Акт II. Путь Человека. Глава 25: Приемлемая цена

      Холодный ночной воздух резал ноздри.       Солнце меньше получаса назад уступило место луне. Я сидел на веранде поместья Убуяшики, слушая повторяющийся звук.       Кашель.       За три часа господин зашёлся им уже в десятый раз. Слишком часто. Иногда, стоя на колене в его комнате, я замечал платки с кровавыми разводами.       Его состояние ухудшалось планомерно, а он спал всё меньше, повторяя, что болезнь — не повод отлынивать от обязанностей. Аманэ-сама давно сдалась спорить, лишь молча поддерживая его.       Я не мог позволить себе даже этого.       В чём смысл всех поручений, если ни одно из них не приближает его к выздоровлению? Какова цель моего служения, если он всё равно умрёт? Инструмент без хозяина — просто кусок железа.       Мысли возвращались с каждым приступом кашля.       Такое бессилие я ощущал лишь однажды — перед смертью господина Куро. Когда он сказал, что иначе нельзя. Что иначе мир снова погрязнет в погоне за бессмертием.       Но он не знал всего. Не знал, что далеко за пределами земель Асина уже расползлось уродливое подобие того же проклятия. Он заплатил свою цену — а результата не было.       Господин Убуяшики повторяет его путь. Давно смирился. Просто хочет принести как можно больше пользы, прежде чем передать титул маленькому Кирие.       Если так случится — ничего не изменится.       Смерть просто сменит смерть.       Это неприемлемо.       …       Шорох.       Голова повернулась мгновенно, рука легла на рукоять. Звук шёл из-под небольшой лестницы.       Через секунду на веранду запрыгнул тощий кот.       Он замер, увидев меня. Изумрудные глаза и чёрно-белая морда внимательно изучали фигуру. Чёрный хвост медленно раскачивался. Уши стояли торчком.       Животное наклонило голову и принюхалось, затем сделало несколько осторожных шагов.       — Глупое создание, — тихо сказал я, чтобы не потревожить господина. — Не боишься людей.       Кот медленно моргнул. Подошёл ближе. Остановился у моей ноги, принюхиваясь к рукаву. Наверняка учует кровь и уйдёт.       Вместо этого он боднул ладонь головой и повернулся боком, подставляя спину.       — Наглое животное.       Он пискнул — едва слышно.       Я не двигался.       Кот не отступил. Пискнул ещё раз.              — Хм…       Рука медленно опустилась на жёсткую, свалявшуюся шерсть. Одно движение от шеи до хвоста — и кот выгнулся дугой, царапая когтями дерево.       Животному не хватило. Оно сильнее прижалось боком, требуя повторения.       Повторил.       Шерсть была грязной, под пальцами проступали кости. Он не ел как минимум неделю.       Животное заурчало — тихо, низко, почти неразличимо.       Из дома снова донёсся кашель.       Кот дёрнул ушами, насторожился, посмотрел на стену, потом снова на меня. Несколько секунд колебался.       И не ушёл.       Обошёл ногу и улёгся вплотную. Свернулся, хвост обвился вокруг тела. Глаза прикрылись узкими щёлками, чтобы не терять контроль над пространством.       Умно.       Я не шевелился.       Тёплое, живое тело ощущалось через ткань одежды. Дыхание постепенно выравнивалось. Уши иногда дёргались, ловя звуки, которых даже я не слышал.       Удивительно. От меня за версту несёт смертью, а такие создания, как этот, должны бежать без оглядки. Но этот не боялся.       Внезапно кот резко вскочил, ударившись головой о мою ногу. Шерсть на загривке встала дыбом, уши прижались.       В следующую секунду он спрыгнул с веранды и исчез за поворотом.       — Так и знал, что ты здесь, — раздался сверху голос Узуя.       — Ты спугнул его.       — А?       Он бесшумно спрыгнул с крыши, приземлившись на носки. На плече свежий бинт.       — Кого? — переспросил он, складывая руки на груди.       — Неважно.       Я поднялся, глядя ему в глаза. Узуй понял без слов. Из внутреннего кармана достал пачку свёртков.       — Я же обещал, — самодовольно усмехнулся он. — Ты бы видел их рожи, когда поняли, кто пришёл.       — Не здесь.       После этих слов я тут же исчез на ближайшее дерево, уходя за пределы поместья. Узуй следует за мной. Мы остановились на небольшой поляне, скрытой за густым бамбуком. Здесь нас не услышат.       Спрыгиваю под кроно дерева, через секунду рядом приземляется Узуй, отряхивая одежду.       — Ты всегда такой параноик? — буркнул он, осторожно доставая первый свиток.       — Господин отдыхает. Не нужно отвлекать его нашим разговором.       Узуй кивнул, не став спорить. Он сел прямо на землю, скрестив ноги, и взял первый, потрёпанный свиток. Лунный свет падал на пожелтевшую бумагу.       — Это самое раннее, где я нашёл упоминание тебя, — он медленно развернул его, — начнём с него.       Я остался за его плечом, вчитываясь в текст.       — «… в годах великой смуты, в дальних землях древнего клана появился воин с железной рукой. Тот получил величайший дар от своего господина, благодаря нему овладев алым, как кровь клинком, что лишал жизни любого…»       Узуй поднял взгляд, хмыкнув.       — Дальше текст обрывается, но суть ты уловил, — его взгляд скользнул к краю письма. —Смотри-ка, тут тебя называют Тенью Дракона. Величественно, не находишь?       Он быстрым движением руки скрутил свиток, доставая следующий.       — Почему вообще Дракон? — спросил он, остановившись. — Ты же не служил какому-то гигантскому летающему змею, да? Не служил ведь?       — Проклятие пошло от Божественного Дракона, и господин которому я служил, стал его жертвой.       Узуй резко обернулся, неверяще скривив лицо.       — Божественного Дракона? — переспрашивает он, прокашливаясь. — Ты хочешь сказать, что они действительно существовали? На шутника ты, конечно, не похож, но… дракон? Серьёзно?       Молча смотрю на него. Через несколько секунд тот вздыхает.       — Понятно…       Он наконец разворачивает следующий свиток.       — А вот эта запись одного из древнейших кланов шиноби, которую мой прадед однажды выкрал у них. Старый ублюдок был одержим историей.       Печать в углу я узнал сразу. Печать моего клана. Две косые линии и обводка, словно морда филина.       — «…Предатель. Нарушил клятву крови перед кланом. Убил главу клана, после чего жестоко расправился с собственным господином, а затем исчез, забрав священный клинок. Изменник, достойный забвения. Вся Япония содрогнулось от бесчинств, что он творил…»       Узуй замолчал, глядя на меня. В его глазах не было осуждения — только интерес.       — Любопытно, что старые шиноби моего клана не согласны с этим текстом.       Я перевёл взгляд на него, уловив искру азарта. Он сгорал от нетерпения расспросить меня обо всём лично.       — Они передавали историю шёпотом. «Идеальный инструмент. Тот, кто довёл службу до конца, даже когда долг требовал убить того, кому клялся. Исполнил приказ, который никто другой не смог бы выполнить. Если бы у каждого клана был свой однорукий шиноби…»        Он усмехнулся, но без привычной бравады.       — Короче, для одних ты — позор клана. Для других — вершина того, чем должен быть шиноби. Красиво, да? Наш клан относится ко вторым, хоть и единицы помнят причину.       Я молчал. Слова царапали внутри, как ржавчина по протезу. Предатель. Идеал. Оба определения казались чужими и неправильными.       Приказ есть приказ.       — А теперь кое-что ещё интереснее, — улыбка Узуя стала шире, когда он развернул последний свиток. — Тут есть кое-что про «клинок, что не отражал свет».       Понимание пришло сразу. Чёрный клинок бессмертных. Возможно единственный мой шанс, чтобы спасти господина.       Чернила местами выцвели, но текст читался.       — «Клинок, поглощающий свет. Чёрный, как тень погибшего солнца. Раны от него не заживают. Даже у тех, кто не должен умирать. Владельцы сходили с ума — слышали шёпот, видели тени прошлого. Некоторые резали себе горло, лишь бы прекратить страдания. Другие просто исчезали…»       Взгляд зацепился за последний отрывок снизу, где мелькнуло знакомое описание. Настолько въевшееся в кору мозга, что становилось тошно.       — «Последним, кто держал его в руках извне, был мечник с шрамом на лбу в виде бушующего пламени. Он искал клинок с целью победить великое зло, а потом отказался, не вернув меч клану. Сказал, что клинок пожирает саму душу, и не достоин быть использованным хоть кем-либо. Спрятал клинок вдали от всех. Шиноби клана не смогли найти зацепок».       Пальцы протеза сжались сами собой. Этот человек не был глуп. Он разгадал проклятие этого меча, и добровольно отказался от него, уберегая других.       Узуй откинулся назад, подняв взгляд к небу. Взгляд его был непривычно серьёзным, а тело не выражало той же расслабленности, что обычно.       — Мой клан долго пытался заполучить Чёрный клинок. Думали, если провести правильный ритуал, смогут призвать своего «идеального шиноби». А после и вовсе отдали его тому мечнику, и не смогли найти. Какие же идиоты.       Узуй свернул последний свиток и сунул его обратно в карман. Несколько секунд он просто смотрел на меня, будто пытался прочитать что-то по лицу.       — И каково это? — спросил он наконец. — Тебе ведь сколько… больше трёхста лет? Должно быть бессмертие утомительно за такое то время.       — Мне немного за тридцать.       — Чё?       Он повернулся ко мне, подняв бровь кверху и ожидая продолжения. Я не ответил сразу. Протез тихо скрипнул, когда пальцы невольно сжались       — После того как я исполнил приказ господина Куро, я убил себя на месте, — ровно ответил я, отвернувшись в сторону. — Помню только, как очутился в лесу. Через некоторое время вышел к поместью Убуяшики. Это всё, что я знаю.       Узуй присвистнул, вернув взгляд на небо.       — Может ли быть, что мой клан сумел раздобыть тот мифический клинок? — прошептал он. — Может из-за этого ты появился сейчас? Когда был нужен сильнее всего.       — Ты нашёл его когда был в своём клане?       — Нет.       — Тогда нет. Я не сомневаюсь в твоих способностях, ты бы не упустил что-то настолько важное.       Узуй хмыкнул. Без насмешки.       — Это ты так спасибо говоришь?       — Нет.       — Ну конечно.       Он поднялся, отряхивая штаны от травы и земли. Лунный свет падал на его лицо, делая шрамы и украшения резче.       — Если когда-нибудь решишь, что хочешь поговорить об этом… — он сделал паузу, — я готов выслушать. Не как Столп или шиноби. Просто как человек, который тоже когда-то нарушил клятвы.       Я вернул взгляд на него. Узуй редко говорил серьёзно, без насмешки. Сейчас говорил.       — Нет.       — Как знаешь, — он пожал плечами. — Но предложение остаётся.       Узуй развернулся и кинул на меня взгляд через плечо, после чего растворился в листве деревьев.       Когда он исчез, я остался стоять на поляне ещё несколько минут. Ветер шелестел бамбуком. В груди медленно, тяжело ворочалось что-то отдалённо знакомое.       Надежда.       Та самая, которую я испытал, узнав о возможности оборвать проклятие Дракона без необходимости убивать господина Куро.       Быть может, в этот раз всё будет иначе.       ---       Я бесшумно вернулся на веранду. Ночь стала ещё холоднее. Бамбук почти не шелестел, будто тоже затаил дыхание. Кот так и не вернулся. Лишь едва заметные царапины на дереве напоминали, что здесь было что-то живое. Что-то, что не побоялось подойти ко мне.       Я сел на прежнее место. Руки легли на колени. Протез тихо скрипнул — старый звук, который я уже перестал замечать.       Внутри поместья наконец стало тихо. Господин, похоже, всё-таки уснул. Или просто перестал бороться с кашлем на время. Этот звук… он резал глубже любого клинка. Против него не существовало ни Кусабимару, ни яда Сабимару, ни техники шиноби. Только время. Медленное, безжалостное.       Глаза закрылись сами.       Господин Куро.       Господин Убуяшики.       Два человека, которых я поклялся защищать. Два человека, что достойны жизни больше, чем я. Первый умер по своей воле. Второй умирает, потому что мир вокруг решил, что так правильно.       Это неожиданно раздражало.       Раньше я думал, что моя задача просто — выполнять приказы. Убивать. Защищать. Слушаться.        Теперь в этой парадигме не было смысла. Остался только медленно угасающий человек за тонкой бумажной стеной и моя бесполезность.       Но теперь появилась переменная.       Чёрный клинок.       Клинок, поглощающий свет. Потерянный. Могущественнее того, что покоится в ножнах за моей спиной.       Значит, должен быть способен ранить и проклятие, медленно пожирающее господина изнутри.       Не позволю повторить прошлое. Не позволю снова стоять и смотреть, как хозяин уходит у меня на глазах. Не в этот раз.       Начну искать на рассвете.       Начну с мест, где клан Узуя оставлял следы. Старые шиноби. Упоминания о мечнике со шрамом в форме пламени. Если потребуется — переверну всю страну. Шиноби не устают. Шиноби не сдаются.       Я открыл глаза и посмотрел на свою левую руку. Железные пальцы медленно сжались в кулак.       Инструмент без цели — просто железо.       Теперь у меня есть цель.       Даже если этот клинок в итоге сожрёт и меня. Даже если придётся заплатить ту же цену, что заплатили все предыдущие владельцы. Даже если в конце я стану тенью по-настоящему.       Это приемлемо.       За стеной послышался тихий, надрывный хрип. Почти беззвучный.       Я встал. Подошёл к сёдзи и опустился на одно колено.       — Я найду его, — произнёс я так тихо, что слова почти растворились в ночи. — Найду и сделаю так, чтобы вы выжили. На этот раз… я не опоздаю.       Ответа не было. Только тяжёлое, неровное дыхание за бумагой.       Я вернулся на своё место. Сел. Ночь продолжалась, равнодушная ко всему. Миру было всё равно на маленькое поместье и человека внутри него.       Мне — нет.