Часть 11: Переступая через себя

      В пещере было тепло. Они лежали на мехах, обнажённые, прижатые друг к другу. Жар от огня ласкал кожу, но настоящее тепло исходило от точки соприкосновения их тел.       Рука Азриеля медленно, почти невесомо, скользила по её спине. Его пальцы остановились чуть ниже её плеча, где на конец позвоночника ложилась Метка Пожирателя. Он не гладил саму метку, а водил вокруг, как будто ощупывая её границы.       — Она болит? — его голос прозвучал приглушённо, нарушая тишину.       Элисса, прижатая щекой к его груди, покачала головой.       — Нет. Но я всегда чувствую ее. Как... лёгкое давление, будто напоминая...       — О том, что мы связаны, — закончил он за неё.       — Да. — Она помолчала. — А твои шрамы? На руках? Болят ли они до сих пор?       Его пальцы на её спине на мгновение замерли.       — Нет. Но я помню боль. Каждый раз, когда вижу их. — Он сделал паузу. — Иногда я думаю, что они... сделали меня сильнее. Не физически. Научили меня, что даже самая быстрая регенерация не может исцелить всё. И что некоторые раны нужно просто нести.       Элисса приподнялась на локте, чтобы посмотреть на него. В свете огня его черты казались менее острыми, более уставшими.       — Моя первая рана... не физическая. Это было, когда я поняла, что отличаюсь от других детей. Что мой дар пугает даже тех, кто меня любил. — Она снова опустила голову ему на грудь, слушая ровный стук его сердца. — Я научилась прятаться задолго до того, как научилась по-настоящему защищаться.       — Мы оба строили стены, — тихо сказал он.       Они снова погрузились в молчание.       — А этот? — Азриель осторожно провёл пальцем по длинному шраму на её торсе, что тянулся от ключицы и терялся ниже пупка.       Фрей замолчала, и её тело на мгновение напряглось.       — Этот... — её голос дрогнул. — Я получила его в ту ночь. Когда пало Лунное Убежище.       Она закрыла глаза, словно вглядываясь в туманные воспоминания.       — Я не помню, как это случилось. Помню только, как бежала. Помню крики. Огонь. Я бежала, пока ноги не подкосились, и свалилась в каком-то заброшенном доме на окраине леса. Я была вся в крови, в пыли... и так измотана, что просто отключилась. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Когда я проснулась, было уже утро. Всё болело. И я обнаружила этот шрам. Свежий, но уже затянувшийся. Как будто его сделали давно.       Она открыла глаза и посмотрела на него, и в её взгляде была тень старой, глубокой тревоги.       — Я пыталась его исцелить. Всеми известными мне способами. Но... ничто не действовало. Он не поддавался никакой магии. Ни моей, ни чужой. Как будто сама ткань моего тела здесь... отвердела. Или была отравлена чем-то, что не поддаётся очищению.       Она снова прижалась к нему, ища утешения в его твердости.       — Иногда мне кажется, что это не просто шрам. Что это — часть той цены, которую я заплатила за своё бегство. Напоминание, которое нельзя стереть.       Азриель не сказал ничего. Он просто обнял её крепче. Он понимал. Он носил свои шрамы — видимые и невидимые — и знал, что некоторые раны действительно становятся частью того, кто ты есть.       — Что будем делать, когда всё это закончится? — спросила Элисса, глядя на языки пламени. — Если выживем.       Азриель задумался.       — Я не позволял себе думать об «после» очень долго. Всё, что у меня было, — это «сейчас». — Его рука снова задвигалась по её спине. — Но сейчас... я думаю, что хотел бы построить что-то. Что-то... тихое. Где не нужно быть настороже каждую секунду.       Элисса улыбнулась.       — Звучит как несбыточная мечта для Повелителя Теней и последней древней ведьмы.       — Возможно. — Он повернул голову и поцеловал её в макушку. — Но, возможно, именно поэтому мы должны попытаться.       Они лежали в тишине, и прошлое медленно отступало — не забытое, но больше не властное над ними. Когда-то они были врагами, скованными цепью ненависти и необходимости. Теперь же те же цепи, что связывали их, ощущались иначе — не как оковы, а как нити, сплетающие две одинокие судьбы в одно целое. За стенами пещеры бушевала тьма, но здесь, в круге огненного света, они нашли нечто, что было сильнее всех их ран, — хрупкое, непоколебимое перемирие.

***

      Воздух в скрытом святилище был неподвижным, пахнущим остывшим пеплом. Стены пещеры, скрытой за водопадом из жидкого обсидиана, были испещрены светящимися фресками, изображавшими историю рода. Но здесь не было величия или силы — лишь скорбь и предостережение.       Элисса шла впереди, её пальцы скользили по стенам, считывая историю, оставленную душами первых ведьм. Шёпот предков наполнял её разум, и с каждым шагом её лицо становилось всё бледнее.       — Здесь... — её голос дрогнул. — Они не просто предупреждали. Они умоляли. Умоляли тех, кто придёт после, не повторять их ошибку.       Азриель шёл за ней, его тени осторожно ощупывали пространство, но даже они не могли рассеять гнетущую атмосферу этого места.       Элисса остановилась перед самой большой фреской. На ней была изображена женщина неземной красоты, с распростёртыми руками, от которых исходили сияющие нити, связывающие её с бесчисленными другими фигурами.       — Праматерь, — прошептала Элисса.       Но затем фреска изменилась. Краски потемнели, фигура Праматери исказилась, стала похожей на голодную тень. Сияющие нити превратились в щупальца тьмы, которые впивались в её потомков, высасывая из них силу.       Когда её пальцы коснулись этой фрески с изображением Праматери, мир вздрогнул. Краски поплыли, камень стал прозрачным, и Элиссу резко потянуло вперёд — в мир мерцающих духов и шепчущих голосов.       Она стояла в бледном, безвременном пространстве. Вокруг неё теснились полупрозрачные фигуры в древних одеждах — души первых ведьм. Их лица были искажены страхом.       «Она обманула нас, дитя», — прошептал один из призраков, и его голос был полон скорби. — «Мы почитали её как мать, но её голод оказался сильнее любви».       «Праматерь... она открыла врата к силе, что пожирает саму магию», — добавила другая душа. — «Она стала Молчанием — вечным паразитом, что кормится душами своих детей».       Фрей с ужасом слушала, как призраки рассказывали о том, как их основательница, жаждая бессмертия, исказила саму свою сущность. Она больше не могла существовать в мире живых или мёртвых, но её дух не угас — он стал хищником, бродящим в тенях между мирами.       «Лунное Убежище...» — голос Элиссы дрогнул в этом странном месте. — «Почему она напала на нас?»       «Ты была самой сильной из нас, дитя», — ответил третий призрак. — «Твоя мощь могла бы насытить её на века. Морвен и другие... они знали это. Они отказались отдать тебя. Предпочли умереть, но сохранить тебя... и надежду».       Правда обрушилась на Фрей с сокрушительной силой. Вся её вина, всё отчаяние — всё оказалось ложным.       Мир снова поплыл перед глазами, и её резко выбросило обратно в святилище. Она очнулась на коленях, её тело тряслось, а по щекам текли слёзы.       — Элисса! — Азриель был рядом, его руки крепко держали её за плечи.       Она захлёбывающимися словами, прерываясь на рыдания, выпалила ему всё. О Праматери-Молчании. О её вечном голоде. О настоящей причине гибели Убежища — не о случайной атаке, а о целенаправленной охоте и жертве, принесённой, чтобы её спасти.       — Лунное Убежище... Она пришла не просто уничтожить его. Она пришла за нами. За нашей силой. Чтобы прокормиться.       И тогда до неё дошла самая страшная часть правды. Она обернулась к Азриелю, её глаза были полы ужаса.       — Морвен... Сестры. Они знали. Они знали, что Праматерь хочет меня. Мою силу, мою душу. И они... они отказались отдать меня. Они предпочли смерть. И Убежище пало не просто так... оно было принесено в жертву, чтобы спасти меня.       Эта правда ударила её с силой физического удара. Весь ее гнев, всё её чувство вины за то, что выжила, пока другие умирали, — всё это оказалось основано на лжи. Они не просто погибли. Они выбрали смерть, чтобы защитить её.       И в этот самый миг, когда последний осколок правды встал на своё место, Метка Пожирателя на её спине вспыхнула ослепительной, обжигающей болью.       Элисса вскрикнула и рухнула на колени. Это была не знакомая пульсация, а агония — будто что-то внутри метки пробудилось и рвалось наружу, разрывая её изнутри.       — Элисса! — Азриель бросился к ней, но волна энергии отбросила его назад.       Воздух в святилище сгустился и задрожал. Из самой метки, словно из открытой раны, стал сочиться чёрный, маслянистый дым. Он клубился, принимая форму — высокую, сгорбленную, с пустотами вместо глаз и рта.       Пожиратель Имен.       Он не был здесь случайно. Он пришёл на зов. На зов правды, пробудившей что-то глубоко внутри проклятия, что связывало его с Элиссой.       Существо повернуло свою безликую голову к сгорбленной фигуре ведьмы, которая корчилась от боли, и к Азриелю, который уже поднимался на ноги, его меч был в руке, а тени сгущались вокруг него.       Воздух в святилище загустел до состояния железа. Пожиратель Имен парил в центре пещеры, его безликая форма искажала пространство вокруг, поглощая свет и звук. Из его протянутой «руки» вырвался поток чистой тьмы.       Азриель встретил атаку, не отступая ни на шаг. Его тени сомкнулись перед ним, превратившись в роющийся, живой щит. Когда поток тьмы ударил в него, раздался оглушительный визг — звук рвущейся материи. Тени Азриеля поглощали удар, расползаясь и снова смыкаясь, но он стоял непоколебимо, его лицо было искажено яростным усилием.       — Ты не возьмёшь её.       Он рванулся вперёд. Его меч в его руках вспыхнул сгустившейся тьмой. Он рассекал саму сущность Пожирателя. Каждый удар сопровождался шипящим звуком, будто раскалённый металл погружали в воду. Тени Азриеля обвивали конечности чудовища, сковывая его, пытаясь разорвать на части.       Но Пожиратель был древним и могущественным. Он растворялся в одном месте, чтобы появиться в другом, его атаки были коварны и непредсказуемы. Одна из теней проскользнула сквозь защиту Азриеля и впилась ему в плечо. Он глухо вскрикнул, отшатнулся, и тёмная, вязкая жидкость засочилась из раны.       Именно в этот момент, когда он был наиболее уязвим, позади него вспыхнул багровый свет.       Элисса поднялась на ноги. Её тело ещё тряслось от боли, но в глазах горел огонь, который не могла погасить никакая тьма. Весь ее гнев, всё её горе, вся правда, что обрушилась на неё, нашли выход.       — Отойди от него, — выкрикнула она.       Она вскинула руки, и пространство вокруг Пожирателя «закипело». Это была магия хаоса, распада, отрицания порядка. Камни под ногами чудовища рассыпались в пыль, не падая, а просто переставая существовать. Воздух вокруг него треснул, как стекло, обнажая на мгновение пустоту за пределами реальности.       Пожиратель издал первый звук — пронзительный, бестелесный визг, полный боли и изумления. Его форма задрожала, стала нестабильной. Магия Элиссы «стирала» его, заставляла его собственное существо распадаться на составляющие.       Азриель, воспользовавшись моментом, снова бросился в атаку. На этот раз его клинок нашёл свою цель. Он вонзился в центр масс Пожирателя, и тьма Азриеля встретилась с тьмой чудовища в яростном противоборстве.       Элисса не ослабевала натиск. Она шагнула вперёд, и из её ладоней хлынули кнуты багровой энергии. Они хлестали по Пожирателю, оставляя на его форме долго не затягивающиеся раны, из которых сочилась не кровь, а искрящаяся пустота. Она была подобна богине возмездия, её волосы развевались в незримом вихре, а каждое её движение привносило в мир новый хаос.       Пожиратель не выдержал. Комбинация сокрушительной мощи Азриеля и разлагающей магии Элиссы была для него слишком разрушительной. Его форма, уже полупрозрачная и разорванная, сжалась в плотный клубок тьмы. Он издал последний, полный животного страха и ярости визг, а затем — бесшумно схлопнулся, исчезнув из реальности.       В святилище воцарилась тишина, оглушительная после грохота битвы. Азриель, тяжело дыша, опёрся на меч. Его плечо всё ещё сочилось кровью.       Он обернулся к Элиссе. Она стояла, опустив руки, её грудь вздымалась, а лицо было смертельно бледным. Использование магии хаоса снова истощило её до предела.       Не говоря ни слова, Азриель переступил через расстояние между ними, подхватил её на руки, прижимая к своей груди. Она слабо протестовала, но у неё не осталось сил.       — Держись, — хрипло прошептал он.       Тени вокруг них сгустились, обвили их, и пространство дрогнуло. Ощущение стремительного падения, свист ветра, и через мгновение они оказались на краю высокого утёса. Внизу простирались знакомые огни Велариса. Они были у самой границы скрытого города. Опасность, по крайней мере, на время, была позади.       Азриель осторожно опустил Элиссу на мягкую траву, всё ещё прижимая её к себе. Они были живы. Они были вместе.

***

      Свежий ночной ветер с плато обдувал их лица, принося с собой запах сосен и далёкий шум Велариса. Азриель, всё ещё державший обессилевшую Элиссу на руках, смотрел на огни города.       — Она не просто хочет нас убить, — тихо проговорил Азриель. — Она хочет нас поглотить. Чтобы жить дальше.       Элисса слабо кивнула, её голова лежала на его плече.       — Праматерь...       Прежде чем Азриель успел ответить, в ночном небе послышался знакомый свист рассекаемого воздуха. Две мощные тени опустились на край утёса. Ризанд, с лицом, как всегда, высеченным из камня, но с тенью беспокойства в глазах, и Кассиан, чьё обычное насмешливое выражение сменилось настороженной серьёзностью.       Кассиан свистнул, окидывая взглядом их вид.       — Похоже, вы устроили себе весёлую прогулку.       Ризанд подошёл ближе, его взгляд оценил состояние обоих.       — Пожиратель? — спросил он прямо.       — И не только, — мрачно ответил Азриель. — Нам нужно в Дом Ветра. Сейчас.

***

      В знакомой гостиной царила тяжёлая атмосфера. Элисса сидела, закутавшись в плед. Азриель стоял у камина. Ризанд и Кассиан слушали, не перебивая. Фейра, Амрена и Морриган вошли чуть позже.       Азриель изложил всё. Правду о Праматери, ставшей Молчанием. Истинную причину гибели Лунного Убежища. Когда он закончил, в комнате повисло молчание.       Фейра подошла к Элиссе и опустилась перед ней на колени.       — Всё это время... ты винила себя за то, что они погибли, а они... они сделали этот выбор, чтобы ты жила.       Кассиан мрачно хмыкнул.       — Значит, наша главная проблема — это прабабушка всех ведьм, которая сошла с ума от жажды бессмертия? Прекрасно. Просто прекрасно.       Ризанд скрестил руки на груди, его взгляд был тяжёлым.       — Эта «Молчание»... если она способна пожирать саму магию, то традиционные армии бесполезны. Нам нужно нечто иное.       Именно тогда Элисса подняла голову. Она посмотрела прямо на Ризанда, и в её глазах горел огонь решимости, смешанной с отчаянием.       — Ризанд. Верховный Правитель Двора Ночи. — Её голос, тихий, но чёткий, заставил всех замолчать. — Я... я прошу у тебя помощи. Я одна не смогу её уничтожить. Моей силы... нашей с Азриелем связи... недостаточно. Нужны твои войска, твои ресурсы, твоё... влияние. Чтобы остановить то, что грозит уничтожить не только меня, но и магию в этом мире.       Она сделала паузу, сжимая пальцы.       — Я прошу не для себя. Я прошу ради всех, кого она может поглотить после меня.       В комнате повисла напряжённая тишина. Все взгляды были прикованы к Ризанду, чьё лицо оставалось непроницаемым.       В этот момент дверь в гостиную с лёгким скрипом открылась. Все взоры, отвлечённые напряжённой паузой, устремились к входу.       На пороге стояла высокая светловолосая девушка. Её пронзительный, оценивающий взгляд медленно обвёл комнату, скользнул по Азриелю, Ризанду, задержался на Кассиане, и наконец остановился на Элиссе. В её глазах не было ни страха, ни удивления, лишь холодное, почти клиническое любопытство.       — Так это та самая ведьма? — её голос прозвучал ровно, без эмоций.       Фейра, сидевшая рядом с Элиссой, вздрогнула и поспешно поднялась.       — Элисса, — сказала она, слегка жестом указывая на новоприбывшую, — это моя старшая сестра. Неста.       Арчерон-старшая не сводила с Фрей своего пронзительного взгляда. Её губы слегка искривились.       — Хреново ты выглядишь, — констатировала она, и в её голосе прозвучала не грубость, а констатация факта, как если бы она оценивала повреждённый инструмент.

***

      Тёплая вода купели мягко обволакивала тело Элиссы, смывая пыль путешествий и напряжение последних дней. Она откинула голову на край, проводя кончиками пальцев по поверхности, её взгляд был расфокусированным, устремлённым вглубь собственных мыслей. Тишину нарушил лёгкий звук шагов.       В банное помещение, лёгкой и беззвучной походкой, вошла Амрена. Её угловатые серебристые глаза сразу же нашли Фрей. Она приблизилась, на её губах играла лёгкая, почти невидимая усмешка, и присела рядом с купелью, развернувшись к Элиссе полубоком. От неё исходила такая концентрация тихой силы, что даже Ризанд в её присутствии мог показаться лишь тенью.       — Бросаться одной на Пожирателя и Праматерь — это даже для тебя слишком самонадеянно, — заметила Амрена, её голос был ровным, без осуждения.       Элисса не стала поворачивать голову.       — Порой лишь самые отчаянные шаги видятся единственно верным путём, — её ответ прозвучал приглушённо, эхом отражаясь от каменных стен.       — Мы все уже поняли, что ты не из тех, кто любит просить о помощи.       — Это... слишком личное для меня, — призналась Элисса, наконец поворачиваясь к ней. — И слишком важно.       — Но ты всё же передумала, — Амрена склонила голову. — И теперь я размышляю, в какой именно момент мы все превратимся в твоих верных слуг?       Она задумчиво опустилась на полусогнутый локоть, продолжая изучать Элиссу. Её взгляд скользнул вниз, остановившись на бледном, длинном шраме, пересекавшем торс Фрей.       — Давай, спроси о нём, — предложила Элисса, следя за её взглядом.       Амрена медленно перевела глаза обратно на её лицо, её собственное выражение оставалось совершенно невозмутимым.       — Неинтересно.       С этими словами она поднялась и начала расстёгивать своё простое платье. Элисса молча наблюдала, как ткань скользит по её плечам и падает на пол. Амрена была невысокой, на голову ниже Фейры, с худощавым, но крепким телом, гладкой загорелой кожей и прямыми, как смоль, волосами, падающими каскадом до подбородка. Её черты были почти невзрачными, но в них была странная, завораживающая гармония.       Она медленно вошла в воду и опустилась напротив Элиссы, сохраняя дистанцию. Пространства в купели хватало им обеим. Взяв мягкую мочалку, Амрена начала намыливать своё тело размеренными движениями.       — Скажи, все ведьмы такие же... необузданные? — нарушила она молчание.       — Я не проводила сравнительного анализа, — сухо ответила Элисса. — Но я бы выбрала иное определение.       Уголок губ Амрены дрогнул.       — Вы все были рождены магией, произошли от Праматери. Воспитывались в её лоне, по её законам.       — Да, наше детство было по-своему... волшебным.       — Из счастливых детей часто вырастают самые несчастливые взрослые.       Элисса улыбнулась и, не шелохнувшись, легким движением магии призвала к себе бокал с тёмным вином, стоявший на краю. Она сделала небольшой глоток, не отрывая взгляда от серебристых глаз напротив. Затем так же легко, взмахом пальцев, отправила бокал по воде в сторону Амрены. Та, не глядя, поймала его и отпила.       — Судя по твоей мертвенной бледности и язвительности, твоё детство прошло просто замечательно, — продолжила Элисса.       Выражение лица Амрены не изменилось, став абсолютно пустым.       — Но всё исправило твоё чудесное превращение в огненную птицу, — продолжила Фрей, наслаждаясь моментом. — Кем ты была до этого? Какой?       Наступила короткая пауза.       — И что такого Азриель нашёл именно в тебе? — наконец спросила Амрена, игнорируя её вопросы. — В твоей... чёрствости?       Фрей сладко улыбнулась, пригубив вино.       — Полагаю, мои неотразимые чары? — предположила она с притворной лёгкостью.       Амрена фыркнула.       — Вижу, ты тоже не прочь поворожить, — заметила Элисса. — Пользуешься тем, что ещё осталось в этом прогнившем мире. Должно быть, в твоём прежнем мире всё было устроено иначе.       — Тот мир был не для меня, — коротко отрезала Амрена. — Но, судя по всему, и тебе в этом не особо комфортно. Бросать вызов тем, у кого власть.       — К счастью для тебя и остальных, когда всё это закончится, вам больше не придётся меня терпеть, — сказала Элисса, и в её голосе впервые прозвучала усталость, не физическая, а глубинная.       — И это же будет счастьем для Азриеля? — тут же парировала Амрена, её пронзительный взгляд, казалось, видел все скрытые трещины.       Элисса встретила её взгляд, и на этот раз её улыбка стала настоящей, чуть грустной.       — Азриель... он обрёл то, чего так долго искал, даже не осознавая этого. И теперь вынужден это тащить на себе, как проклятие. Возможно, освобождение станет для него облегчением.       Амрена медленно провела ладонью по поверхности воды, заставляя её рябить.       — Не обманывай себя, ведьма. Никто никого не тащит. Вы держитесь друг за друга, потому что иначе просто развалитесь на куски. И в этом нет ничего постыдного. Постыдно — притворяться, что это не так.

***

      Столовая Дома Ветра тонула в мягком свете магических сфер. Длинный дубовый стол был заставлен картами, свитками и остатками ужина.       Ризанд сидел во главе стола, его пальцы были сложены домиком перед собой. Его взгляд скользил по разложенным картам, где были отмечены зоны магической аномалии — следы деятельности Пожирателя.       — Итак, подтвердилось. Наш враг — не просто тварь из пустоты. Это основательница рода ведьм, чья сущность выродилась в нечто... всепожирающее.       Азриель стоял у камина, спиной к огню. Его тени лежали смирно у его ног.       — Она охотится не просто на магию. Она охотится на души. На своих же потомков. И её аппетит растёт. Пожиратель был лишь орудием, псом на поводке. Теперь, когда мы отрубили этот поводок, она придёт сама.       Кассиан, развалившись в кресле, вертел в руках недопитый бокал.       — Прекрасно. Просто великолепно. Мы имеем дело с бессмертной, ненасытной сущностью, против которой обычные армии бесполезны. — Он отхлебнул вина. — У меня есть несколько идей, и все они сводятся к тому, чтобы найти очень большой камень и очень далеко бросить его.       — Это не сработает, — сухо парировал Ризанд. — Нам нужно понять её природу. Если она питается магией, значит, мы должны либо лишить её пищи, либо предложить ей нечто, что она не сможет переварить.       — Её сила коренится в Запределье, в мире духов, — сказал Азриель. — Чтобы добраться до неё, нам нужен ритуал. Такой, который позволит Элиссе встретиться с ней на её территории, пока мы будем удерживать якорь в этом мире.       — Рискованно, — тут же отозвался Ризанд. — Если якорь падёт, Элисса может навсегда остаться там. Или того хуже — Молчание прорвётся сюда через неё.       — Или ждать, пока она сама найдёт лазейку в наш мир, — мрачно констатировал Азриель. — И тогда мы будем сражаться с ней здесь, где каждое заклинание, каждый выплеск магии будет лишь подпитывать её.       Кассиан внимательно слушал, его взгляд перебегал с Азриеля на Ризанда и обратно. И вдруг его брови поползли вверх. Он уставился на Азриеля с внезапным, острым пониманием.       — Погоди-ка, — он медленно поставил бокал на стол. — Ты сказал «якорь». Чтобы удержать её здесь, пока Элисса будет там.       Азриель ничего не ответил, лишь его челюсть чуть заметно напряглась.       — И для этого, — Кассиан говорил медленно, собирая в голове пазл, — вам нужна не просто связь через метку. Нужна... синхронизация. Полное доверие. Почти слияние душ. — Он откинулся на спинку кресла, и на его лице расплылась широкая, понимающая ухмылка. — Ох, чёрт возьми. Так вот оно что.       Ризанд посмотрел на Кассиана, затем на Азриеля, и на его обычно бесстрастном лице мелькнула тень понимания.       Кассиан свистнул.       — Так вы двое... это... — он сделал многозначительный жест рукой между Азриелем и пустым пространством, где могла бы быть Элисса, — ...«уплотнили» вашу связь? На практике, так сказать? Поэтому Пожирателю так легко было появиться вновь?       Азриель повернулся к нему, и его взгляд стал опасным.       — Кассиан, — его голос прозвучал как низкое предупреждение.       — О, нет-нет, ничего такого! — Кассиан поднял руки в защите, но ухмылка не сходила с его лица. — Просто внезапно многое встало на свои места. И твоё внезапное... ммм... «просветлённое» выражение лица последние пару дней. И то, как ты смотришь на неё, когда думаешь, что никто не видит. Как будто она съела последний пирог, а ты не знаешь, то ли убить её за это, то ли поцеловать.       Ризанд вздохнул, явственно выражая всем своим видом, насколько он выше подобных прозрений.       — Если вы закончили с психоанализом, может, вернёмся к вопросу о том, как предотвратить конец света?       Но Кассиана было уже не остановить.       — Понимаешь, я просто пытаюсь осознать масштаб, — он снова повернулся к Азриелю, его глаза блестели от азарта. — Эта связь... она все-таки не из-за Метки...       Дверь в столовую бесшумно отворилась. В проёме стояла Элисса. На губах играла сладкая улыбка.       — Не нужно ни с кем спать, Кассиан, чтобы получить то, что хочешь. Иногда достаточно просто правильно попросить.       Она вошла в комнату и остановилась у стола, её пальцы легли на разложенные карты.       — Я проведу ритуал. И встречусь с Праматерью. Но не на её условиях, а на моих.       Все взгляды устремились на неё.       — В древних текстах, что хранились в Лунном Убежище, есть описание места силы — Камня Безмолвия, — объяснила Элисса. — Это не просто точка на карте. Это... пробел в ткани магии. Там действуют руны, созданные ещё до рождения Праматери. Они подавляют любую магию, какая бы могущественная она ни была. Включая мою. И её.       Кассиан присвистнул.       — То есть ты предлагаешь устроить дуэль на ножах?       — Именно, — холодно подтвердила Элисса. — В зоне действия этих рун не будет ни её всепоглощающей пустоты, ни моей силы. Она не сможет поглотить меня, потому что ей нечем будет это сделать. Мы с ней поговорим. Я должна узнать правду.       Азриель сделал шаг вперёд, его лицо было напряжённым.       — Это безумие, Элисса. Ты добровольно лишаешь себя единственной защиты. Если руны не сработают так, как ты предполагаешь, или если она окажется сильнее даже без магии... ты окажешься в ловушке с голодным зверем, будучи абсолютно безоружной.       — Я не буду безоружна. Ты будешь моим якорем здесь, за пределами рун. Помнишь, что говорил Пожиратель? Ты должен будешь удерживать связь, не давая ей окончательно поглотить меня, если все пойдет не по плану.       Ризанд, до этого момента молчавший, наконец заговорил:       — Шансы невозможно просчитать. Слишком много неизвестных. Насколько стабильны эти руны? Как долго они смогут сдерживать такую сущность?       — Я не предлагаю вам просчитывать шансы, — парировала Фрей. — Я предлагаю вам поверить мне. В меня.