Глава 24.

      По моим ощущениям мы шли уже около пяти часов, когда впервые услышали голоса тех, кто отправился нам на подмогу. Они были далёкими, но вселяли надежду на лучшее. Постепенно, к основному проходу начали прибавляться ответвления и нам приходилось петлять по пещерам, кое-где довольно узким для крылатых воинов. Их сложенные крылья царапались о камень и тогда стало понятно, что они достаточно чувствительны к взаимодействию с твёрдой породой.              Мы все были измотаны и останавливались всё чаще, поскольку ноги просто отказывались идти. Дышать становилось тяжелее с каждым последующим вымученным шагом, воздух, казалось, вот-вот закончится.Факелы за нашими спинами гасли, а Драко дышал прерывисто, стараясь удерживать одновременно и огонь впереди и тени, сдерживающие мои болевые ощущения. Ему это удавалось всё хуже, я избегала его взгляда во время кратких привалов, не показывая, что вот-вот закричу от боли.              Мои кости не ломались благодаря теням, но боль в них ощущалась, а рот то и дело наполнялся кровью из лёгких, которую я проталкивала обратно в глотку. Правый бок взорвался болевыми ощущениями и мне пришлось до скрипа сжать зубы, дабы вопль не вырвался наружу. Рон бросил на меня мимолётный взгляд, в котором буквально читалось предостережение. Он знал, что это будет нелегко и потому отговаривал меня, но пройти через круциатус сейчас было моим решением, потому я просто сделала вид, что не видела беспокойство отразившееся на лице лиса.       Я умею терпеть боль. И я всё равно не умру.       Спустя ещё час, воины, чьи крылья уже не вернуть, более не могли идти самостоятельно. Их товарищи по службе поочерёдно помогали им передвигаться. Всю пресную воду мы израсходовали, как и силы идти дальше. Но всё же упрямо продолжали путь, прислушиваясь к приближающимся шагам где-то впереди.       Осталось совсем немного. Мы сможем. Я смогу.       Из-за очередного поворота показался свет и вот пред нами предстали четверо лисов, трое из которых были одеты в белые балахоны, как и лекарь, что вылечил мою ногу после запоминающейся встречи с ищейками. Все четверо облегчённо выдохнули и уважительно поклонились, приветствуя нас.       Тот, что не был лекарем, показался мне иным. Он был одет в выглядящую дорого синюю рубаху, горловина и манжеты которой поблескивали серебряными нитями. На брюках не было и пылинки. До блеска вычищенные ботинки не выдавали того, что их владелец проделал длинный путь. Его длинные рыжие кудри были зачёсаны ото лба к затылку, обнажая смуглое лицо с раскосыми янтарными глазами, свойственными лисьему народу. Правая половина лица была «украшена» шрамами, без сомнений полученными в схватке с кем-то из собратьев. Лис не прятал их, наоборот выставлял напоказ, как нечто, чем следовало бы гордиться. Высокие ярко выраженные скулы и прямой нос, придавали ему аристократический вид. И он был единственным, кто не отвёл от меня взгляда. — Не до церемоний, у нас много раненных, некоторые в очень плохом состоянии, — кивая на потерявшего сознание от слишком большой потери крови воина, произнёс Рон.       Лекари принялись за работу. Мягкий голубой свет, появившийся из их рук, отражался от каменных стен причудливыми узорами. А тот, чья одежда отличалась, остался стоять на месте, беззастенчиво разглядывая меня. Его тонкие губы растянулись в кривой ухмылке, которая мне не понравилась. Взгляд блуждал по мне сверху вниз, то и дело останавливаясь на бёдрах и груди.       Да как он смеет?       Рон угрожающе рыкнул, заметив нездоровый интерес. Драко вышел вперёд, полностью закрыв меня от любопытного лиса. В другой ситуации я бы возмутилась, однако мой рот вновь наполнился изрядной порцией крови, которую проглотить оказалось невозможным. Мне пришлось сплюнуть сгустки в сторону, что не укрылось от одного из лекарей. У мужчины округлились глаза, наполнившись страхом. Я махнула ему, чтобы он продолжал заниматься одним из воинов, сделав как можно более грозное и убедительное лицо. Врачеватель неуверенно кивнул, искоса наблюдая за тем, как я вытерла окровавленные губы рукавом рубахи. — Перси, не кажется ли тебе, что ты проявляешь неуважение к нашей Анфитрии? — в голосе Рона присутствовала прямая угроза, от которой волосы на моём теле встали дыбом.       Я не видела его лица, но была уверена в хищном оскале, застывшем на нём. В воздухе повисло немое напряжение, которое, как подсказывали мне инстинкты, не приведёт ни к чему хорошему.       Драко молчал, но то, как он расставил шире ноги, выставив правую вперёд, говорило о готовности напасть первым, если лис сделает ещё хоть шаг в мою сторону. Гнев бурлил внутри него, ища выход, а Перси сам того не понимая нарывался на неприятности.       Никто не смог бы остановить Драко Малфоя, если бы он стал сражаться всерьёз. А именно такое намерение у него и было, я ощущала это всеми органами чувств. Он собирался убить лиса. — Я всего лишь проявил любопытство, — Перси шумно втянул ноздрями воздух, — ах этот чудный запах лимона и лаван...       Мне в лицо внезапно ударил порыв холодного ветра. Рон среагировал моментально, заняв освободившееся место предо мной.Грохот от столкновения тела с каменной стеной на мгновение оглушил меня. Драко двигался с невероятной скоростью, несмотря на измотанность. Нервно сглотнув, я вышла из-за спины Рона, встав рядом с ним. Кислород застрял где-то в лёгких, когда я увидела раскрасневшееся лицо задыхающегося лиса. Драко был на том самом месте, где стоял Перси и держал припечатанного к стене наглеца за горло.       Лис хрипел, мучаясь в попытках протолкнуть воздух. Его губы шевелились, но я не могла никак разо брать, что именно он шепчет Драко. — Ты же знаешь, Перси, я могу выпустить тебе кишки и за меньшее, — лис начал хрипеть громче, и в этом хрипе прослеживался смех. Выпустив когти, он пытался заставить Драко отпустить его, но он не разжал пальцы, никак не реагируя на раны, которые тот ему наносил. — Эти стены считаются священными, потому тебе хватило смелости проявить неуважение к моей женщине и к Анфитрии вашего народа. Я этого не забуду, Пер-си.       В имени лиса прозвучало обещание скорой расплаты. Теперь сама смерть шла за Перси по пятам, обдавая его затылок ледяным дыханием. Я хотела вмешаться, но Рон крепко сжал мою руку, не дав мне сделать ни шагу. — «Здесь нельзя убивать, они оба это знают. Тебе не стоит вмешиваться, подвергая сомнению силу своего мужа», — прозвучал в моей голове вкрадчивый голос связанного со мной лиса. — «Не ты ли подвергал его способности сомнению на протяжении всего пути»? — язвительно спросила я, не отрывая взгляда от Драко, продолжающего сжимать горло дёргающегося Перси. Между ними происходил крайне тихий разговор, который лишь повышал градус раздражения и злости, испытываемых Драко.       Лекари делали свою работу, изредка посматривая в сторону конфликтующих, и на их лицах не было ни капли жалости к собрату, что лишь подтверждало всеобщую неприязнь к нему. Но почему тогда именно его Артур отправил с ними?       У него на подобную авантюру явно должна быть весомая причина, раз он закрыл глаза на очевидные вещи. — «Мы так флиртуем, тебе не понять». На эту нелепую реплику, я лишь фыркнула, смерив его недовольным цоканьем.       Драко наконец отпустил Перси. Лис рухнул на пол, обеими руками хватаясь за горло и жадно вбирая ртом воздух. В его янтарных глазах горела ярость, жаркая и беспощадная, как пустынное солнце. За такими эмоциями точно есть нечто больше, чем обида за прилюдное унижение. Их связывала какая-то история, которую мне нужно было непременно узнать, дабы распутать собственный мысленный клубок и расставить всё по своим местам.       Драко вернулся ко мне, буравя недобрым взглядом Рона, чья рука всё ещё сжимала мою. Капли крови разбивались у моих ног, оставляя крошечные брызги на обуви. Удивительно, что я могла видеть подобные вещи настолько чётко. Рон отступил на шаг, не высказывая никаких колкостей, за что получил в ответ мою благодарную улыбку. Приглядевшись к лицу Драко, я заметила, что его глаза вновь стали серыми. Он моргнул и тьма неторопливо заволокла радужки глаз, скрывая их истинный цвет.       Факелы тревожно затрепетали, но продолжили гореть, а тени, сдерживающие признаки круциатуса, уступили боли на несколько секунд, за которые успела треснуть одна из костей левого бедра. Я машинально схватилась за ногу, подавляя звук, который очень хотелось издать. Драко был почти на пределе и это плохо, ведь нам предстояло преодолеть ещё часть пути. — Мы сделали всё, что было возможно в таких условиях, они смогут идти. Остальные раны залечим, когда прибудем в деревню, — отчитался один из лекарей, поспешно вытирая окровавленные руки о свой светлый балахон. Лента из теней туго обвязалась вокруг моего левого бедра, притупляя боль. По телу разлилось приятное тепло. — Выдвигаемся в путь, — тоном, не терпящим возражений, произнёс Драко.       Все, как один, воины Инса поднялись на ноги, безоговорочно исполняя приказ своего короля. Их походка стала увереннее, они, не шатаясь, выстроились за Блейзом, попутно перехватив у него носилки. Он нёс Нарциссу, не давая никому подменять себя и выглядел неважно даже после помощи врачевателя, ему требовался отдых. — Твою руку нужно излечить, — я преградила путь мужу, высматривая среди лекарей менее утомлённого. — Она плохо выглядит, это вызывает беспокойство. — На это нет вре... — Мы мог ли бы не спорить хотя бы по этому поводу? — прервала его я, подзывая к себе девушку-лекаря, которая мгновенно оказалась рядом, склонив голову.       Ростом она была ещё ниже меня и рядом с массивным Драко походила на ребёнка. Её длинные светлые ресницы подрагивали и сама она вся сжалась, то ли от смущения, то ли от страха. И это неудивительно после произошедшего с Перси. — Хорошо, — Драко протянул руку девушке, не отрывая глаз от моего удовлетворённого победой лица.       Его грозный взгляд исподлобья меня не пугал, однако был способен заставить остальных чувствовать себя не лучшим образом. Я натянуто ему улыбнулась, мысленно уже сожалея о проявленной заботе. В следующий раз дам ему вдоволь истечь кровью, когда он не будет и без того ослаблен. — Она снова тебя одолела, ты теряешь авторитет в моих глазах, — невзначай обронил Рон, за что получил от меня локтем в бок и театрально согнулся пополам, изображая глубокую обиду.       Я медленно выдохнула, надув щёки и сложив губы трубочкой, в былые годы это помогало мне прогнать раздражение, но в этот раз не сработало. Воины позволили себе тихие смешки. Градус напряжения спал, но ощущая на себе чьё-то внимание, я повернула голову, сталкиваясь взглядами с Перси, чьи янтарные глаза пугающе блестели азартом. Он более не выглядел оскорблённым, скорее имел вид человека, чьи поступки себя оправдали. Лис добился того, чего хотел — это читалось в том, как он плавно привалился спиной к стене, опустив руки в карманы брюк. Слишком уверенная поза для того, кто несколькими минутами назад был припечатан к камню. — Я закончила, — робко произнесла лекарь. Услышав мою благодарность, она смущённо опустила лисьи глаза и засеменила к остальным врачевателям.       Мы вновь выдвинулись в путь, позволив лекарям и, от чего-то повеселевшему, Перси идти впереди. Рону эта идея не понравилась, но я одёрнула его, прося не создавать очередной конфликт. Мой желудок то и дело сжимался, забрасывая в горло горький сок с привкусом крови. А кровь почти всегда должна настораживать. Хотелось скорее выбраться на свежий воздух, добраться до водопада и с головой окунуться в воду, смыв с себя пот и грязь. Я чуть ли не застонала от удовольствия, представив, как боль исчезнет после купания, голова коснётся мягкой подушки и целебный сон без сновидений поглотит меня. Скаур, что уже долгое время никак себя не проявлял, промычал нечто невразумительное, блеснув одним глазом из темноты своей клетки. Хранитель силы моего рода надсадно задышал, словно всё это время шёл вместо меня и смертельно устал.       Обессиленные воины уже с трудом могли удерживать свои щиты, скрывая от меня чувства и эмоции, потому груз их переживаний наваливался на меня всё чаще, угрожая сбить с ног.Когда показалась каменная лестница, залитая солнечным светом и ведущая к открытой ромбовидной двери в потолке, я не сдержала облегчённого выдоха. Снаружи доносились тихие голоса, среди которых мне удалось различить говорящих с незнакомым мне лисом Артура и лекаря Лоркана. Я мысленно поблагодарила судьбу за то, что в этих землях, являющихся для меня родными, ощущался такой покой.       Перси и лекари уже шагнули на ступени, дабы подняться, когда Драко мягко сжал моё запястье, притягивая меня ближе к себе. Он был весь сырой от пота, а кожа казалась ещё более горячей, чем несколько часов назад. Гулкое биение его сердца и прерывистое дыхание звучали как предостережение. Я на мгновение растерялась, но понимание ударило обескураживающей болью в спине. Что-то хрустнуло между позвонками. А, может, это был и сам позвоночник, потому как я начала терять возможность чувствовать нижние конечности. Драко зажал мне рот рукой, спасая остальных от погребения заживо под каменной породой. Факелы погасли, погружая тех, кто был в хвосте нашей группы в темноту.       Рёв Скаура в голове оглушил меня, лишая возможности слышать что происходило вокруг. Лис заметался по клетке, ища спасения от боли, которая терзала нас обоих. Я почувствовал, как Драко взял меня на руки, тесно прижимая к своей груди, от которой исходил такой жар, будто мне хватило глупости придвинуться к камину слишком близко. Нижняя часть моего тела перестала ощущаться полностью, как бы не пыталась пошевелить ногами, ничего не получалось. Ни один палец не подчинялся моей воле. Кто-то успокаивающе погладил меня по голове и лишь его запах дал мне понять, что это Рон.       Слух не спешил возвращаться, но я интуитивно понимала, что ветерок, то и дело обдувающий лицо, вызван пробегающими мимо воинами. Я чувствовала их смятение, сожаления и удивительную решимость, которую не сломили ни плен у Тома, ни пытки. И даже изнурительная дорога не поломала силу их духа.       Драко задвигался, поднимаясь по ступеням, я смутно видела из-за кровавого марева на глазах, но всё же реагировала на изменения света. С каждым его тяжёлым шагом свет становился всё ярче. Рон шёл следом за нами и он же с грохотом захлопнул дверь, ведущую в пещеры. Прохладных свежий воздух ударил в лёгкие, приятно охлаждая, но полностью не спасая от жара, излучаемого телом Драко. Свет стал ярче и я зажмурилась, пряча лицо, утыкаясь носом в шею своего мужа. Голоса притихли, я кожей ощущала на себе цепкие взгляды янтарных глаз.       Запах мяты и древесины благотворно влиял на меня, придавая уверенности и отгоняя боль. Я чувствовала себя в безопасности, находясь в сильных руках Драко. В ответ на это он сжал меня крепче. По движению мышц и вибрации в горле я поняла, что он с кем-то разговаривает. Слух не спешил возвращаться, как и зрение, я видела всё очень расплывчато и не чётко, но всё же смогла отличить фигуры Артура от Лоркана, одетого в широкий белый балахон. Рон, уважительно поприветствовав отца, встал рядом с нами, после чего Драко бережно передал меня в руки связанного со мной лиса. Я сжалась от боли в спине, должно быть кости вставали на свои места. В глазах стало совсем темно, а в голове пусто. Биение сердца замедлилось, спустя несколько ударов оно и вовсе остановилось. ***       Придя в себя я осознала, что сижу, обхватив руками колени, в озере под водными потоками, нещадно бьющими меня по голове и плечам. Это не причиняло боли, она исчезла, оставив после себя чувство, которое я бы назвала крайне непонятным. Мне было хорошо и плохо одновременно. Сила клокотала в крови и её стало явно больше, чем прежде, но именно это напугало меня пуще всего. Я с трудом могла контролировать прежнюю мощь, то и дело срываясь, причиняя вред тем, кому не хотела, а с этим справиться будет в разы сложнее.       Появились новые ощущения, обескураживающие и поразительно удивительные. Я начала отождествлять себя с Жестоким лесом. Чувствовала его живым организмом, медленное дыхание которого пребывало в моём сердце. Каждый порыв ветра приносил с собой шёпот деревьев, разговаривающих друг с другом и со мной тоже. Они спешили сообщить о том, что пришедших со мной воинов лекари вылечили, им дали воды и еды, а после отправили отдыхать. Шелест листьев рассказывал о скуке, которую испытывал в моё отсутствие, о тоске по силе, которой я питаю корни деревьев. Птицы щебетали, ведая о том, что Драко был здесь и ушёл отдыхать, забрав с собой камень милосердия, лишь убедившись в том, что я более не чувствую боли. А бабочки посмеивались над серьёзным лицом Рона, стоящего на страже озера, не подпускающего к нему никого.       Не сойти бы с ума от гула всех этих голосов и количества информации, которую они пытаются до меня донести. — «Они стихнут, когда ты выйдешь на сушу», — пояснил мне Скаур. Голос его более не казался уставшим и отстранённым, скорее он пытался быть участливым.       Участливый Скаур — нечто совершенно невероятное. Может я всё же умерла от боли? Или потеряла разум? — «Какие удивительные перемены», — усмехнулась я. — «Не язви, девчонка, я просто испытал к тебе немного уважения, раз ты прошла круциатус», — лениво произнёс хранитель силы моего рода. Вид у него был откровенно потрёпанный: шерсть местами стояла дыбом, кое-где виднелась кровь. Он поранил себя, вцепившись когтями в голову, когда пытался закрыть уши от боли. О, тогда это многое объясняет. — «Спасибо и на этом», — отозвалась я, поднимаясь на ноги. Указывать древнему лису на неопрятный вид не рискнула, ощущение его власти над телом всегда маячило рядом.       Потоки воды стали теплее, а аромат диких цветов окутал меня, смывая запах пота и крови. Ноющие мышцы расслабились, гудящие после долгого пути ноги перестали болеть. Эта вода творила со мной чудеса. И чем дольше я оставалась в ней, тем меньше мне хотелось покинуть озеро. — «Я снизойду до тебя и дам совет, который может спасти ни одну жизнь, — глаза, горящие плавленым золотом, обратили своё внимание на меня, лисья морда посуровела, — тот ублюдок, разглядывающий тебя в пещере, убей его сама».       Я перестала тереть шею и замерла, решив, что мне послышалось. Вместе со мной замер и сам лес. Деревья, животные и насекомые притихли, словно прислушиваясь к разговору, который вёлся в моей голове. Их благоговение перед Скауром внушало противоречивые чувства. Хозяйкой леса считали меня, но благоговейный ужас, приправленный восторгом, они испытывали к лису, что жил внутри. Лишь ветер продолжал доносить до меня обрывки фраз, почти не несущих смысловой нагрузки. — «Что»? — оторопело спросила я, более не наслаждаясь тем, как вода забирала мою усталость. Казалось, тяжесть прожитых дней вновь легла на плечи, грозя припечатать меня к песчаному дну. — «Ты меня слышала, — оскалившись рыкнул Скаур, — сын Тома намерен убить его, для него это обернётся проблемой, но не для тебя. Найди причину и убей».       То, как он назвал Драко, больно кольнуло меня слева в груди, но я решила не придавать этому значения. В конце концов Драко не виноват, что его зачал именно Том.       Совет довольно быстро перешёл в настойчивый приказ. Лис лёг на бок, по-человечески подперев свою огромную голову лапой. Царапины от когтей незаметно зажили, не оставляя после себя ни следа, ни капли крови. — «Неуважение может явиться причиной для его убийства»? — спросила я, подметив, что шум бьющихся об озеро водных потоков не заглушает мой голос. Какое глупое наблюдение, ведь слова не вылетают из моего рта. И почему мысли об убийстве Перси вызвали во мне такое смятение? — «Он жил двадцать лет взаймы, жизнь больше не может быть к нему такой щедрой».       Скаур перевернулся на спину и прикрыл глаза, давая мне понять, что разговор окончен и более мне не удастся выманить из него ни слова. Его, так называемый, совет прозвучал убедительно, настолько, что проигнорировать не виделось возможным. И, наверняка, у него на то были причины, как и у всех остальных, кто откровенно выказывал неприязнь к Перси.       Нужно узнать почему, а уже после махать оружием.       Если подумать, то без причины я никогда не убивала. За исключение того урода, возжелавшего ребёнка, все погибшие от моей руки были Охотниками. Тех, кого убил Скаур, овладев контролем над моим телом, считать павшими от моего меча не стоило. Но, Нарцисса...       Я, наконец, открыла глаза, выходя из–под падающих сверху водных потоков. Лучи солнца, пробившиеся сквозь кроны деревьев, отражались от прозрачной глади воды, оставляя не ней завораживающее мерцание. В воздухе витал аромат цветов и магии, который я вдохнула полной грудью, наслаждаясь неповторимым мгновением. И только тогда осознала, что на мне нет никакой одежды.       Какого хрена?       Прикрыв одной рукой грудь, а другой то, что между бёдер, я посмотрела на берег, где спиной к водопаду стоял Рон. Он был всё в тех же пропитанных потом и грязью рубахе и брюках. Значит ни на мгновение от меня не отходил, ожидая моего прихода в себя. Чуть поодаль от него на траве лежали полотенце и одежда, по всей видимости, предназначавшиеся для меня. На стопке тканей поблёскивали небольшие ножны. Птицы прощебетали о том, что раздел меня не он, а лисица, принесшая с собой те вещи. В этом у меня не было сомнений, Рон не стал бы позволять себе подобную вольность, хоть с виду он мог показаться не самым благородным мужчиной. — Рад, что ты пришла в себя, но могла бы поторопиться, страсть как хочу отмыться от этой вони, — прокричал лис, разминая широкие плечи.       Я поспешила выйти на берег, наспех вытерлась полотенцем и оделась, с облегчением подметив наличие исподнего, которого мне так не хватало на корабле. Ветер обдул меня тёплым потоком, высушив мокрые волосы. Иногда приятно быть кем-то настолько значимым для природы.       Льняное платье скрыло синяки на моих коленях, а кожаные туфли на плоской подошве почти не ощущались на стопах. Кинжал в ножнах привязала к поясу. Металлическая рукоять, с выкованными на ней рунами, приятно холодила пальцы.Привыкшая носить преимущественно мужскую одежду, я чувствовала себя слегка неловко, но наличие оружия делало меня самой собой. — Уже можешь повернуться, — заправив непривычно короткие пряди волос за уши, я расправила складки на юбке платья. Лис обернулся ко мне, обведя меня шутливо-оценивающим взглядом с головы до пят. — Тебе больше идёт женская одежда, — ухмыльнувшись, произнёс Рон. Янтарные глаза потеплели, прежняя тревога испарилась, не оставив и следа. — Ну, чего стоишь? Сходи за чистой одеждой и возвращайся сюда. Помоешься наконец, а то пахнешь как дворовая псина, — театрально зажав нос рукой, я махнула ему на озеро, — подожду тебя здесь.       Рон медленно огляделся, словно выискивал кого-то среди деревьев и, не найдя искомого, вновь посмотрел на меня. — Я могу помыться и в доме. Разве ты не устала? — Водопад помог мне немного восстановиться, вполне могу полюбоваться его красотами ещё какое-то время, — следя за реакцией лиса, я села на мягкую траву. — Будет лучше, если я провожу тебя отдыхать, а потом уже займусь своими делами, — он постарался, чтобы это прозвучало непринуждённо, но наша связь подсказала мне, что лис лукавит. — Рон, в чём дело? — мой голос вмиг потерял прежнюю беззаботность. — Я – Анфитрия, лисы подчиняются мне, со мной не может произойти ничего плохого в Жестоком лесу, кишащем лисами.       Кадык на шее Рона дрогнул. На смуглом лице отразилась внутренняя борьба, которую он вёл с самим собой, раздумывая над ответом. И по его глазам я видела, что та часть лиса, желающая сказать правду, в этот раз победит. — Дело в Перси, — на выдохе произнёс лис, — эта гнида способен на любую подлость.       Руки Рона непроизвольно сжались в кулаки, он чуть ли не скрипел зубами, пытаясь заставить себя замолчать. — Тогда почему он до сих пор жив?       Мой вопрос попал в яблочко. Плечи лиса напряглись, а взгляд стал пугающе пустым. На лбу появилась испарина. Он бледнел на моих глазах точно так же, как теряет цвет кожа людей, отравленных ядом гадюки. — Потому что Перси — мой двоюродный брат. Отец очень любил свою сестру и, когда она умирала, попросила его беречь её сына. Этот ублюдок понимает, что почти неприкосновенен, потому позволяет себе всё, чего желает его душа.       Рон оглянулся в сторону домов, скрытых стволами деревьев, прислушался, но было тихо, не смотря на то, что солнце поднялось достаточно высоко и время близилось к середине дня. — Что именно сделал Перси? — допытывалась я, чувствуя, если надавлю ещё сильнее, то получу ответ. — Скаур дал совет его убить, а значит, на то есть очень веская причина.       Лис шумно сглотнул, нервно провёл ладонью по побледневшему лицу и ссутулился, словно провинившийся мальчишка. Я уже видела такое его выражение лица, так он смотрел на меня, когда думал, что я того не замечаю. И этот же взгляд Рон изредка бросал на Драко. — Это очень опасный вопрос, — сквозь зубы процедил, он отчего-то рассердившись.       Ветер прошептал мне на ухо имя, явившееся причиной негодования Рона, однако я смолчала, притворившись, что не знаю о том, кто направляется к нам. — Скажешь, если прикажу? Или мне спросить Перси перед тем, как убить его? — голос прозвучал резче, чем хотелось бы.       Я начинала злиться и ветер вторил моим эмоциям, сильнее раскачивая кроны деревьев и срывая ослабшие лепестки с крошечных синих цветков у моих ног. Боль, которую я причиняла Рону, выпытывая правду, ощущалась жжением слева в груди. — «За всё надо платить, Гермиона», — нравоучительным тоном прорычал Скаур, пройдясь когтем по стальным прутьями своей клетки. — Перси должен был прикрывать спину твоего отца в бою, — Рон говорил медленно, тщательно подбирая слова, — но он просто отступил, когда лисица, связанная с Леоном, вонзила свой меч ему в спину. Ублюдок либо струсил, либо знал с самого начала, что это должно было случиться, — тяжело дыша, лис схватился за грудь, сжав ткань рубашки.       Мои плечи безвольно опустились. Слова Рона встали комом в горле, который становился всё больше, перекрывая мне возможность вдохнуть. Отца предали. Он погиб, потому как не ожидал удара от близкого существа, а не из-за того, что оказался слабее Тома. Он мог выжить, если бы Перси исполнил свой долг. — Эта лисица умерла? Раз их жизни связаны, она должна была погибнуть? — почти задыхаясь, спросила я.       Кровь вскипала в жилах, растекаясь по телу жаркой волной. Это причиняло мне такую боль, словно в меня вливали без остановки раскалённое жидкое железо, не заботясь о том, что такое количество невозможно вместить внутри. Я в прямом смысле слова сгорала. Ещё немного и контроль будет потерян. Угольки моей силы вновь разгорались, от кожи начало исходить лёгкое свечение. Я не знала, как сдержать рвущийся поток мощи, который требовал выхода, сосредоточившись между лопаток. Сила готова была разорвать меня, я не нашла ничего лучше, чем упереться ладонями в землю, высвобождая ту часть, которую уже не могла сдержать. Земля подо мной еле заметно задрожала, а шум от водопада усилился, будто потоки воды, чувствуя мою злость, начали с остервенением биться о гладь озера.       Рон сел предо мной, заглядывая мне в глаза, он просил дышать глубже. Его холодная ладонь легла мне на щеку. Пальцы заправили упавшую на лицо прядь волос за ухо. Он успокаивающе погладил меня по голове, продолжая говорить о медленном дыхании.Солнце скрылось за внезапно появившимися тучами, небо негодовало вместе со мной, норовя обрушить свой гнев дождём на эти земли. — Гермиона, ты должна успокоиться, — увереннее произнёс Рон, крепче сжав моё запястье, — сила подчиняется тебе, а не ты ей.       Легко так говорить, когда нечто необузданное готово буквально разорвать на куски не тебя, чтобы явить себя миру. Я не поспевала за биением собственного сердца. Скорость, с которой оно гоняло кровь по венам, была сумасшедшей. Кожа на руках засияла ярче, а дрожь земли ощущалась всё явственнее.В глазах закололо, а это означало, что теперь они приобрели цвет золота.       — Наставник из тебя никудышный, — насмешливый голос Перси раздался слева от нас.       А вот и он.       Я резко повернула голову влево. Перси стоял, расслабленно облокотившись на ствол дерева. В руках он держал венок из красных маков с того самого поля, где в бою погиб мой отец. Скаур внутри меня взревел, требуя выпустить кишки этой твари. Его ярость перемешалась с моей. Небо разразилось грохотом, предвещая грозу. Рон вскочил на ноги, закрывая меня собой. — Иди своей до... — Рон, назад! — рявкнула я, поднимаясь с травы.       На землю упали первые капли дождя. Соприкасаясь с моей разгорячённой кожей, они шипя превращались в пар. Я мысленно одёрнула связующую нас нить и лису пришлось подчиниться, пропуская меня вперёд. Мне не хотелось делать ему больно и ломать его волю, однако иначе он бы не отступил. — Ух ты, браво! — каждый хлопок его ладоней друг о друга распалял мой гнев.       Перси медленно подошёл ближе, вертя в руках цветы, впитавшие кровь немыслимого количества воинов. Кровь моего отца и родителей Драко. Самодовольная ухмылка, отразившаяся на лице ублюдка, окончательно вывела меня из хрупкого равновесия, которое так хотелось удержать. Я уже понимала, что точно убью его. — Склонись, — равнодушным тоном, произнесла я, представляя, как легко мой кинжал войдёт под подбородок и достанет до крошечного мозга этой скотины. Как потечёт по руке его грязная кровь и, как потонут в ней красные маки.       В янтарных глазах Перси блеснуло понимание, он догадывался, что не уйдёт живым.Земля под ногами перестала дрожать, мне удалось взять себя в руки, дабы совершить свою месть. — К чему эти формальности? — лис водрузил венок себе на голову.       Он издевался, нарочно выводил меня, прощупывая грани дозволенного. Либо жить надоело, либо действительно настолько уверен в том, что дело до конца не доведу ради Артура. Однако, чужие обещания меня не касаются. — Склонись, — мой голос сочился угрозой.       Я мысленно отыскала нить, ведущую к сердцу Перси, и сжала её в ладони. Меня вели инстинкты, доселе спящие внутри, ожидающие именно этого момента.       Лис рухнул на траву, схватившись за то место, где пока ещё билось его гнусное трусливое сердце. Цветочный венок упал с его головы, замерев у моих ног. Я опустилась перед Перси, так, чтобы он мог видеть моё лицо и, чтобы мне было видно, насколько сильную боль можно причинить, даже не прикасаясь. Ублюдок страдал, дыхание его стало надсадным, хриплым. Глаза выражали ненависть и презрение, но губы он плотно сжал, не желая доставлять мне удовольствие своими криками. Из ушей и носа потекли тонкие струйки крови. Смерть была уже близко, её запах витал в воздухе, сплетаясь с металлическим ароматом, в сопровождении лениво капающего дождя. — Ты целых двадцать лет жил взаймы, пора вернуть долг, — тихо начала я, — но мне любопытно, почему ты предал моего отца?       Перси истерично засмеялся, продолжая прижимать одну руку к груди, а другой опираясь на траву. Из глазниц тоже потекли струйки крови, выходит, я способна убить, не пачкая руки. — Потому, что так было нужно, — хрипя от боли, произнёс он, поднял взгляд на меня, но навряд ли мог видеть моё лицо, исказившееся гневом, — раз я всё равно умру, то ты должна узнать, Леона предал не только я, его предала и мать связанного с тобой лиса.       Сказанные Перси слова обрушились на меня словно несколько ударов молнии. Я дёрнула головой, посмотрела на Рона в поисках лжи, но встретила лишь виновато опущенную голову лиса. Это правда. Его мама ударила моего отца в спину. Вот почему Рон смотрел с сожалением, молчал и хотел скрыть правду. В этом же крылась причина их натянутых отношений с Драко. Мне потребовалось несколько минут, чтобы обуздать свои чувства и расценивать сказанное настолько разумно, насколько позволяла мне ситуация.       Рон — не его мать. В случившемся нет его вины, но есть вина Перси.       Я с лязгом вытащила из ножен на поясе кинжал и повернулась к ублюдку, который мучился от невозможности сдвинуться с места и контролировать своё тело. Моя рука легла ему на голову. В янтарных глазах отразился страх, граничащий с ужасом. Я с силой сжала его рыжие волосы, вырывая из глотки лиса крик, оттянула голову назад. Размахнувшись, выверенным движением всадила лезвие снизу ему под подбородок, надавила сильнее, встречая сопротивление. Он не успел вскрикнуть ещё раз, кинжал вошёл глубоко в мозг. По руке потекла горячая кровь, пачкая рукав платья и капая на цветы мака. Грязная, уродливая смерть, какую он и заслужил. — Так было нужно, — без сожаления прошептала я.       Вытащила кинжал, не заботясь о том, что кровь забрызгает юбку платья. Поднявшись на ноги, я пнула труп лиса. В его открытых глаз застыл кошмар, созданный мной. Кровь продолжала течь, образовывая лужу, в которой потонул венок.       Скаур внутри меня победно взревел. Облегчение, которое он почувствовал, передалось и мне, расползаясь по коже остужающим холодом, что погасил раскалившиеся угли силы. Свечение пропало и глаза мои обрели прежний цвет, сопровождая перемену покалыванием. Я поравнялась с Роном, который смотрел на тело Перси невидящим взглядом. Вытерла от крови лезвие кинжала и вернула оружие в ножны на поясе. Но выражение его лица не изменилось, казалось безучастным. Он продолжал сжимать кулаки и напряжённо ждал, что я убью и его тоже. Рон не собирался сопротивляться, вытянулся струной, заложил руки за спину, открывая мне доступ к самым уязвимым частям своего тела. — Ты — не твоя мать, Рон, — я положила чистую ладонь на его крепкое плечо и слегка сжала пальцы, подмечая на секунду возникшее на лице лиса удивление. Всё же всерьёз думал, что убью его. Идиот. — Я знаю, — отозвался он, больше не смотря на труп своего брата.