Глава 18.

      В широком холле дворца, украшенном огромными колоннами, исполненными в виде морских волн, карабкающихся друг за другом к стеклянному куполу, оказалось на удивление светло. Хрустальные люстры, в точности повторяющие распустившиеся цветки магнолии, располагались сбоку от колонн и в них горели тысячи маленьких свечей. Рон старался держаться как можно ближе ко мне, а оставшиеся четверо лисов разделились, пытаясь охватить как можно больше пространства. Чувство неминуемой опасности сковывало мои движения. Я сделала глубокий вдох, успокаивая участившееся сердцебиение, и нечто внутри меня зашевелилось во тьме своего каземата. Слева от нас были массивные двери, сделанные из золота, они горели ярче солнца, отражая от себя весь свет. Мы стояли не так близко к ним, потому мой слух не мог уловить ни звука из помещения, в которое они вели. Справа находились несколько деревянных дверей, ничем не привлекающих внимания. Широкая лестница прямо напротив главного входа во дворец, украшенная с двух сторон волнообразными перилами, резко поворачивала вправо, из-за чего не представлялось возможным увидеть что-либо ещё. — «За золотыми дверьми тронный зал, оттуда доносится множество звуков, и я слышу знакомый звон цепей», — Рон прикрыл глаза, сосредотачиваясь на том, что происходило за закрытыми дверьми.       Я же вела ожесточённую внутреннюю борьбу со зверем, который метался по клетке с того самого мгновения, как моё обоняние уловило сладковатый запах опиума, витающий в воздухе. Нечто билось о прутья, сдерживающие его и оберегающие меня, ещё не готовую вобрать в себя подобную силу. Оно издавало рычание, заглушающее голос Рона в моей голове.       Я ощутила первый прилив силы, обжигающий изнутри каждый сантиметр моих натренированных за годы сражений мышц. Следом пламя пронеслось по венам горячей волной и направилось прямиком к сердцу. Резкая боль за грудной клеткой опалила все органы чувств и двинулась к позвоночнику. Его сила медленно захватывала моё тело, вытесняя само то, чем и кем я являлась. Громкий хруст и мой дикий вопль нарушили тишину холла. Я рухнула на пол, ударившись коленями о холодный драгоценный нефрит. А оно всё продолжало делать это со мной. Нечто ухватилось когтистыми лапами за прутья, пока ещё сдерживающие его внутри. Я потеряла контроль. Мои глаза перестали видеть что-либо кроме черноты темницы и двух золотистых глаз, мечущихся в заточении своей клетки. Кто-то снаружи тормошил меня, но я слышала лишь громкое рычание зверя, требующего свободы. Оно говорило со мной на ранее неизвестном мне языке, который к собственному недоумению вдруг стал мне понятен. Оно требовало не сопротивляться. Ключ, что я сжимала в руке, потеплел, словно живой он тянул меня ближе к тому, кого хотел освободить. — «Время пришло. Не сопротивляйся. Прими меня, иначе пострадаешь».       Этот голос. Древний. Звучавший как шелест листьев в Жестоком лесу, как звук водопада, щедро дарящего себя озеру.       Боль прошлась по моей спине хлыстом, подгоняя ближе к клетке. Меня влекла та мощь, что томилась в застенках долгие годы. Его голод перекликался с моим собственным. Я повиновалась и чем ближе подходила, тем отчётливее видела того, кто отчаянно желал выбраться из заточения. И чувство родной крови поразило меня, лишая дара речи, я оцепенела, жадно разглядывая его. Моя душа была готова выбраться из тела, дабы освободить узника.       Прекрасный белый лис, чей мех на кончиках становился серым. Зверь прекратил метаться по клетке. Он отличался от Рона не только цветом и размером, его глаза при близком рассмотрении имели цвет раскалённого золота. Взгляд лиса был устремлён вниз. Надменный. Смотрел на меня, как на жалкую букашку, однако в зеркалах его души я видела надежду. — «Моё имя Скаур, я — хранитель силы твоего рода. Бог Смерти умрёт, если ты не примешь мою помощь».       Не могу позволить Малфою умереть.       Рука сама потянулась к замку. С каждым поворотом ключа боль уменьшалась, и белый лис с золотыми глазами тоже становился меньше. Очертания его тела размывались, пока он не превратился в ярко-сияющее солнце, что стремительно опускалось ко мне, освещая пустую комнату с уже открытой клеткой. Сгусток энергии, от которого исходила огромная мощь, остановился на уровне моей груди, непреодолимое притяжение втянуло его внутрь моего тела, и я превратилась в пылающее солнце.       Первым, что я увидела, когда открыла глаза, было недовольно-обеспокоенное лицо Рона. Его плечи опустились, он облегчённо выдохнул, когда понял, что я вернулась в реальный мир. Мы всё ещё находились в холле дворца Тома, но мне было сложно представить, сколько времени я отсутствовала. Остальные лисы неотрывно смотрели на двери, ведущие в тронный зал. И теперь уже: гул голосов, звук металлических приборов, соприкасающихся с фарфоровой посудой, мелодию арфы и редкие стоны мой слух мог уловить. — Он там что устроил пир? — охрипшим от крика голосом, спросила я. Во рту пересохло как после длительного сна. — «Вижу, что знакомство со Скауром прошло успешно, тебя не было всего лишь несколько мгновений», — Рон поднялся и протянул мне руку, помогая встать на ноги. Вес собственного тела показался мне иным. — «Мог бы и предупредить меня о нём», — упрекнула его я, разминая шею.       Тело было будто чужим. Усталость, которая ранее давала о себе знать, улетучилась. Боль в бедре сошла на нет и я была готова поклясться, обострился не только слух, но и зрение, что всегда и так было отличным. Во мне произошли интригующие изменения и тщеславная частичка моего подсознания хотела узнать, на что ещё повлияла та сила, которая буквально рвалась наружу с каждым выдохом. — «Пойдёмте».       Я собиралась направиться к дверям, сделанным из чистого золота, но Рон меня остановил, осторожно схватив за запястье. — «Я надеялся, что это произойдёт позже, но и сейчас помощь Скаура не будет лишней. Думаю, верхом на мне твоё появление станет более эффектным», — сменив тему, он впихнул лук и колчан со стрелами мне в руки, принял истинное обличие и в его больших янтарных глазах я увидела своё отражение.       О, милостивые боги.       Мои глаза... Они стали золотыми как у Скаура, даже зрачки сменили форму. Я часто заморгала, но ничего не изменилось. Просто охренеть как потрясающе.       Рон вопросительно наклонил свою огромную мохнатую голову, после чего припал к полу, давая мне возможность без труда забраться ему на спину. Мой новый облик никого из лисов не изумлял.       Из тронного зала раздался громкий треск, звук удара тела о камень и отчаянный крик боли. Голос этого мужчины я бы узнала из тысячи чужих, что находились в тронном зале. Я слышала издевательские смешки. Шквал аплодисментов взорвал воздух. Они хлопали ему, словно он был шутом, развлекающим их этой ночью. Гнев вскипел в моих жилах. Сила мгновенно отозвалась волной жара прилившего к кончикам моих пальцев. Проклятые выродки!       Не успев осознать, как запрыгнула на спину серебристого лиса, я уже ехала верхом, держась за мягкий мех. Другие четверо шли следом за нами, прикрывая мою спину. Я часто дышала, сдерживая ту мощь, что Скаур излучал из моего, покрывающегося коркой льда ненависти, сердца. — «Возьми себя в руки», — проникнув мне в голову, прорычал Рон. Мышцы на его спине напряглись под моим задом, он по-кошачьи ощетинился, побуждая меня крепче сжать бёдра и контролировать свои эмоции. Я знала, что лис прав, но мой по истине дрянной характер мешал это признать. — «Быстрее»! — рявкнула ему я. — «Нельзя, ты Анфитрия, сохраняй достоинство».       И я бы непременно огрызнулась ему в ответ, однако двери перед нами открылись и все слова потеряли смысл, когда яувидела то, что сотворил Бог Времени.       Просторный тронный зал встретил нас удивлёнными вздохами. Мужчины, женщины и даже дети, одетые в разноцветные дорогие наряды, смотрели с интересом и предвкушением, принимая наше появление за очередное праздное развлечение. Драгоценные камни на их одеждах и украшениях ослепительно блестели, отражая свет от свечей в канделябрах. Мягкое свечение луны проскальзывало внутрь сквозь стеклянный купол, который поистине казался хрупким.Стоит мне потерять контроль, как стекло треснет, устроив дождь из осколков.       От обилия цветов жгло глаза, потому я часто заморгала, надеясь, что они исчезнут как мираж в пустыне. Женщина, игравшая на арфе, перестала перебирать пальцами струны, она грациозно спустилась с небольшой сцены, где находились другие музыканты, и, шурша длинным шлейфом своего белоснежного платья с откровенным вырезом на спине, заняла свободное место за длинным столом, пестрящим яствами. Я не видела её лица, но сам образ этой женщины показался мне знакомым, и в ней было нечто притягивающее меня.       Прикованные к стене слева воины Инса и Блейз безвольно висели с опущенными головами, но, слава богам, дышали. Одежда на них была пошита точно так же, как и на пленнике, которого отпустили нам навстречу. Жестоко избитые, в крови с головы до пят, но живые. Мне не хотелось думать о том, сколько раз их пытали, а после отдирали прилипшую к ранам ткань и вновь сшивали новый наряд, чтобы продолжить издевательства. Страшные картины вспыхивали перед глазами сами по себе, и я всё чаще сглатывала, пытаясь избавиться от валуна, что нарастал где-то в горле. Крылья отсутствовали ещё у двоих, к своему глубокому сожалению, мне было известно где они. Их избавили от перьев и зажарили, дабы подать к столу. Я преисполнилась благодарностью к Рону за то, что не шла на собственных ногах и лишила эту неприхотливую публику новой потехи в виде рухнувшей на пол и трясущейся от ужаса и злости девчонки.       Из по меньшей мере тысячи присутствующих в зале, лишь несколько служанок, жмущихся от страха в углу, и музыканты на сцене, прижимающие к своим телам инструменты, были людьми. Остальные же когда-то тоже ими были, исключая богов, полубогов и существ, похожих на людей, но явно излучающих незнакомую мне энергию. Я сжала в пальцах мягкий мех Рона и выпрямила спину, когда увидела лежащего в чёрном пепле Драко, чья грудь медленно вздымалась. Живой. Это сейчас самое главное.       Мне пришлось пресечь собственный порыв броситься к нему, я перевела свой взор на помост с троном, на котором восседал мужчина на вид лишь на пару лет старше Малфоя. Его длинные, но не доходящие до плеч чёрные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Сбоку от него стоял круглый столик с колбой, внутри коей булькала жидкость. Мне уже доводилось видеть такое приспособление для курения табака с опиумом через шланг, что присоединяли к этой самой колбе. Мужчина, имеющий общие черты лица с Драко, затянулся дурманящим дымом, изящно сомкнув губы на сверкающем золотом мундштуке, и медленно выдохнул его, создавая небольшую вуаль перед своим лицом. Когда она полностью рассеялась, на его лице появилась блаженная улыбка. Мне потребовалось сделать над собой усилие, чтобы не скривиться в отвращении.       Я медленно спешилась со спины Рона и вспышка света дала мне понять, что он вернул себе человеческий облик. Лисы предупреждающе зарычали и выступили вперёд, когда Бог Времени поднялся со своего нефритового трона. Присутствующие придворные притихли, даже их дыхание почти перестало звучать также громко, как я слышала его всего секунду назад. И мне не нужно было чувствовать эмоции, чтобы узнать насколько сильно они захлёбываются страхом перед хозяином дворца. Ужас в глазах поданных — то, что мне бы никогда не польстило. — А вот и главная гостья, я уже было подумал, что ты не придёшь, — произнёс Том, осторожно спускаясь по ступеням с помоста.       Его телосложение, движения, походка, манера говорить — всё это казалось столь похожим на Драко, что я возненавидел даже саму мысль об этом. Но глаза. Они другие. Серые. Холодные, без тени тепла и благородства. Кипенно-белый камзол, сидел на нём ладно, но абсолютно ему не шёл. Иронично, ведь он, по всей видимости, любил цвет снега и чистоты, раз нарядил Жриц своего храма в белые плащи. — «Это не званый ужин, а поле боя. Следи за тем что говоришь и ни на что не соглашайся», — предупредил Рон, придвигаясь ближе, но не касаясь меня.       Лисы оскалились и их рычание становилось всё громче по мере приближения врага к нам. Сегодня никто из нас не умрёт. Я дала себе такое обещание и намеревалась его сдержать. Жар силы вновь прилил к рукам. Напряжение плясало на кончиках моих пальцев. — От такого приглашения очень тяжело отказаться, — я со всем изяществом обвела рукой тронный зал, мысленно молясь не взорвать кого-то ненароком. И нацепила на лицо маску безразличия, которую скопировала у Теодора. — Твой дворец впечатляет. Резьба по камню наверняка очень дорого обошлась, передай моё почтение ремесленнику, который сотворил это великолепие. — Рад, что тебе здесь нравится, дорогая невестка. Приглашаю тебя и твоих друзей присоединиться к позднему ужину, вы верно голодны с дороги, — Том поменял траекторию движений и направился к столу.       Стук каблуков его идеально-чистых и блестящих туфлей звучал нарочито громко. Он не боялся повернуться ко мне спиной, шёл пританцовывая и казалось, что вовсе не воспринимал происходящее всерьёз. Бог Времени занял место на резном деревянном стуле, который был обшит зелёным бархатом. И, сидя во главе длинного стола, перевёл взор на меня. Часть скамьи по левую руку от него почти опустела, располагавшиеся там ранее поспешили освободить её для нас. Лишь женщина в белом платье не торопилась покидать своё место. Она поправила свои светлые кудри и бросила на меня короткий взгляд. Этого было достаточно, чтобы я увидела слёзы, собравшиеся в уголках её голубых глаз, до того, как женщина снова отвернулась. Где же я видела её? И эти до боли знакомые высокие скулы...       Никто не сделал и шага к накрытому столу. Может, явиться сюда и было не самой продуманной идеей, но есть пищу врага, которую он вполне мог отравить, мы уж точно не станем. — Осмелюсь уверить тебя, что мы сыты по горло, — сказала я двусмысленную фразу, краем глаза подмечая, плотоядный взгляд живого мертвеца, жадно поедающего часть крыла одного из доблестных воинов.       Тошнота подступила к горлу, я была на грани от того, чтобы не вывернуть скудное содержимое своего желудка на нефритовое великолепие под ногами. Но, вместе с этим, я увидела то, что доселе не было досягаемо для моего зрения. В груди этого мальчишки мерцал камень, зов которого ощущался на уровне инстинктов. И нечто подобное ему также излучало пульсирующий свет из сердца светловолосой женщины, что играла на арфе. — «Ты видишь камень внутри того юноши? Знаешь что это такое?» — мысленно спросила я у Рона, стараясь не выдать своего интереса и рассматривая гобелен, висящий на стене за троном, спинка которого была вырезана в виде дракона.       Пауза затягивалась, потому я силилась показать интерес к бушующим волнам, изображённым на тканном полотне. Нужно было освободить пленников, всё ещё висящих у стены, но ни одного способа для достижения этой цели мне в голову не приходило. — «Да, в нём осколок камня милосердия, потому он и воскрес. Этот камень принадлежал твоему отцу». Замечательно. Тут целых два ходячих трупа. — Тогда, думаю, ты не будешь против, если я приступлю к сути того, зачем мы все здесь сегодня собрались, — Том щёлкнул пальцами, и двое Охотников, что всё это время стояли у дверей, направились к стене, возле которой лежал Драко. Боковым зрением я видела — они держат мечи наготове. От страха за жизнь супруга мой желудок словно завязался в узел, а ладони взмокли.       Я мысленно велела Рону передать лисам приказ убить их раньше, чем они подумают ему навредить. Моя рука нащупала рукоять кинжала на левом бедре и я незаметно расставила шире ноги, чтобы успеть вовремя развернуться для броска, если это потребуется. Сила прилила к каждому миллиметру кожи, сделав всю меня смертоносным орудием. — Я вся во внимании, — ещё немного и мой голос бы дрогнул.       Рон успокаивающе провёл широкой ладонью по моей руке и этот жест не укрылся от взора льдисто-серых глаз Тома. На его лице мелькнула удовлетворённая ухмылка хищника, будто он только что понял нечто важное, что обеспечило бы ему победу на этой охоте. Меня с головой захлестнуло предчувствие чего-то непоправимо-ужасного.Кашель Драко нарушил уже устоявшееся гудение от тихого рычания моих лисов. Они привели его в сознание. Но зачем?       Я не могла отвлечься и посмотреть на Малфоя, моё сердце разрывалось на части от ощущения его взгляда на спине. Он так близко и в то же время далеко. Чёрные лисицы со свирепым рыком отступили назад, двинувшись ближе к нему, и я почувствовала слабое облегчение. Ощущение мнимой безопасности лучше, чем ничего. — Я хотел бы попросить тебя о небольшом одолжении. Это совсем крохотная услуга, которую ты можешь оказать настоящему отцу своего мужа. Гермиона, пожалуйста, разорви кровную клятву, которую потребовал твой отец от моего сына.       Что он, мать его, только что сказал? Какой на хрен отец?       Мне потребовалось собрать всё своё самообладание, чтобы мысли из головы не отразились на лице, на котором я всё ещё удерживала безразличное ко всему выражение. Но ком, вставший поперёк горла, затруднял дыхание и усложнял и без того шаткое положение, в котором мы все оказались.       Это просто не может быть правдой, родители Драко мертвы. Он стал Богом Смерти после гибели своего отца, заняв его место.       Том поднялся со стула, сделал несколько шагов к нам и кивнул тем, кто был за моей спиной. Характерный звук волочения тела и вот двое Охотников встали рядом с Богом Времени, поддерживая за руки Драко, который почти не шевелился. Мне в сердце словно вонзили кинжал и провернули его несколько раз. Он был измождён. Покрыт синяками и ссадинами, но явно не они являлись причиной истощения. Это с ним сотворили мёртвые цепи, от которых он действительно смог избавиться сам. Но что Малфой собирался делать дальше? Как бы они выбрались?       Его некогда ониксовые глаза стали серыми, это делало его ещё более похожим на Тома. Пепельные волосы прилипли ко лбу и покрылись кровью. Драко медленно перевёл свой тяжёлый взгляд на меня, брови взмыли вверх от удивления и гримаса ужаса исказила его лицо, когда он понял, что я действительно пришла за ним. За всеми ними.       Пальцы рук сжались и расслабились сами собой. Импульс силы вырвался с кончиков ногтей и яркой искрой метнулся к помосту, проходя между Охотником и Малфоем, чудом не задев никого, он столкнулся с нефритовым троном и расколол его надвое. Камень с грохотом соприкоснулся с деревянным полом помоста и, провалившись вниз, издал ещё более оглушительный звук. Маска бесстрастности на моём лице треснула, выдавая изумление, что я испытала, увидев последствия принятия силы, которую мне передал Скаур. Глаза Тома вспыхнули от удовольствия. Он искренне наслаждался моей потерей самообладания.       Конечно же подлец знал, что я не управляю способностями, у меня попросту не было времени этому научиться, ведь мне пришлось бороться с Охотниками, пока он дёргал за нужные ниточки. — «Гермиона, не смотри на него, ты поддаёшься эмоциям и не контролируешь себя». — О, поверь мне, я это заметила, — процедила я сквозь зубы, мысленно грязно выругавшись несколько раз подряд. Рон издал звук, похожий на сдерживаемый рёв. — Прошу прощения, — прочистив горло, произнесла я, — Можно подробнее о предмете клятвы, к своему стыду, я не так хорошо осведомлена о местных ритуалах и ничего не знаю о кровных клятвах.       Сказанное мной не было ложью, я действительно не понимала, чего он от меня хочет, но точно знала, что не сделаю более ничего, чтобы порадовать его. — Тебе не нужно этого знать, — прохрипел Драко, ища со мной зрительный контакт, но так и не найдя его. — Она не станет ничего делать, дядя.       Он говорил тихо, делая вдох после каждого слова, прилагая все крохи оставшихся у него жизненных сил. Если бы я посмотрела на него, то уже не смогла бы сдержать растекающуюся по венам мощь, жаждущую освобождения. Слишком большая вероятность задеть кого-то из своих. — Сын мой, тебя так сильно страшит то, что узнай она истину, её чувства к тебе исчезнут? Тогда это отличная возможность, проверить так ли это на самом деле, — Том улыбнулся, показав ровные белые зубы и мои нервы натянулись словно тетива лука перед тем, как выпустить стрелу. — Не надо, — мольба в голосе Драко ввела меня в ступор, никогда ранее мне не доводилось слышать от него подобных интонаций.       Бог Времени издал отвратительный смешок и прямо посмотрел на меня, почти растерявшую уверенность в чём-либо. Рон сделал шаг вперёд, слегка заслоняя моё плечо своим. Мысленно он велел мне собраться и быть готовой к тому, что дело примет скверный оборот.В этот момент я искренне считала, что хуже уже быть не может. — Знаешь ли ты, Гермиона, как именно твой дражайший отец заставил моего сына жениться на тебе? Перед смертью он взял с него клятву на крови, условием которой стала не только его помощь тебе в уничтожении меня, но ещё и брачные узы с тобой. Если бы он не женился на тебе до твоего двадцать первого дня рождения, эта клятва убила бы его, — сделав паузу, Том театрально вздохнул и, приподняв уголки губ, продолжил, — Мой мальчик почти всю твою жизнь искал способ как бы избавиться от этого бремени. Убить тебя он не мог, ведь Леон позаботился и об этом. Твой отец, в обмен на покровительство и обширный кусок земли для учениц королевы ведьм, с её помощью наложил на тебя заклятье, защищающее от смерти до достижения тобой божественной зрелости. А после сам эту ведьму и убил, ведь только ей было под силу снять своё собственное заклятье. В его защиту скажу, что старуха была согласна на такой уговор. Вот он — тот самый скверный оборот событий.       Мне сдавило горло тяжестью слов, что произнёс Бог Времени. В голове стало поразительно пусто. Реакция Драко давала мне понять, что Том не лжёт. Он действительно планировал избавиться от меня, но не смог. Слова Артура о том, что у Драко не было выбора и он принял свою судьбу, тоже подтверждали всё сказанное Богом Времени. Мы оба отвечаем за грехи наших родителей. Наши жизни — разменная монета. — «Ты тоже знал об этом»? — спросила я Рона, продолжая смотреть в холодные серые глаза Бога Времени, игнорируя взгляд Малфоя.       Мне было больно и хотелось обрушить дворец, похоронив под завалами чувства, которые я испытывала к мужчине, на самом деле двадцать лет ищущем способ меня убить. Да что уж там? Они оба хотели лишить меня жизни. И собственного отца я тоже ненавидела за то, что он под страхом смерти заставил Драко жениться на мне. Моё появление на свет стало бременем для многих, но разве есть в этом моя вина? — «Да», — в голосе Рона прозвучали нотки сожаления. — Разреши мне познакомиться с дочерью моей самой близкой подруги, пока она думает над твоей просьбой, — мелодичный голос раздался за спиной Тома. Скрипнула скамья.       Это была она — та самая женщина в белом платье, чьи голубые глаза поражали своей глубиной. И наконец я вспомнила, где именно видела её. В доме Малфоев на портрете. Там она была изображена в подвенечном платье с чёрными розами в руках и неповторимо-прекрасной улыбкой на лице. Будучи мёртвой эта женщина так уже не улыбалась. Стуча каблуками своих туфель, она подошла к хозяину замка. Её взгляд лишь на короткий миг коснулся сына, почти не поднимающего головы. Том со всей нежностью, на которую только был способен, обнял подошедшую женщину и поцеловал в висок. Желчь подступила к моему горлу, когда вся абсурдность происходящего постучала в дверцу, ведущую к сознанию. Губы Драко прошептали изумлённое «мама». Боль в глазах, с которой он посмотрел на свою мать в объятиях Тома, не была игрой. Малфой не подозревал ни об их связи, ни о воскрешении покойной матушки. Мне вспомнились его рассказы о счастливом детстве, в котором между родителями царила любовь, теперь он видел то, что противоречило его убеждённости в хороших отношениях между отцом и матерью. В одночасье разбилось не только моё сердце. Мир Драко Малфоя рухнул ему на голову и часть меня была удовлетворена тем, что ему тоже больно. И меня накрыло чувство стыда за испытываемое мною довольство. — Конечно, разве могу я отказать тебе в чём-либо, Нарцисса? — самодовольно произнёс Том, выпуская женщину из своих объятий. Его тонкие длинные пальцы скользнули по изящному женскому бедру и я внутренне сжалась от неприязни.       Она медленно двинулась ко мне, придерживая одной рукой юбку почти облегающего её платья, шлейф которого зашелестел поспешив за хозяйкой. Фальшивая влюблённая улыбка сползла с лица Нарциссы. Рон предупреждающе рыкнул, оскалив зубы. Краем зрения я увидела, как дёрнулся Драко, которого крепко удерживали двое коренастых Охотников. Снадобье для ускоренного восстановления его сил грелось в кармане моих брюк. Лисы придвинулись ближе к нам, слюна из их пастей угрожающе капала на нефритовый пол. Рон полностью загородил меня собой, повинуясь инстинктам, за что я не могла его винить. Смех матери Драко колокольчиком зазвенел у меня в ушах. В нём было столько фальши, что не различил бы только глухой. Однако довольная ухмылка на лице Тома говорила о безоговорочной вере в игру его возлюбленной. Однажды наставница из храма сказала мне, что влюблённые мужчины полностью теряют способность к здравомыслию, видимо в этом она оказалась права. — Тебе ли не знать, насколько близки мы были с Элли, лис? Я и мысли не допускаю навредить её единственному ребёнку, — эти слова были произнесены тоном, не терпящим возражений. Так выражались царственные особы. В Нарциссе всё буквально кричало о том, что она королева, мне следовало поучиться умению преподносить себя, раз на мою долю выпало перенять трон у неё. — В сторону, Рон, — велела я, изнывая от желания вытащить камень из сердца матери Малфоя. Он звал меня по имени, прося к нему прикоснуться. Его шёпот непрерывно звучал в ушах. Лис нехотя повиновался и встал по правую руку от меня. Мышцы на его теле были напряжены, он всем видом показывал, что готов вмиг обернуться хищником и разодрать угрозу на части.       Смотря мне в глаза, Нарцисса сделала ещё несколько шагов и остановилась напротив меня на расстоянии вытянутой руки. Она была немного выше меня и её телосложение при близком рассмотрение казалось ещё более хрупким. Голубые глаза изучающе прошлись по мне с пят до головы и на губах женщины заиграла снисходительная улыбка. Так обычно родители улыбались провинившемуся отпрыску. Не думаю, что когда-либо раньше мне доводилось почувствовать себя менее уютно, чем в то мгновение, когда мать Драко протянула свои бледные руки ко мне. Под ухоженными ногтями на её пальцах виднелась засохшая кровь. Чья же она?       Камень милосердия внутри её сердца засиял ярче и гул собственной крови во мне зазвучал громче, стремясь завладеть частичкой семейной реликвии. Шёпот в ушах прекратился, когда Нарцисса осмелилась сделать ещё один шаг ко мне. — Могу я обнять тебя? — спросила меня она, не опуская рук.       Голос Рона в моей голове повторял слово «нет», в попытках изменить уже принятое мной решение. Лис не посмел выказывать неповиновения, когда я молча кивнула, разрешая Нарциссе подойти к себе непозволительно близко для ожившего трупа.       Женщина осторожно заключила меня в свои объятия, стараясь не допустить прямого контакта с кожей. Либо ей было неприятно, либо же она думала о моём удобстве. А, может, она сознавала, что камень зовёт меня. Мои руки безвольно висели вдоль туловища, но пальцы левой руки касались рукоятки кинжала. От матери Драко пахло ранней свежестью весны, никакого трупного запаха, характерного для тех, кто мёртв долгое время. Это натолкнуло меня на мысль о том, когда именно Том вернул душу возлюбленной из Пристанища, куда отправлялись все боги после смерти. Я не видела мёртвых богов, могли ли их тела избегать разложения и храниться в склепах? Если так, то неужели Малфой не навещал мать, чтобы заметить, что её тело исчезло? Шёпот Нарциссы отвлёк меня от туманных мыслей. — Возьми меня в плен, так вам удастся уйти. Приставь кинжал к моему сердцу, — торопливо зашептала она, — когда доберётесь до безопасного места, вырви камень вместе с сердцем и избавься от него, не дай Тому вновь воскресить меня. Я так рада, что мне довелось увидеть тебя. Ты очень похожа на Леона. Нарцисса обняла меня крепче, и, попросив прощения, убрала руки с моей спины. — Это безумие. Я не могу убить его мать, — сорвалось с моих губ. — Давай же, — жёстче велела она. И мне пришлось импровизировать, не имея никакого плана дальнейших действий.       Как только женщина повернулась ко мне спиной, я правой рукой схватила её за плечо, дёрнула вниз и левая рука, сжимающая рукоятку кинжала, оказалась упёрта острием в её грудь на уровне сердца. Это произошло настолько быстро, что я успела уловить смятение на лице Тома, мелькнувшее на долю секунды, прежде чем он вернул себе беззаботное выражение. Нарцисса не сопротивлялась, она мастерски изображала страх и всхлипнув вздрогнула, будто и вовсе не ожидала чего-то подобного. Признаться честно, произошедшее стало сюрпризом и для меня самой. Сила Скаура торжественно прошлась волной по всему телу, обдавая меня жаром.       Если ранее я ещё ощущала себя в какой-то мере человеком, то с момента открытия внутренней клетки, сдерживающей эту мощь, перестала чувствовать прежнюю хрупкость тела. Малфой переводил взгляд с меня на свою мать, не пытаясь скрывать смятение, в котором пребывал. Удивлённые вздохи придворных, наблюдающих за разыгрываемым спектаклем, наполнили тронный зал. Лязг цепей побудил меня поторопиться. Воины очнулись от дурмана. — Рон, освобождайте пленников, — отдала приказ я, смотря в льдисто-серые глаза Бога Времени.       Сила во мне вибрировала, накатывая волнами, то и дело облизывая кончики пальцев. Игра в вежливость закончилась. Вспышки за спиной и звон цепей, когда они падали на пол, подсказали мне о том, что приказ приведён в исполнение. Рон посмотрел на меня с немым вопросом в глазах, на что я кивнула, позволяя ему освободить Драко из лап Охотников. Лис усмехнулся, вытащил из ножен меч, который висел у меня на поясе и, крутанув его в ладони, медленной поступью двинулся в сторону гнусных тварей. Он шёл бесшумно, крадучись, как хищник, готовящийся к прыжку. Силой воли я сдержала желание закатить глаза. Один из Охотников грубо спихнул обессиленного Драко на своего собрата и вытащил клинок, готовясь дать бой. Проникнув в голову к Рону, я велела ему убить эту мразь. — Советую держать свои способности при себе, иначе моя рука может дрогнуть и произойдёт кое-что непоправимое, — цокнув языком, предупредила я Тома.       Мать Драко рыдая умоляла возлюбленного не препятствовать, несла бред о желании жить с ним и дальше и всячески перетягивала внимание на себя. Это работало. Том действительно не сделал и шагу, чтобы помешать Рону, который с быстротой ветра отрубил голову первому из Охотников и двинулся на второго. Тело с глухим звуком ударилось о пол. Отрубленная голова докатилась к ногам Тома, оставляя за собой кровавый след.       Бог Времени не дорожил своими поданными, он наблюдал за всем вполоборота, их смерти не играли для него роли, но Нарцисса имела значение. Она была ему дорога, как ребёнку любимая игрушка. Рон не спеша наступал на Охотника, делая ложные выпады и просто играясь с добычей. Гнусный вор времени трусливо сдался, толкнув Драко на Рона, который подхватил еле стоящего на ногах Бога Смерти. Противник лиса протиснулся между вздыхающими придворными и спрятался в толпе.       Малфой почти потерялся в пространстве и, как мне показалось, не совсем осознавал происходящее. Он потерял слишком много сил и крови и при этом явно был одурманен опиумом. За моей спиной раздавались стоны облегчения, шуршание крыльев и звук открытия дверей. Лисы начали выводить воинов наружу. Шаги, приближающиеся сзади, могли принадлежать лишь одному упрямцу. Блейз положил свою широкую ладонь мне на плечо и слегка сжал его в знак благодарности. Не счесть сколько раз он помогал мне за двадцать лет, оставаясь в тени. Это было меньшее, что я могла сделать для него в ответ за его самопожертвование. Рон передал Малфоя его другу. Качнувшись, Блейз всё же устоял на ногах, удерживая короля, почти потерявшего сознание. Я не смотрела на них, ориентируясь лишь на слух, не смела отвести взгляд с главного ублюдка. В любую секунду всё могло измениться. Не дожидаясь просьбы, Рон достал из кармана моих брюк склянку со снадобьем и бесцеремонно залил её содержимое в рот Драко. — «Твой король отключился», — мысленно передал мне лис.       В его голосе нельзя было не заметить нотки веселья и самодовольства. И мне хотелось надеяться, что отношения между ним и Драко не будут похожи на взаимную неприязнь. Хотя, я и сама не знала, какими теперь станут наши с Богом Смерти взаимоотношения, ведь я выяснила правду, которую он отчаянно желал скрыть. Рона вся эта заварушка начала забавлять. Лис вернул меч в ножны на поясе и ободряюще мне подмигнул. Однако я его приподнявшееся настроение не разделяла. — «Сними с меня плащ, накинь на него и выходите из дворца. Я с матерью Драко пойдём следом за вами. Постарайтесь добраться до причала как можно скорее. Пусть лисы по очереди доставят тех, кто не сможет лететь самостоятельно. После вернись за нами, когда остальные будут на корабле». — «Понял, скоро буду, только не разрушь здесь всё», — уже двигаясь в сторону дверей, ответил мне Рон. Связь, что установилась между нами, окрепла настолько сильно, что я доверяла ему, как самой себе. Он и ощущался как часть меня, которой мне всегда не хватало. — Ты такая же невоспитанная, как и твоя мать, — непринуждённым тоном заявил Том, стряхнув со своего плеча невидимую пылинку.       Он силился не подавать виду, но я видела, как дрогнул кадык на его поганой глотке, когда я слегка надавила на кинжал и на белоснежном платье стало расползаться красное пятно. Осколок камня милосердия словно запел, взывая к моей силе, его прекрасная мелодия велела мне вырвать сердце воскресшей женщине. Искушение сделать это сиюминутно почти лишило меня самообладания, которое я с трудом вернула. Сопротивляться животному инстинкту становилось сложнее с каждой мучительной секундой.       Во мне боролись желание завладеть камнем милосердия и здравый смысл, осознающий, что я держу кинжал у сердца матери собственного мужа. Да, она попросила меня убить её, даровать освобождение, но...  Том взглядом проводил того, кто уводил его сына и вновь обратил своё внимание на меня. Наверняка ему было невыносимо осознавать, что родное дитя не принимает его. Нарцисса в очередной раз всхлипнула, и это было уже не притворно. Она сожалела обо всём, но ничего более не могла изменить. Никто не мог. — Твоими стараниями. Насколько я знаю, к моему воспитанию ты непосредственно приложил немало усилий, — я показательно провела остриём кинжала от груди матери Драко до пульсирующей жилки на её шее и обратно. — В храме меня учили убивать, вместо того, чтобы преподавать хорошие манеры. Я знаю много способов это сделать. Хочешь, покажу?       Ноздри Тома раздулись от ярости. Это было опасно. Я испытывала терпение поистине страшного зверя, способного убить родного брата и пытать собственного сына. Однако одновременно с этим чувствовала удовлетворение от того, что могла хотя бы так задеть его. — Я должен был избавиться от тебя, когда ты ещё была во чреве той дряни, — оскалившись, выплюнул Бог Времени.       Эти слова подействовали на меня как пощёчина. Никто не имеет права называть дрянью мою мать!       И я взорвалась. Вспышка яркого солнечного света вырвалась из моего сердца, даруя долгожданную разрядку. Сила разлилась по венам и костям.       Нефритовый дворец содрогнулся. Потом ещё раз. И ещё раз. Отовсюду послышались испуганные крики и звуки, похожие на треск древесины. Возможно, что это была мебель, что находилась на других этажах в башнях. Гнев захлестнул меня. Я настолько сильно сжала плечо Нарциссы, что её плечевая кость громко хрустнула, а сама она дёрнулась и вскрикнула от боли. Вокруг начался хаос. Некоторые придворные ринулись прочь из тронного зала, другая часть из них забилась под столы, опасаясь обрушения стеклянного купола, который оказался на удивление крепким. Том сделал несколько шагов по направлению к нам, но остановился, когда очередной выплеск моей силы взорвал фужеры и тарелки на столах. Их осколки разлетелись по залу вместе с едой, что на них была, не причиняя вреда ни мне, ни Нарциссе. — Поднимайся, дорогая свекровь, нам пора на выход, — процедила я, подавляя, рвущееся из самых глубин моей души, рычание.       Я грубо сорвала шлейф платья Нарциссы и отбросила его в сторону, прикрыв им часть осколков.Мать Драко послушно встала и мне пришлось на время убрать руку с кинжалом от её груди, чтобы удобнее перехватить оружие и вновь приставить к сердцу женщины. Она вздрогнула, когда я надавила на кинжал. Её правое плечо было опущено под странным углом и она, должно быть, испытывала адскую боль. Чувство вины укололо меня в уязвимое место между лопатками. Это было сделано мною ненамеренно, я совершенно точно не хотела раздробить плечевую кость матери своего мужа. Нарцисса судорожно вздохнула, преодолевая последствия потерянного мною самоконтроля.       Я обернулась на открытые золотые двери, в холле дворца было пусто. Все, кто выбежали ранее, уже освободили проход для отступления, а те, кто остался внутри, опасливо выглядывали из-под столов, то и дело бросая неуверенные взгляды наверх. Стеклянный купол жалобно застонал, первые трещины расползлись по его поверхности словно паутина. Им было чего бояться, хоть почти все они и не люди, но за свои шкуры пеклись. Купол должен был скоро обвалится, железному каркасу его не удержать.       Воспользовавшись тем, что я отвлекалась, Том двинулся на нас и вдруг произошло нечто странное. Бог Времени неожиданно остановился и ударил рукой в невидимую преграду. Его глаза со злобой смотрели на возлюбленную. Он оскалился, показывая клыки, которые выглядели острее человеческих. В серых омутах заплясал огонь негодования. Нарцисса положила ладонь здоровой руки на мою руку, ещё удерживающую кинжал, и отвела её в сторону. Я встала рядом с ней, пытаясь разглядеть то, что мешало Тому подойти к нам ближе. И тогда, моему обострённому зрению предстала мерцающая рябь цвета весенней розы, которая тянулась от арфы на помосте до стены напротив инструмента. Все, кто находился в той части тронного зала, оказались в ловушке.  — Как ты посмела предать меня? — взревел Том, ритмично ударяя по преграде. — Ты же сказала, что у тебя не осталось ни капли магии в крови.       Нарцисса сняла с безымянного пальца левой руки золотое кольцо с рубином в форме сердца и с отвращением на лице бросила его к груде осколков от посуды и фужеров. Я наблюдала за тем, как она вытерла притворные слёзы и как её губы растянулись в жестокой улыбке. — А как посмел ты пытать моего сына? Думал, я оставлю это безнаказанным? Содеянное тобой более двухсот лет назад и то, что ты сделал после, никогда не будет прощено. Знай, я не любила тебя ни секунды и никогда не была твоей.       В её словах было столько боли, ненависти и одновременно горького сожаления, что эти чувства проникли в меня и без использования способности. Я испытывала ту же смесь эмоций и глубокую скорбь, что мать Драко пронесла с собой через смерть.       Потрясение исказило лицо Тома. Он действительно не ожидал подобного от неё. Его взгляд блуждал по ней, в поисках той, кем она казалась ему. Бог Времени прикрыл глаза, явно не найдя в Нарциссе ту женщину, которую, как ему казалось, он любил. — Лживая сука! Я воскрешу тебя вновь и привяжу к своей кровати, ты будешь ублажать меня столько, сколько я захочу! — кричал он, в бешенстве брызгая слюной. — Трусливые ублюдки, схватите их! Немедленно!       У Нарциссы не осталось и крупицы магических сил, то, что ей удалось сохранить в себе после воскрешения, она использовала, дабы задержать Тома. Я чувствовала в ней только лишь пустую оболочку, лишённую энергии. Схватив женщину за руку, я завела её себе за спину, внимательно следя за тем, как из-под столов вылезают твари, внешне кажущиеся людьми. Дюжина существ, состоявшая из мужчин, женщин и детей смотрели на нас плотоядными тёмными глазами. Нарцисса произнесла то, что я уже и сама понимала, их слишком много, нужно отступать. Эти нелюди принялись рвать на себе дорогие одежды, сбрасывали накрахмаленные парики и драгоценности, оголяя истинную сущность. Я спиной оттесняла маму Драко к дверям, одновременно хватаясь за лук и вытаскивая первую отравленную стрелу. Мне оставалось лишь надеяться, что яд подействует и на них.       Треск тканей заглушался хриплыми стонами и хрустом костей и хрящей. Они извивались словно змеи, меняясь на наших глазах. Кожа существ посерела, головы приняли форму яиц, а рты исчезли, оставляя вместо себя зияющие дыры с двумя рядами острых зубов. Без плащей ищейки выглядели ещё более отвратительно, особенно те, что были поменьше и являлись детьми. Том продолжал вопить из-за преграды, которая приглушала его голос, оберегая мои уши от удовольствия внимать его голосу. Бог Времени пытался сломать барьер, используя меч одного из своих Охотников, но оружие рикошетом отскочило. Попытка разбить невидимую стену при помощи способностей тоже не увенчалась успехом, та лишь пошла рябью, но не сдвинулась ни на дюйм.       Заклацали зубы, головы существ затряслись, делая странные движения взад-вперёд. Всем скопом они направились к нам. Без плащей были видны: выгнутые руки и ноги, отсутствие половых органов и волосяного покрова, присущего людям. Мы были уже на полпути к выходу, когда я остановилась чтобы прицелиться и выпустила стрелу прямо в голову ближайшей к нам твари. Его визг подхватили и остальные. Из пробитой головы хлынула чёрная кровь и тело существа рухнуло на пол с глухим звуком, продолжая какое-то время биться в предсмертных конвульсиях. Обезумевшие собратья монстра ринулись на нас с горловым рычанием. Собственная сила будто окатила меня ведром кипящей воды. Я закричала от ощущения плавящихся органов, костей и кожи. Свет, вырвавшийся из моего сердца, ударил прямиком в стеклянный купол.       Каркас заскрипел и дождь из осколков хлынул вниз. Я продолжала светиться, острые куски стекла плавились, касаясь моей кожи. Оглушающие крики заполнили тронный зал. Воспользовавшись суматохой, Нарцисса схватила меня за запястье и потащила прочь из дворца. Я не могла сконцентрировать зрение, всё перед глазами расплывалось, ноги не слушались. На какое-то время мне показалось, что всплеском силы я себя ослепила. Спотыкаясь на каждом шагу, я с трудом поспевала за торопящейся убраться подальше Нарциссой. Крики ищеек становились всё тише, а хруст стекла под ногами всё громче.       Холодный ветер ударил мне в лицо, даря непередаваемое чувство облегчения. Я полной грудью вдохнула ночной воздух, всё ещё пахнущий дымом. На выдохе из моего рта вырвалось облачко пара. Кожа горела почти везде, особенно там, где сжимались пальцы матери Драко. Её ладонь на моей руке разжалась, она потрясла ею, охлаждая наверняка обожжённую кожу.       Нарцисса остановилась и окликнула меня, щёлкая пальцами перед моим лицом. Зрение не торопилось восстановиться, но я, по крайней мере, уже различала очертания её прекрасного лица. — Ты сможешь спуститься по лестнице, Гермиона? — нотки беспокойства в её голосе полоснули мне лезвием по сердцу. По её словам она была близка с моей матерью, возможно, сложись всё иначе, между нами были бы тёплые отношения. — Да, наверное, — отозвалась я, часто моргая. Каждый новый вдох уже не ощущался так болезненно, как предыдущий. — Тогда поторопимся, — она перекинула мою руку через здоровое плечо, помогая пройти первые несколько ступеней, — Тебе нужно научиться сдерживать Скаура и не давать ему столько свободы, он должен знать, что после битвы вернётся в свою клетку.       Нарцисса тяжело дышала, почти полностью переняв на себя мой вес. Эта хрупкая телом, но сильная духом женщина, вызывала во мне смешанные чувства. Одновременно восхищала и настораживала. Меня мучал вопрос о том, как же так вышло, что отцом Драко являлся Том. Решив, что иного шанса мне уже не представиться, как только мы спустились вниз, я убрала руку с её плеча и всё же задала волнующий вопрос. — Это правда? Драко сын Тома?       Богиня замерла, оглянулась на дворцовые двери, потом посмотрела в сторону причала и, горько усмехнувшись, смело взглянула мне в глаза. Зрение вернулось. И выражение на её лице мне удалось считать безошибочно. Это была скорбь, ничем не прикрытая, нагая и беспомощная. Что бы тогда не произошло, те события оставили на душе этой женщины огромный шрам, не дающий ей забыть о ране. — Сейчас не время и не место, но ты имеешь право знать. Да, я родила Драко от Тома, но Люциус знал об этом всегда. Я вышла за него замуж будучи беременной от его любимого младшего брата. Их создали в один день. Они братья почти как две капли крови похожие друг на друга внешне, но абсолютно разные внутри. Мой изначальный выбор оказался неверным. — Нарцисса сглотнула и головой указала мне, что дальше разговор мы продолжим, двигаясь по главной улице к железным дверям оборонительной стены. Рона, как и остальных, нигде не было видно, но я чувствовала скорое его появление. — Люциус никогда не винил ни меня, ни брата, но между нами было условие — Том не должен узнать о том, что Люциус имел полное представление о моей ситуации. Муж никогда не делал различий между нашими детьми, можно даже сказать, что Драко он любил чуточку больше.        Того, что она рассказала, мне было достаточно. Я поблагодарила её за честный ответ на мой неуместный вопрос, на что мать Малфоя улыбнулась, сказав слова, которые глубоко запали в моё сердце.       «Честность не всегда является залогом близости. Вы двое оказались в этой ситуации из-за своих родителей, но, вы бы всё равно нашли друг друга и без кровной клятвы. Ты — половина его души, а он половина твоей».       Я не знала что должна ответить, потому просто опустила глаза на каменную кладку. Половина души — звучит красиво, но что под собой подразумевает? У меня не было ответа.       Молчание нарушалось нашими быстрыми шагами, почти переходящими в бег и тяжёлым дыханием. Я спиной ощущала, что за нами вот-вот начнётся погоня. Не смотря на холодный ветер мне было жарко, пот стекал по шее вниз, раздражая и так ставшую слишком чувствительной кожу. Нарцисса бежала рядом, морщась от боли в сломанном плече, её силы были почти на исходе, но она боролась с собой, не отставая от меня ни на шаг.       Так и случилось. Топот ног наших врагов становился всё ближе, а мы не успели преодолеть и половины пути. Оборачиваться было страшно, но я сделала это, мгновенно пожалев. По меньшей мере сотня Охотников, ищеек и солдат, одетых в золотые доспехи, бежали за нами под командованием ожившего мальчишки, что погиб по моей вине. Тома среди них не было видно, скорее всего он ещё мучился в попытках сломать преграду, поставленную возлюбленной. Я понимала, нам не достичь ворот раньше, чем они нас догонят. Мои лёгкие горели после предыдущего обращения к силе Скаура, но иного выхода не было. Нарцисса взглянула на меня полными страха глазами, она тоже знала, что нам не уйти, а вернуться во дворец к Богу Времени было для неё сродни кошмару наяву. Я не могла допустить, чтобы эта женщина снова переживала то, что он делал с ней, то к чему принуждал. Мы остановились, повернувшись лицами к врагам.       Сила прильнула ко мне с той же страстностью, с коей любовник целует свою возлюбленную после долгой разлуки. Она наполняла меня полностью. Была в каждом биении моего сердца. Бурлила в крови, перетекая в руки, из пальцев которых выдвинулись острые сияющие когти. Я вспыхнула солнечным светом на несколько мгновений, осветив восхищённое лицо матери Драко и ближайшие дома. Волоски на теле встали дыбом, а само тело ощущалось невероятно лёгким. Мой слух улавливал не только топот ног вражеских солдат, но и бег нескольких пар лисьих лап. Рон был уже близко, но к началу сражения не успевал.  — Ты такая же жалкая, как и твой король, — с насмешкой произнёс оживший труп, вышедший вперёд. Подняв бледную костлявую руку, он остановил строй вооружённых мечами солдат, готовых по его приказу убивать.  — Рискни повторить эти слова снова, подойдя ближе, — ответила ему я, удивляясь глубине собственного голоса. Скаур проникал всё дальше в моё сознание, стараясь заполнить собой абсолютно всё.        Самоуверенный мальчишка велел послушным собачонкам не двигаться и нарочито-медленно пошёл ко мне. Нарцисса за моей спиной было дёрнулась вперёд, но я остановила её, попросив оставаться на безопасном расстоянии. Камень внутри сердца юнца запел, приглашая меня его коснуться. Эта песня надломила что-то во мне. Я вдруг снова оказалась внутри собственного подсознания, в том самом месте, где находилась клетка Скаура. Лис возник сбоку от меня, его золотые глаза недобро сверкнули и древний голос произнёс: — «Теперь сражаться буду я, а ты отдохнёшь здесь».       Скаур смахнул меня, как пылинку. Я упала на каменный пол его клетки, ударившись головой и увидела, как он хвостом закрыл дверь, но не запер, ведь ключ находился в моих руках. Медленно встав на ноги, я хотела направиться к выходу из темницы, но не смогла сдвинуться с места. Тело перестало слушаться меня. Не только ноги, но и руки отказались мне подчиняться. Сколько бы я не звала лиса, он не отвечал, стоя ко мне спиной, Скаур покачивал длинным хвостом, не обращая на моё возмущение никакого внимания. А следом он просто исчез.