Глава 23.

      Вцепившись пальцами в древесину борта корабля, я смотрела вниз на покачивающуюся на волнах лодку, недавно спущенную лисами. Ночь уже во всю вступила в свои права и мягкий лунный свет освещал тёмные воды Ониксового моря. Ветер нещадно трепал мою наспех заплетённую косу, выбившиеся пряди волос лезли в глаза и рот и я раздражённо заправляла их за уши. Якорь был уже брошен, поскольку ближе подплыть мы более не могли. Все находящиеся на палубе суетились, готовясь преодолеть нелёгкий путь. Несколько воинов Инса, всё ещё способные летать, поднялись в воздух, прихватив с собой оружие, которое им удалось умыкнуть при побеге из дворца Тома.       Воины до мозга костей, что тут скажешь? Были почти не в состоянии ходить, но мечи похватали.       Всем лисам, кроме Рона, я велела отправиться следом за ними, чтобы они предупредили Артура о том, что мы идём через пещеру в глубине скалы. Дабы нам оказали помощь, которая с большой вероятностью можгла потребоваться, ведь раненных было предостаточно, а запасов пресной воды оставалось совсем немного. Мы все были голодны и измотаны. Раны на телах воинов воспалились, спирт не справлялся с хворью, им нужен был лекарь. А тем, чьи крылья уже не спасти, врачеватель требовался в наиболее срочном порядке. Раны на их спинах затягивались слишком медленно, они теряли кровь каждое мгновение. Уверенности в том, что они выдержат путь через пещеры у меня не было. Их боль становилась громче в моей голове и телом я уже ощущала её всё явственнее.       Если снова начнут ломаться кости, то боюсь, что и я не выдержу дальнейший путь. Мне нужно было отринуть боль, притвориться, что её не существует. Отвлечься.       Обернувшись в истинную форму, шестеро лисов, занимавших добротное пространство на палубе, по очереди совершили прыжки на отвесную скалу. Оставшиеся на корабле воины внимательно наблюдали за ними с толикой восхищения в глазах. И я их понимала. Зрелище было поистине увлекательным, особенно сам процесс превращения, знаменующийся  яркой вспышкой света.       Драко поставил рядом с моими ногами ботинки, молча опустился на колени и без какого-либо смущения приподнял мою левую ногу, поставив её себе на бедро. В ониксовых глазах я прочла, что он уже знает о возвращении симптомов круциатуса. Его широкая ладонь прошлась мягким движением от колена до щиколотки. И одно только это заставило меня сжать бёдра, подавляя нахлынувшее вновь чувство незавершенности. Вот тебе и отвлечение внимания.       Скаур внутри меня закопошился в своей клетке, но продолжил оставаться в тени. Возможно, таким образом, хранитель силы моего рода спасался от боли, мучившей нас обоих.       Я начала протестовать, лепеча о том, что его воины смотрят, при этом поймала на себе взгляд улыбающегося Блейза и почти сгорела от стыда, когда Драко отмахнулся от меня, продолжая зашнуровывать обувь. — Стой смирно, — велел он мне строгим тоном, от которого хотелось немедленно избавить его от одежды и показать насколько непослушной я могу быть.       Этот мужчина побуждал сердце выпрыгивать из груди каждый раз, когда его пальцы невзначай касались моей кожи. Он делал всё нарочито-медленно, превращая каждое движение пальцев в увлекательную игру, обещающую мне продолжение. Я задышала чаще, ощущая на себе взгляды множества глаз.       Рон, понимающий неловкость всей ситуации, молчаливо подошёл к нам и шустро обвязал вокруг моей талии сложенную простынь, превращая её в подобие юбки, прикрывающей мои колени. Он искоса посмотрел на Драко, который благодарно кивнул ему, после чего отошёл в сторону, вставая в паре шагов за моей спиной.        Закончив с левой ногой, Драко принялся за правую, не обращая внимания на то, как за его действиями наблюдали воины, старательно делающие вид, что разглядывают чёрную скалу. Я знала, что им тоже неловко и, по всей видимости, они впервые видели, как их король склонился перед женщиной без какой-либо на то причины и политической подоплёки. — Уизли, она готова, — произнёс Драко, поднимаясь на ноги.       И я облегчённо выдохнула, градус смущения спал, оставляя после себя неприятное ноющее ощущение внизу живота. Но это было лучше, чем боль, разрывающая органы на куски. Один из крылатых воинов, оставшихся на корабле, занялся сбрасыванием канатной лестницы к лодке, двое других спустились в трюм за телом Нарциссы.       Мы ранее условились, что после того, как я открою дверь в скале, Рон на лодке отплывёт обратно, вместе с Драко перевезёт тело предыдущей королевы в пещеру и вновь вернётся, чтобы постепенно доставить всех на сушу. — Тогда вперёд навстречу приключениям,— с энтузиазмом отозвался лис.       Рон спустился в лодку первым, после чего я с помощью Драко перелезла через борт корабля и ухватилась за канатные верёвки, стараясь держать ноги ближе друг к другу, так как отсутствие на мне белья становилось максимально заметным, если смотреть снизу вверх. Во время того, когда мы обговаривали план, этот аспект не был для меня столь явным. Лодка покачнулась, что заставило меня пошире расставить ноги, дабы не потерять равновесие. В непосредственной близости к воде воздух казался ещё более солёным, а запах рыбы почти невыносимым. Мой желудок неприятно сжался, но слава богам он был пуст, иначе море повидало бы его содержимое. — Ну кто же виноват, что ты порвала всё исподнее? — пошутил лис, улыбаясь, оголяя острые клыки.       Поймав мой недовольный взгляд, он заулыбался ещё шире, чем привёл меня почти что в бешенство, наверняка отразившееся на лице. Рон приступил к гребле веслом и я плюхнулась на лавку, ударившись задницей о холодную древесину. Лис быстро подавил смешок, но я всё же расслышала.       Весело ему. Вокруг меня собрались существа с отвратным чувством юмора. — Ещё одно слово об этом и я столкну тебя в воду, — угрожающе прошипела я, как змея, готовящаяся к броску. Мои нервы действительно были на пределе. Боль постепенно возвращалась, впиваясь своими жестокими когтями в моё тело. Я боялась, что не выдержу и подведу всех, кто остался на корабле.       Рон примирительно выставил руки вперёд, но продолжил весело скалиться, не утруждая себя принять серьёзный вид. Отсутствие Драко рядом явно позволяло ему чувствовать себя комфортнее, но им обоим всё же придётся смириться с присутствием друг друга. Ведь теперь и их жизни были связаны. Мы подплыли к скале. Весло соприкоснулось с чем-то под водой, издав при этом глухой стук.       Вблизи скальный камень явил себя во всей красе. Рон поднёс лампу почти вплотную к нему, показывая мне, как блестят в её свете мелкие разноцветные вкрапления, больше напоминающие искрящуюся пыль. Эти крохотные камешки будто поглощали свет, превращая его в нечто переливающееся оттенками зелёного, синего и пурпурного. Рука сама потянулась к этому великолепию, отбрасывающему причудливые тени на неспокойные воды моря. Я провела ладонью по холодной, гладко-заточенной волнами, поверхности в поисках той самой двери, но ничего не почувствовала, лишь голова отозвалась ноющей болью, напоминая о том, что у меня осталось не так уж и много времени. Проклятье. Скоро признаки круциатуса станут сильнее, а вместе с ними и риск того, что моя сила обрушит камень на наши головы возрастёт в разы.       Рон достал из-за пояса штанов небольшой нож в кожаных ножнах, деревянная ручка которого была расписана странными узорами.  Лис оголил острое лезвие, которое поймало лунный свет и словно впитало его на миг вспыхнув голубым свечением. Казалось скала и металл орудия были сделаны из одного и того же материала. Ощущение опасности задышало мне в затылок, оставляя после себя тревожный холодок на коже. Острой потребности прикоснуться к ножу я не испытала, внутренний голос наоборот подсказывал не трогать его, однако лис протянул оружие мне. И лицо его стало серьёзным, задорный оскал исчез, а в янтарных глазах появилась былая решительность. Я заставила себя взять нож. Пальцы сжали в ладони правой руки расписанную рукоять, сохранившую тепло владельца. Сколько бы ни прислушивалась к Скауру, он не выражал своего мнения, продолжая оставаться в тени. — Это ритуальный нож ведьм, подаренный твоему отцу во время заключения сделки о перемирии. Они называют эту вещицу «Largito» — в переводе с древнего языка дарующий, — пояснил для меня Рон, бросив взгляд на покачивающийся на волнах корабль, где ожидали воины и Драко, чей взгляд я ощущала на себе, даже не видя его. Ветер доносил до моих ушей отрывки приказов, что он раздавал своим воинам. — И что мне с ним делать? — нетерпеливо спросила я. Чувство убегающего сквозь пальцы времени подстёгивало меня скорее разобраться с пробуждением скалы. — Чтобы дверь открылась, нужно принести жертву из крови и того, что имеет для тебя ценность и изменит твой внешний облик.       Я нервно сглотнула ком, образовавшийся в горле, и смерила Рона изучающим взглядом. Рыжие волосы лиса спутались и он провёл по ним пальцами, в попытке расчесать. Порыв ветра вновь растрепал их, окатив нас ледяными солёными каплями. Я поёжилась, сжавшись от холода.       Надо скорее с этим закончить, пока мы все не окоченели. Одно хорошо — это отвлекает от боли.       Речь точно не об одежде, а лишаться какой-либо из частей тела слишком безумная идея. Но что, если придётся отрезать себе палец или же выколоть глаз?       Мне вспомнился тяжёлый вздох Драко. Теперь его реакция не казалась мне такой уж странной. Во рту стало суше, чем в пустыне, очень хотелось пить. Лис протянул мне флягу, что висела на его поясе, и я сделала три умеренных глотка, сберегая пресную воду и притупляя вкус металла на языке. Желудок принял жидкость не так радушно, как хотелось бы, и я сделала глубокий вдох, отгоняя тошноту. Хруст собственных костей уже маячил где-то рядом, от воспоминаний о той боли бросало в пот. Хотелось спрятаться ото всех и разрыдаться от неизбежности грядущего. — С кровью понятно, я просто сделаю надрез на ладони, а вот с изменением облика и ценностью — не ясно, — протягивая флягу владельцу, произнесла я.       И тогда, вернув её на прежнее место, Рон протянул свою руку ко мне и ухватился за кончик косы, перекинутый через плечо. Я догадалась раньше, чем он сказал: — Волосы — вполне достойная плата за вход в пещеры, ты так не считаешь? Лис отпустил мою косу, снисходительно улыбаясь. — Сколько нужно отрезать?       Мне было не по себе даже от самой мысли о том, что придётся сделать это. Среди людей верили, что чем длиннее волосы женщины, тем крепче её здоровье, а отрезать их — значит смерть накликать. И хоть я уже и понимала, что смерть ко мне ближе некуда, расставаться с волосами не хотела. При жизни в храме наставница пыталась заставить меня обрезать их, приводя доводы о том, что за длинные пряди враг с лёгкостью ухватится и опрокинет меня на землю. Я отказалась, заплетала волосы в косу и прятала под плащом, не позволяя никому их трогать.       Мне удалось отстоять их тогда, но навряд ли получится сделать это сейчас. Ты не человек и никогда не была им,  — мысленно убеждала я себя, отвергая людские суеверия. — Думаю, по плечи будет достаточно, либо чуть ниже плеч, — сухо отозвался Рон, видя как мне претит эта идея. Скаур бы наверняка проворчал что-то о глупых привязанностях, если бы всё же почтил меня своим вниманием.       Что же. Отступать некуда. Глубоко вдохнув солёный воздух, пощипывающий ноздри, я прикрыла глаза, мысленно прощаясь со своей длинной косой. Длина волос виделась мне самой красивой частью меня и действительно представляла ценность. Сжав нож покрепче, другой рукой я взяла косу, примерилась и лёгким движением отрезала большую часть волос. Лезвие ножа оказалось настолько острым, что мне удалось сделать это, почти не прилагая усилий. Кудри разметались по плечам, подхваченные дуновением ветра. Я бросила печальный взгляд на волосы, что остались в моей руке. Ну вот и всё. — Что теперь, Рон? — сдавленным голосом спросила я. — Брось их в воду поближе к скале, после порань ладонь ножом и приложи её к камню.       Не допуская лишних эмоций, я разжала пальцы. Волосы скользнули вниз по камню и волны поглотили мою жертву, нещадно торопясь отправить их на дно. Лодку сильно качнуло и откуда-то снизу почувствовалась вибрация, больше похожая на урчание, которое издают коты. Мои глаза непроизвольно расширились от удивления. Я поймала на себе не менее поражённый взгляд Рона, что явно не ожидал услышать нечто подобное со дна морского. Воображение рисовало мне, как из-под воды выпрыгивает чудовище, утаскивая нашу лодку на дно и я уже как наяву слышала ужасающие вопли с корабля, но ничего не происходило.       Просто примем это за хороший знак и не будем тратить драгоценные минуты на ожидание скорой встречи с тем существом.       Не теряя времени понапрасну, я приблизила лезвие ножа к коже на левой ладони и сделала надрез рядом со шрамом, оставшимся на память после венчания. Кровь мгновенно проступила наружу и только в сравнении с её ярким алым цветом я осознала, насколько бледной стала моя кожа. — Приложи ладонь к камню и повторяй за мной: «Veritas nihil veretur nisi abscondi».       Эту фразу я уже где-то слышала, кажется, она переводилась как: истина не боится ничего, кроме сокрытия.       Прикоснувшись к скале, я повторила слова за Роном. Мою руку словно сильнее притянуло к холодному камню. Усталость обрушилась на плечи тяжёлым грузом, который до этого мгновения не ощущался столь неподъёмным. Сколько бы ни боролась с сонливостью, она побеждала, нашёптывая мне в уши что-то на незнакомом языке.  Глаза закрылись сами собой, а всё тело впало в оцепенение. Я ни на шутку испугалась, когда осознала, что более не слышу шума волн, не чувствую надоедливую боль и не ощущаю морского ветра, пробирающего холодом до костей.       Тьма заволокла всё вокруг, оставив леденящую душу пустоту. Заглянув внутрь себя, я не обнаружила клетку со Скауром, связь с Роном и Драко тоже пропала. Исчезло всё, кроме меня самой.       Не имея ни малейшего понятия о том, что именно мне нужно делать, вглядываясь в черноту вокруг, я сделала несколько шагов вперёд. То, что было под ногами, оказалось мягким, как свежая трава, но шершавым. Я шумно вдохнула воздух и мой выдох эхом прокатился по пустоте. Пахло пылью. Раз звуки отражаются от чего-то, это означает, здесь есть стены, а где стены, там и двери.       Раскинув руки, я обернулась вокруг своей оси — ничего. Несколько шагов вправо и кончики пальцев нащупали нечто холодное и твёрдое. Приблизившись, я осторожно прижала ладонь к стене и медленно провела ею вниз, почувствовав рельеф небольших каменных плит. На пальцах осталась мелкая крошка, а это было свидетельством того, что место, где я оказалась, довольно-таки старое.       Затолкав страх поглубже, я побрела вперёд, ощупывая стену в поисках двери. С каждым новым шагом, уверенности во мне становилось всё меньше. Под ноги то и дело попадали камни, отколовшиеся от стен. Ужас накрыл меня, когда в голову забрела мысль о том, что потолок помещения вполне может обвалиться и осколки под ногами — это части ветхого потолка. Но чем быстрее шла, тем больше убеждалась — я делаю что-то не так. Такими темпами мне эту дверь никогда не найти. Нужно осветить это место, но как заставить себя засиять? Свечение всегда появлялось само по себе, когда я кричала, либо испытывала сильные эмоции. По всей видимости, страх таковой не является, или же он недостаточно сильный. Мне необходимо напугать саму себя?       Подняв голову вверх и попрощавшись с остатками здравого смысла, я закричала, вложив в этот крик, всю обиду, злость и страх, что копились внутри меня с того самого момента, когда я узнала, кем являюсь и кто играл с моей жизнью долгие годы. Мой голос вновь и вновь нарушал тишину, выплёскивая наружу то, что не решалась сказать и не могла позволить себе явить этому миру. Стены и потолок начали обваливаться. Куски камней падали на мягкий пол, почти не издавая звуков, но я чувствовала, когда они задевали меня, пролетая мимо. В воздух поднималась пыль, которой было тяжело дышать. Я опустилась на колени, прикрывая голову руками. Мягким и шершавым оказался песок.       Горло саднило от боли, но я продолжала орать, проклиная судьбу, богов и саму себя. Мои всхлипы слились со звуками разрушения. Да, я винила и себя. За неспособность догадаться раньше, чем меня ткнули в это носом, как слепого котёнка. За нежелание признать очевидное, трусливо прячась от правды. За невообразимое количество пролитой мню крови, запах которой не смывался ни одним мылом. Такая жизнь — не мой выбор, но я не сделала ровным счётом ничего, чтобы изменить это. Бог Времени дёргал за нужные нити, совершая моими руками свою месть тем, кого он сам же и убил. Он мстил мёртвым, наказывая живых.       Мне вспомнилось лицо Нарциссы и боль в её голубых глазах, отчаяние в голосе, выражение скорби на лице, когда Драко отказался поговорить с ней. Её последние слова и тепло сердца, что сжимали мои пальцы. Мать и отец, чьих лиц я никогда не видела. Семья, которую у меня отобрали. Восемь лет в доме, где вместо любви получала лишь ненависть и облегчение на лицах лже-родителей в день, когда они оставили меня на пороге храма. Тогда я не понимала, думала, что причина в мертворождённом старшем брате, но теперь всё было иначе.       Страх перерос в боль. И она зажгла во мне первую искру. Я засияла. Ярко. Ослепляюще. Тёплый ветер запутался в моих волосах. В воздухе запахло ночной свежестью. Опустив руки, я поднялась и огляделась вокруг. Следы разрушения испарились, как и стены с потолком, а, может, их и вовсе не было. Под ногами лишь мелкий песок, сверкающий в моём сиянии. А впереди, всего лишь в паре шагов, странная дверь в форме ромба, парящая над землёй. Ветер подтолкнул меня в спину, торопя скорее её открыть. И я подчинилась. Ладонь легла на каменную дверь. Свет потух. Мои глаза открылись.       Я шумно вдохнула, хватая кислород ртом, после чего разразилась кашлем. Холодный воздух неприятно щекотал горло. — Гермиона, слава богам, я чуть было с ума не сошёл, когда ты потеряла сознание, — встревожено произнёс Рон, — если бы не Драко, я не успел бы тебя подхватить.       Он поддерживал меня за талию, не позволяя упасть. Я резко отдёрнула руку от уже открывшейся двери в скале. Изнутри подул ветерок, приглашая нас войти в тёмную пещеру. На моей ладони от пореза остался лишь бледный длинный шрам рядом с тем, что я заработала в день венчания. — Долго я отсутствовала?— спросила я, оглядываясь на корабль, откуда по-прежнему доносились отрывки разговор и спокойный, но властный голос Драко. Луна всё ещё главенствовала на небе, а мимо неё проплывали пористые облака. Со стороны леса пролетела стая потревоженных птиц, что должно быть означало прибытие лисов с вестями от нас. — Нет, несколько волнительных минут, — ответил лис, бросая недобрый взгляд на корабль, — Драко с борта прокричал мне поймать тебя и не сотрясать море рыданиями.       Рон понизил голос, подражая Драко, и скорчил важную гримасу. Уголки моих губ невольно потянулись вверх. Это выглядело действительно забавно. — Очень на него похоже. Поторопись. Я буду ждать на входе в пещеру.       Сакур внутри меня негромко зарычал, веля скорее добраться до водопада. Хранитель силы моего рода тоже предчувствовал скорое возвращение болевых ощущений. Его золотые глаза недобро блеснули из темноты каземата, что было красноречивее злобного рычания. Рон помог мне взобраться внутрь, передал в руки масляную лампу, а сам поплыл к кораблю, энергично гребя вёслами.       Прислонившись спиной к камню, я делала медленные вдохи и выдохни, успокаивая гулко бьющееся сердце. Нахождение на территории лисов позволило мне расслабить напряжённые плечи и почувствовать себя в безопасности. Однако это чувство омрачал круциатус, который не собирался отступать. Боль возвращалась и становилась сильнее, чем мгновением ранее. Я сползла вниз, притянула колени к себе, стараясь сгруппироваться до того, как очередной хруст ребра коснётся моих ушей. Сакур издал пронзительный рык. Одна из костей треснула где-то рядом с сердцем. Я стиснула зубы, проглатывая крик, рвущийся нарушить покой скалы. Было страшно пошев елиться. Осколок кости мог вонзиться в сердце, я бы не умерла, но дыхание смерти обожгло бы холодом мою душу.       Я всхлипнула, сжимая зубы. Нужно не думать о боли. Но как не думать о ней, когда знаешь, что вскоре она превратит тебя в беспомощное существо?       Агония уже ходила кругами около меня, выбирая место для следующего нападения. Тело напряглось, я прижала подбородок к коленям, закрыла ладонями уши, в попытке не слышать стенания Скаура. Лис лихорадочно метался по клетке, иногда выходя из темноты, прикрывал лапами свою огромную голову, будто хотел закрыться от боли. Разве может существовать хоть одна причина для того, чтобы нечто подобное происходило с кем-либо? Мысли метались хаотичным роем, не давая мне сосредоточиться хоть на чём-то кроме боли. Должно быть так себя чувствуют душевнобольные люди, которых запирают одних, опасаясь последствий их безумия. Они боятся собственных мыслей, в итоге становящихся причиной ещё большего сумасшествия.       Бесконечное множество попыток отвлечься не дали своих плодов. Кость с треском срослась, срывая с моих губ тихий стон отчаяния. В таком состоянии пройти через скалу для меня виделось крайне сложным. Практически невозможным.       Я почувствовала тени Драко ещё до того, как они мягко коснулись кожи на шее, а после окутали меня полностью. Облегчение, испытанное мной в тот момент, можно было сравнить с тем чувством, когда после тяжёлого дня ложишься на мягкую перину, получив возможность отдохнуть и сбросить тяжёлый груз. Боль отошла на второй план, назойливо докучая своим присутствием, но не доводя меня до безумной агонии. — Я как всегда вовремя, — произнёс он, ловко запрыгнув внутрь пещеры. Грациозно, словно лев, горделиво обходящий свои владения. — Самодоволен, как и всегда, — ответила ему я, не желая потакать его и без того раздутому эго. — Но всё равно спасибо. — Ты снизошла до благодарности, я польщён.       Он улыбнулся и даже знание того, что внутри него тьма, не мешало мне видеть свет, который Драко прятал от остальных. — Не хочу мешать вашим играм, но не соблаговолит ли великий и могущественный правитель Королевства Теней помочь мне? — донёсся, приглушённый звуками бьющихся о камень волн, голос Рона.Я едва сдержала смешок, уловив в словах связанного со мной лиса сарказм, приправленный издёвкой. — Когда я сказал, что ей неуютно, если ты сдерживаешь свои порывы, не это имел ввиду, рыжий, — усмехнувшись, сказал Драко, протягивая руки Рону, дабы помочь переместить тело своей матери в пещеру.       И всё изменилось в эту самую секунду. Свет померк, уступая место тьме внутри него. Он больше не улыбался. Но между сменой масок проскользнула скорбь.       От моего взора не укрылось то, как он всего на секунду разрешил себе проявить истинные чувства. Как дрогнул кадык на его горле и напряглись мышцы плеч. Как тяжело ему было вновь испытывать эту боль.       Трудно представить, что может чувствовать сын, потерявший свою мать дважды. Он видел, как я вырвала сердце из её груди. Безобразную рану прикрыли хлопковой простынёй, закутав тело до подбородка, но тёмные глаза Драко смотрели именно туда. Возможно, он сожалел о том, что не простился с ней, а может и вовсе в какой-то степени ненавидел меня за содеянное. Наверное, я бы ненавидела и не смогла бы простить подобное. Никто бы не смог.       Драко прошёл вглубь пещеры, скрываясь в темноте. Мои органы чувств заметно обострились, позволяя заглянуть туда, куда раньше не получалось. Мне был слышен каждый шаг, который он делал, держа на руках тело своей покойной матери. По шуршанию ткани я поняла, что он положил её рядом с противоположной стеной. Я услышала почти неразличимый тихий вздох, полный сожаления. И немую тишину, которая была гораздо выразительнее слов, что в ней таились. Недолго постояв там, Драко вернулся ко мне. Взгляд его был обращён на корабль, от которого уже отплывала лодка с Роном и частью воинов Инса. — Я бы хотела... — Не вздумай просить у меня прощения, в этом нет твоей вины, — оборвал он мои жалкие потуги. — Она умерла в последний день войны вместе с твоими родителями, не ты её убила.       Верно. Я не убивала её тогда, поскольку только родилась. Но, во второй раз... — Это не меняет того, что было сделано мной, — полушёпотом произнесла я, поднимаясь на ноги.       Спина затекла от длительного сидения в неудобной позе. Колени болели, а рёбра ныли, туго стянутые корсетом из теней. Я вздрогнула, когда прохладная щупальца тени прошлась вдоль позвоночника, облегчая болезненные ощущения. Драко чувствовал меня не хуже, чем я его. Щит, который он выставил, дабы отгородить меня от своих эмоций, работал из рук вон плохо. Скорее всего, причиной тому была наша связь и моя растущая сила, потому его попытки делать вид, что всё в порядке, выглядели нелепо. Знал ли он сам об этом? Вероятнее всего — да. Хотел ли признавать сей факт? Очевидно — нет. — Ты сделала всё правильно, — отчеканил Драко, смотря мне прямо в глаза. Он сократил расстояние между нами, закрывая мне обзор на приближающуюся лодку с воинами. Отросшие пряди пепельных волос упали ему на глаза и он рукой зачесал их назад. — Поэтому прекрати самобичевание. Больше к этому разговору мы возвращаться не будем.       Широкая ладонь легла мне на поясницу. Волна жара прокатилась по коже, распаляя потухшие угольки желания. Губы Драко оказались в опасной близости с моими, горячее дыхание обожгло нежную кожу на щеках. Мне отчаянно хотелось поддаться на уловку, получив то, что предлагал этот мужчина. Он нагло пользовался влечением между нами, чтобы избежать неприятных разговоров, но я бы скривила душой, если бы сказала, что мне это не нравится.       То, как вольно я себя чувствовала рядом с ним. Как легко раскрывалась, не боясь осуждения, на подсознательном уровне имея уверенность в абсолютном принятии. Многое поменялось между нами, но кое-что осталось неизменным. Тайны, что он так усердно прятал, ему придётся о них рассказать. Мне нравилось любить Драко. Однако я не могла дать ему просто закрыть глаза на произошедшее и съедать себя изнутри. Его боль для меня на поверхности прозрачной водной глади, её нельзя спрятать. — Обсудим это по возращении во дворец, — прошептала я ему прямо в губы и отстранилась, убирая его руки, одна из которых уже успела опуститься неприлично низко, лаская мои бёдра.       Драко театрально приподнял левую бровь, раздражённо цокая языком. Он стал похож на недовольного ребёнка, у которого отобрали желанную конфету. — Нет, эта тема не требует обсуждения, — твёрдо заявил он. В глазах его блеснул недобрый огонь, а сам он застыл, почти что покрываясь коркой ледяного негодования. — В этом споре ты не победишь, — резко ответила ему я.       Минуту Драко смотрел на меня так, словно видел впервые, а после изменился в лице, осознавая, что ему действительно не удастся уйти от разговора. Он еле сдержался, чтобы не бросить мне колкость в ответ, я видела это по сжатым губам и частому дыханию. Слова почти сорвались с его губ, но он остановил сам себя и кивнул, надевая маску безразличия. Слишком легко согласился, но копать глубже я не решилась, предчувствуя усугубление конфликта.       Лодка с воинами подплыла к скале. Драко помог тем, кто не был в состоянии взобраться внутрь самостоятельно. Воины прихватили с собой масляные лампы, которые мы разложили вдоль стен, чтобы осветить часть пещеры. Те, кому удалось сохранить свои крылья, держали их в сложенном состоянии и прошли чуть дальше, чтобы теснота не ощущалась столь явно. Они поддерживали друг друга, обменивались понятными только им шутками и в целом держались достойно. Но я видела и чувствовала, что пережитое в плену оставило на них не только видимые шрамы и увечья. Отметины, щедро подаренные Томом, надолго останутся с ними.       Пещера наполнилась гулом голосов, эхом отражающихся от древних стен. При лучшем освещении, можно было разглядеть изображения, покрывающие чёрный камень. То были старинные мотивы из сказок о богах, ведьмах и людях. Кое-где проскальзывали и рисунки лисов, художнику удалось запечатлеть даже момент превращения, изобразив всё настолько точно, что сомнений в том, что он видел это собственными глазами, у меня не возникало. Рисунки уходили дальше во тьму, куда свет от ламп не поспевал за ними. Я медленно ходила вдоль стены, рассматривая изображения, которые, казалось, были сделаны специально для меня. Там были сказки, что родители не успели мне рассказать и история, которую мне следовало бы знать. Характерный звук удара весла о воду отвлёк меня от разглядывания скальных рисунков. Они вернулись.       Рон привязал лодку к камню у подножия скалы и взобрался последним, перевезя всех оставшихся воинов с корабля. Драко велел им выстроиться вдоль стен, пропустив нас с Роном вперёд, поскольку хозяйкой этих земель считалась я, а сыном предводителя лисьего народа являлся лис, связанный со мной. Воины незамедлительно исполнили приказ, несмотря на свои раны, невозможность двигаться свободно в узком для ширины их крыльев помещении и усталость, которая ощущалось в каждом торопливом шаге. Они были ранены, почти не спали, не ели и не пили. Спины воинов, которые лишились крыльев, кровоточили. Отростки воспалились, причиняя им боль при каждом движении спинных мышц. У многих были жар и обезвоживание, их смуглая кожа приобрела нездоровую бледность. Будучи на корабле я предлагала им обработать увечья, но все как один отказывались, кланялись и освобождали мне путь. Горделивые, как и их король.       Блейз и один из воинов, что выглядел наиболее здоровым, прошли вперёд с носилками, сделанными из досок и простыни, чтобы перенести тело Нарциссы. Они бережно переложили бывшую королеву на ткань и синхронно подняли, готовясь отправиться в нелёгкий путь. Дорога до Жестокого леса обещала быть действительно непростой, времени перевести дух у нас не было. В воздухе витало незримое напряжение, а предчувствие подсказывало мне, что вскоре случится нечто недоброе. — О великий супруг Анфитрии, как насчёт того, чтобы зажечь факелы и осветить наш путь? Тебе по силам? — Рон улыбнулся во все тридцать два зуба и невинно моргнул, косясь в сторону недовольного Драко, вставшего рядом со мной.       Находясь между ними двумя, я ощущала себя как на поле боя, но безоружной. Неприятное чувство.       Ну вот и сложное начало прохождения пещер. Масляных ламп было мало, их света не хватало для тех, кто будет идти в самом конце нашей группы. Подняв голову к потолку, я увидела почти незаметные очертания факелов с обеих сторон пещеры. — Ты испытываешь моё терпение, Уизли, — произнёс Драко.       Я уловила в его голосе недобрые вибрации и ущипнула лиса за предплечье, предупредительно шикнув на него. Ещё не хватало того, чтобы они подрались. Драко щёлкнул пальцами и один за одним факелы вспыхивали, освещая каменные своды пещеры и многочисленные рисунки. Дверь с грохотом закрылась, отрезая нам обратный путь.Я невольно ахнула, увидев, что на потолке были изображены фазы лунного цикла, восход и закат солнца, а после снова луна, такая разная и переменчивая.       Мы двинулись вперёд, рассматривая скальную живопись. Кое-где рисунки повторялись, но рука мастера оставалась узнаваемой в каждой линии. Великолепная работа и безупречное исполнение. Кто бы ни был художником, он поразительно талантлив и искусен.В пещере оказалось на удивление чисто, будто кто-то совсем недавно смёл всю пыль и убрал паутину. Воздух наполнился ароматом смолы, которой были пропитаны верёвки на факелах. Голоса стихли, благоговейная тишина нарушалась лишь звуками шагов и прерывистым дыханием тех, чьи ранения доставляли больший дискомфорт. Мой слух уловил и сбившееся дыхание Драко, всё нутро отозвалось щекочущим чувством тревоги.       Лоб Драко покрылся испариной, что беспокоило меня не меньше усилившейся боли в теле. Корсет из теней более не сжимал меня так же крепко, как это было до зажжения факелов. Мой муж ослабевал, но ни словом об этом не обмолвился, надеясь, что никто не поймёт. — Впечатляет. Значит, правду молвят, что ты был рождён в огненном круге? — невзначай спросил Рон, делая вид, что его очень заинтересовал один из рисунков, где был изображён молодой мужчина на троне, спинка которого напоминала солнце с острыми лучами.       Драко напрягся, метнув в лиса недобрый взгляд. Рон явно испытывал его терпение, но я не понимала, зачем он делал это так старательно, и что вообще произошло между ними, пока я спала. — Слухи не врут, лис. И те, в которых говорится о моей жестокости и безумии, тоже правдивы.       От тона, коим это было сказано, по моей спине пробежался холодок. Мне вдруг вспомнилось то, как он схватил меня за горло, но пальцы не сжимал. И та ярость в его глазах, вызванная моим непослушанием. Дело — дрянь. — Странно, я слышал лишь о мягкосердечии из-за которого влиятельная знать хотела видеть на троне твоего младшего брата. Разве те казни были не показательным выступлением для них?       Я почувствовала глубину того, насколько сильно эти слова задели Драко. Он не переменился в лице, но происходящее внутри него обещало разрушения и смерть. — Ты переходишь черту дозволенного, Уизли.       Мои инстинкты забили тревогу. Я ощутила ледяную злобу Драко, готового сорваться и наброситься на Рона, хоть и внешне он этого никак не выдал, продолжая идти в том же быстром темпе. — «Сам не верю, что говорю тебе это, но заткни мелкого лиса, пока его кровью не окропились священные стены», — прорычал в моей голове Скаур. — Немедленно прекрати и заткнись! — рявкнула я, заставив замолчать Рона, открывшего рот для очередного колкого словечка.       Все остановились. Топот шагов затих. Мой голос эхом отразился от стен и камень под ногами задрожал. Сверху посыпалась мелкая крошка. Драко мгновенно прижал меня к себе, прикрывая мою голову, страшась разрушения скальной породы. И тогда я поняла, что он горит, как и те факелы, которые зажёг. И это не обычное повышение температуры тела, а нечто определённо угрожающее его жизни.Скала перестала дрожать. К нашему везению обвала не случилось. Отовсюду послышались облегчённые вздохи. Я подняла голову, заглянув в глаза Драко и увидела в них то же беспокойство, что наверняка отражалось и в моих глазах. — Поторопимся, пока ты не решила встряхнуть нас ещё раз, — произнёс Рон, вглядываясь вдаль, откуда подул свежий ветер. Похоже, нам навстречу выдвинулась подмога.