Акт II. Путь Человека. Глава 24: Исключение

      Через несколько дней я вновь отправился в путь. Господин приказал расследовать исчезновения в префектуре Нагано. За последние несколько недель сообщения об исчезновении из этого места поступали слишком часто.       Уже выдвинувшись, я отметил, что кратчайший путь проходит вблизи той горы, куда я направил мальчишку. Отклонение от маршрута составило бы несколько километров.       Этого нельзя было делать. Приоритетом оставалось задание. Никто не приказывал мне возвращаться и проверять его.       И всё же через некоторое время я стоял внутри небольшой пещеры, на полу которой лежали отрезанные куски бамбука.       След свежий.       Пыль на земле ещё не успела осесть. Края срезов не потемнели. В воздухе держался слабый запах пота.       Он был здесь недавно.       Отсюда вела почти прямая дорога к горе. Моё вмешательство было излишним.       Но если мальчик погибнет по дороге — долг останется невыполненным. Если демон сорвётся — это нужно пресечь до того, как появятся жертвы.       Рациональным будет проверить.       Я вышел из пещеры.       Следы нашлись сразу. Мягкая почва сохранила отпечатки чётко: шаг неровный, с перегрузкой на одну сторону.       Я пошёл следом.       Через несколько сотен метров земля пошла в уклон и стала плотнее. След начал теряться. Приходилось искать направление по сломанной ветке на уровне плеча и неравномерно примятой траве.       Темп падал.       Он не останавливался, но шаг становился короче. Расстояние между отпечатками сокращалось. Иногда след проваливался глубже — мальчик оступался.       Один раз он упал.       Колено вдавило почву. Рядом был отпечаток ладони. С другой стороны земля была рыхлой, будто он пытался за что-то ухватиться.       Упрямство было единственным, что держало его на ногах.       Я продолжил движение.       Расстояние между нами сокращалось медленно, иногда казалось, что след пропадал вовсе. Склон становился круче. Воздух — холоднее. Следы тянулись вверх, к линии деревьев, за которой начинался подъём к горе.       Ещё через некоторое время я остановился.       След топтался на месте.       На земле виднелся округлый отпечаток — что-то ставили на землю. Рядом виднелись более глубокие следы ног, развёрнутые в разные стороны.       Он отдыхал.       Я присел, коснувшись края отпечатка.       Вес значительный. Почва продавлена глубже, чем могла бы быть от одного человека. Нёс её на спине в какой-то ёмкости.       Разумно. Солнце уже поднялось и прямые солнечные лучи убили бы демона.       След продолжался. Но теперь шаг был ещё короче. Будто он уже волочил ноги.       Я ускорился.       Через несколько сотен метров запах усилился. На земле были ещё не высохшие капли пота.       Остановился и тут же забрался на ветку дерева.       Он был впереди. Сидел, привалившись спиной к стволу, чуть съехав вниз. Голова опущена. Плечи опали.       Перед ним стояла плетёная корзина.       Пальцы правой руки лежали на крышке, рука дрожала, дыхание сбивалось. Вдох — пауза — ещё вдох и только потом выдох.       Грудь двигалась слишком часто. Иногда он прижимал к ней ладонь, словно хотел убедиться, что сердце останется внутри.       С момента нашей встречи прошло два дня.       За это время он преодолел более тридцати километров, неся груз, едва ли меньше собственного веса.       Без подготовки.       Практически не отдыхая.       Выносливость была невероятной.       Я остался в пределах видимости, не выходя из укрытия, лишь наблюдая.       Несколько минут он не двигался.       Затем медленно поднял голову.       Резко вдохнул.       Замер.       Нос едва заметно дрогнул. Он прищурился и повернул голову в мою сторону. Я уже сместился за ствол дерева, выглядывая с другого бока, где он не мог меня увидеть.       Он смотрел точно туда, где я находился мгновение назад.       …       Невозможно.       Мальчик продолжал смотреть ещё несколько секунд. Затем моргнул, будто сам не понял, что именно почувствовал, и плечи вновь опустились. Рука соскользнула с крышки корзины, повиснув сбоку. Он остался сидеть, тяжело дыша, не находя в себе сил подняться. Через несколько мгновений глаза медленно закрылись, а грудь вздымалась всё реже.       До подножия горы оставалось не более нескольких километров. Позволил себе заснуть перед самым концом, в потенциально опасном лесу.       Глупо.       Но по-человечески.       Солнце уже садилось за горизонт, его сестра могла выйти наружу и быть опасной. Вокруг могли быть голодные звери, что возможно напали бы. Или другие демоны.       Прослежу, чтобы ничего не случилось.       ---       Ночь.       Корзина за несколько часов ни разу не двинулась. Сам мальчик сжался вокруг неё всем телом, даже во сне не позволяя никому прикоснуться к ней. Под его хаори виднелась рукоять топора.       Это не помешало мне стоять в десятке метров, оценивая, как подойти, не разбудив. Его дыхание было неровным, но глубоким. Слишком глубоким для бодрствования.       Сон, пусть и нестабильный. Тело не было расслаблено до конца. Он готов вскочить при любой аномалии, что почувствует.       Шаг.       Нос мальчика едва заметно дрогнул.       Пауза.       Дыхание замерло на секунду и вернулось в привычный ритм.       Значит я не ошибся. Его восприятие было острее, чем у обычных людей.       Следующий шаг я сделал в момент его выдоха. Остановился до вдоха. Он должен привыкнуть к запаху, чтобы начал воспринимать его как элемент окружения.       В неспешном темпе через несколько минут я присел на колено перед ним. Пальцы коснулись края корзины.       Лёгкого давления моей руки хватило, чтобы последовала реакция. Его пальцы едва сжались. Слабее чем прежде, но всё ещё не позволяя свободно заглянуть внутрь.       Разжимать хватку было нерационально. Слишком высокий риск пробуждения.       Крышка была неплотно закрытой. Ленты бамбука были треснуты и расходились в краях — корзина была старой.       Я едва потянул её вверх на толщину пальца и остановился. Мальчик глубоко и шумно выдохнул.       Не проснулся.       Слегка наклонился ниже, заглядывая внутрь. Движения изнутри не последовало. Вторая рука была на рукояти катаны.       Демон был меньше, чем я его помню. Яркое хаори свисало, а руки казались неестественно маленькими. Страннее было то, что её глаза были закрыты. Дыхание глубоким, голова касалась стенки, во рту был кляп из бамбука.       Спит.       Демон.       Но демоны не спят.       Им не требуется отдых.       Демоны бывают только голодными.       Или сытыми.       Или мёртвыми.       Другого не существует.       Я задержал взгляд ещё на мгновение, вслушиваясь. Ровный ритм дыхания. Глубокий. Тяжёлый, как у человека после тяжелого дня. Скрытого напряжения в мышцах нет, как и той ломки, что обычно разрывает новообращённых изнутри.       Она спала как обычный… человек.       Пальцы на рукояти катаны разжались.       Я опустил крышку обратно, не издав ни звука, и медленно поднялся. Мальчик не шелохнулся. Лишь сильнее сжался вокруг корзины, будто даже во сне чувствовал — если отпустит, потеряет.       Она слишком странна.       Демон, способный сдержать голод при обращении. Демон, что защищал брата. Демон, сохранивший привычки человека.       Я отступил на шаг, затем ещё один, возвращаясь в тень деревьев. Двигался так же, как и пришёл — на выдохах, растворяя своё присутствие в холодном ночном воздухе.       Он перестал реагировать.       Привык.       Я остановился на расстоянии, с которого оба оставались в поле зрения. Достаточно далеко, чтобы не тревожить его нос, и достаточно близко, чтобы в любой момент можно было сократить дистанцию.       Ночь тянулась медленно.       Лес жил своей жизнью — треск промёрзших веток, редкий шорох в подлеске, слабое движение воздуха между стволами. Ничего из этого не представляло угрозы. Ни зверя, ни чужого присутствия.       Только они вдвоём.       Он проснулся резко, вырвав меня из мыслей.       Просто резко открыл глаза и рвано вдохнул, словно вынырнул из глубины реки. Одна рука тут же легла на крышку корзины, а вторая схватилась за рукоять топора.       Несколько секунд он не двигался, вслушиваясь.       Потом выдохнул.       Он склонился вперёд, коснувшись лбом бамбука, и замер так, будто проверял, есть ли внутри дыхание. Он что-то говорил, но разобрать слова с такого расстояния было невозможно.              Через несколько секунд корзина зашевелилась, и изнутри показалась макушка демона. Они тут же обнялись, после чего она вылезла, взяв брата за руку. Он улыбнулся, и они уже вместе зашагали вперёд.       Теперь я не мог уйти. Оставлять свободно разгуливающего демона без присмотра — неосмотрительно.       Рациональным будет убедиться, что они встретят местного охотника. К тому же им осталось пройти совсем чуть-чуть, времени много не потеряю.       Я оттолкнулся от ствола и бесшумно переместился выше по склону, выбирая путь параллельно их движению.       Выше, чтобы контролировать дистанцию. Так проще наблюдать.       Лес постепенно редел. Деревья становились тоньше, между ними появлялись просветы. Склон шёл вверх, воздух становился холоднее, суше.       Они поднимались следом, и мальчик периодически что-то говорил ей. Та мычала в ответ. Словно понимала его слова, хоть ни разу и не вкусила человеческую плоть, чтобы обрести хотя бы зачаток сознания.       Это противоречило всему, но факты указывали на обратное.       Я остановился на границе лесной чащи, не заходя дальше. Склон впереди был открыт. Слишком мало укрытий. Лишь один храм с ветхой крышей, из которого бил тусклый свет. Слишком легко быть замеченным.       Они вышли из-за деревьев через несколько минут. Он что-то прошептал ей, и пошёл к храму один, держа топор наготове. Что-то учуял.       Демон остался стоять, любопытными глазами следя за каждым движением брата. Чуть склонила голову, будто привыкала к самому факту отсутствия его рядом.       Странно.       Мальчик открыл дверь храма и замер. Руки затряслись, он выставил топор, после чего тут же отлетел назад. Демон летел над ним и уже готовился вырвать ему сердце, но парень в полёте успел полоснуть его по горлу, заставив того отпрыгнуть.       Он даже среагировать успел.       Демон был слабаком. Но всё ещё сильнее ребёнка. Горло зажило в одно мгновение.       Враг тут же оказался рядом, схватил мальчишку за горло, вжимая в землю, второй рукой держа руку с топором.       Мальчик с силой ударился спиной о землю. Воздух вышибло из лёгких, пальцы рефлекторно сжались на рукояти, но хватка тут же ослабла — силы были несоизмеримы.       Демон навалился сверху, усиливая давление. Пальцы на горле сжались сильнее. Мальчик попытался вдохнуть, но не смог. Лишь судорожно дёрнулся, бесполезно упираясь свободной рукой в чужую грудь.       Я не вмешивался. Нужно узнать, как поведёт себя его сестра в такой схожей ситуации. Тот раз мог быть случайностью.       Перевёл взгляд на неё. Девочка не сдвинулась с места, но поменяла позу.       Плечи напряжены. Пальцы впились в землю. Она замерла. Голова дёрнулась в сторону храма.              Пальцы глубже впились в землю. Тело подалось вперёд. Слюна выступила сильнее, сорвалась с подбородка тонкой нитью.       Ещё мгновение — и она пойдёт туда.       — Незуко! — хрипло прокричал мальчик. — Не смотри туда! Не надо!       Она сорвалась с места.       Влетела во врага сбоку, не замедляясь. Удар коленом пришёлся точно в голову демона. Звук был сухим, как когда ломается ветка.       Голова отделилась от тела.       На мгновение все замерли.       Тело демона упало рядом. Парень с неверием смотрел на сестру.       …       Нетипично. Обычно демоны отращивают голову обратно, если та была отрублена обычной сталью. Этот, видимо, слишком голоден и слаб — не может восстановиться. Поэтому его тело продолжает действовать вслепую       Удар.       Девочка повторным ударом ноги отправила того в ближайшее дерево. Тело резко поднялось, начав неумело махать руками, пока она неумела отбивала их.       — Незуко!              Мальчик схватился за топор и рванул следом.       Отрубленная голова дёрнулась. Челюсть раскрылась шире, чем позволяла анатомия, и из основания шеи с хрустом начали вытягиваться отростки. Кости. Сухожилия. Руки сформировались за несколько секунд.       Голова сорвалась на мальчишку, вцепившись в него руками. Парень в ответ вонзил лезвие топора ему в зубы, пока демон сжимал его плечи когтями.       В следующую секунду тело демона швырнуло сестру в чащу, тут же ринувшись следом.       Нельзя оставлять её без присмотра. Но зачем демон оставил своё тело без своих глаз? Он же не будет видеть куда бить.       Глупо.       Перескочив через десяток деревьев оказался перед обрывом. Оба демона неумело бьют друг-друга руками, совсем не нанося повреждений.       Безголовое тело прыгнуло вперёд, пытаясь навалиться сверху. Она не отступила.       Сместилась в сторону в последний момент, пропуская его мимо себя, и толкнула в спину, используя собственный импульс против него.       Тело не успело среагировать, свалившись с обрыва вниз с характерным шлепком.       Ожидаемый результат.       — Незуко! — раздаётся голос парня.       Она лишь показывает пальцем на обрыв, тот осторожно выглядывает вниз и выдыхает. Крепко обнимает её, медленным шагом возвращаясь обратно.       Через несколько минут он уже стоит перед головой демона. Тело он не отращивает. Даже не может освободиться из-под рукояти топора. Кажется, он не ел целую вечность.       В руках мальчишки показывается тонкий нож. Его руки дрожат. Дыхание учащается. Почти физически ощущаю его нежелание причинять ему боль.       Глупо.       Проявлять милосердие врагу — слабость.       Вдалеке слышу скользнувшую тень, что не торопится выходить к нему. Замечаю синее хаори. Бывший охотник нашёл их. Но не выходит. Словно знает, что кто-то ещё рядом. И этот кто-то — я.       Поляна исчезает за спиной за секунду. Моя ответственность заканчивается. Если охотник решит, что она заслуживает шанса, так тому и быть.       Меня ждёт задание.       ---       К утру я был в Нагано.       Город встретил привычным шумом, который всегда был в таких местах.       Люди говорили громко, смеялись, торговали. Жизнь продолжалась, несмотря на все исчезновения. Только людей в синих формах и фуражках было больше, чем в других городах. Местная стража.       Я прошёл через крыши к краю города, где начиналась первая линия деревьев. Туда, где проще всего было бы скрывать тела.       Дом здесь был лишь один. Старый, с покосившейся крышей и проваленной вниз дверью. Окна заколочены, а паутина свисала практически до земли.       Дверь закрыта.       Обошёл дом по кругу. Сбоку — узкое окно, доска прибита неровно, между ней и рамой оставалась щель. Достаточно, чтобы увидеть часть комнаты.       Внутри было темно, но глаза быстро увидели содержимое. Человек сидел на полу, спиной к стене. Колени подтянуты, руки лежат на них. Он выглядел умиротворённым. Перед ним — нож.       Обычный кухонный. Валялся прямо у ног, а тот с застывшим взглядом смотрел на него. В углу лежало несколько свёртков, накрытых тканью. Слишком ровные формы для тряпья. Слишком неподвижные.       Я отвёл взгляд. Вернулся к двери и одним движением протеза вырвал проржавевшие петли без усилия. Звук был тихим, недостаточным чтобы кто-то в его состоянии услышал меня.       Остановился перед ним, смотря сверху вниз. Он поднял голову не сразу, лишь когда человек осознал, что в комнате стало темнее, чем прежде.       Только потом посмотрел.       Лицо обычное. Ничем не выделяющееся. Взгляд — расфокусированный, будто он смотрел не на меня, а сквозь. Ни шрамов, ни примет, за которые можно было зацепится. Возраст — около тридцати. Одежда чистая, но изношенная. Руки без мозолей тяжёлой работы, но и не мягкие. Под ногтями — тёмная грязь, въевшаяся глубоко.       Он посмотрел на меня спокойно. Без испуга. Без интереса или просто без сил его проявлять. — Заблудился? — спросил он.       Голос был тихим. Почти мягким.       — Нет.       Он кивнул, как будто это что-то подтверждало.       В комнате повисла пауза.       — Тогда чего надо? — спросил он спустя несколько секунд.       Я не ответил сразу. Сделал шаг внутрь. Его взгляд чуть сместился, но тело осталось неподвижным.       Свёртки в углу не скрывала всего. Из-под одного из них виднелась рука. Человеческая. Ещё не совсем бледная. Меньше двенадцати часов.       Он пожал плечами.       — Ты не должен был этого видеть, — скучающим голосом произнёс он. — Теперь мне придётся тебя убить.       Мужчина посмотрел прямо. Теперь внимательнее.       — Это ты так решил?       Человек потянулся к ножу резко, без предупреждения. Я перехватил его запястье на середине движения.       Сжал.       Кость глухо хрустнула.       Он дёрнулся, выдохнул сквозь зубы, но не закричал. Вторая рука метнулась вверх, пытаясь ударить в горло.       Я сместился в сторону, увёл удар и подсёк ногой. Он ударился спиной о пол, воздух вышел из лёгких коротким рывком.       Попытался подняться.       Мои руки прижал его к полу, коленом фиксируя плечо и вторую руку. Он дёрнулся ещё раз, уже больше по инерции.       Затих.       Дышал тяжело, но ровно.       — Понятно, — сказал он тихо, без злобы.       Он лежал, повернув голову в сторону угла.       На свёртки.       — Ты их тут закапывал.              Мужчина слабо усмехнулся, словно я сказал что-то очевидное       — А где же ещё.       Я взял висевшую на гвозде верёвку, и туго связал его по рукам и ногам. Он не сопротивлялся.       Когда я закончил, он сел, опираясь спиной о стену, как и прежде. Будто ничего не изменилось.       — Знаешь зачем я это делал? — начал он с тусклой улыбкой.       — Мне не интересно.       — Сначала не собирался, — он тяжело выдохнул. — Потом понял, что никто не ищет.       Я молчал. Он посмотрел на меня. Чуть дольше, чем раньше.       — Думаешь, я прятался? — вновь продолжил он. — Если бы полиция была заинтересована в моей поимке, они бы давно нашли меня здесь. Они бесполезны. Как всегда.              Я не ответил.       Он говорил о несправедливости. О зле среди людей. Связь с его действиями напрашивалась, но доказательств не было.       Пришлось ждать.       Задание предполагало наличие демона, но не человека. Письмо господину было отправлено, и оставалось лишь ждать ответа, попутно слушая бессмыслицу, что говорил этот человек.       О несправедливости мира. О зле, что уже среди нас. О бездействии людей, если что-то не касается их самих. Мне всегда казалось, что такие люди горазды только говорить. Но этот решил ещё и что-то сделать.       Солнце уже клонилось к закату, когда чёрная тень опустилась на стол, влетев через выбитую дверь. Я протянул руку, и птица перелетела на неё, сжимая когтями ткань.       Свёрток был небольшим, как и сообщение в нём       «Люди должны быть защищены.       Даже если угроза — человек.       Дальнейшее решение остаётся за тобой.»       Я свернул бумагу и отпустил ворона. Он улетел сразу, на последок каркнув на прощание.       Он не отдал приказа. Значит, решение оставалось за мной.       Человек поднял взгляд, будто почувствовав изменившуюся атмосферу.       — Решил? — спросил он.       Без страха. Без попытки угадать ответ.       Просто спросил.       Я подошёл ближе. Он не пытался отстраниться. Не пытался договориться.       — Вот как, — сказал он тихо.       Мужчина замолчал. Склонил голову ниже. Только пальцы его сжались слегка сильнее.       Лезвие вышло из ножен без звука.       Движение было коротким.       Один укол в сердце.       Без лишних действий.       Он дёрнулся один раз, после чего затих насовсем. Я остался стоять ещё несколько секунд. Затем вытер клинок об его же одежду, и исчез из дома.       Промедление стоило жизни одному человеку. Я развернулся и направился обратно в штаб.       Всё, что не касается безопасности господина, не имеет значения.