Глава 4: Тук-Тук

      Войдя в гостиную, Фейра сразу поняла — что-то случилось. Кассиан стоял у карты Притиании, его лицо было мрачным, а пальцы с силой впивались в край стола. Морриган, прислонившись к стене, смотрела в пустоту. Сам Ризанд сидел в своем кресле, и его фиолетовый взгляд был тяжелым.       — Азриель не вернулся, — тихо сказала Фейра, подходя к мужу.       — Нет, — коротко ответил мужчина. Его голос звучал глухо. — И его тени молчат. Это... неестественно.       — У нас есть новости, — Кассиан обернулся к ним. Его глаза были полны тревоги, которую он не мог скрыть. — Мы нашли кое-кого. Вернее, нашли, кого недосчитались. Лорд Вейлор. Командующий восточными легионами шестьдесят лет назад. И его ближайшие сподвижники исчезли в течение года после уничтожения Убежища. Официально — пали в стычках с остатками войск Сонного Королевства.       — Но это ложь, — вступила Морриган, не меняя позы. — Ни в одном отчете, ни в одном донесении нет деталей их гибели. Их просто... вычеркнули. А те, кто мог бы задать вопросы, либо получили повышение и замолчали, либо тоже исчезли. Фейра почувствовала, как леденеет кровь.       — Это не просто заговор. Это... система.       — И это еще не все, — Кассиан мрачно покачал головой. — Мы стали копать глубже. Пропажи, странные смерти... они не начались шестьдесят лет назад. Они тянутся веками. С тех самых пор, как был основан наш Двор. Все, кто слишком глубоко интересовался ведьмами, их магией, их историей... бесследно исчезали.       Ризанд медленно поднялся. Его лицо было бледным.       — Значит, это... это раковая опухоль, которая росла в нашем теле с самого рождения.       — Теперь послушайте меня, — сказала Фейра, и ее голос дрожал. Она закрыла глаза, касаясь висков. — Я покажу вам, что нам рассказали руины. Вернее, что нам не дали рассказать.       Она высвободила свою магию, и образы хлынули в сознание остальных. Они ощутили ту самую гладкую, холодную стену, что скрывала правду. Они почувствовали безличный, древний ужас шепота. И они услышали отголоски тех слов:       ...Тот... кто стережет Предел... Кто пожирает имена... Оно пришло по зову... по зову крови и власти...       Обрывки смысла повисли в воздухе.       Кассиан первым нарушил оглушившую всех тишину. Он смотрел на Фейру с выражением, которого она никогда раньше у него не видела — с чистым, неприкрытым ужасом.       — Это... что это, Фейра? — его голос сорвался. — Это хуже, чем Король Сонного Королевства. Хуже, чем Амаранта. Хуже, чем магия того проклятого Котла. Это... это что-то другое.       — Нечто древнее, — прошептала Морриган. Ее собственное бесстрастие было поколеблено. — Нечто, что было здесь до нас. И что, похоже, использовало наш Двор как прикрытие для своей... охоты.       Ризанд смотрел в окно на сияющий Веларис, но видел он, судя по всему, не город, а бездну, открывшуюся у него за спиной.       — И теперь они где-то здесь. В моем Дворе. В моих стенах. И мы даже не знаем, что ищем.       Он повернулся к ним, и в его глазах горел уже не гнев, а нечто более страшное — холодная, безжалостная решимость правителя, понявшего, что его враг — не армия и не тиран, а сама тень, и чтобы победить ее, придется сжечь дотла все, что он так старательно охранял.       — Объявляйте чрезвычайное положение. Я хочу знать все. Каждый пропавший горшок, каждый шепот в таверне. Мы играем с призраком. И я намерен вытащить его на свет, даже если этот свет спалит нас вс...       Ризанд замер на полуслове, его голос оборвался. Он резко поднял голову, и по тому, как напряглись его плечи, Фейра поняла — случилось нечто ужасное.       — Она здесь, — прошипел он, его глаза вспыхнули яростным огнем. — Элисса. Стучится в наш щит. И с ней... — его голос дрогнул от сдерживаемого гнева, — с ней Азриель. Я чувствую его. Он в плену. Его сила едва теплится.       Кассиан, услышав это, издал низкий рык. Его крылья, обычно скрытые, с грозным шелестом расправились за спиной.       — Где?       — На восточном краю, у старого шпиля, — Ризанд уже двигался к балкону, его собственные мощные крылья кожистыми тенями вышли из-за спины. Каждый мускул его тела был напряжен до предела.       — Это ловушка, — холодно констатировала Морриган.       — Неважно, — рыкнул Ризанд, выходя на холодный ночной воздух. — Она принесла мне моего брата. И теперь я лично вырву его у нее.       Он не стал ждать. Мощный взмах крыльев — и он, словно черная молния, рванул вверх, к сияющему куполу, защищавшему Веларис. Кассиан, не раздумывая ни секунды, последовал за ним, его крылья рассекали воздух с ужасной скоростью.       Фейра и Морриган остались на балконе, их взгляды провожали две стремительные тени, уносящиеся к границе города.       — Боги, — прошептала Фейра, сердце ее бешено колотилось. — Они убьют друг друга.       — Или ее, — безразлично ответила Морриган, но в ее глазах читалась та же тревога. — Вопрос в том, что от Азриеля останется после этого.

***

      Ризанд и Кассиан летели, не щадя сил. Ветер свистел в ушах, огни Велариса мелькали внизу, как рассыпанные самоцветы. И чем ближе они подлетали к восточной границе, тем явственнее Ризанд чувствовал их — колючее, враждебное присутствие Элиссы и слабый, почти угасший след Азриеля, слитый с ним воедино.       И вот, наконец, они увидели их. Две фигуры, едва видимые на фоне мерцающего купола. Элисса, стоящая прямо на самой границе магического поля, и Азриель. Он был прикован тенями, его крылья беспомощно опущены, голова склонена. Его тени были плотным черным коконом вокруг них обоих, но исходили они не от него. Они были ее оружием. Его же собственной силой, обращенной против него.       Ведьма подняла голову и посмотрела на подлетающих иллирианцев. И улыбнулась. Это было холодное, безрадостное подобие улыбки, полное горькой иронии и чего-то еще, что Ризанд не мог распознать.       Они с грохотом приземлились перед ней, их крылья взметнули вихрь магической пыли. Клинки из теневой стали уже были в их руках.       — Отпусти его, ведьма, — голос Ризанда гремел, наполненный такой властной силой, что самый воздух вокруг задрожал. — И я дам тебе быструю смерть.       Элисса не дрогнула. Ее взгляд скользнул по его лицу, затем по лицу Кассиана, полного ненависти.       — Азриель станет моим щитом, — холодно и четко произнесла она. Ее пальцы сжимали его плечо, и черные тени-путы болезненно сжимались в ответ. — А теперь, мы поговорим, как и просил меня Певец Теней.       — Ни о чем я с тобой говорить не буду, — рыкнул Ризанд. Его крылья были напряжены до предела, готовые в любой миг ринуться в атаку. — Ты не войдешь в Веларис. И если с ним хоть волос упадет...       — Твои защитные чары — не помеха для меня, Правитель, — перебила его Элисса, и в ее глазах вспыхнуло что-то надменное. — Я однажды уже прошла через них. Оставила тебе свой... прдарок. Помнишь? — Она иронично улыбнулась, видя, как скулы Ризанда напряглись от гнева. — Я могу войти когда захочу. Но на этот раз я стучусь. Потому что он, — она ткнула пальцем в сторону Азриеля, — был прав. Игр больше не будет. Теперь только правда. И ты будешь ее слушать, пока твой верный шпион дышит. Или ты предпочтешь, чтобы его последним вздохом был запах твоего гордо поднятого носа?       Ризанд стоял, не сводя с нее взгляда, но ярость в его глазах начала сменяться холодным анализом. Он видел не только угрозу в ее позе, но и ту же самую потерянность, что сквозила в ее голосе минуту назад.       — Ты ищешь не тех, Элисса, — его голос потерял прежнюю громовую мощь, став тише, но оттого еще более весомым. — Ты мстишь солдатам, пешкам. Ты рубишь щупальца, не видя головы.       — Не учи меня, кому мстить! — ее спокойствие на мгновение дрогнуло, в голосе вновь прорвалась старая рана.— Я видела их лица! Я чувствовала их магию! Это были твои люди!       — Были, — не спорил Ризанд. — Но чей приказ они выполняли? Чью волю? — Он сделал шаг вперед, игнорируя напрягшегося Кассиана. — Мы были в Лунном Убежище. Фейра... она говорила с самим эхом того места. И оно ответило. Не голосами твоих сестер. Чем-то другим. Древним. Испуганным.       Элисса замерла, ее взгляд стал пристальным, почти жаждущим.       — ...Что оно сказало?       — Оно говорило о «Том, кто стережет Предел», — Ризанд следил за каждой ее реакцией. — О том, кто «пожирает имена». Оно пришло по зову. По зову крови и власти. Оно боялось, чтобы его не назвали по имени.       Он видел, как эти слова достигают цели. Враждебность в ее глазах потухла, уступив место леденящему, глубокому ужасу. Она, знавшая силу древней магии, понимала масштаб того, о чем он говорит, лучше него самого.       — Пожиратель имен... — она прошептала, и это было не для них, а для себя самой. Словно она слышала это имя в самых темных своих кошмарах. Ее рука бессознательно разжала хватку на Азриеле, тени вокруг него поползли, теряя плотность.       — Ты охотилась на крыс в подвале, ведьма, — тихо сказал Ризанд, закрепляя преимущество. — А настоящий хозяин дома спал в твоей же спальне. И теперь он просыпается. И мне кажется, ты знаешь его имя. Или догадываешься.       Элисса медленно подняла на него взгляд. В ее глазах не осталось ни насмешки, ни ненависти. Было лишь пустое, бездонное отчаяние и осознание чудовищной ошибки, длившейся шестьдесят лет.       — ...Да, — выдохнула она. «Да».       Тени, сковывавшие Азриеля, дрогнули и рассеялись. Он рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Тело горело от перенапряжения и чужой магии, разум был пуст и оглушен. Кассиан тут же ринулся к нему, но Азриель отстранился, поднимаясь на ноги. Его движения были медленными, неуверенными.       Он не смотрел на Элиссу. Не смотрел на Ризанда. Его взгляд был обращен внутрь себя, пытаясь собрать воедино обломки того, что с ним произошло. Он помнил ярость, ее древнюю силу, сокрушительную мощь, что прижала его к стене. Помнил ее слова о долге и мести. Но за всем этим — пустота. Никаких образов, никаких чужих воспоминаний, никаких «обрывков памяти».       — Азриель, — голос Ризанда был твердым. — Что ты видел? Что она тебе показала?       Азриель медленно покачал головой, его взгляд наконец сфокусировался на правителе.       — Ничего, Риз. — Его собственный голос звучал чужим и усталым. — Я не видел ничего, кроме ее силы. И ее... правды. Той, что она выкрикивала мне в лицо. О Ланиэттах. О резне. — Он перевел взгляд на Элиссу, которая стояла, опустошенная и беззащитная, и в его глазах не было ненависти. Было лишь тяжелое, беспомощное понимание. — Она не лгала. Не тогда. Не о них.       Он сделал шаг, пошатываясь, и встал между Ризандом и Фрей.       — Я не знаю ничего о древних сущностях или пожирателях имен. Но я знаю, что она верит в то, что говорит. И я знаю, что мы... что я... был слеп. Охотился на тень, пока настоящее зло пряталось за спинами тех, кого я поклялся защищать.       Его слова не несли разгадки. Они несли груз ответственности. И в этой тишине, под сияющим куполом Велариса, трое защитников Двора Ночи и одна ведьма, истомившаяся от горя и злости, стояли на пороге войны не с друг другом, а с призраком, чье имя они даже не знали.       Ризанд наблюдал, как напряжение медленно покидает плечи Азриеля, видя в этом достаточное доказательство. Его собственный гнев остыл.       — Хорошо. Ты не войдешь в Веларис. Твое присутствие — искра в пороховой бочке. Но я даю тебе свое слово, как Верховный Правитель. Я найду виновных в гибели твоего дома. И я узнаю, как найти и уничтожить этого... «Пожирателя имен».       Элисса выпрямилась, ее усталость словно отступила перед волной нового, ледяного высокомерия.       — Твое слово? Твоя помощь? — она коротко и неприятно рассмеялась. — Мне не нужно ни то, ни другое. Я сама начала это. И я это завершу. Мои методы проверены веками. Твои... твои законы только предупредят нашего общего врага.       Она развернулась, чтобы уйти, ее силуэт уже начал терять очертания, сливаясь с ночными тенями у границы купола.       — Элисса.       Одно только ее имя, произнесенное Ризандом, заставило ее замереть.       — Наше... сотрудничество в этом деле, — он выбрал слово тщательно, — не отменит твоих проступков. Не искупит крови, что на твоих руках. Когда все это закончится, тебе все равно придется ответить.       Она медленно обернулась. В ее глазах не было ни страха, ни вызова. Лишь абсолютная, леденящая пустота.       — Нет никаких «наших», Правитель, — ее голос был тихим и безжизненным, как ветер над могилой. — И не будет. Вы искали монстра — вы его нашли. А теперь оставьте меня. У меня есть охота, которую нужно завершить.       И прежде чем кто-либо успел что-либо сказать или сделать, она рассыпалась сотнями черных лепестков, которые унес ночной ветер. Не осталось ничего, кроме тяжелого молчания.

***

      Элисса стояла в центре бального зала дома Ланиэтта. Тишина. Давящая, звенящая тишина, которую нарушал только прерывистый, хриплый звук ее собственного дыхания.       Пожиратель Имен.       Слова, как раскаленные гвозди, вонзались в сознание, выжигая все остальное. Не горстка предателей. Нечто древнее. Бесформенное. Вселяющееся в чужие желания, в чужие амбиции, дарующее силу в обмен на служение. В обмен на души.       И оно выбрало их. Двор Ночи. Оно нашло самых алчных, самых жестоких, самых податливых — таких, как Ланиэтт и его прихлебатели — и одарило их мощью, перед которой ее сестры были беззащитны, как дети.       Глаза Элиссы, широко раскрытые от ужаса, уставились в пустоту. А потом ярость, черная, всепоглощающая, поднялась из самой глубины ее существа.       Сначала это был просто крик. Долгий, горловой, животный вопль, в котором смешались боль, бессилие и гнев шестидесяти лет. Затем ее магия рванулась наружу.       Она не направляла ее. Она изрыгала.       Мраморная колонна у стены взорвалась в облако пыли. Стена с грохотом сложилась, обнажив соседнюю комнату. Люстра с грозным звоном рухнула на паркет, разбивая его на щепки. Она крушила все вокруг, не видя, не думая, пытаясь физически разрушить тот ужас, что поселился у нее внутри.       Ее заложники, те самые знатные фейцы, что недавно предавались разврату, в страхе жались друг к другу в углу. Они видели, как по стенам ползет магия, как воздух дрожит от невыразимой мощи, и плакали от страха, понимая, что стали свидетелями того, как сходит с ума сама ведьма.       А в ее разуме, сквозь хаос, прорывались обрывки. Картинки, которые она десятилетиями запирала в самом дальнем чулане своей памяти.       ...День. Не тот, что приносит покой, а густой, удушающий, словно сажа. Сигнальные чары Убежища не сработали. Они просто... погасли.       ...крики. Не боевые кличи. Крики ужаса. Сестра Аэлин, она посмотрела на одного из них... и ее собственные глаза лопнули.       ...она бежит. Бежит к хранилищу знаний, где самые юные. Ей нужно их спасти. Она должна!       ...а потом она видит Его. Не человека. Тень в доспехах Двора Ночи. Он просто поднимает руку. И стена хранилища... не рушится. Она перестает существовать. Исчезает. Вместе с теми, кто был внутри.       ...ее собственная магия, древняя и гордая, ударяет по нему... и растворяется, словно ее и не было. Он поворачивает к ней голову. И она не видит лица. Она видит только... пустоту. Голод.       ...и она бежит. Последняя. Трусливая крыса, покинувшая тонущий корабль. Оставившая всех. Своих сестер. Свой дом. Свой долг.       Элисса рухнула на колени среди обломков, которые сама же и создала. Ее рыдания были беззвучными, сотрясающими все ее тело. Она плакала о собственном бессилии. О том, что все эти годы она винила не тех, билась с тенями, пока настоящее чудовище спало, укрытое ее ненавистью.       И теперь она знала. И от этого знания не было спасения.

***

      Гостиной Дома Ветра не хватало лишь траурных флагов. Воздух был тяжелым, пропитанным дымом от камина. Азриель сидел в своем кресле, откинувшись назад, но поза его была неестественно скованной. Он смотрел в огонь, не видя его, его лицо было бледным и отрешенным. Пыль и запекшаяся кровь все еще пятнали его черную униформу.       Ризанд стоял у камина, его могучее тело было напряжено. Фейра сидела рядом, ее взгляд метался между мужем и Азриелем, полный беспокойства. Кассиан опирался о спинку кресла Азриеля. Глаза Морриган неотрывно следили за шпионом.       — Она ушла, — нарушил молчание Кассиан. — И мы снова ничего не знаем. Кроме того, что у нас под носом завелось нечто, способное подчинять себе целые Дворы.       — Мы знаем больше, чем вчера, — парировала Фейра, пытаясь внести ноту надежды. — Мы знаем, что искать. Мы знаем, что это не просто заговор знати.       — Мы знаем, что Элисса Фрей, ведьма, убивавшая наших людей четыреста лет, пришла к нашим стенам и устроила истерику, а мы ее просто... отпустили, — с горечью произнес Кассиан.       — Не «просто», — тихо, но отчетливо прозвучал голос Азриеля. Все взгляды устремились к нему. Он не отрывал взгляда от огня. — Она пришла с предупреждением. И с правдой, которую мы отказывались видеть.       — Правдой, залитой кровью невинных, — жестко сказал Ризанд, наконец поворачиваясь к нему. Его фиолетовые глаза горели. — Да, мы были слепы. Да, в нашем доме завелась гниль. Но это не оправдывает ее методов. Не оправдывает тех, кого она убила без суда.       Азриель медленно перевел на него взгляд. В его глазах не было ни злости, ни покорности. Была лишь усталая, бездонная пустота.       — Ты хочешь, чтобы я осудил ее, Риз? — спросил он, и его голос был плоским. — Хочешь, чтобы я поклялся отомстить за Каэлана и Вальтасара? За тех, кто десятилетиями участвовал в истреблении невинного народа? Чью кровь мы должны считать более ценной?       — Есть закон, Азриель! — Ризанд ударил кулаком по мраморной плите камина, и пламя взметнулось выше. — Мы строим общество, основанное на праве, а не на праве сильного! Или на праве мщения!       — А что, если наш закон оказался слеп и глух? — голос Азриеля внезапно зазвенел напряжением. Он наклонился вперед, и его тени за спиной зашевелились. — Что, если все эти века мы были марионетками в чужих руках? Что, если наша «справедливость» была лишь удобной ширмой для чего-то гораздо более темного?       — Тогда мы разберемся с этим! Как всегда! Вместе! — Ризанд шагнул к нему. — Но мы не станем уподобляться ей! Мы не будем рубить с плеча!       — Она не монстр, — наконец прозвучал его голос, тихий и хриплый. Он не смотрел ни на кого. — Она — продукт системы, которую мы позволили сгнить. Мы создали ее такой. Наше бездействие, наша слепота...       — О, заткнись, Азриель.       Голос Морриган прозвучал из угла. Все взгляды, включая остолбеневший взгляд Азриеля, устремились к ней. Ее золотые глаза горели презрением.       — Хватит этой жалкой песни, — она медленно подошла к нему, останавливаясь в нескольких шагах. — «Продукт системы». «Мы создали ее». Ты ведешь себя так, будто она несчастная жертва обстоятельств, а не расчетливая убийца, которая столетиями затаптывала наш закон в грязь.       — Мор, — предупредительно сказал Ризанд, но она проигнорировала его.       — Нет, я хочу это сказать. Я смотрю на тебя столетиями. Я видела, как ты гоняешься за ней с одержимостью, граничащей с безумием. А теперь что?Теперь она показала тебе большую блестящую игрушку, и ты виляешь хвостом, забыв, что она вырывала сердца десяткам людей? — Она склонила голову набок, ее взгляд был ядовитым. — Или ты наконец понял, что не можешь ее поймать? И решил, что проще перейти на ее сторону? Прикрываясь высокими словами о «системе» и «справедливости».       Азриель вскочил, его лицо исказила ярость.       — Ты ничего не понимаешь! Ты не видела того, что видел я!       — Я вижу достаточно! — парировала Морриган, не отступая ни на дюйм. — Я вижу, как она одурманила тебя. Не своей магией. Своим вызовом. Ты всегда хотел достойного противника, и вот он — хитрая, неуловимая, бросающая тебе вызов. И ты так боишься положить этому конец, что готов оправдывать любое ее злодеяние. Ты боишься, что, убив ее, ты убьешь единственное, что заставляло тебя чувствовать себя живым все эти столетия.       Ее слова повисли в воздухе, острые и безжалостные. Азриель стоял, тяжело дыша, его кулаки были сжаты. Он не находил слов, потому что в ее обвинениях была горькая правда.       — Она права? — тихо спросил Кассиан, смотря на друга с новым, неприятным пониманием. — Это все еще та же охота для тебя, Азри? Просто правила изменились?       — Нет! — выдохнул Азриель, но в его голосе прозвучала неуверенность. — Это... Это про...       — Про что? — жестоко докопалась Морриган. — Скажи нам. Про что это, если не про твою больную одержимость, которая в итоге заставила тебя забыть, на чьей ты стороне?       Азриель отступил на шаг, словно от физического удара. Он посмотрел на Ризанда, ища поддержки, но увидел лишь тяжелый, вопрошающий взгляд. Он посмотрел на Фейру и увидел страх. Страх за него. Страх того, во что он превращается.       Он был главным шпионом. Столпом Двора Ночи. А сейчас он стоял, униженный и разоблаченный, и самое ужасное было то, что он не мог с уверенностью опровергнуть их обвинения. Призрак Элиссы Фрей преследовал его так долго, что стал частью него. И теперь он не знал, где заканчивается его долг и начинается его одержимость.       Морриган не отступала. Видя, что ее слова находят свою цель, она продолжила, ее голос стал слаще.       — О, ты не думал, что мы не знаем? — она насмешливо склонила голову. — Все это время ты преследовал ее не только потому, что она была твоим провалом. Ты чувствовал зов, не так ли, Певец Теней?       Азриель побледнел, отшатнувшись, будто от удара. Его собственные тени зашевелились у его ног, беспокойные и смятенные.       — Мор, что ты несешь? — Кассиан нахмурился, глядя на нее, но в его глазах читалось растущее беспокойство.       — Замолчи, — прошипел Азриель, но в его голосе не было силы, лишь паническое отрицание.       — Почему? Боишься, что твой маленький секрет станет известен? — Морриган улыбнулась, холодно и безрадостно. — Все знают легенду. Первый Певец Теней, рожденный в самом сердце тьмы, чтобы стать оружием против сил, что древнее самих фейцев. Но мало кто помнит, против кого именно. Он был создан, чтобы охотиться на первых ведьм. На тех, чья магия была дикой, не принадлежащей ни одному Двору. Чья сила брала начало из тех же глубин, что и твоя. Между вами всегда была связь. Непрерывная нить, протянутая сквозь тысячелетия. Ты не просто охотился на нее, Азриель. Ты тянулся к ней. Как железо к магниту. Как тьма к еще большей тьме.       Фейра, до этого молчавшая, резко встала, ее глаза были полны ужаса и непонимания.       — Что... что это значит, Морриган? Что это за связь?       — Это значит, дорогая, — девушка перевела на нее свой безжалостный взгляд, — что наш верный шпион, возможно, никогда по-настоящему не хотел ее поймать. Потому что поймать — значит разорвать эту нить. Уничтожить единственное существо в этом мире, которое является его идеальной противоположностью и... отражением. Без нее его собственная сила теряет смысл. Его охота теряет цель. Он боится остаться в одиночестве в той тьме, что он носит в себе.       Азриель стоял, не в силах пошевелиться. Все эти столетия... навязчивые мысли, невозможность забыть ее лицо, странное почти-уважение, смешанное с яростью... все это обретало новое, чудовищное значение. Была ли это правда? Была ли его охота с самого начала не исполнением долга, а бессознательным влечением? Жаждой воссоединения двух потерянных половинок древней силы?       Он посмотрел на свои руки, на тени, что лизали его пальцы, словно утешая. Они всегда реагировали на нее иначе. Не так, как на других врагов.       — Нет... — прошептал он, но это было отрицанием отчаяния, а не уверенности.       — О, да, — безжалостно парировала Морриган. — И теперь, когда ты узнал о большем зле, о том, что грозит и ей, и тебе, и всем нам... ты ухватился за это, как за оправдание. Удобный предлог, чтобы не признаваться самому себе в правде. Чтобы не смотреть в глаза тому, что ты просто не можешь поднять на нее руку. Потому что если ты убьешь ее... кто ты тогда будешь, Азриель? Просто тень, потерявшая единственный источник, что придавал ей форму и смысл.