Глава 19.

      Сакур полностью взял под контроль моё тело. Я видела всё, что происходило снаружи, продолжая быть запертой в клетке своего разума. И это было ужасно. Беспомощно смотреть и не быть способной что-либо изменить.       Я чувствовала, как одна моя рука схватила ходячий труп за шею, а другая вошла в его грудь с хлюпающим звуком и громких хрустом сломанных рёбер. Внутри него было на удивление тепло. Мальчишка вскрикнул от боли и задрожал. Его испуганные безжизненные глаза смотрели прямо на меня. На ту часть меня, что оказалась пленницей в собственной голове. Пальцы сжались, хватая неестественно бьющееся сердце с уже ярко светящимся камнем внутри. Его жар обжигал мою ладонь, но Скаур, теперь правящий балом, не спешил облегчить страдания мальчика. Я хотела остановить его. Вернуть себе контроль над телом, но тиски силы лиса не позволяли мне сделать это. Воскрешённый ребёнок взвыл от боли, напоминая мне о той ночи, когда не смогла спасти его. Ужасные события вновь пролетели перед глазами, я ощутила тот же страх, что и тогда. Услышала, как наяву, его предсмертные хрипы, прошла через ту агонию снова, теряя способность отличить воспоминания от реальности. И снова оказавшись в ситуации, где не могу ему помочь. — Теперь твой рот больше не сможет выплёвывать гнусности, — произнесли мои губы голосом древнего существа. Мочевой пузырь мальчишки не выдержал, и от ужаса, испытываемого хозяином, опорожнился.       Скаур усмехнулся и вытащил сердце из груди обмякшего юнца. Мою окровавленную руку обдул прохладный ветер. Он повернул голову в сторону Нарциссы, которая в оцепенении наблюдала за происходящим. Лис швырнул сердце мальчишки к её ногам, после чего просто разжал хватку и мёртвое тело с глухим звуком упало на каменную кладку. Глаза мальчика так и остались открытыми. По моей щеке скатилась одинокая слеза — единственное проявление того, что я находилась в сознании и понимала всю глубину трагедии. Он умер ещё раз и снова по моей вине. — Разберусь с кучкой этих слабаков и ты следующая, — сказал он ей с интонацией, в которой проскользнуло сожаление.       Мать Малфоя лишь кивнула, не пытаясь убежать или просить его не делать этого. Она хотела покинуть этот мир и более не возвращаться. В тот момент мне подумалось, что сама я бы не смогла вырвать её сердце и Скаур делает за меня грязную работу. Потому прекратила попытки выбраться из темницы и просто смотрела глазами лиса на то, как мои руки кромсают на куски сотню солдат. Их предсмертные вопли нарушали тишину ночи, но ни один горожанин не посмел выглянуть в окно или же зажечь свет. Мои брюки с рубашкой начали неприятно липнуть к коже, они были насквозь пропитаны кровью, капли которой то и дело попадали мне в глаза и рот.       Я ощущала металлический привкус во рту и вдыхала запах смерти, перебивающий даже гарь после пожара. Моё тело двигалось само по себе, совершая невероятно быстрые и точные удары, оставляя позади лишь обездвиженные бездыханные и обезображенные тела врагов. Скаур не щадил никого, отрывал конечности, вспарывал животы и вытаскивал их содержимое наружу, выкалывал глаза. Тех, кто пятился и сбегал, он догонял и проделывал с ними ужасающие вещи. Мой желудок болезненно сжался и почти исторгнул своё содержимое на пол клетки.       К моменту появления Рона и двух чёрных лисиц, я уже успела расправиться со всеми, кто пытался нас остановить. Твари то и дело искали возможности добраться до Нарциссы, однако ни одну из них не смогли осуществить. Всё было усеяно: трупами, оружием, конечностями и внутренними органами. Каменная кладка окрасилась в бордовый и чёрный цвета. Рон вернул себе человечески облик, обеспокоенно дёрнулся ко мне, но мать Драко остановила его, придержав за локоть. Она отрицательно покачала головой и ногой указала на сердце, вырванное из груди мальчишки. То, как громко сглотнул Рон, вызвало на моих губах очередную усмешку. Лисицы склонили головы к земле, боясь поднять на меня глаза. И я испытала омерзение к самой себе, ведь мне никогда не хотелось, чтобы кто-либо склонялся предо мной из чувства страха. — Скаур, мы благодарны, битва кончилась твоей победой, её уже можно вернуть, — голос Рона звучал тише обычного.       Он тщательно подбирал слова и старался не смотреть в глаза. Я хотела что-либо ответить, дать понять, что слышу его, но не смогла выдавить из себя ни звука. Во рту пересохло. Язык тёрся о шершавое нёбо. Скаур поднял всё ещё тёплое сердце мальчишки, извлёк из него осколок камня, свечение которого стало уже почти незаметным, и бросил его в карман брюк. Семейная реликвия затихла, перестав нашёптывать моё имя. — Я ещё не закончил, лисёнок, — раздражённо рявкнул хранитель силы моего рода и заставил меня двигаться к оборонительной стене, — новое сражение на подходе, нужно идти дальше.       Рон не посмел перечить. Под влиянием Скаура, я быстрым шагом шла впереди всех, не оглядываясь назад. Камень внутри Нарциссы стал ощущаться сильнее и по телу приятной истомой прошёлся табун мурашек. Лис был в предвкушении, что пугало меня ещё больше. Моё сердце встрепенулось, отвечая на его внезапное удовлетворение. Слух, который стал невообразимо-острым, улавливал отдалённый топот солдатских сапог со стороны дворца и шум моря с причала. Им понадобилось время, чтобы надеть доспехи, вооружиться и строем ринуться за нами. Но, судя по звукам, они вероятно успевали нас догнать. Лёгкие наполнились запахом соли и песка. Оглянувшись на Рона, Скаур велел им ускориться и побежал.       Скорость, с которой я преодолела расстояние до дверей оборонительной стены, была впечатляющей. От ударов ветра в лицо моя коса почти растрепалась и пропитанные кровью волосы попадали в глаза, били по щекам, оставляя на коже грязные полосы. Выглядела я наверняка на редкость паршиво, а чувствовала себя ещё хуже.       Собственное тяжёлое дыхание и гул крови заглушали все посторонние звуки. Моё тело попросту не выдержало таких нагрузок. Я стояла у стены в полусогнутом состоянии, в попытках отдышаться и не выплюнуть свои внутренности. Желудочный сок подступал к горлу, обжигая глотку и вызывая кашель. Лис не мог заставить мои пылающие болью и налитые свинцом ноги бежать дальше. Слёзы застилали глаза и я не была способна отделаться от ощущения, будто моё бешено стучащее сердце вот-вот остановит свой ход. Тогда Рон, видящий моё плачевное состояние, предложил доехать верхом на нём, пока враги нас не нагнали. Скаур побудил моё лицо нахмуриться. Гордыня мешала ему согласиться, но здравый смысл в виде меня, уже вопящей от боли в клетке, всё же заставил лиса отступиться от собственных принципов.       Нарцисса уже восседала на одной из чёрных лисиц, крепко вцепившись в мягких мех здоровой рукой. Она держалась достойно и так, будто ей не в первой кататься на перевёртышах со сломанным плечом. Том не мог предвидеть подобного исхода, потому двери были по прежнему не заперты, на стене не горели предупредительные костры и ни один солдат не нёс караул.       Мои окровавленные руки крепче сжали в ладонях рыжий мех, когда мы пронеслись мимо мерцающей арки Бога Времени. Она всё ещё манила меня прикоснуться к ней, на что Скаур выругался и слегка обжёг меня изнутри. Арка вызвала в нём ярость, холодную, но способную превратить всё вокруг в пыль. Я уже видела корабль, который подплыл ближе к причалу и покачивающуюся рядом с ним лодку, внутри коей Бэл, помогал не сумевшим лететь самостоятельно воинам Инса забраться на борт.       Большинство крылатых мужчин уже находились на палубе и активно готовили корабль к отплытию вместе с Фэном и ещё одним лисом, имя которого я не знала. Лодка двинулась обратно к причалу, в то мгновение, когда зрение позволило мне заметить два знакомых силуэта, ожидающих нас на деревянном мосту. Блейз твёрдо стоял на ногах, поддерживая опирающегося на него Драко. Они о чём-то говорили и Охотнику явно не нравилась тема разговора, так как он неодобрительно покачал головой. Ветер подул в их сторону, оба вскинули головы, учуяв запах крови, полностью обволакивающий меня. Это должно было насторожить их, по крайней мере я на это рассчитывала.              Скаур резко впился когтями в шею Рона, заставляя того остановиться. Лис, связанный со мной, издал рык боли, но подчинился, припадая к земле. Я спрыгнула со спины Рона рядом с мостом, выходящем из воды, и повернулась к Нарциссе, которая только что изящно спешилась с лисицы. Длина платья ничуть не мешала ей, я бы уже тысячу раз споткнулась, путаясь в ногах. Наши взгляды встретились. Голубые глаза матери Драко блеснули в свете луны и она прикрыла их, кивком давая понять, что готова покинуть этот мир и вернуться в Пристанище. Смотря на всё из темницы и не имея возможности что-либо сделать, я медленно выдохнула, задрожав всем телом от бессилия. — Настал твой черёд, но я могу сделать исключение и позволить тебе попрощаться с сыном, — произнесли мои губы голосом древнего лиса. Я видела, как Малфой посмотрел на меня с неприкрытым удивлением и обратил своё внимание на мать, которую не видел дольше двадцати лет. Однако Нарцисса на него не смотрела. Её взгляд был прикован ко мне. Она смиренно ожидала ту боль, что я собиралась причинить ей. — Поверь, старый друг, я этого не заслуживаю, — ответила богиня, доставая из потайного кармана юбки своего платья цепочку с висящим на ней остроугольным камнем, — мой первый и последний подарок дочери лучшей подруги, возвращаю тебе то, что по праву твоё.       Камень милосердия прошептал моё имя и умолк. Ноги сами понесли меня ближе. Я приняла семейную реликвию из руки Нарциссы, что бросила мимолётный взгляд на сына. Драко не пытался подойти к нам, он лишь был молчаливым наблюдателем, не смевшим прерывать разговор между матерью и Скауром. Но я ощущала его боль и тоску, пробивающиеся сквозь решётки клетки в собственном разуме.       Могу ли я быть уверенной в том, что лис выпустит меня отсюда? Конечно же нет. Очередная попытка сдвинуться с места и вернуть себе право распоряжаться собственным телом не увенчалась успехом. — Я уважаю твоё решение, Нарцисса, — моя левая рука сжалась на горле богини и я издала жалобный писк, который никто не услышит. — Передай от меня привет Леону и Элли и покойся с миром, мой старый друг.       Хруст костей, хлюпающий звук, наполненные любовью голубые глаза потускнели. Она сделала последний вдох и моя правая рука резко вытащила ещё бьющееся сердце из груди богини. Рон вовремя подхватил падающее тело, бережно поднял и понёс в сторону уже подплывшей к берегу лодки. С каждым его шагом дышать мне становилось всё тяжелее. Я схватилась за голову, желая провалиться в забытье и не видеть всего этого. Но на деле мои руки, залитые кровью, не шевелились. Бэл выбрался из судна и помог Рону уложить Нарциссу на деревянную поверхность. Лис снял с себя плащ, бережно укрыл им тело и низко поклонился, прошептав: — «Пусть этот путь окажется последним».       Ком, вставший в горле, преградил дорогу кислороду, и я была рада, что вот-вот упаду. Однако этого не произошло. Я продолжала бороться с участью немого наблюдателя. Бэл схватился за вёсла и лодка отплыла от берега, чтобы доставить тело Нарциссы Малфой на корабль и вернуться за нами. Мои пальцы аккуратно извлекли осколок камня, который я положила в тот же карман, где лежали остальные его части. Камни поприветствовали друг друга ярким сиянием и потухли, ничем не выдавая своё воссоединение.       Сердце матери Драко остывало в моих грязных руках, пока ноги несли меня к берегу. Взяв его в ладонь, я отвела правую руку назад и со всей силы бросила сердце в море. Мягкие волны мгновенно поглотили замолчавший на веки орган. Я упала на каменный пол клетки, чувствуя себя опустошённой. Первый всхлип вырвался из меня, когда осознание совершённого свалилось на плечи тяжёлым грузом вины. Мою истерику никто не видел. Поток силы поднял меня с пола, тиски сильнее сжали ноги и руки. Внешне я не проронила ни одной слезинки, какое-то время просто смотрела на море, прислушиваясь к приближающемуся топоту солдатских сапог. Скаур всё ещё управлял мной, не давая выбраться наружу, крепко удерживая меня внутри. — А теперь ты! — рявкнула я, повернувшись лицом к Драко, который уже не нуждался в помощи Блейза.       Рон стоял рядом с ними, ожидая возвращения лодки, только что отплывшей от берега с оставшимися лисами, которых он решил отправить подальше от меня.       Но Рон не успел помешать мне, я в один миг оказалась перед ними и обеими руками схватила Драко за плечи, вонзая острые когти в его плоть. Натренированные мышцы напряглись под моими ладонями. Первая кровь намочила льняную рубашку. Блейз испуганно отпрянул, не ожидая чего-то подобного. Он инстинктивно потянулся рукой к мечу, которого на месте не оказалось, сжал в ладони воздух и судорожно вздохнул, ища глазами нечто, способное остановить взбушевавшегося зверя, руководящего мной. И не нашёл. Я смотрела в серые глаза Малфоя, которые не выражали ни капли страха. Он был спокоен, даже его сердце билось тихо и ровно. — Скаур, ты не можешь его убить, без него пророчество не исполнится, — успокаивающим тоном произнёс Рон, рука которого легла на моё предплечье, легко его сжимая. Янтарные глаза выражали смирение, подчинение и немую просьбу. — Верни Анфитрию, мы успеем уплыть раньше, чем солдаты доберутся до причала. — Не тебе мне указывать, лисёнок, — голос Скаура стал более раздражённым, он одним взглядом велел Рону убрать руку и тот подчинился. Но всё же попытался достучаться до меня, звал по имени и просил дать знак, что я слышу его. Мои руки сжимали плечи Бога Смерти всё сильнее и как бы мне не хотелось убрать их, ничего не получалось. У меня не осталось ни капли власти над собственным телом. — Не кричи, лис, он не станет меня убивать, — прохрипел Драко.       Вид у него был всё ещё болезненный, но радужка глаз начала медленно покрываться тьмой теней. Сила постепенно возвращалась к нему, однако недостаточно быстро для того, по чьей груди уже бежали струйки крови. Его манящий запах древесины и мяты всколыхнул во мне воспоминания о вечере во дворце Гарри, когда я предстала перед ним в одном полотенце и он не смел отвести взор от моего смущённого лица. Моё сердце встрепенулось, а после рука подчинилась мне лишь на долю секунды ослабив давление.       Я на правильном пути. Нужно постараться ещё немного.       Блейз сделал попытку подойти к нам, которая не увенчалась успехом, поскольку Рон не позволил ему этого сделать, напоминая, что я собой не владею. Когда когти вонзились глубже, моё тело дёрнулось внутри клетки и это дало мне надежду. Драко продолжал сохранять самообладание, не выказывая ни страха, ни желания освободиться из мёртвой хватки моих рук. — Ты хотел убить её, хотел уничтожить нас, а я должен проявить милосердие? — прорычал Скаур, с каждой секундой всё больше окунаясь в безумие. — Тебе известно, что я передумал и спас её шесть лет назад в лесу, не делай вид будто не знаешь об этом. Она — половина моей души, я никогда не посмею навредить ей, — смотря мне в глаза, произнёс он. Драко улыбнулся и я поняла, что он видит меня и в курсе того, что слышу его. — Дай мне хотя бы одну причину поверить твоим словам, — не унимался Скаур.       Острые когти уже царапали плечевые кости, на мгновение гримаса боли исказила прекрасное лицо Малфоя. И я сделала шаг вперёд к двери, ведущей прочь из клетки.       Ну же. Ещё чуть-чуть. — Мне нет дела до твоей веры, главное, чтобы Гермиона поверила моим словам, — сквозь сжатые зубы, процедил Драко.       Он произнёс моё имя ласково, как умел только он. Бархатистый голос дал мне последний толчок и я раскинула руки, мягкое свечение которых показало как рвутся оковы, удерживающие меня внутри темницы.       Скаура ответ не удовлетворил. Он издал звериный рык, моя правая рука переместилась и сжала горло Драко в опасной близости к уже не так равномерной бьющейся жилке на мужской шее. Мои пальцы словно стали длиннее, позволяя эффективно ограничивать поступление воздуха в лёгкие Драко. Его хрип ударил меня наотмашь. И я в отчаянии завопила, оглушая саму себя. Прутья клетки завибрировали. Мой крик прорвался наружу, настолько сильный, что песчаный берег причала содрогнулся, являя миру накопившиеся внутри меня боль, обиду и скорбь.       Лис появился за спиной и вытолкнул моё тело из клетки, поджимая свои огромные уши, дабы не слышать мой оглушающий голос. Мы поменялись местами и я вернула себе власть над движениями. Ветер принёс с собой холодные солёные капли, брызнувшие в моё заплаканное лицо. Мир замер в ожидании. Мои пальцы сжимали горло Драко, более не мешая ему дышать. Кожа его была тёплой, но сохраняла неестественную бледность из-за большого объёма потерянной крови. Я опустила глаза на испачканную и изорванную рубашку.       Это я сделала с ним. Я во всём виновата. У него на глазах мне пришлось вырвать сердце его матери. Такое невозможно забыть и простить.       Затихнув, я убрала окровавленные руки с мужского тела. Сделала несколько шагов назад. С минуту смотрела на то, как резко втянулись когти и поблёскивала свежая алая жидкость в свете луны. Я затряслась в беззвучных рыданиях, осознавая то, сколько жизней этой ночью оборвались по моей вине.       Это было слишком тяжело для меня. Блейз и Рон поднялись на ноги, мои глаза не успели уловить момент их падения, скорее всего это произошло из-за землетрясения, устроенного мной в сумасшествии. Слёзы застилали мне глаза, но я видела, как замер Драко, не решаясь подойти ближе. Как он хотел сделать шаг ко мне, поджал губы, впервые показав себя неуверенным. Вместо него это сделал связанный со мной лис. Рон осторожно приобнял меня за плечи и прижал к своей тёплой груди. Аромат Жестокого леса, который впитался в его кожу, действовал успокаивающе. Мир вновь качнулся, но тому причиной был уже не всплеск моей силы. Воздух словно перестал поступать в лёгкие, последнее, что я расслышала, это крик Бэла, зовущего нас сесть в лодку. Меня обволокла блаженная тьма. *** — Тебе не помешало бы отдохнуть. Я дам знать, когда она проснётся. — Мне и здесь вполне неплохо отдыхается. — Брось, Малфой, неужто ты думаешь, что я не смогу справиться со спящей женщиной. — Она не просто женщина. Она — моя жена, могущественная богиня, которая несколько часов назад могла запросто растерзать кого угодно. — И этот кто угодно — ты. — Как обычно за словом в карман не лезешь. — Скаур хотел убедиться в её способностях, он не станет снова запирать её, поэтому прекрати пялиться на жену, как маньяк на жертву.                                       Смешок Рона окончательно разбуди меня, но глаза открывать я не торопилась. Не понимала, как вести себя после произошедшего и смотреть им в лица. Притворяться спящей — не выход, но я собиралась делать это, пока не придумаю иной план действий. Спина одеревенела от долгого пребывания в одной позе, подо мной находилась не мягкая перина, а накрытые тонким одеялом деревянные балки кровати, которые неприятно вдавливались в кожу. Пошевелившись я бы выдала себя, а потому терпела, мысленно умоляя их обоих исчезнуть из комнаты. — Я не уйду. Мне здесь нравится, представляю, как её руки вновь сожмут моё горло в порыве страсти, — слова сочились сарказмом.       Да он издевается! — «Мне сказать ему, что ты уже не спишь»? — «Только попробуй и мои руки окажутся на твоей шее», — мысленно пригрозила я лису, который издал ещё один смешок.       Они оба меня бесят! — Твоё дыхание участилось, я знаю, что ты проснулась, — произнёс Драко, отодвигая край одеяла с моих, по всей видимости, голых плеч, — Уизли, оставь нас, будь так любезен.       К моему удивлению, лис молча покинул каюту, закрыв за собой дверь. Снаружи шумели волны, корабль баюкая покачивался, но мой сон сбежал, сверкая голой пятой точкой, поскольку я была в полной заднице. Малфой ждал, его пристальный взгляд ощущался где-то в районе моих губ. Предугадывая его мысли, я резко села, открыла глаза и зажмурилась от боли во всём теле и слепящего света. Каюта освещалась одной масляной лампой, стоящей на столе за спиной сидящего на стуле Драко, однако к неяркому свету моим глазам тоже нужно было привыкнуть.       Когда зрение пришло в норму, Драко деликатно покашлял и отвёл взгляд. Холодный ветер из приоткрытого окна каюты обдул мои грудь и спину, вызвав мурашки. Вот тогда до меня и дошло, что я абсолютно голая.       Ну почему со мной постоянно происходит нечто подобное?                      Судорожно вздохнув, я натянула одело на себя, прикрывая наготу и только тогда Драко позволил себе посмотреть на меня открыто. Мои щёки пылали и всё внутри сгорало от смущения и стыда. Он улыбнулся, но я не чувствовала его эмоций, что настораживало. И смотреть ему в глаза тоже не решалась, потому не могла понять искренняя ли эта улыбка. — Я закрылся от тебя и велел остальным это сделать, потому ты не можешь считывать эмоции, сейчас тебе не стоит напрягаться, — пояснил он, видя моё замешательство. Мысли отражались на лице, мне не удавалось контролировать себя столь же идеально, как это делали он и Теодор.       Значит, всё это время они могли скрывать свои чувства, но не делали этого, чтобы оценить мои способности.Злиться ли мне или быть благодарной? — Понятно, — выдавила из себя я. Горло больно саднило после крика, голос прозвучал скрипуче. Драко встал, подойдя к столу налил из глиняного кувшина воды в стакан и подал его мне.       Я осушила его до дна. Холодна жидкость стекла по горлу, оставляя после себя приятное онемение. Возвращая Малфою уже пустой стакан, я остановила взгляд на перебинтованной шее. На ткани присутствовали следы запёкшейся крови. Опустив голову ниже, увидела выглядывающие из-за чёрной рубахи куски белой ткани на плечах. Чувство вины потяжелело в разы, побуждая меня понурить голову.       Вот дерьмо. Я же действительно почти задушила его, а он спокойно уселся на стуле, делая вид, будто нет следов моих деяний на его теле. Он лишь думал о том, чтобы убить меня, но не сделал этого. Да, меня разозлило это, однако поводов негодовать у него в сложившейся ситуации было гораздо больше. — Нам следует поговорить обо всём, что произошло во дворце моего дяди, — на выдохе произнёс Драко, пытаясь поймать мой взгляд своими глазами. — Я не хочу ничего сейчас обсуждать, — ответ вырвался из меня сам по себе и прозвучал грубее, чем мне того хотелось бы. — Мы вернулись к этапу взаимных колкостей? — осторожно спросил он, желая разрядить напряжение, с недавних пор витающее между нами в воздухе.       Я спрятала от него глаза за кудрями, сама не понимая зачем, и почему-то испытывала раздражение из-за его присутствия в этой чёртовой каюте. Нагота под тонким слоем одеяла делала меня ещё менее словоохотливой, но мне не удалось сдержаться от колкого ответа. — Мы с этого этапа на другой и не переходили, — почти что прорычала я, злясь на него и на саму себя.        Внутри разгорелся огонь безумства, который навряд ли удалось бы потушить стаканом холодной воды. Сжимая челюсти, причиняя себе боль, я старалась обуздать рвущуюся на волю волну силы. Драко заметил это, но задавать мне вопросов не стал. — Но ты всё же спасла мне жизнь. — О, да, а между этим узнала, что ты долгие годы искал способ от меня избавиться, а после этого я вырвала сердце из груди твоей воскресшей матери. Ты считаешь это нормальным? — наконец смотря ему в глаза, где тьма плескалась в тусклом свете масляной лампы, ответила я.       За тенями не было видно ни крупицы серой радужки, но я знала, что она там. Он не отводил взгляда, не пытался вновь соврать мне. Мы долго смотрели друг на друга, пока Драко искал достойный ответ на вопрос, который в этом не нуждался. Я не хотела слышать, что это не причинило ему боли или наоборот, что он вновь испытал сжимающее сердце чувство потери. Я вообще не понимала, чего жду от него. И это одновременно пугало и доводило меня до исступления. — Обычный вечер пятницы в мире богов, — отшутился Малфой с лицом, не выражающим никаких чувств. Он не соврал, но и правды тоже не сказал.       И я сдалась, решив отложить объяснения между нами на более удачное для этого время, когда осадок эмоций уляжется на дно чашки под названием «наши отношения» и у меня получится адекватно реагировать на то, что услышу. Мне удалось приструнить взбунтовавшуюся энергию и я облегчённо выдохнула, под вниманием пристально-смотрящих ониксовых глаз. — Предлагаю отложить серьёзные разговоры до возвращения д… во дворец, — исправила себя я, не решаясь назвать то место своим домом. Драко снисходительно улыбнулся, но глаза на миг выдали истинные мысли. Он бы хотел, чтобы я назвала его дом своим. — Хорошо, — снимая с себя рубашку, согласился Малфой.       Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как он разделся и протянул свою одежду мне. Крепкие грудные мышцы притянули мой взгляд, лишая дара речи. Я буквально пожирала его глазами. Мне был отчётливо виден каждый кубик пресса и полоска волос, ведущая от пупка вниз, которая скрылась за шнуровкой брюк. Я вновь будто ощутила тяжесть его мускулистого тела, прижимающего меня к кровати. Мой взгляд переместился на протянутую руку, по предплечью которой расползлась сеть вен. Опомнившись, я несколько раз моргнула и буквально вырывала предмет одежды из его руки. Драко довольно ухмыльнулся, но ничего не сказал и без просьбы отвернулся, давая мне возможность скрыть наготу под длинной мужской рубахой.