Глава 20.

Драко

      Мы с лисом поднялись на полуразрушенную палубу корабля, который к всеобщему удивлению оказался достаточно крепким для того, чтобы выдержать мою жену, вышедшую из себя. Она крушила всё вокруг в полусознательном состоянии и чуть не потопила судно, при этом на ходу срывая с себя одежду. Нам с Уизли удалось удержать её от нападения на остальных и прыжка в море, после чего она внезапно уснула, обмякнув в моих руках.       Усилиями воинов Инса удалось восстановить разрушенные элементы, удерживающие паруса и рулевую часть, но на какое-то время нам всё же пришлось сесть на мель посреди Ониксового моря. Я опёрся спиной о леер рядом с новоиспечённым защитником Грейнджер и посмотрел на небо, затянутое облаками. Корабль должен был добраться до лисьих владений к вечеру, но обстоятельства решили иначе, потому время нашего прибытия сдвинулось на несколько часов. Уизли тяжело вздохнул, привлекая моё внимание с нарочито оскорблённым видом. Я силился сдержать довольную ухмылку, но не смог. — Она бросила нам в след поднос, характер как у Элли, — хмыкнув произнёс лис, растягивая последние слова. Он устало провёл ладонью по лицу.       Грейнджер здорово потрепала его, желая вновь добраться до моего горла. Её глаза горели золотым пламенем, она скалилась, показывая острые зубы и даже рычала. Потрясающая женщина, кажется я снова в неё влюбился.       Выглядел Уизли не лучше меня самого, тоже не спал и почти не ел, карауля пробуждение своей хозяйки. Их связь давила на него, не позволяя ему свободно дышать. Рыжий испытывал страх столь явный, какой ранее мне доводилось видеть в его янтарных глазах лишь раз, в тот день, когда ему сказали, кто именно предал Леона. Тогда он не поверил, так как не видел этого сам, но Артур не стал сглаживать острые углы и бросил жестокую правду в лицо своего сына. В той войне многие семьи потеряли близких, но не в том смысле, в котором Рон лишился матери. — Если бы она действительно хотела попасть в нас, не промахнулась бы, да и удар был не о дверь, — ответил я ему, подавляя зевок.       Мне действительно не помешал бы сон, однако пока Гермиона не была в безопасности, я не мог себе этого позволить. Благодаря снадобью, что отправил Тео, мои силы восстанавливались быстрее, чем у остальных. Пострадавшие от пыток воины в большинстве своём спали, устроившись в менее продуваемых местах. Блейза и потерявших крылья воинов удалось разместить во второй свободной каюте. Моему другу досталось сильнее, чем остальным. Его они использовали как рычаг давления на меня, если я не выказывал должного послушания.       Мой папочка был в ударе. Каждая последующая пытка повышала градус боли, развлекая зрителей блядского спектакля. Перед глазами до сих пор мелькала картина, как они заставляли моих воинов давиться общипанными крыльями своих собратьев. Я всё ещё слышал звуки разрываемой на части плоти и рвоты, сопровождающиеся криками боли и смехом выблядоков. Мне казалось, что солёный морской воздух наполнен сладким дымом опиума.       Один из проходивших мимо нас лисов подал мне другую рубашку и я благодарно кивнул ему, выныривая из воспоминаний. Тонкая ткань лишь прикрыла нагую часть моего тела, не спасая от ледяного ветра. К счастью кровь в моих венах достаточно горячая, чтобы поддерживать нужную температуру. Этому мне ещё предстоит научить Грейнджер, когда она будет в состоянии готовиться к назревающей войне. — Ты видел там её? — всё же спросил Уизли.       И я не могу винить его за это. Какой бы не была Молли, она остаётся его матерью. Эта лисица, которая связала себя с Леоном и предала его в разгар войны, разорвав узы, представляла из себя нечто спесиво-агрессивное и непредсказуемое. Но при всём этом она ни раз жертвовала собой, прикрывая своего хозяина. Потому для Леона её предательство оказалось началом конца. — Нет, она не показывалась в тронном зале, — ответил я, не упоминая того факта, что в одурманенном состоянии мне казалось, что клыки этой стервы прошлись по моему горлу.        Это могло быть одной из галлюцинаций, вызванных опиумом, а может и явью. В любом случае я не видел надобности в том, чтобы втыкать острые ножи в его всё ещё кровоточащую рану. Мы оба потеряли матерей. — Я и не представлял, что ей будет настолько сложно научиться управлять способностями, — рыжий нервно пригладил волосы, искоса смотря в сторону лестницы, по которой мы поднялись несколько минут назад. Он сменил тему, не желая продолжать разговор о своей матери, в чём наши намерения совпали. — Она невероятно сильна, такого я не видел даже в Леоне. И это пугает. — Большую часть своей жизни она провела в человеческой ипостаси, даже не подозревая о том, кем является, естественно, что для неё свалившаяся на плечи огромная сила сейчас  кажется неподъёмной ношей. Её учили сражаться и убивать, а не управлять божественными способностями. К тому же она чертовски безрассудна, если речь идёт о спасении жизней, — объяснил я, испытывая при этом не малую долю раздражения вперемешку с чувством вины.       Мне было под силу забрать её раньше, но вместо этого я противился судьбе, оттягивал момент встречи с ней, игнорируя материнские слова, не доверяя её способности видеть дальше, чем дозволено многим. Уизли смерил меня недовольным взглядом, в котором читалось неприкрытое осуждение. Лис подумал о том же самом, хоть и не сказал этого вслух. Мы знакомы достаточно долгое время для того, чтобы оскорблять друг друга не произнося в слух витиеватые выражения. Я догадывался, что именно он свяжет свою судьбу с жизнью Грейнджер, но в тайне надеялся на иной исход. Очередная глупость с моей стороны.       Никто иной не посмел бы иметь виды на дочь Леона. — Гермионе придётся многому научиться за короткое время, через три месяца ей исполнится двадцать один. Ты ведь понимаешь, что Том не станет терять ни секунды? — лис уставился в половые доски, из щелей которых внезапно начали пробиваться лучи яркого света, медленно обугливающие дерево, — святое дерьмо! Опускайте вёдра в воду! Пожар!       Я ринулся к лестнице на ходу чуть не сбив ошарашенного воина Инса, вперившего взгляд в пол. Пролетел через ступени и ворвался в каюту, залитую ослепляющим светом, который уже успел обуглить ту часть боковой стены, к которой прижалась Гермиона, свернувшись в клубок в попытке спрятаться от собственного золотого сияния. На мгновение я застыл, наблюдая за тем, как она прекрасна даже в такой нелепой позе. Первозданная сила покалывала открытые участки моей кожи, но не причиняла боли. Я единственный, кому не может навредить это сияние.       Её каштановые кудри слегка приподнялись в воздух, покачиваясь на волнах света. Кожа потеряла былую бледность и я был почти уверен, что карие глаза, которые она закрыла, перестали быть таковыми, обретя цвет раскалённого золота.        И я сделал то единственное, что мог и для чего был рождён — притушил её обжигающий свет своей холодной тьмой.       Тени вырвались из меня, побежали по стенам, полу и потолку, поглощая золотое свечение. Они медленно подбирались к источнику света и осторожно обвились вокруг невероятной богини, плечи которой постепенно перестали трястись. Паника, завладевшая ею, отступила, позволяя моим теням дарить ей спокойствие и уверенность в безопасности.       Я сделал несколько шагов к крохотной кровати, на которой она вся напрягалась, не понимая что произошло. Её руки отпустили одеяло, по всей видимости им она пыталась отгородиться от света. Мои тени ласково отодвинули в сторону пряди волос, мешающие разглядеть удивлённое лицо. Гермиона осторожно подняла голову и её пока ещё золотые глаза с вертикальным зрачком нашли меня среди темноты. Она застыла, как застывают хищники перед решающим броском на добычу.       Мне следовало подумать о том, что Скаур мог повторить свой трюк, но для этого было уже поздно. Потому я продолжил стоять на месте, ожидая действий от своей жены, чья сила делала попытки подчинить её себе. Подобное происходило со многими детьми, которые только учились управлять своими способностями. Для обретениях контроля требовались годы тренировок. Но у нас не было такой роскоши как время.       Грейнджер несколько раз моргнула и протянула руку к завитку из теней. Тьма погладила её пока ещё светящуюся руку и отступила назад. На губах моей суженой появилась несмелая улыбка. — Они такие холодные, — произнесла Гермиона, вновь потянувшись к тени, которая прильнула к её пальцам, словно пёс к хозяйке. — Противоположности притягиваются. Твой свет горячий, а мои тени холодные, так мы соблюдаем баланс, — откликнулся я, сделав ещё шаг к ней. Мне повезло, что Скаур не счёл нужным повторять предыдущий урок. Раны, которые он мне нанёс, всё ещё болели, снадобье Тео не оказывало на них никакого эффекта. — О боги! Я что устроила пожар? — она вскочила с кровати, схватилась за бок, где ещё не до конца зажила рана и забавно изменилась в лице, выражая свои ощущения.       И я поймал себя на мысли о том, что получаю удовольствие, наблюдая за тем, как она ищет ответ на свой вопрос в моих глазах. Как морщит нос, принюхиваясь в поиске дыма, и облегчённо выдыхает, не ощутив запаха горящей древесины. — Нет, я вовремя притушил твой свет, — подойдя к ней ещё ближе, ответил я.       Румянец залил её щёки, когда она поняла, что её небольшая грудь почти касается моих брюшных мышц. Шаг назад и её голени упираются в каркас кровати. Отступать больше некуда и она это понимает. Атмосфера в каюте изменилась. Место хищника теперь занял я. Дыхание моей жены участилось и быстрый стук её сердца затмевал звук бьющихся о корабль волн. — Спасибо, что не дал мне погубить вас сразу после спасения, — полушёпотом произнесла она, смотря мне в лицо своими уже карими глазами. Её кожа перестала светиться за секунду до того, как она услышала мой ответ. — Всегда к твоим услугам, красавица.