Глава 5: Пожиратель Имен

      Три долгих месяца. Десять недель, наполненных оглушающим безмолвием. Десять недель, на протяжении которых Двор Ночи, подобно исполинскому зверю, бился в лихорадочном бреду, тщетно пытаясь нащупать незримую, но невыносимо жгучую рану. Расследование, запущенное Ризандом, буравило глубины архивов, рыскало в самых тёмных уголках королевства, вытаскивая на свет божий истлевшие кости давних предательств и забытых тайн. Было найдено несколько новых имён, обнаружены новые нити — но все они обрывались, уводя в пустоту. Сердцевины же заговора, главного заговорщика, того, кто стоял за «Пожирателем Имен», обнаружить так и не удалось.       Азриель стал призраком в собственном доме.       Он исполнял свои обязанности с безжизненной, почти механической точностью. Его тени, обычно такие чуткие к его настроению, теперь неусыпно и безэмоционально патрулировали рубежи, а шпионы доносили информацию, которую он воспринимал как набор бессмысленных фактов. Но внутренний огонь, та ярость и страсть, что горели в нём столетиями, погас, оставив после себя лишь горстку холодного пепла. Он перестал быть Охотником, чье чутье было острее стали. Теперь он был лишь Стражем, бесчувственным часовым, охраняющим позолоченную клетку, в которой, как он с ужасом осознал, был заточен он сам.       Его друзья взирали на него с растущей тревогой. Фейра пыталась достучаться до него, но её слова разбивались о глухую, непроницаемую стену. Правда, оброненная Морриган, окутала его душу тяжёлым, удушающим саваном. В гнетущей тишине своего кабинета, где даже пыль, казалось, замерла в ожидании, он прислушивался... но не к шёпоту своих теней и не к гулу информационных сетей, а к зияющей, оглушительной пустоте, что осталась после исчезновения Элиссы. Он вновь и вновь прокручивал в памяти каждую их встречу, каждый брошенный ею насмешливый взгляд, каждую отточенную колкость, пытаясь отделить зёрна долга от плевел древнего, рокового влечения — фатального наследия, полученного им от первого Певца Теней.       Он штудировал архивы. Не те, что касались текущего заговора, а древнейшие, покрытые пылью веков фолианты. Легенды о зарождении его рода. И отыскал там скупые, почти стёртые временем упоминания. О «Сёстрах Бездны» — первых ведьмах, чья магия рождалась из хаоса, что существовал до самого миропорядка. И о «Певцах», созданных из самой тьмы между мирами, дабы стать их вечными противовесами, их палачами и... их тёмным отражением.       Они были двумя сторонами одной архаичной монеты, выкованной в горниле мироздания, обречёнными вечно вращаться в смертельном танце-противостоянии, не способными существовать друг без друга. И теперь он чувствовал эту связь физически — с той же мучительной ясностью, с какой ампутированная конечность посылает в мозг фантомные сигналы нестерпимой боли.       Именно это натянутое, как струна, готовое лопнуть от напряжения, чувство пустоты привело его той ночью в самую древнюю библиотеку Двора Ночи, в Зал Молчания. Он стоял перед идеально гладкой, отполированной до зеркального блеска обсидиановой стеной — местом силы, где, по преданию, первый Певец Теней впервые вышел из тьмы.       И тогда он почувствовал мощный, сокрушительный толчок в самое нутро, в ту самую незримую пуповину, что связывала его с ней.       Словно ту самую незримую нить, что связывала его с Элиссой, на другом её конце отчаянно, в смертельной тоске, дёрнули, моля о помощи. И вместе с этим толчком в него хлынула чистая, неразбавленная ничем, всесокрушающая боль.       Он рухнул на колени, холод камня пронзил ткань одежды, а он вцепился пальцами в виски, в то время как его собственные тени, вырвавшись из-под контроля, взметнулись к самым каменным сводам, извиваясь в беззвучном, отчаянном крике. Это была не физическая агония — это было всепоглощающее чувство чужой утраты, отчаяния и леденящей душу обречённости.       И тогда, едва различимый сквозь шквал боли, в его сознании проступил единственный, кристально ясный образ, посланный по той самой древней связи, что он так отчаянно отрицал:       Тёмная, сырая пещера, где с сталактитов сочилась влага. Единственным источником света было призрачное, фосфоресцирующее сияние лилового мха, отбрасывающее зловещие, пляшущие тени. И Элисса, прижавшаяся спиной к холодной, шершавой стене, её некогда безупречная одежда была пропитана кровью и грязью, а дыхание — прерывисто и хрипло. В её глазах, тех самых, что обычно сверкали насмешкой и вызовом, не было и тени страха. Лишь пустое, ледяное, безразличное принятие неминуемого. А перед ней, медленно, неумолимо поднимаясь из самых глубин теней, словно из самой преисподней, клубилось нечто — бесформенная, многоокая сущность, от одного вида которой слезился разум, в ушах стоял неземной гул, и которую он безошибочно узнал по тому самому первобытному ужасу, что дремал в его крови, унаследованный от бесчисленных поколений Певцов.       Оно нашло меня, Певец.       Её мысленный голос был слаб, подобно шёпоту умирающей.       Оно знает о тебе.       Азриель поднял голову. Стеклянный блеск боли в его глазах сменился стальным отблеском. Боль отступила, сменившись чем-то иным, забытым за эти три месяца бесплодного томления. Целью.       Он был связан. И его вторая половина, его извечный противник, только что позвала его на помощь.       Он встал. Его тени сгруппировались вокруг него, больше не смятенные, а собранные, острые. Он знал, где она. Он чувствовал это в каждой клетке своего существа.       Он больше не был просто шпионом. Он был Певцом Теней. И его ведьма звала его на битву с их общим, древним врагом.

***

      Азриель ворвался в гостиную. Дверь с грохотом распахнулась, врезаясь в стену. Его грудь тяжело вздымалась, в глазах пылал дикий, незнакомый огонь. Но страшнее всего были тени. Они не просто вились у его ног — они бушевали, клубясь и вытягиваясь в острые щупальца, которые с яростным шипением метались к дверным проемам и оконным рамам, словно стая голодных псов, сорвавшихся с привязи. Воздух в комнате гудел и искрился, насыщенный их свирепой, нетерпеливой энергией.       Ризанд и Фейра, мирно беседовавшие у камина, вскочили на ноги. Кассиан, дремавший в глубоком кресле, за долю секунды пришел в боевую готовность, и его ладонь сама легла на рукоять меча.       — Азриель? — Ризанд сделал шаг навстречу, его пронзительный взгляд скользнул по бунтующим теням, а затем утонул в искаженном лице друга. И ему не потребовалось больше слов. — Элисса.       — Она связалась со мной, — голос Азриеля был хриплым. Его пальцы сжались в кулаки, чтобы не дать теневым щупальцам вырваться и начать крушить все вокруг в своем нетерпении. — Она истекает кровью. Это чудовище загнало ее в ловушку. Пожиратель. Я видел это. Я чувствовал ее боль.       Фейра инстинктивно прикрыла рот рукой, ее глаза расширились от ужаса.       — Боги... Где она?       — В Гниющих холмах. В старой сети пещер, — Азриель выдохнул, заставляя себя говорить четко, хотя каждая клетка его тела кричала, требуя немедленно ринуться в путь. — Она не звала на помощь. Она... передала предостережение. Оно знает. Знает обо мне. О нас всех.       Кассиан издал низкий свист.       — Значит, эта тварь действительно существует. И сейчас оно завтракает нашей любимой ведьмой. Что будем делать, Риз? Собирать отряд?       — Нет, — отрубил Азриель, опередив Верховного Правителя. Его тени с ревом рванулись к выходу, но он силой воли отбросил их назад, заставив отхлынуть с гневным шипением. — Никакого отряда. Это ловушка. Оно жаждет, чтобы мы привели к нему целую армию. Оно питается магией, силой. Чем больше нас будет, тем могущественнее оно станет.       — Ты не пойдешь один, — голос Ризанда не допускал возражений. — Это самоубийство.       — Я не один, — Азриель бросил взгляд на клубящуюся тьму у своих ног, а затем поднял глаза на Ризанда. В его взгляде читалась пугающая смесь первобытного страха и неколебимой решимости. — Между нами есть связь... и она работает в обе стороны. Она — приманка в этой западне. Я — клинок, что должен поразить цель. Другого пути нет.       — Это безумие! — выкрикнула Фейра. — Азриель, она же тебя ненавидит! Она использует тебя!       — А я использую ее! — его голос прозвучал с новой, ограненной жестокостью. — Она отвлекает его. А я нанесу удар. Так должно быть. Так было... задумано.       Он сделал шаг назад, к двери, его тени сомкнулись вокруг него, готовые к прыжку.       — Я не прошу разрешения, Риз. Я сообщаю. Если я не вернусь... — он на мгновение замолчал, глядя на них — на брата, на сестру, на друга, — значит, наша история на этом закончилась. Но я не позволю этому чудовищу прийти за вами следом.       И прежде чем они успели что-либо сказать, чтобы остановить его, тени сгустились вокруг Азриеля в абсолютно черную сферу. Она продержалась лишь мгновение, а затем схлопнулась, унося его с собой. В комнате остались лишь трое потрясенных фейцев и давящая тишина, в которой эхом звучали его последние слова.

***

      Воздух в пещере был холодным и мертвым, пахнущим влажным камнем и чем-то древним, окисляющим сам металл. Элисса стояла в центре естественного грота, ее тело было одним сплошным больным пятном. Рана на боку сочилась кровью, не поддаваясь попыткам исцеления — магия Пожирателя разъедала плоть.       Она знала, что это конец. Бежать было некуда. Его присутствие заполняло пещеру, просачивалось сквозь камни. Он был здесь. И он был голоден.       Но она не собиралась умирать, как загнанный зверь. Если уж ей суждено стать жертвой, она превратит это в ловушку.       Дрожащими от боли и истощения руками она достала из складок одежды маленький заостренный обсидиановый клинок — тот самый, что когда-то принадлежал ее наставнице. Затем — крошечный мешочек с пеплом. Пеплом Лунного Убежища.       — Певцу Теней... — прошептала она. Она вложила в этот шепот всю свою боль, всю свою ненависть и... отчаянную надежду. Она обращалась не к Азриелю-шпиону. Она взывала к самой сути его, к той древней силе, что дремала в его крови. К его предназначению.       Она провела обсидиановым лезвием по ладони. Кровь, темная и густая, капнула на пол пещеры, смешиваясь с пеплом ее дома. Она писала им имя. Не свое. Имя того, кто стоял за всем. Имя, которое она вырвала из глубин памяти ценой рассудка.       «Ан-Нугал».       Как только последняя капля упала на камень, пещера ахнула беззвучным вакуумом, вышибающим воздух из легких. Свет лилового мха погас, поглощенный наступающей тьмой. Но это была не та тьма, что приносит покой. Это была живая, голодная тьма.       Из центра начертанного имени, из смеси ее крови и пепла, начало подниматься нечто. Оно не имело формы, постоянно меняясь — то сгусток черного дыма, то мелькание бесчисленных бледных щупалец, то мерцание множества пустых, бездонных глаз. Оно не издавало звуков, но его присутствие ревело в самой душе — оглушительный гул абсолютной пустоты, жаждущей наполнения.       Пожиратель Имен.       Он не смотрел на нее. Он ощупывал ее. Ее сущность, ее историю, ее магию. Она чувствовала, как воспоминания начинают блекнуть, как краски мира тускнеют. Он пожирал не плоть. Он пожирал само ее «я».       Именно в этот миг, на грани растворения, она послала тот самый отчаянный толчок. Чистый импульс своей агонии и обреченности. И вместе с ним — местоположение. Приглашение.       Пожиратель медленно, неотвратимо пополз к ней, его бесформенная масса застилала все вокруг. Элисса, прижавшись спиной к холодной стене, смотрела на приближающийся конец. В ее глазах не было страха. Лишь ледяная готовность и горькое удовлетворение.       Приманка была выставлена. Кинжал заточен. Оставалось только посмотреть, услышит ли ее тот, чья тень была отражением ее пламени. И успеет ли. Беззвучный рев Пожирателя сжался, сфокусировался. Он вкладывал значения прямо в ее разум, холодные и безличные.       — ТВОЯ... СИЛА... ЯРКАЯ... — в этом «слове» прозвучал неприкрытый голод. — СИЛА... ТВОЕГО... РОДА... ОНА... ДОЛЖНА... БЫТЬ... МОЕЙ...       Элисса, стиснув зубы, заставила себя выпрямиться.       — Ты забрал ее. У всех них. Ты уничтожил нас не из-за страха. Ты... собирал нас. Как коллекционер.       — ДА... — последовал ответ, и в нем почудилось нечто, похожее на удовлетворение. — ВАША... СУТЬ... ДРЕВНЯЯ... ЧИСТАЯ... ПИТАТЕЛЬНАЯ... ОНА... БЫЛА... НУЖНА...       — Нужна? — ее голос дрогнул от злости. — Для чего? Чтобы ты стал сильнее?       — НЕТ... — Пожиратель медленно приближался, его бесформенная масса колыхалась. — ЧТОБЫ... ВЫПОЛНИТЬ... ДОЛГ... ОСВОБОДИТЬ... ТОГО... КТО... СПИТ...       Ледяная дрожь пробежала по спине Элиссы.       — Освободить? Кого?       — ТОГО... ЧЬЯ... ВОЛЯ... СТАРШЕ... МОЕЙ... — в «голосе» Пожирателя впервые прозвучало нечто иное. Почти... благоговейный ужас. — ТОГО... КТО... ЗАКЛЮЧЕН... ВО... ТЬМЕ... МЕЖ... МИРАМИ... Я... КЛЮЧ... СОБИРАЮЩИЙ... СИЛУ... ДЛЯ... ЗАМКА...       Он не стал говорить имени. Не посмел. Но Элисса поняла. Существовало нечто. Нечто настолько древнее и могущественное, что даже этот Пожиратель Имен был лишь его орудием, собирающим магический «ключ» из сил уничтоженных ведьм для его освобождения.       — И мой дом... мои сестры... мы были всего лишь... топливом? — прошептала она, и от этой мысли ее стошнило. Вся боль, все потери — всего лишь часть какого-то чудовищного ритуала.       — ВЕСЬ... ВАШ... РОД... БЫЛ... ИСКРОЙ... ДЛЯ... ПРОБУЖДЕНИЯ... — подтвердил Пожиратель. Он был уже в нескольких шагах. Его присутствие стало физическим давлением. — ТЫ... ПОСЛЕДНЯЯ... ИСКРА... ПОСЛЕДНИЙ... ФРАГМЕНТ... СИЛЫ... ЗАТЕМ... ДВЕРЬ... ОТВОРИТСЯ...       Он протянул к ней щупальце из сгустившейся тьмы. Элисса поняла, что ее сила, собранная с остальными, станет тем, что разбудит нечто, от чего содрогнутся сами основы мироздания.       — ...И... ТВОЙ... ПЕВЕЦ... — мысль Пожирателя пронзила ее сознание с новой, жуткой ясностью. — ЕГО... ТЕНЬ... МОЯ... ПЕЧАТЬ... ЕГО... БЕЗМОЛВИЕ... МОЙ... КЛЮЧ...       Элиссу будто окатило ледяной водой. Она все поняла. Ее сила, яркая и хаотичная, была одной частью ритуала. Но чтобы открыть дверь, запертую во тьме между мирами, нужен был противовес. Нужна была абсолютная, упорядоченная тьма — та, что могла погасить любую искру, замкнуть круг, стать живой печатью.       — БЕЗ... НЕГО... СИЛА... РАЗОРВЕТ... ПУТЬ... — продолжал Пожиратель, его щупальца уже почти касались ее. — С... НИМ... ВСЕ... СТАНЕТ... ЦЕЛЬНЫМ... ЗАМКНЕТСЯ... ОН... ПОСЛЕДНЯЯ... ЧАСТЬ... МОЗАИКИ... ДЛЯ... ПРОБУЖДЕНИЯ... ТОГО... КТО... ЖДЕТ...       Вот почему он не просто убивал ведьм. Он использовал их. Их суть была необходима для завершения чудовищного замысла. Азриель был не просто следующей жертвой. Он был кульминацией. Последним ингредиентом.       И в этот миг, когда осознание этого ужаса парализовало ее, воздух позади разорвался с тихим, беззвучным взрывом абсолютной тьмы. И в этой тьме встала фигура Азриеля. Его тени бушевали вокруг него.       Пожиратель замер, его бесформенная масса обратилась к новой угрозе. Голод в его присутствии сменился... предвкушением.       — ПРИШЕЛ... — пророкотало в их разумах. — ЗАВЕРШЕНИЕ... НАЧИНАЕТСЯ...       Мысли Элиссы метались в ледяном ужасе, перечеркивая все ее расчеты.       Нет... Это не может быть правдой.       Она смотрела на Азриеля — его гневную готовность, живую бурю его теней — и видела не спасение, а катастрофу, которую сама и призвала.       Я думала... я думала, он поможет. Что мы вдвоем сможем его уничтожить. Ведь их силы были противоположны, и где-то в глубине души она верила, что вместе они смогут разорвать эту тварь на части.       Но теперь, слушая голодные вибрации Пожирателя, она все поняла. Ее план, ее отчаянная надежда были слепой игрой по чужим правилам.       Я не вела его на охоту... Я привела его прямо в пасть зверя.       Она чувствовала, как меняется само пространство вокруг Пожирателя. Его бесформенная масса обратилась к Азриелю не просто с голодом, а с жадным, торжествующим предвкушением. Он ждал его. Все это время ждал.       Его сила... его тень... это не оружие против него. Это... последний ингредиент. То, чего ему не хватало.       Ее собственная сила, сила ее сестер, была топливом. Но чтобы открыть дверь, нужен был ключ. И этим ключом был Певец Теней. Его сущность должна была стать той самой печатью, что отопрет тюрьму для чего-то неизмеримо более ужасного.       Боги... я не просто позвала его на помощь. Я завершила ритуал, который начала шестьдесят лет назад.       В ее глазах, прикованных к Азриелю, отразился не просто ужас, а полное, абсолютное крушение всех надежд. Она не мстила. Она служила. И ее месть обернулась величайшим предательством. Но в глазах Азриеля не было страха. Была лишь холодная, безжалостная решимость. Он был не жертвой. Он был охотником, наконец-то увидевшим истинную цель. И его тени рвались вперед, готовые не стать печатью, а разорвать самого писца.

***

      Воздух в Доме Ветра был густым. Казалось, даже свет от магических сфер с трудом пробивался сквозь напряжение, витавшее в гостиной. Ризанд стоял у карты Притиании, но его взгляд был устремлен куда-то далеко за ее пределы, в ту самую пещеру в Гниющих холмах, где сейчас решалась судьба не только его брата, но, возможно, и всего их мира.       — Он не отвечает, — тихо сказала Фейра, разрывая молчание. Она сидела, сжимая в руках теплую чашку чая, которую так и не притронулась. — Я пыталась... дотянуться до него через нашу связь. Но там... пустота. Или что-то, что эту связь блокирует.       — Его тени тоже молчат, — мрачно добавил Кассиан. Он расхаживал по комнате, как раненый лев в клетке. — Они всегда были индикатором его состояния. Сейчас они просто... есть. Статичные. Как будто он заморожен.       — Или его сила используется для чего-то другого, — безразлично, но метко вставила Морриган, не отрывая взгляда от острия своего кинжала. — Как он и предполагал. В качестве «ключа».       — Мы не можем просто сидеть здесь и ждать! — Кассиан с силой ударил кулаком по спинке кресла. — Риз, он там один! Против чего-то, что пожирает богов знает что! Мы должны что-то делать!       — И что ты предлагаешь? — обернулся к нему Ризанд. Его голос был усталым, но в фиолетовых глазах горел тот самый холодный огонь, что предшествовал самым страшным его решениям. — Собрать армию и штурмовать пещеру, как он и предупреждал? Насытить это существо нашей собственной силой? Сделать его еще могущественнее?       — Может, стоит попробовать по-другому? — раздался спокойный голос Амрены. Все взгляды устремились к ней. Она сидела в стороне, ее пальцы медленно водили по ободу бокала. — Если нельзя вломиться в дверь, может, стоит найти потайной ход?       — Какой потайной ход? — фыркнула Морриган. — Ты слышала то, что передала Фейра. Это не существо, у которого есть слабые места. Это концепция. Голод.       — У всего есть уязвимость, — парировала Амрена. — Даже у голода. Особенно у того, кто действует по чьему-то плану. Он использует Пожирателя. Значит, у него самого тоже есть слабость. Страх. Нетерпение.       — Ты предлагаешь атаковать того, кого мы даже не видим? — Кассиан скептически покачал головой.       — Я предлагаю нарушить его ритуал, — уточнила Амрена. — Азриель сказал, что они — приманка и кинжал. Но что, если кинжалов будет больше? Не для того, чтобы атаковать Пожирателя в лоб. Чтобы перерезать ниточки, за которые дергает его хозяин.       Ризанд внимательно смотрел на Амрену, его разум работал с бешеной скоростью, взвешивая каждое слово.       — Ты говоришь о контр-ритуале, — медленно проговорил он.       — Я говорю о том, чтобы создать помеху, — поправила его Амарен. — Если Пожиратель — связующая нить, собирающая силу, мы можем создать свои собственные помехи. Сбить его с толку. Ослабить связь. Дать Азриелю и Элиссе шанс.       — Это безумно опасно, — тихо сказала Фейра. — Мы не знаем, как их магия среагирует на наше вмешательство.       — Сидеть здесь и ждать, пока Азриеля и... эту ведьму... поглотят для пробуждения древнего зла — тоже не самый безопасный вариант, — сухо заметила Морриган.       Ризанд закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Перед ним стоял выбор между долгом правителя, приказывающего не рисковать тысячами жизней, и долгом брата, не могущего бросить своего самого верного друга.       Он открыл глаза. Решение было принято.       — Кассиан, Мор, — его голос прозвучал с новой, стальной твердостью. — Готовьтесь. Берем только самое необходимое. Никакой большой магии. Амрена права — мы идем не воевать. Мы идем диверсионной группой.       Он посмотрел на Фейру.       — Я не могу попросить тебя рисковать...       — Я иду, — она встала, и в ее глазах горел тот же огонь, что и в его. — Если кто-то и сможет найти «помеху» в самой ткани мира, так это я. И я не оставлю его.       Ризанд кивнул, благодарность и страх за нее смешались в его взгляде.       — Тогда мы идем. Не чтобы спасти их силой. Чтобы дать им шанс спасти себя самим. И если этот «Тот, Кто Ждет» действительно существует... — его губы растянулись в безрадостной улыбке, — тогда мы испортим ему самый важный в жизни ритуал.

***

      В тот миг, когда Азриель материализовался в пещере, пространство вокруг Пожирателя Имен содрогнулось и сжалось, пытаясь поглотить его, замкнуть в себе.       Но Азриель был готов. Его тени не атаковали. Они стали щитом. Плотной, пульсирующей сферой абсолютной тьмы, которая вобрала в себя первый, самый жадный импульс поглощения. Сфера треснула, но выдержала, и Азриель, не теряя доли секунды, рванулся вперед, к Элиссе. Он не смотрел на нее. Его взгляд был прикован к бесформенной массе Пожирателя. Но его тени, острые и быстрые пронеслись мимо нее, с хрустом рассекая одно из щупалец, уже почти коснувшееся ее плеча. Черная «кровь» брызнула на камни, и пещера взревела вибрацией чистой, невыразимой ярости.       Элисса, оглушенная его появлением и этим стремительным спасением, на мгновение застыла. Потом инстинкт, отточенный веками выживания, взял верх. Фрей, истекая не только кровью, но и самой сутью своей магии, метала в Пожирателя сгустки древней мощи. Каждый удар заставлял его бесформенное тело корчиться, на миг терять четкость, но не наносил смертельной раны. Это было как бросать камни в озеро — круги расходились, но вода тут же смыкалась.       Азриель действовал иначе. Его тени, острые и безжалостные, впивались в Пожирателя, не пытаясь его уничтожить, а вырывая из его сущности клочья «памяти» — следы поглощенных им имен и сил. С каждым таким клочком чудовище слабело, но его ярость и голод лишь росли. Он ревел в их сознаниях, и этот беззвучный вопль выжигал разум.       Пожиратель отпрянул, его внимание раздвоилось. С одной стороны — желанная, яркая сила ведьмы. С другой — упорядоченная, противная ему тьма Певца, которая не давала себя поглотить.       — Он... восстанавливается... слишком быстро! — выкрикнула Элисса, отступая под напором очередного щупальца из сгущенной тьмы. Ее собственная сила была на исходе.       Азриель, покрытый холодным потом, лишь кивнул. Он чувствовал то же самое. Они наносили удары, но не могли добить.       И тогда Пожиратель изменил тактику.       Его бесформенная масса внезапно сжалась, а затем взорвалась волной абсолютного, всепоглощающего давления. Это была не атака. Это был акт доминирования. Волна прижала Азриеля и Элиссу к полу пещеры с такой силой, что кости затрещали. Они не могли пошевелиться, не могли дышать.       Из центра массы медленно выползли два тонких, почти невесомых щупальца. Они мягко, почти нежно, коснулись их лбов.       Началось поглощение. Элисса закричала — беззвучно, внутри себя. Она чувствовала, как ее магия, ее воспоминания, сама ее личность вытягиваются из нее. Она видела, как тускнеют лица ее сестер, как стирается образ Лунного Убежища. Рядом с ней Азриель бился в немой агонии — его тени, его воля, его долгая, долгая жизнь утекали в ненасытную утробу.       — ВАШЕ... ВРЕМЯ... ПРОШЛО... — прошептал Пожиратель в их умы, и в этом шепоте была леденящая душу победа. — СТАНЬТЕ... ЧАСТЬЮ... ВЕЛИКОГО...       И в этот миг, когда их силы уже почти иссякли, а надежда угасла, произошло нечто. Свод пещеры... вздохнул. Камни запели. Тихо, на грани слышимого. Это была не песня фейцев и не заклинание ведьм. Это был древний, первозданный гимн самой земли.       Затем из стен, из потолка, из самого воздуха выступили мерцающие, похожие на руны символы. Это была магия, но не та, что подчиняет, а та, что напоминает. Напоминает камню, что он — камень. Воздуху, что он — воздух. Пространству, что у него есть законы. И один из этих законов гласил: ничто не может брать, не отдавая взамен.       Пожиратель замер. Его щупальца, высасывающие силы Азриеля и Элиссы, дрогнули. Поток энергии не прервался, но он... забулькал, словно в чистый ручей попала грязь. В его бесформенном теле заплясали искры чужеродной магии — не хаотичной, как у Элиссы, и не упорядоченной, как у Азриеля, а незыблемой, как устои мира. Магии Двора Ночи в ее самой чистой, фундаментальной форме.       Это был ритуал. Ризанд, Амрена и другие. Они не пробивали щит. Они не атаковали. Они напоминали реальности, какой она должна быть. И реальность послушалась.       Давление, прижимавшее Азриеля и Элиссу к полу, ослабло. Всего на долю секунды. Но этого хватило.       Их взгляды встретились. Используя эту крошечную паузу, эту «помеху», созданную Двором Ночи, они вложили в свои последние, отчаянные удары не просто остатки силы, а саму свою суть. Элисса — всю свою ярость за уничтоженный дом. Азриель — всю свою ярость за века обмана.       Два потока мощи, все еще связанные щупальцами Пожирателя, рванулись не наружу, а внутрь, чтобы разорвать его изнутри, используя ослабление, созданное извне.       Пещера наполнилась светом, тьмой и безмолвным воплем существа, которое впервые за всю свою долгую жизнь почувствовало не голод, а боль. Свет и тьма, вырвавшиеся изнутри Пожирателя, не уничтожили его, но нанесли удар такой силы, от которой дрогнули основы его существования. Его бесформенная масса сжалась, словно раненый зверь, собирающийся для последнего прыжка.       — ЭТО... ЕЩЕ... НЕ... КОНЕЦ... — его мысленный голос, полный необузданного гнева и боли, прорезал их сознание. — Я... ВЕРНУСЬ... ДЛЯ... ПОСЛЕДНЕГО... ПИРА...       Его форма, потеряв четкость, стала терять субстанцию, превращаясь в подобие черного, клубящегося тумана. Он отступал, ускользая из реальности, но его воля была все еще сильна. В последний миг, прежде чем полностью исчезнуть, он сконцентрировал остаток своей мощи и послал ее тонким, отравленным шипом прямо в Элиссу. Проклятие, вплетенное в саму ее суть.       — ТЫ... ПОСЛЕДНЯЯ... — прозвучал в ее разуме финальный, леденящий шепот. — И... ТЫ... УМРЕШЬ... В... ОДИНОЧЕСТВЕ... КАК... И... ТВОЙ... РОД...       Элисса вскрикнула — коротко, подавленно — и ее глаза закатились. Все ее силы, и без того истощенные до предела, были добиты этим ядовитым касанием. Ее колени подкосились, и она безжизненно рухнула вперед.       Азриель, сам едва стоявший на ногах, инстинктивно рванулся к ней, подхватив ее падающее тело прежде, чем она ударилась о камни. Он держал ее на руках, ее голова беспомощно откинулась на его плечо. Она была холодной и неестественно легкой, словно ее жизненная сила была вычерпана до дна.       Пещера была пуста. От Пожирателя не осталось и следа, лишь зловещее эхо его обещания витало в воздухе. И в этой тишине Азриель стоял на коленях, держа в объятиях свою заклятую врагиню, свою навязчивую идею, свою... ведьму.

***

      Пыль еще не улеглась, когда свод пещеры с грохотом обрушился в другом ее конце. В образовавшийся проход ворвалась группа фейцев, заливая мрачное пространство светом своих заклинаний.       Первым был Ризанд, его фигура, залитая гневным сиянием, заполнила собой вход. Его взгляд, метнувшись по пещере, мгновенно нашел Азриеля и безжизненную фигуру в его руках. Следом, не отставая, вкатился Кассиан, его меч был наготове, а глаза искали новую угрозу. За ними, словно два разных оттенка смерти, вошли Морриган и Амрена. Морриган с холодными, оценивающими глазами, Амрена — бледная и сосредоточенная, ее пальцы все еще перебирали невидимые нити только что завершенного ритуала. Фейра замыкала группу, ее лицо было искажено тревогой.       — Азриель! — голос Ризанда прозвучал громоподобно в звенящей тишине. Он ринулся вперед, опускаясь на колено рядом с ними. Его взгляд скользнул по бледному, безжизненному лицу Элиссы, затем перешел на изможденное лицо брата.       — Что случилось? Где оно?       — Ушло, — хрипло выдохнул Азриель, даже не глядя на него. Его взгляд был прикован к Элиссе. — Но не прежде, чем... отметил ее.       Кассиан, убедившись, что угрозы нет, подошел ближе, мрачно смотря на ведьму.       — Отметил? Что это значит?       — Это значит, — раздался спокойный голос Амрены. Она медленно подошла, ее глаза, казалось, видели не физическое тело, а саму ткань магии, окружавшую Элиссу. — Что он вплел в ее ауру часть своей сущности. Якорь. И предсказание.       Все взгляды устремились к ней.       — Якорь? — переспросила Фейра, глядя на женщину.       — Чтобы легче было найти, когда вернется, — без обиняков сказала Морриган. — А предсказание?       Амрена наклонилась, не прикасаясь к Элиссе, и провела рукой над ее лбом. Воздух затрепетал.       — Он сказал ей, что она умрет. Последняя из своего рода. В одиночестве. — Она посмотрела на Азриеля. — И он сделал все, чтобы это предсказание сбылось. Эта метка... она будет медленно выжигать ее изнутри. И притягивать к ней все темное и голодное, что бродит между мирами.       В пещере воцарилась тяжелая тишина. Они одержали победу, но их враг, уходя, оставил после себя не просто рану, а медленно действующий яд и смертный приговор.       Азриель наконец поднял голову и посмотрел на Ризанда. В его глазах не было ни победы, ни облегчения.       — Она не умрет в одиночестве, — тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика, сказал он. — И она не умрет. Пока я дышу.       Это была клятва. Клятва, которую Певец Теней давал своей самой заклятой врагине. И все, стоявшие в пещере, понимали — охота окончательно переросла во что-то иное. Нечто личное. Нечто вечное.       Амрена выпрямилась, ее лицо было безмятежным и безжалостным.       — Есть кое-что, что, похоже, упустили из всех ваших легенд, — произнесла она. — Вы все так увлеклись их враждой, что не увидели сути. Певец Теней и Ведьма — не просто охотник и добыча. Они две стороны одного замысла. Противовесы. — Она перевела взгляд с Элиссы на Азриеля. — Никто не знал... или предпочел забыть. Если умрет последняя Ведьма... то зачем будет нужен и последний Певец?       Она сделала паузу, позволяя осознанию осесть в их сознании.       — Их связь — это не просто тяга или одержимость. Это симбиоз на уровне самой реальности. Пока жива она — жив и он. Его сила имеет смысл, пока существует ее сила. Если ее не станет... его тени поглотят его самого. Баланс будет нарушен, и он исчезнет. Не потому что захочет. Потому что так устроен мир.       Она посмотрела прямо на Азриеля, и в ее глазах не было ни капли сомнения.       — Ты был прав, говоря, что она не умрет, пока ты дышишь. Но теперь ты должен понять обратное. Ты не можешь позволить ей умереть, Азриель. Потому что в тот миг, когда ее сердце остановится, твое последует за ним.       Слова Амарен повисли в воздухе.       Кассиан ахнул, словно ему в грудь вбили кол. Его взгляд, полный неверия, метнулся от Азриеля к бледному лицу Элиссы. Все его шутки, все его подначки об «одержимости» брата обрели вдруг зловещий, смертельный смысл.       Морриган застыла, ее обычная холодная маска на мгновение дрогнула, обнажив шок. Ее золотые глаза, всегда такие проницательные, были широко раскрыты. Она, видевшая все тайные пружины мира, проглядела самую главную.       Фейра вскрикнула, прижав руку ко рту. Ее взгляд, полный ужаса и жалости, был прикован к Азриелю. Она думала, что он рискует жизнью из-за чувства долга или той самой больной привязанности. Оказалось, он боролся за самую свою возможность существовать.       Ризанд не издал ни звука. Он стоял, как глыба, но его скулы были напряжены до боли, а в фиолетовых глазах бушевала буря. Он, Верховный Правитель, несущий ответственность за каждого подданного, только что узнал, что жизнь его брата, его друга, неразрывно связана с жизнью женщины, которую весь его Двор считал врагом и преступником. Это был кошмар любого правителя.       Но самая сильная буря бушевала внутри Азриеля.       ...Не просто связь. Не просто тяга... Симбиоз. Смертельный симбиоз.       Мысли неслись вихрем, перекраивая всю его жизнь, все четыреста лет погони, всю враждебность и все те непонятные, сложные чувства, которые он испытывал к ней.       Все это время... все эти столетия я гнался не за ней. Я гнался за собственной тенью. За гарантией того, что я буду существовать.       Он смотрел на ее безжизненное лицо у себя на руках, и его охватывала не гнев, не отчаяние. Его охватывала леденящая, всепоглощающая ясность.       Он вспомнил ее насмешки, ее вызов, тот обрыв, с которого она шагнула, и свою безумную, необъяснимую злость от того, что она ушла. Теперь он понимал. Это был не гнев охотника. Это был страх существа, чувствующего, как колеблется земля под его ногами.       Он вспомнил, как яростно защищал ее перед Ризандом, оправдывая ее методы. Он думал, что это справедливость или понимание. Теперь он знал. Это был инстинкт самосохранения.       Я не могу позволить ей умереть.       Эти слова прозвучали в его разуме как единственная, неоспоримая истина.       Он медленно поднял голову и встретился взглядом с Ризандом. В его глазах не было мольбы. Не было оправданий. Было лишь спокойное, стальное принятие своей новой, чудовищной судьбы.       — Теперь вы понимаете? — тихо спросил Азриель. Его голос был ровным, но в нем слышалась тяжесть целой жизни, переосмысленной в одно мгновение. — Я не защищаю ее. Я защищаю себя. И я буду защищать ее, пока во мне есть хоть капля силы. Потому что другого выхода у меня нет.