Глава 22.

— Я. Буду. Терпеть.       Мой голос прозвучал менее убедительно, чем хотелось бы. Из носа потекла тёплая струйка крови. Капли алой жидкости срывались с подбородка вниз, разбиваясь о деревянный пол палубы. Я смотрела вниз не моргая. Осознание плачевности моего положения уже нашло место в голове, на ряду с мыслями о том, как мне хотелось бы иметь возможность умереть и не чувствовать этого более ни секунды. Мои внутренности развылись на части, срастаясь вновь. Я ощущала это. Слышала звук рвущейся плоти так же отчётливо, как и хруст костей. Какофония ужасающей мелодии затмевала голоса извне.       Рон крепче прижал меня к себе, руки его еле заметно подрагивали, выдавая истинные чувства. Его беспокойство за меня ощущалось на уровне инстинктов, но я не могла ему позволить решать за себя. Ни сейчас, ни в будущем.       Драко прав. Я — королева и должна сама принимать решения, даже, если в последствие они окажутся неправильными.       Значит, Богиня Жизни. Странно, что не боли, ведь её в моём существовании было гораздо больше. До круциатуса мне казалось, я настолько привыкла к ней, что меня ничто уже не удивит. Мне разукрасили спину шрамами от розги, ломали конечности и рёбра, ранили мечами, кинжалами и стрелами. Избивали, уча сопротивляться пыткам. Собственная сила буквально сжигала меня заживо. Но этот вид боли ни с чем, пройденным мною, не сравним.       Каждый вдох и выдох приносили с собой всё больше страданий. Боль уничтожала меня, пожирая изнутри. Кости ломались и срастались раз за разом. Я настолько потерялась в этом океане мучений, что невозможно было разобраться, в какой части тела мне больнее всего. Руки и ноги непроизвольно дёргались, кровь в жилах словно остывала до состояния льда и вновь вскипала. Голову, казалось, сдавили тисками с обеих сторон.       Желудок сжался, не выдержав подобного давления, и меня вывернуло прямо у ног Драко. Если бы могла чувствовать что-то кроме боли, то испытала бы стыд. Рот наполнился новой порцией желчи с кровью и я снова исторгла содержимое своих внутренностей с омерзительным звуком, потеряв всякое стеснение. Казалось, ещё немного, и сердце вылезет через глотку. Я уже мало что понимала, но упрямства мне всегда было не занимать. А потому не могла сдаться так просто, перекинув свою ношу на того, кому она не предназначена. — Уизли, поторопи лисиц у штурвала, я уведу Гермиону вниз в каюту, здесь слишком много раненых, она может притянуть и их боль, — Драко осторожно забрал меня из рук лиса, в лицо которого у меня не было сил посмотреть.       Моя попытка вытереть рот рукавом рубахи не увенчалась успехом, рука вновь дёрнулась, хрустнула кость. Драко накрыл ладонью мои губы, не дав крику вырваться наружу. Мне хотелось вцепиться в его пальцы зубами, хоть он и не был виноват в происходящем со мной.       Я отчаянно желала почувствовать спиной его твёрдую грудь, но каждым органом чувств натыкалась на боль. На эту всепоглощающую, выворачивающую наизнанку всё то, что мне хотелось бы оставить при себе, боль. Вот и настал момент, когда я искренне сожалела о том, что не могла умереть. Я ничего не видела, пелена из слёз застилала глаза. Рон не сопротивлялся, но в моей голове, на фоне шума собственной крови и рычания страдающего Скаура, звучал его голос, протестующий против затеи терпеть круциатус в таком состоянии. — Блейз, позаботься о теле предыдущей королевы.       Драко не назвал её матерью. Это говорило о том, насколько глубока его обида на Нарциссу. А то, что я это подметила, означало, что боль пока что не лишила меня рассудка окончательно.       Кто бы мог подумать, что однажды я искренне позавидую мёртвым?       Я не заметила, как мы добрались до каюты. Словно моргнула и оказалась лежащей на этой ненавистно-твёрдой койке. Время стало течь для меня по-другому, ускоряясь и внезапно замедляясь. Тело само сжалось в клубок и на секунду мне почудилось, что боль прошла, что эта поза способна избавить меня от изнуряющей агонии и хруста ломающихся костей. Но это был лишь мираж. Я всхлипнула, до скрипа сжав зубы. А мгновением после холодные тени окутали меня. Масляная лампа погасла. Каюта погрузилась во тьму. — Теперь ты можешь кричать, это никому не навредит, мои тени не выпустят твою силу наружу, — произнёс Драко, бесшумно подойдя ко мне. В голове моей было очень много звуков, а потому я не могла с уверенность сказать, пытался ли он ранее дать мне понять, что стоит рядом. Или говорил ли он что-то ещё.       Драко опустился на колени перед кроватью. Я почти не видела его, но чувствовала обеспокоенный взгляд. Он осторожно положил руку в то место, где хрустнуло одно из моих рёбер. Я вздрогнула, но не позволила себе издать ни единого звука. Если закричу, то наврежу ему. Он собирался принять весь удар на себя, не задумываясь о том, что мне не подвластна собственная сила и последствия могут быть катастрофическими. Его пальцы слегка сжали рубашку, когда рядом с тем местом, где они находились, сломалось ещё одно ребро. — Кричи. Не удерживай боль внутри, — приказал мне он.       Голос его ровный и царственный, каким и должен быть голос настоящего короля. Удивительным образом ему удавалось звучать очень чётко для моих мыслей и чувств. Будто он способен перекричать эту боль, не напрягая связок. Моё тело само решило прислушиваться к нему. Это поразительное наблюдение вспыхнуло в моей голове, принося с собой облегчение. — Я не хочу. Ещё раз. Навредить те-бе, — слова звучали скомкано, но мне всё же удалось их произнести.       Меня начало знобить. Я стучала зубами, не в силах остановить это безумие. Воздух в каюте стал холодным как в морозный зимний день. Я жадно вдохнула его, ожидая увидеть облачко пара при выдохе, но этого не случилось. — Этого не произойдёт, — убеждал меня он. Но не получив ответа, продолжил, — однажды, при разговоре с Леоном, я услышал от него о том, как он прошёл круциатус. Твой отец в то время ещё не был знаком с твоей матерью, но тем, от кого перешла боль, стал один из воинов легиона Элли. Леон поведал мне, что были лишь две вещи, даровавшие ему облегчение —  выплеск боли наружу и отвлечение внимания. Либо кричи, либо не позволяй себе думать. Игнорируй боль. Отделись от неё. Выстрой вокруг себя стены, как ты делаешь со Скауром. — Звучит. Слишком.       Мой желудок вновь сжался, но он был уже пуст, потому я просто издавала мерзкие звуки, пытаясь избавиться от внутренних органов, выплюнуть их к чертям. Желчь обжигала горло и я сплёвывала её куда-то в сторону.       Я не знала, способен ли Драко видеть в темноте так же хорошо, как при свете дня, но, если да, то я навряд ли смогла бы после такого смотреть ему в глаза. — Чудесно, просто… восхитительно, — выдавила из себя я, давясь горьким желудочным соком.       И тут Драко громко хохотнул. И в смехе его были и радость и печаль одновременно. Такое удивительное сочетание. Подобным образом смеяться мог лишь тот, на чью долю выпало много горя. — Ты действительно чудесная, — обречённо произнёс он, заправляя прядь волос мне за ухо.       В этом жесте было столько нежности, не сочетаемой со строгостью его образа, что я непроизвольно терялась. Он не впервые проявлял ко мне чувства, но, почему-то именно тогда, когда я в самом неприглядном виде, это обезоруживало меня. Нет, мне навряд ли удастся забыть о том, что Драко, какое-то время назад, хотел избавиться от меня, однако невозможно игнорировать другие обстоятельства.       Драко Малфой всё же спас меня. И именно он находится рядом со мной, имея возможность уйти, но желая остаться. — Не дразни меня, — проворчала я. И в этот раз получилась членораздельная речь, без переноса слогов, проглатывания слов и заикания с придыханием.       Боль чувствовалась сильно, однако с каждым мгновением словно становилась всё дальше от меня. Но тут...       Сломалась правая голень. И я не выдержала. Мой вопль боли оглушал. Отразился от стен каюты, возвращаясь к хозяйке. Я кожей ощущала вибрацию силы, а после прозвучал глухой удар тела об стену. И тишина. Всё замерло. Ни стонов. Ни хрипов. Ни тяжёлого дыхания. Абсолютно ничего.       Моя неконтролируемая энергия отбросила Драко. Еле уловимый аромат крови терялся в солёном морском воздухе. Первобытный страх обрушился на меня лавиной.       Я почувствовала, как течение времени продолжилось. Звук срастания кости нарушался лишь биением волн о корабль. Моих ушей более не касалось его дыхание. Уже знакомое чувство растеклось под кожей горячей волной. Я начала вновь светиться, озаряя тьму вокруг, но не могла разглядеть Драко в той стороне, где он по сути должен был находиться.       Нет. Нет. Нет.       Я не могла превратить его в пыль. Этого не может быть. Где же он? Я судорожно вертела головой, совсем не обращая внимания на боль. — Драко, — мой испуганный шёпот разрезал холодный воздух. Дыхание участилось, а сердце теряло ритм.       Он исчез. Его нигде нет. Пожалуйста. Только не это. Только. Не. Это.       Пересиливая себя, я приняла более устойчивую позу и поставила босые стопы на обугленный деревянный пол. С губ сорвался стон боли, но она уже не казалась мне такой же нестерпимой, как прежде.       Драко. Мне нужно найти Драко.       Я сделала первые несмелые шаги к боковой стене корабля, где логически должно было бы лежать тело Драко. Но его там не оказалось. Меня шатало из стороны в сторону. Страх перед тем, что очередная кость в ноге может сломаться, меня не останавливал. Я провела сияющей  рукой по обугленной древесине, окутанной холодными тенями, и застыла, нащупав вмятину от удара тела об стену.       Что за чертовщина?       Очередной спазм в желудке заставил меня согнуться, как только я повернулась обратно к кровати. Куда бы ни бросила свой взор: кроме стола, стула, кровати, лампы и кувшина с водой ничего и никого не было. Жар вновь затопил моё тело. Боль в спине становилась настолько сильной, что игнорировать её не получалось. Тогда я опустилась на четвереньки  и поползла к кровати. И впервые меня радовало то, что каюта небольших размеров.       К моменту, когда я вновь села на кровать, паника охватила меня полностью. Я сцепила дрожащие пальцы между собой, стараясь дышать глубже. Вытерла взмокшее лицо тыльной стороной ладони, оглянула убранство помещения ещё раз, вглядываясь в тени. Если они всё ещё здесь, то где же их хозяин?       Не мог же просто раствориться в воздухе достаточно крупного телосложения мужчина.       Боги, неужели моя сила способна обращать кого-либо в пыль?Я мысленно позвала Рона, но не ощутила, что моё послание дошло. На том конце связывающей нас нити наткнулась на приглушённую пустоту. Это из-за круциатуса? Что если всплеск моей силы уничтожил всех, кто находился на корабле?Я вновь осмотрела каюту и вернула взор на то место, где за тенями была скрыта вмятина в стене. — Ты не туда смотришь, Гермиона.       Голос Драко раздался сбоку от меня. Я медленно повернула голову и увидела его. Моё сердце вздрогнуло, приветствуя его, словно преданный пёс своего хозяина. Он вальяжно прислонился спиной к стене рядом с кроватью. Глаза его были закрыты. На первый взгляд казалось, что с ним всё в порядке, но я вдыхала запах крови. И это не моя кровь.       Его кровь пахнет тьмой и обещанием свободы. — Где ты был?       Вопрос получился дёрганным. Прозвучал на грани истерики. Ведь я уже успела поверить в то, что убила его. И не только его, а всех находящихся в пределах досягаемости моей силы. — Здесь. В тенях. Наблюдал за тем, как страх заставил тебя отвлечься и отстраниться от боли, — невозмутимо ответил Драко. Возмущение застряло у меня в горле. Мне захотелось подойти и ударить его. Ведь он оказался прав. Снова.       Боль действительно перестала действовать на меня разрушающе. Она никуда не ушла, просто стала похожей на жужжание назойливой мухи в момент, когда очень хочется заснуть. Раздражает, но не смертельно. Моё тело всё ещё то и дело содрогалось, однако кости перестали ломаться, внутренние органы оставались целым, зубы не стучали друг о друга, а сердце не рвалось вылезти из глотки. Либо же мне просто удалось убедить в этом саму себя. Мне не нравилась эта злая шутка, но было нечто беспокоящее меня больше собственного гнева.       Я внимательно осматривала Драко с ног до головы, в поисках кровоточащих ран. И, к сожалению, нашла их. Эти увечья были нанесены мной. — Твои раны раскрылись, их нужно снова обработать и перевязать. — Даже не скажешь мне спасибо? — спрасил Малфой, приподнимая левую бровь, пересечённую шрамом.       Я мгновенно вспыхнула и даже не пыталась скрыть своё негодование и облечь слова в более мягкую форму. — За то, что ты заставил меня поверить в то, что я тебя убила, нахальный ты придурок?       В ответ на мои слова он даже не соизволил оскорбиться. Наоборот. Я совершенно точно видела, как приподнялись уголки его губ. В глазах блеснул азарт, перед тем как Драко констатировал очевидное, сбивая с меня спесь. — За то, что ты более не наслаждаешься хрустом собственных костей.Справедливое замечание. Но... — Обойдёшься, — оборвала его я, закатив при этом глаза.       Услышав мой ответ, Драко снисходительно рассмеялся и стащил через голову рубаху, плечи и горловина которой уже успели пропиться кровью. Не знаю, перестану ли когда-либо замирать, видя его полуголым.       Я нервно сглотнула, отводя взгляд, а он прошёл мимо, ловким движением достал из-под кровати небольшую коробку, сел и протянул находку мне. В нос ударил резкий запах алкоголя и я увидела внутри коробки склянку с какой-то жидкостью и отрезы ткани. — Сначала погаси свой свет сама, есть риск, что ты сожжёшь её, — остановил мою руку Драко. Он мягко сжал моё запястье, но не было похоже, что это причиняло ему дискомфорт. — Я не знаю как это сделать, — стыдливо призналась я.       Скаур недовольно фыркнул внутри меня, напоминая о своём присутствии. Он более не выглядел страдающим от боли, скорее раздосадованным от пребывания в моём слабом, по его меркам, теле. Раздражённо постукивая когтями по прутьям клетки и вздыхая, он готовился снизойти до разговора со мной. — «Ты ничего не умеешь. Это так утомляет. Просто начни дышать медленнее и представь, как постепенно свет гаснет, словно потухают угли в костре. Сконцентрируйся на пламени, тебе нужно потушить огонь, но оставить угли горячими», — ворчал на меня хранитель силы моего рода. Если бы можно было безнаказанно дать ему пинок под хвост, то я бы это сделала. — Прислушайся к Скауру, он подскажет. — «Спасибо», — мысленно обратилась я к древнему лису. После чего кивнула своему мужу и закрыла глаза.       Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнула, сосредотачиваясь на ощущении спокойствия, которое исходило от мужской руки, всё ещё держащей меня за запястье. Драко поглаживал большим пальцем кожу у бьющейся горошины пульса. Эта осторожная ласка дарила мне уверенность. Он был убеждён, что мне это под силу и я смогу победить в этой борьбе с самой собой.       Моё дыхание замедлилось, а сердце вновь нашло спокойный ровный ритм. Поначалу ничего не получалось и сияние вокруг меня становилось ярче, ослепляя даже через кожу век. Скаур издал раздражённое рычание, сетуя на слабую кровь и отсутствие таланта. Он ушёл в тень своей камеры, хвостом поднимая в воздух многовековую пыль своего каземата. Мне стало обидно, однако попыток обуздать свою силу не бросила и вновь заглянула внутрь себя, ища тот самый цветок, что расцвёл во мне во время пребывания под потоками воды в Жестоком лесу. Но на том месте была лишь боль, которую нужно отринуть. Я издала раздражённый стон и Драко крепче сжал моё запястье, в молчаливом жесте поддержки.       Тогда я снова вообразила, как свет, исходящий от меня, постепенно приглушается, прячась внутри, таким же образом, коим тени Драко скрывались за его спиной и в конечном итоге исчезали. Природа наших способностей противоположна, но я начинала видеть их сходство.       Свет озаряет тьму, а тьма приглушает свет. Возможно, именно поэтому родители выбрали его.       Угли в костре моей силы потухли, внутренний жар отступил, но вместе с этим боль, что я испытывала, становилась чуточку сильнее. И я чувствовала потребность вновь оказаться под водопадом, впитывая в себя магию того места. — «Молодец. Ты всё же дочь своего отца», — похвала от Скаура скорее напоминала недовольное брюзжание, но мне и этого было достаточно. Хоть он и продолжал оставаться в тени, не желая показывать мне свою наверняка безразличную морду.       Сложно считывать выражения на лицах лисов, но я была глубоко убеждена, что именно так смотрел Скаур. Безразлично, с долей скептицизма в горящих золотом очах.       Я открыла глаза и увидела на лице Драко ту самую редкую улыбку. Ту, которая позволяла увидеть ямочку на его правой щеке. Он смотрел на меня с восхищением, будто только что я спасла от гибели целое королевство, спрятав разрушающую мощь где-то между лопатками, ведь именно там чувствовалось гудящее напряжение, требующее выхода. Он наконец отпустил мою руку и передал коробку с тканью и спиртом мне. А сам принялся грубо отдирать прилипшие к коже заскорузлые куски ткани, игнорируя мой проницательный взгляд и недовольное цоканье языком. — Я могла бы сделать это сама и гораздо аккуратнее.       Раны, оставленные моими когтями на плечах и шее, слегка кровоточили. И теперь я видела, насколько глубокими они были.Ему повезло, ещё на пару дюймов выше и сонная артерия разорвалась бы в клочья.       Я почувствовала, как Скаур оскалился и его древний голос в моей голове озвучил то, о чём мне и так было известно: если бы он захотел, Драко бы был уже мёртв. Добить его не составило бы труда. Однако лис сжалился и сделал он это из-за меня. Ведь в лице Бога Смерти Скаур получил рычаг давления.       Драко отбросил грязные бинты в сторону и посмотрел мне в глаза. Прямо. Без увёрток. Этот взгляд был не таким, как раньше. Он означал нечто большее, чего ни я, ни он не говорили вслух. — Не хочу, чтобы ты пачкала руки в крови, — тихо произнёс он. И я знала, что именно Драко имел ввиду. Не его кровь, а чужую. Ему бы хотелось, чтобы мне не приходилось более убивать, к сожалению, это было невозможно. — Но раз бойни не избежать, позволь мне взять часть забот на себя.       Моё сердце затрепетало. И я сдерживала порыв обнять его лишь потому, что чувствовала смущение из-за отсутствия на его теле рубашки. Перед глазами вспыхнуло воспоминание о том, как я бесстыдно приложила ладонь к его нагой груди в день нашего знакомства на празднике весеннего равноденствия. Тогда я была гораздо более смелой и решительной в отношении этого мужчины.       Кровь прилила к щекам, заливая их румянцем. И скрыть это не получилось, ведь как только мой свет потух, масляная лампа зажглась вновь, стоило ему лишь щёлкнуть пальцами. — Грейнджер, ты только что позволила себе неприличные мысли обо мне? — Что? Нет!       Мой резкий ответ вызвал гортанный смешок. В уголках глаз Драко собрались мелкие морщинки от того, как широко он улыбался мне. Обезоруживающе красивое зрелище.       Драко поднялся с кровати, усадил меня на неё, а сам устроился на полу спиной ко мне. Он более не пытался спрятать старые шрамы, тем самым выказывая безоговорочное доверие. Воины не имеют привычки подставлять не защищённую спину тому, в ком не уверены. А он был отличным воином, великолепным стратегом и генералом, о котором всегда хорошо отзывались в мире людей.       Но я не решилась спросить о том, каким образом его ранили и почему эти шрамы не исчезли, раз боги способны на достаточно быструю регенерацию. Вместо этого я позволила себе недолго полюбоваться на рельефность мышц и кончиками пальцев дотрагивалась до них, избегая выделяющиеся бледностью длинные полосы, ничуть не портящие вид. Драко не двигался, но мой обострившийся слух уловил его участившееся дыхание. Я глубоко вобрала в себя аромат мяты и древесины и этот родной запах заставил мою боль отдалиться настолько, что она уже почти не чувствовалась. Поразительно.       Взяв склянку из коробки, я откупорила её и вылила небольшое количество содержимого на свёрнутую в несколько слоёв ткань. Осторожно омыла рваные края ран, стараясь не задевать их в тех местах, где должно было быть неприятно. Они всё ещё выглядили достаточно скверно, хоть и прошло не так мало времени. Драко по-прежнему не шевелился и не издавал никаких звуков, свидетельствующих о том, что ему больно.       Однако следующие мои действия вполне могли причинить ему боль.Я капала спиртом прямо внутрь ран. Мои губы машинально произносили извинения, но он лишь расслабил мышцы плеч, давая мне понять, что с ним всё в порядке. — Я тоже часто вспоминаю тот день, когда ты впервые заметила меня и так беззастенчиво трогала, — внезапно поддразнил меня он, когда я уже заканчивала перевязывать его плечи.       От меня не укрылась формулировка "впервые заметила", но я отложила и этот вопрос до возвращения во дворец. — То был профессиональный интерес, не более.       Да, я действительно сделала это ради того, чтобы узнать причину, почему не увидела отмеренное ему время. Но было бы глупо отрицать, что мне понравилось.       Конечно же ему я этого говорить не собиралась. — Ох, Гермиона, ты разбиваешь мне сердце, — наиграно вздохнул он и перехватил мою руку с тканью, — оставь те, что на шее, они не такие глубокие. — Ладно.       Драко разжал свои длинные пальцы и с грациозностью тигра поднялся с пола. Однажды мне довелось увидеть это царственное животное в горах Бедллоу и тот тигр казался мне менее опасным, чем мужчина, внимательно наблюдающий за тем, как я суетливо убирала остатки ткани в коробку. Он не торопился надеть рубашку, которая лежала слева от меня и, будто нарочно, смущал ещё больше, когда прошёл к столу и начал пить воду прямо из кувшина. Я следила за работой мужского горла, затаив дыхание. Драко делал это неаккуратно, капли воды стекали по подбородку. Проделав влажную дорожку вниз с шеи, они медленно сползали по крепкой груди к брюшным мышцам, цепляясь за светлые волоски.       Будь проклято бесполезное воздержание! Это зрелище вызвало во мне чувство восторга и желание, которое хотелось немедленно утолить.       Этот мужчина был нужен мне не просто как союзник. И не только в качестве учителя и наставника. Я хотела его как женщина может желать мужчину.       Уверенность в том, что дело вовсе не в метке, пришла уже давно.Я в полной мере осознавала серьёзность собственных чувств. Они пугали меня до исступления, одновременно с тем, что казались правильными.       Словно я в жизни не делала ничего более правильного, чем любить Драко Малфоя.       Да, эти чувства уже нельзя описать словом «нравится», а вот слово «люблю» вполне подходит. Отлично. Я полюбила того, кто хотел меня убить, до этого пообещав моему умирающему на его руках отцу на мне жениться. — Гермиона, ты в порядке?       Лицо Драко внезапно оказалось так близко к моему, что я вздрогнула, выплывая из собственных сокрушающих меня мыслей. Погрузилась в себя настолько, что не заметила, как он подошёл. Драко искал ответ на свой вопрос в моих глазах и я выпалила первое, что пришло на ум: — Ты вообще собираешься одеться? — вопрос прозвучал как упрёк.       Я избегала возможности опустить взгляд ниже его шеи, чтобы не дать ему лишний повод для похабной шутки. Но видела по выражению на его лице, что он прекрасно понимал ЧТО именно со мной не в порядке. Моё сердце билось быстро и громко, румянец заливал щёки, а внутри горел огонь. Я осознавала, если Драко не найдёт причину уйти, то вероятнее всего мы сгорим в пламени похоти. На мне не было белья. Рубаха еле прикрывала бёдра, которые я сжимала, подавляя реакции собственного организма.       И он не собирался искать эту самую причину. Отнюдь наоборот. Драко опустился предо мной, становясь непозволительно близко. Крепкий пресс упёрся мне в колени. Его тени приглушили свет от масляной лампы, следуя воле своего хозяина. Он взял меня за руку и положил её себе на грудь, туда, где билось его храброе сердце. — Не это является твои истинным желанием, ты хочешь иного, — шепчет он, — и я готов дать тебе всё, чего бы ты не пожелала. — И чего же я хочу?       Способность мыслить и поступать здраво покинула меня безвозвратно. Драко повёл мою руку вниз по мышцам своего пресса и мне пришлось придвинуться ещё ближе, сокращая расстояние межу нами. Я опустилась на пол. Холодная древесина остудила мой пыл, однако ненадолго.       Мы смотрели друг другу в глаза, пока моя рука медленно блуждала по тем участкам разгорячённой кожи, по которым ему было угодно её вести. Иногда он опускал наши руки неприлично низко, мои пальцы касались его возбуждения, скрытого под тканью брюк. И я перестала дышать, ожидая продолжения, которого не произошло, ведь он вновь повёл мою кисть вверх.       Да. Он точно знал, чего я хотела, но не собирался дать мне это прямо сейчас.       Его дыхание согрело мои губы, когда он приблизил своё лицо к моему. Свободной рукой я схватилась за его предплечье, как утопающий цепляется за морскую пену, пытаясь спастись. Но все мы знаем, что ухватившийся за пену потонет. Точно так же и я погружалась на дно, состоящее из безрассудных чувств и потаённого желания обладать Драко Малфоем.       Мне отчаянно было нужно то, что он собирался сделать. Я поняла это, когда взгляд его ониксовых глаз опустился ниже моего носа. После венчания в пещере Драко сказал мне, что об этом я не должна просить. Но видели боги, если бы он не поцеловал меня, мольбы сорвались бы с моего языка. Ведь я уже стояла на коленях, готовая просить о пощаде.       Ты знаешь. Видишь меня насквозь. Просто дай мне то, что я хочу взять.       Его губы растянулись в довольной ухмылке. Этому мужчине не нужно было читать мои мысли, ему достаточно посмотреть мне в глаза. — Любое желание, Гермиона. Абсолютно любое.       И он всё же поцеловал. В собственнической манере прижал меня к себе так, что между нами не осталось свободного пространства. Его губы требовательно вовлекли меня в эту опасную и сладостную игру. Всё внутри меня буквально ликовало в предвкушении. И я не заметила, как ногами обхватила крепкие бёдра, касаясь своим самым интимным местом внушительной твёрдости между его ног. Я содрогнулась от ощущений, но не отстранилась. Сделала противоположное, прижалась сильнее. Вот оно, то самое чувство, когда удовольствие начинает балансировать на грани. Оно натягивается, как тетива лука и ты точно знаешь, что стрела попадёт прямо в цель, даруя удовлетворение от выстрела.       Мне не хватало воздуха, но я отчаянно не хотела прерывать танец наших языков. Отвечала на каждую ласку с ещё большей страстностью, бесстыдно исследовала руками напряжённые мышцы на спине Драко, пока он зарывался длинными пальцами в мои кудри. Ткань рубахи была настолько тонкая, что я чувствовала затвердевшими сосками жар мужского тела. Широкие ладони Драко сжали мои ягодицы и он издал гортанный стон мне в губы, когда я начала инстинктивно двигать бёдрами.       Это безумие. И я не хочу, чтобы оно когда-либо заканчивалось.       Драко оторвался от моих губ, слегка потянув меня за волосы, чтобы я запрокинула голову. Он припал своими губами к моей шее. Влажным языком провоёл дорожку от ключицы до бьющейся жилки пульса, будто пробуя меня на вкус. И я ахнула от приятного ощущения, когда он поцеловал, а после прикусил нежную кожу в том месте.       Чувствовать его мощное тело так близко, наслаждаться каждым хриплым от возбуждения стоном, ощущать терпкий привкус поцелуев — вот чего я истинно желала.       И мне нужно было даже больше, чем это.       Когда Драко вновь заглянул мне в глаза, с немым вопросом всё ли в порядке, я уже успела утратить последние капли самообладания. Двигая бёдрами, толкнула его в грудь, побуждая лечь на обугленный пол каюты. Естественно мне бы не хватило на это сил, если бы он не желал подчиниться. Воздух вокруг перестал быть таким холодным, я нехотя подняла взор на противоположную стену. Тени Драко то и дело покрывались рябью и дрожали. — Убери их, они больше не нужны.       И это была чистейшая правда. Боль не разрывала меня на части, выманивая крики, лишь присутствовала где-то на задворках сознания.Её место заменило чувство иного рода.       Мои слова прозвучали как приказ. Я и сама не ожидала, что могу говорить вот так. Особенно, когда он находился подо мной, а его затвердевший член упирался мне между ног. В ониксовых глазах Драко вспыхнул азарт, приправленный новой порцией возбуждения. Тени сползли по потолку и стенам вниз, возвращаясь к хозяину. Он не упустил возможность провести одну из них между моих грудей вниз по животу к самому чувствительному месту. Я прерывисто вздохнула, когда нечто холодное коснулось моего клитора и исчезло. — Ваш приказ исполнен, моя королева.       Масляная лампа на столе загорелась ярче, и я начала видеть гораздо чётче. Подметила, как тёмные глаза Драко стали ещё темнее, хоть это и виделось мне невозможным. Он восхищённо оглядел меня, остановил взгляд на уже припухших от поцелуев губах и вновь потянулся к ним. Я не возражала, склонившись к нему навстречу. Водопад моих длинных волос скрыл наши лица. Крепче сжала его бёдра, когда он намеренно задвигал ими, усиливая ощущение от поцелуя. Я издала неприлично громкий стон ему в губы. Дверь в каюту с грохотом отворилась. И на мгновение возникла неловкая тишина. — Вот дерьмо! Лисья яйца! Ну вы бы хоть предупреждали.       Не знаю что звучит более нелепым, упоминание яиц или просьба предупреждать о... кхм подобном.       Рон отвернулся от нас и захлопнул дверь, а я вскочила с Драко, лицо которого выражало предельное довольство.       Внизу моего живота неприятно заныло, требуя продолжения. Сердце гулко стучало, словно только что мне пришлось несколько часов тренироваться в рукопашном бою. Я неловко села на кровать и скрестила ноги, в попытке унять чувство незавершенности. — Куда же делась твоя учтивость, лис? Ранее ты стучался, — подтрунивая над Роном, Драко поднялся с пола.       И моим глазам предстали влажные пятна на его штанах в тех местах, где уже успела впитаться моя естественная смазка. Кровь прилила к лицу, делая меня похожей на спелый помидор. — Я беспокоился о своей Анфитрии, думал, что ей было плохо. — Рон повернулся к нам лицом и закатил глаза, видя всё ещё наполовину обнажённого Драко, с выпирающим из-под ткани брюк возбуждённым членом. — Ну, ты хотя бы потрудись рубашку напялить.       Раздражение сквозило в каждом слове, но румянец на щеках выдавал смущение лиса. Рон перевёл взгляд на меня. Его напряжённые плечи расслабились, когда он осознал, что со мной всё в порядке. — «Я не хотел мешать, перестал чувствовать связь и пришёл проверить», — мысленно передал мне лис.       Он по-прежнему не пытался подойти ближе, оставаясь стоять перед дверью. Его рыжие волосы спутались из-за сильного ветра, рукава рубашки были закатаны, обнажая жилистые руки. А в янтарных глазах плескалась печаль, когда он отвёл их в сторону, словно ему больно на меня смотреть. — Поверь мне на слово, Уизли, ей было очень хорошо, пока ты не явился, — будничным тоном сообщил ему Драко, всё же надевая рубашку.       Я уже было открыла рот, чтобы возразить, но влажные пятна на его брюках и почти распущенная шнуровка на них говорили сами за себя. Потому мне пришлось прикусить язык и сфокусировать внимание на чём-то менее смущающем. Масляная лампа вполне подошла под это описание. Я уставилась на пляшущий за стеклом огонёк, испытывая чувство неловкости за всю эту ситуацию.  — Избавь меня от подробностей, я и так видел слишком много. Мы подплыли достаточно близко, чтобы спустить лодку, но без помощи Анфитрии нам не обойтись. — Чем я должна помочь? — спросила я, повернув голову в сторону Рона, всецело завладевшего моим вниманием. Выражение его лица сменилось на задумчивое. Он посмотрел на Драко, будто бы спрашивая разрешения на то, что собирался мне сказать. И то, как лис решил осторожничать со мной, стало дико раздражать и всерьёз беспокоить меня. Его поведение до их встречи импонировало больше, чем это прощупывание почвы.       Драко тяжело вздохнул и такая его реакция не предвещала ничего хорошего. Однако он всё же кивнул, скрещивая руки на груди. — Лисы могут запрыгнуть на скалу, некоторые воины Инса воспользуются крыльями, но большинство не способно на это в нынешнем состоянии. И не будем забывать о теле матери твоего мужа, — Рон сделал паузу и бросил мимолётный сожалеющий взгляд на Драко. — Нам нужно, чтобы ты открыла дверь пещеры в скале.