванну, смоешь с себя лживые слова этого мальчишки и дождёшься моего возвращения, чтобы снять метку, — он убрал с моей головы тяжёлую остроконечную корону, инкрустированную чёрными бриллиантами, и переложил её на трон, что был меньше по размерам. Только тогда я обратила внимание, что похожая мужская корона лежала на его троне. А за их спинками была стена, усеянная масками Охотников и Пожирателей душ. И тут я очнулась от дурмана. — Постой. Куда ты собираешься? — Один день женаты, а она уже пытается контролировать меня, — попытался отшутиться Малфой, подавая мне руку, чтобы помочь встать. Я приняла его помощь, но сдаваться не собиралась. — Что будет с пленником? — спросила я, нахмурив брови, на что он лишь усмехнулся, в свойственной только ему одному манере. В манере, которая так нравилась мне и одновременно доводила до нервного тика. — Мы вернём мальчишку тому, кто поднял его из земли и отправим туда, где он должен быть, — Драко говорил это так, будто объяснял нашкодившей девчонке правила поведения во дворце. Я зарделась, когда недобрый огонь блеснул в его тёмных как ночь глазах. — Звучит как что-то опасное. Твой дядя сделал это? — не унималась я, следуя за ним по пятам к дверям, ведущим прочь из тронного зала. Стук моих каблуков отдавался эхом от стен. Малфой явно торопился и не хотел обсуждать со мной то, чем собирался заняться. — Как много вопросов ты задаёшь, красавица, — ответил он, открывая предо мной одну из дверей и пропуская вперёд. — Мы обязательно об этом поговорим, когда я вернусь. — Но что, если ты не вернёшься? — Тогда ты станешь неприлично богатой вдовой, — Малфой лукаво улыбнулся и растворился в тенях, оставляя меня в пустом коридоре, освящённом свечами в канделябрах. — Хренов шутник! — выругалась я, громогласно возмущаясь. На язык мне просились более красноречивые выражения, которые высказать я не успела, отвлекшись на звук шагов позади. — Моя королева, я провожу вас в покои, — знакомый голос прозвучал за спиной. Я обернулась к воину Инса, короновавшему меня в тронном зале. Мужчина поджимал губы, выглядя при этом крайне недовольным, он рукой указал мне на лестницу справа в конце коридора. Крылатый воин обладал удивительно-холодной красотой, его тёмные волосы контрастировали с глазами цвета чернозёма, в которых отражалась надменность. Он смотрел на меня свысока. В его спине словно была спица, не оставляющая возможности хоть немного ссутулиться и опустить плечи. Я одарила его снисходительным кивком, силясь не огрызнуться и, горделиво расправив плечи, направилась к указанной им лестнице. В их истории меня запомнят как королеву-скомороха, сначала угрожающую расправой Охотнику, будучи одетой лишь в ночное платье и халат, а позже при свидетеле сквернословившей о короле. Одним лишь богам известно в какие ещё идиотские ситуации я попаду. Воин Инса привёл меня к дверям той же комнаты, где стены не позволяли использовать магические способности и я без колебаний в неё зашла. Лучше находиться там, где проявление моей силы не сможет никому навредить. Особенно, принимая во внимание, что мне и самой было неизвестно на какие причуды я способна. На этот раз дверь не заперли, но желания воспользоваться мнимой свободой у меня поубавилось. Невольно вспомнились слова настоятельницы, которая нередко причитала о том, что однажды найдётся тот, кто собьёт мою спесь. Никогда бы не подумала, что этим кем-то может стать оживший мертвец. Пэнси уже хлопотала в купальне. На мои вопросы о том, куда отправились король и Блейз, фрейлина отвечать отказалась, ссылаясь на то, что ей запретили давать мне какую-либо информацию об этом. Выпытывать у неё ответы я настроена не была, потому решила просто дождаться их возвращения во дворец. После принятия расслабляющей ванны Пэнси обработала почти затянувшуюся рану на ладони, объясняя быструю регенерацию пробуждающимися божественными способностями. Она сказала, что погуляй я вне этой комнаты ещё около получаса и рана бы исчезла полностью, возможно оставив небольшой шрам. Это и радовало и пугало одновременно. Я прожила всю жизнь считая себя смертной, но особо не ценя своё существование, лезла в передряги гораздо хуже, чем выпущенная в голову стрела, а теперь, когда оказалась бессмертной, то отчаянно захотела жить и спасти всех людей от этой напасти. Заботливая Пэнси принесла с кухни запечённую оленину, которую не получилось отведать после коронации. Мы трапезничали вместе, сидя на кровати и фрейлина рассказывала мне о том, как Малфой нашёл полубогиню ещё ребёнком в публичном доме, где работала её мать. Драко выкупил Пэнси и привёз во дворец, где она не была изгоем, в место, где способности девочки ценили по достоинству. Как бы я на него не злилась, такого рода подробности вызывали во мне всё больше уважения к его персоне. Некто злой ни за что бы не стал вызволять, ненужную собственной матери, девчонку из борделя, чьей участью стала бы торговля телом в стенах заведения. Если бы не Малфой, ей пришлось бы худо, она призналась мне, что уже тогда задумывалась о смерти, считая это лучшим выходом. После позднего ужина Пэнси ушла в свои покои, оставляя меня в ожидании Малфоя. Я заплела ещё слегка влажные волосы в не тугую косу и взбив подушки, легла в кровать. В камине потрескивали поленья, огонь из него отбрасывал причудливые тени на стены. Перед уходом Пэнси зажгла несколько ароматических свечей с запахом лаванды, сказав, что это поможет мне избавиться от неприятных эмоций и крепче спать. Но сон никак не шёл. Я подняла левую руку вверх, рассматривая рисунок браслета в виде плюща, обвивавший запястье. Чёрное золото блеснуло на безымянном пальце, отражая языки пламени из камина. От раны на ладони не осталось и следа. Подумать только, совсем недавно была Жрицей, а теперь стала правительницей Королевства Теней, да ещё и богиней, чью сущность столько лет пытались скрывать. Ну и замуж выйти успела за самого Бога Смерти. Сплошное безумие. Малфой не вернулся. Я не сомкнула глаз до самого утра, ворочаясь на кровати, в ожидании новоиспеченного супруга. Беспокойство внутри меня нарастало с каждой минутой всё сильнее, потому с первыми лучами солнца я вскочила на ноги, надела на себя синее платье без корсета, которое могло показаться слишком простым для королевы, обула закрытые туфли на маленьком каблуке и вышла из комнаты. У моих дверей стоял воин Инса, которого ранее мне не представляли. Молодой мужчина уважительно поклонился и назвался Саймоном. Его длинные рыжие волосы были завязаны в низкий хвост, а синие глаза светились от гордости. Прямой нос и слегка пухлые щёки, усыпанные веснушками придавали его лицу детскую непосредственность. Он выглядел искренне счастливым из-за возможности охранять покои королевы. Я ощущала эту радость кожей, от чего стало слегка жутко. Его чувства словно пытались заменить мои собственные. Как с этим бороться? Как отгородиться? Я в замешательстве искала способ вернуть себе свои эмоции. Саймон непонимающе приподнял широкие брови, спрашивая всё ли у меня хорошо? Не найдя ничего действеннее, я попросила его позвать мою фрейлину и вбежала в комнату, наспех захлопнув дверь, оставляя удивлённого юношу в коридоре. Моё беспокойство вернулось в ту же секунду, как я осталась одна в стенах волшебных покоев. И это было прекрасно, ощущать только свои эмоции, не разрываясь на части в попытках отделить своё я от чужого. Мне очень хотелось надеяться, что Пэнси знает, каким образом выстраивать стены и блокировать чувства посторонних, иначе выйти из этой комнаты для меня казалось невозможным. Раздался стук в дверь. На пороге показалась сонная Пэнси явно не ожидающая, что я позову её в такую рань. Она пригладила слегка растрёпанные волосы и осмотрелась в поисках причины своего нахождения в моих покоях. — Драко вернулся? — спросила я, предлагая ей присесть в одно из кресел напротив камина, в котором уже догорали угли. Для весны в Стране Забвения было довольно холодно, что очень меня огорчало. — Ещё нет, но уверена, он скоро появится эффектно выйдя из теней, — Пэнси бросила в камин несколько поленьев, раздула угли опахалом и села в кресло. Огонь в камине вспыхнул с новой силой. Она осмотрела меня с головы до ног и неодобрительно цокнула, скорее всего из-за наряда, выбранного мной. — Ты позвала меня, чтобы спросить об этом или что-то ещё произошло? Твой охранник у покоев выглядит так, будто ты пригрозила ему казнью. Мне показалось, он вот-вот заскулит, как щенок. — Дело не в Саймоне. Я надеялась, что Малфой поможет с этим, в общем мои способности сводят с ума. Не могу отличить собственные эмоции от чужих. Это давит на меня и пугает. Есть ли какой-то способ отгородиться от чувств окружающих? — я опустилась в кресло рядом с фрейлиной, нервно сминая юбку атласного платья. Пэнси вздохнула и прикрыла глаза. Мне не нужно было считывать её эмоции, чтобы понять, она не располагает информацией о том, как решить мою проблему. — Тебе придётся научиться справляться с этим самостоятельно. И сделать это нужно уже сегодня, пока Драко отсутствует ты единственная, кто имеет право управлять королевством. У нас нет гарантий, что он вернётся сегодня или завтра. Я шумно сглотнула слюну. Меня бросило в дрожь от понимания того, в каком, мягко говоря дерьмовом, положении я оказалась. Как можно доверить мне, не знающей ничего об управлении страной, целое королевство? Я прибывала в глубочайшем ужасе, неотрывно следя за танцем языков пламени в камине. Внутренний голос ехидно нашептывал мне уничижительные слова, погружая моё естество в печаль. — Как я могу быть уверенной в том, что он вообще жив? Что если его убили? Я понятия не имею о том, как править страной, мне с этим не справиться, — мой голос дрогнул. Всё это было не для такой, как я. Меня всю жизнь убивать Охотников учили, Жрицы в политике смыслят меньше крестьян, какой из меня правитель? Слишком много потрясений за такое короткое время. — Браслет всё ещё на твоём запястье, он исчезнет только в случае гибели мужа. Потому и ты и я можем свидетельствовать о том, что Драко жив. Касательно остального, ты не одна, можешь рассчитывать на меня, но со способностями управишься сама. Ты сможешь, моя королева, раз они дарованы тебе — только тебе и подвластны. Наверняка Пэнси считала, что её слова должны были подбодрить меня, но они возымели обратный эффект, когда я поняла: если Малфой погибнет, Охотники продолжат своё грязное дело. Пророчество Богини Любви не сбудется. Кого я обманываю? Моё сердце сжимается при одной лишь малейшей мысли о том, что более не увижу его. Не почувствую его губы на своих, не найду крепкое плечо, готовое утешать меня после очередного провала. Я впервые привязалась к мужчине настолько, что не представляла себе дальнейшую жизнь без его присутствия в ней. В моей голове набатом звучала мысль о спасении супруга. Всё перемешалось, норовя свести меня с ума и без участия чужих эмоций. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, умоляя сердце прекратить так бешено колотиться. Малфой бы не оставил мне королевство, если бы не доверял, но он явно переоценил мои умения. Тот, кто достаточно осведомлён и может заняться делами королевства во время отсутствия короля и королевы, был не совсем здоров, но отдавать приказы сочтёт за милость. Это же придел его мечтаний. — Я хочу видеть Теодора, — тихо произнесла я, с готовностью поднимаясь из кресла. Фрейлина на это молча кивнула и подошла к шкафу с одеждой. Не успела я возмутиться, выказывая нежелание переодеваться, как она слегка толкнула его в сторону. Шкаф со скрипом отъехал, являя моим глазам потайную дверь, испачканную пылью и покрытую паутиной. Пэнси сказала, что тайным ходом давно никто не пользовался, но по всей видимости Малфой знал о возникновении такой необходимости, именно по этой причине отдал приказ переместить брата в покои, напрямую связанные лазом. Полубогиня открыла дверь, изнутри повеяло холодом и затхлостью. Я разглядела на стене прямо у входа факел, не слушая протестов Пэнси, выхватила его и поднесла к огню в камине. Он резко вспыхнул, опалив край рукава моего платья и слегка обжог кожу. Однако, во время вспышки боли, мне будто полегчало. Зашипев от неожиданности, я перехватила факел в левую руку и смело вошла в тёмный коридор. Пэнси шла за мной, изредка проклиная пауков, изрядно постаравшихся облюбовать данный проход. Было забавно слушать её пламенные высказывания и испуганные писки, при этом зная, что она может убить любого голыми руками. Её эмоции не нарушали мой душевный покой, их было легко пропустить через себя. Возможно, она и сама старалась быть менее воздействующей на меня. В любом случае я была благодарна ей. В нескольких шагах показалась дверь, которая должна была вести в комнату, где находился Теодор. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее я ощущала тревогу и пульсирующую боль. Но это были не мои эмоции, хоть и схожие с тем, что чувствовала я. Нужно как-то блокировать это. Закрыться. Остановившись, вновь сделала глубокий вдох, мысленно представила прозрачную стену, похожую на стекло, которая отгораживает меня от всех, но не мешает видеть окружающих. Теперь я ощущала чужие эмоции через преграду, что казалось вполне сносным, но радоваться не торопилась. Я могла в любой момент потерять контроль над выставленным щитом. Пэнси прошла к двери, нажала на выступающий из стены справа камень. Из покоев донёсся звук передвижения мебели. Как только механизм прекратил работать, фрейлина распахнула предо мной дверь в комнату младшего из братьев Малфой. — Какой приятный сюрприз, дорогая невестка, — слегка охрипшим голосом отозвался хозяин покоев. Теодор сидел на внушительных размеров кровати, плечом опираясь о многочисленные подушки. Под его распахнутой рубашкой я разглядела окровавленные повязки, которые явно нужно было сменить, чем он скорее всего и собирался заняться. На лбу можно было заметить испарину, у него вероятнее всего был жар. Теодор казался сильно взволнованным и чувства его норовили в ближайшее время сломить возведённую мною стену. Я сглотнула, переводя свой взгляд на его лицо. В тёмных глазах были тревога и боль, однако губы сохраняли наглую ухмылку. Притворялся он точно не для меня, потому я повернулась к своей фрейлине и попросила её вернуться в мою комнату, передавая факел ей в руки. Полубогиня начала отрицательно качать головой, не желая оставлять меня наедине с Теодором. Тут я ощутила нарастающую в ней панику и чуть не была сбита с ног этим коктейлем чувств. — Это приказ, Пэнси! Мне потребовалось всё самообладание, чтобы не начать извиняться за тон, каким это было сказано. Фрейлина подобралась, её губы сжались в тонкую полоску. Она скрылась в тайном проходе, прикрыв за собой дверь, вынужденная подчиниться моей воле. — Я чувствую твои эмоции, потому можешь не пытаться язвить, и, я была бы благодарна, если бы ты придержал натиск своей тревоги, — вновь обернувшись к нему, я стыдливо опустила глаза в пол, поскольку он уже успел снять свою рубашку и расправлялся с испачканными полосками ткани. Теодор оказал мне услугу и его волнение и боль казались менее ощутимыми для меня. Дышать стало легче. — Если ты пришла в надежде застать здесь свою подружку, то опоздала, они с Гарри покинули дворец ночью. — Ты знаешь, что он не вернулся, — констатировала факт я, не давая ему уклоняться от темы. — И потому ты решила, что разница между братьями не так уж велика? — Теодор прошёл мимо меня к столику, на котором я приметила графин с сиреневого цвета жидкостью, как только оказалась в стенах этой комнаты. Бог Любви не потрудился вновь надеть рубашку, но перевязку сделал самому себе практически идеально, что выдавало многолетний опыт. — Я пойду за ним, скажи мне, куда он отправился? Тебя оставлю регентом, сможешь хоть и на время занять желанный трон, — не обращая внимания на его колкости, заявила я. Теодор застыл с графином и бокалом в руках. Перемена в его эмоциях мощной волной ударилась о мой прозрачный щит, по которому поползли трещины. Тревога усилилась и к ней прибавился страх. Радости от перспективы править он не испытывал. Я ошиблась, искушая его совсем не тем. — Даже, если я расскажу тебе, ты не сможешь вытащить его оттуда в одиночку. Драко справится без помощи богини, которая ещё не умеет управлять своим даром. Возвращайся в свои покои и жди его, в конце концов с ним цепной пёс Забини. — Ты убеждаешь себя, а не меня. Я чувствую все твои эмоции, ты в отчаянии, как и я, просто скажи мне, куда за ним идти? — во мне были решимость и готовность умолять, упав на колени, но этого не потребовалось. Теодор налил напиток в бокал и протянул его мне. Я бросила на него недоверчивый взгляд, но враждебности не ощутила, потому взяла предложенное без опаски. У него нет причин травить меня, по крайней мере в данный отрезок времени, когда я единственная, кто может свидетельствовать о том, что Драко жив. — Это лавандовое вино, помогает таким, как ты, некоторое время стойко выдерживать натиск чужих чувств, — пояснил он, выжидающе смотря на меня. Я послушно осушила бокал. Эффект проявился не сразу, но постепенно трещины в моей защите затягивались и стена словно становилась толще, заглушая эмоции Теодора. Наступило облегчение. Сердце моё уже не стучало так сильно, пульс выровнялся и вернулась былая ясность мыслей. Теперь я была уверена, младший брат Драко знал, что у меня возникнут подобные проблемы и подготовил их решение. По приказу ли своего старшего брата или же по собственной инициативе было не столь важно. Главное результат. — Знаешь ли ты, дорогая невестка, как переводится vulpes с мёртвого языка? — Да, насколько мне известно, это — лиса, дорогой деверь, — ответила я, не понимая какое это имеет отношение к тому, куда отправился Малфой страший. — Замечательно. Какому из богов подчинялись эти животные? Прошу тебя отметить для себя, что сейчас я нарушаю приказ короля, не без удовольствия, конечно. Теодор усмехнулся и покачал головой. Он не выглядел слишком уж виноватым. Я усмехнулась ему в ответ, вспоминая всё, что когда-либо читала о лисах в истории богов. — По приданию лисы служили Богу Жизни. — Умница! Но, есть кое-что, чего ты точно не знаешь, эти самые лисы — перевёртыши. Они могут выглядеть как люди и обращаются в свою истинную форму лишь при необходимости, чаще всего во время сражений. Для того, чтобы пойти за Драко, тебе нужны лисы, — Теодор наконец соизволил надеть на себя рубашку. Выглядеть он стал куда хуже, чем в начале моего визита, румянец отлил от его лица. Я подхватила его на пути к кровати, без лишних слов помогла прилечь, схватила с тумбочки и поднесла к его губам снадобье, которое оставила ему Джинни, оно было в склянке, похожей на те, что нам давали в храме. — И с чего бы лисам помогать мне, не имеющей над ними никакой власти? Я поправила подушки на его ложе, помогая Теодору удобнее устроиться. — Они подчинятся тебе, Гермиона. Кровь, что течёт в твоих венах, принудит их служить своей Анфитрии. — Анфитрия? — переспросил я, не в силах припомнить слышала ли когда-либо это слово. — Так лисы зовут свою хозяйку, — пояснил он, тяжело вздыхая. — Я помогу тебе покинуть дворец сегодня ночью, если Драко не вернётся до этого времени, и подскажу, где найти лисов. Взамен прошу лишь об одном, верни моего брата домой.