Акт II. Путь Человека. Глава 27: Те, кто выжил

      Ворон прилетел на рассвете.       Я услышал его крылья раньше, чем увидел. Тёмная тень скользнула по стене комнаты, и через мгновение птица уже сидела на подоконнике, глядя на меня одним чёрным глазом. Сообщение было коротким, как всегда. Префектура Тотиги. Исчезновения. Две группы охотников и одна группа Какуши. Расследовать.       К вечеру я уже стоял на окраине префектуры. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая крыши в тёмно-оранжевый цвет. Воздух здесь был другим — чуть более тяжёлым, с запахом старого дерева и речной сырости. Я остановился в тени узкой улочки и ждал. В письме господин писал, что мне выделят помощь. Трое охотников. Я не возражал, хотя и понимал, что это усложнит задачу.       Эти люди наверняка уже знали обо мне. Иначе господин не стал бы их посылать. Но работать с другими всё ещё было неудобно.       Лишние люди всегда мешались. Они не умели двигаться так, как нужно. Не умели молчать. Не умели ждать. Большинство из тех, кого я видел за эти годы, полагались на силу и технику, как самураи старых времён.       Только Шинобу работала иначе.       Остальные напоминали мне тех, кто когда-то служил клану Асина — те тоже считали, что достаточно меча и решимости.       Протез слегка отозвался болью, когда я переступил с ноги на ногу. Я уже давно перестал обращать на это внимание. Рука лежала на рукояти клинка, пальцы привычно постучали по гарде. Я ждал.       Шаги раздались с южной стороны. Трое. Они шли не так, как новички. Шаги были уверенными, ровными, без лишней суеты. Я узнал их ещё до того, как увидел.       Трое в стандартной форме охотников.       Ганрю шёл первым, громко и вызывающе, с шрамом через подбородок. Он стал выше и шире в плечах. Кагэру — чуть позади, с спокойной настороженностью, но не страхом, что был раньше. Сая выглядела по-настоящему уверенной и замыкала группу. Она смотрела по сторонам, не нервно, а внимательно, как человек, который уже не раз бывал в опасных местах.       Первая миссия не в одиночку. Первая жертва по моей вине.       Они остановились, когда увидели меня.       Те же шаги. Но без ошибок, которые я заметил в первую встречу. Дыхание стало громче, тяжелее, но правильнее. Кажется, похожим образом дышат Столпы.       Никто не поздоровался.       Я просто кивнул и повернулся в сторону дороги. Они встали за мной. Никто не спросил, куда мы идём. Я чувствовал их взгляды в спину — один тяжёлый, другой холодный, третий осторожный. Тогда они были совсем другими. Тогда в них ещё чувствовалась та самая детская беспечность, которая стоила жизни их товарищу. Сейчас её не было.       Мы шли уже несколько минут, когда Ганрю тихо сказал:       — На этот раз ты хотя бы предупредишь, если решишь стоять в стороне, пока мы умираем?       Голос не скрывал злобы. В нём чувствовалась оставшаяся боль после того дня.       Я не ответил. Потому что не знал, что сказать.       — Что, мы не достойны даже твоего ответа? — сквозь зубы продолжил он.       — Мне нечего ответить.       Чувствую, как воздух позади меняется. Через секунду чувствую хватку на своём плече.       — А мне есть, что тебе сказать, — кулак Ганрю сжимается до побеления костяшек. — Может быть ты забыл, но я прекрасно помню, что из-за тебя погиб мой друг.       — Он погиб из-за того, что спасал товарища, — ровно отвечаю. — Это его вина.       Сая перехватывает летящий в меня кулак на полпути, выкручивая руку назад. Кагэру разжимает ладонь на моём плече, помогая удерживать.              — Перестань, — тихо говорит он. — Пусть тебе это не нравится, но он прав. Кирэн погиб из-за меня.       Они изменились. Я больше не чувствую в них той же слабости и беспечности, что была тогда. Смерть Кирэна изменила их сильнее любых тренировок.       — К чему пытаться что-то доказать ему? — продолжает Сая, что больше не пытается казаться сильной. — Он даже не человек. Пустая трата времени.       Стала умнее.       Хорошо.       Через несколько секунд Ганрю выдыхает, и его отпускают. Его взгляд встречается с моим, и я вижу ненависть в чистом виде. В то же время непонятную. Слабые ищут виноватых.       Но Ганрю уже не был слабым.       Странно.       Мы шли дальше. Никто больше не говорил. Ганрю шёл чуть позади, и я слышал, как его дыхание всё ещё немного сбито после вспышки. Кагэру держался ровно. Сая иногда бросала взгляд в мою сторону, но не пыталась снова заговорить.       Воздух становился тяжелее. Мы уже вышли за пределы жилых кварталов, и дома сменились старыми деревянными постройками, многие из которых давно пустовали. Ветер доносил запах гари и сырости. Где-то далеко впереди раздавалось редкое карканье ворон.       За горизонтом показался покосившийся деревянный храм.       Сая нарушила тишину первой.       — Может поищем там? — предложила она, кивнув на старое здание. — Тихое, укромное и отдалённое место. Отряд какуши скорее всего выбрал бы именно это место.       Я кивнул. Храм был логичной точкой. Такие места часто становились укрытием.       Мы тут же свернули ближе к деревьям, руки охотников лягли на ножны. Через несколько секунд они перестроились в шахматном порядке, строй замыкал Кагэру. Они постоянно смотрели по сторонам, вглядывались на оставленные в земле следы, что вели нас прямо.       Хорошо.       Мы подошли к храму. Дверь была приоткрыта, словно её оставили специально. Сая остановилась у подножия ступеней и провела пальцами по относительно свежим следам.              — Следы уходят внутрь, — тихо сказала она, повернув голову на товарищей. — Следы человеческие, не похоже на демонов.       Кагэру подошёл к боковой стене. Обошёл храм по кругу, проверяя, есть ли возможность заглянуть внутрь. Когда он вернулся, лицо было сосредоточенным.              — Сзади то же самое, — сказал он, показав пальцем себе за спину. — Кто-то тащил что-то тяжёлое. Скорее всего тело.       Ганрю молчал. Он стоял чуть в стороне и смотрел на деревья. Я заметил, как его взгляд снова задержался на одном месте — там, где трава была примята, будто проходил строй солдат.       Они не торопились.       Хорошо.       Ветер тихо качнул ветви над храмом. Дерево заскрипело. Где-то далеко каркнул ворон.       Слишком тихо.       Не слышно жужжания насекомых. Ни птиц.       Лес вокруг будто замер.       — Здесь кто-то недавно был, — пожала плечами Сая, посмотрев на меня.       — Да.       Я поднялся по ступеням. Старые доски едва слышно скрипнули под ногами. У самого входа заметил тонкую тёмную полосу на дереве.       Кровь.       Её пытались смыть, но след въелся слишком глубоко.       Одним движением пальцев толкнул дверь внутрь. Та открылась со скрипом, все тут же встали на ступени позади меня.       Я шагнул внутрь.       Внутри было темно и сыро. Свет пробивался только через щели в стенах и потолке. Пол покрывала старая солома и тонкий слой пыли. Я прошёл несколько шагов и остановился, осматриваясь. Воздух пах лекарствами, мокрым деревом и чем-то затхлым.       По обе стороны зала стояли ряды лежанок. На тумбочках возле них лежали бинты и пучки сушёных трав. В углу небольшой стопкой были сложены повязки с засохшей кровью.       На одной из лежанок одеяло всё ещё было смято. Рядом с ней валялась перевёрнутая деревянная чаша с засохшими остатками отвара.       — Не прогадали, — хмыкнул Ганрю. — Наши точно здесь были.       Сая прошла глубже и остановилась у треснувшей балки, чуть наклонившись к ней. Я подошёл ближе и тоже увидел тонкий, почти незаметный разрез на дереве. От лезвия.       — Что думаете? — не поворачиваясь спросила она. — Вряд ли охотники бы стали здесь попросту размахивать мечами.       Я провёл пальцами по зарубке. Удар нанесли быстро, без замаха. Клинок вошёл глубоко. Человек, который оставил этот след, умел убивать.       — Хм…       Кагэру подошёл к алтарю, заглянул под него и через несколько секунд выпрямился, держа в пальцах кусок чёрной ткани.       — Это от формы какуши, — он провёл пальцами по краям, что были ровными. — Отрезано чем-то острым.       Ганрю стоял у входа, поглядывая наружу. Следил за тем, чтобы никто не подошёл со спины.       Они работали слаженно. Никто не спрашивал меня, что делать. Они сами осматривали место, без лишних инструкций.       Мой взгляд зацепился за что-то блеснувшее в тонкой полосе света. Подойдя ближе, я поднял с пола узкую металлическую пластину, не длиннее ногтя.       Холодная. Потёртая. На краю ещё остались следы старого лака.       — Что это? — стоя за моей спиной спросила Сая.       — Пластина самурайской брони.             В храме стало тихо.       Все озадаченно посмотрели на меня. Насколько мне было известно, самураев распустили больше тридцати лет назад. Остались только небольшие группы и одиночки, которые не смогли смириться с концом старой эпохи.       Кагэру уже проверял углы. Он нашёл ещё один след — отпечаток каблука, как от сапога. Кто-то в старой обуви ходил здесь. Ганрю наблюдал за нами, сжимая и разжимая пальцы на рукояти меча.       — Поищем следы в округе, — тихо сказал я.       Ганрю посмотрел на меня. В его глазах не было злости. Только напряжение.       — Есть идеи, что произошло? — спросил он.       Все трое уставились на меня, ожидая вывода. Я посмотрел на следы лезвия на дереве. На зачищенную кровь.       Слишком аккуратно.       Слишком правильно.       Кто-то хотел чтобы мы нашли это. Попытались замести следы, но намеренно оставили подсказки.       — На охотников напали здесь, — начал я, посмотрев наружу. — Тела перенесли.       — И кто? На демонов не похоже.       — Нет.       Я посмотрел на тонкие царапины в полу от сапог. Те, кто пришёл сюда, двигались строем, поэтому трава снаружи была примята настолько ровно. Как солдаты.       — Люди.       Слово повисло в воздухе тяжёлым грузом.       Ганрю нахмурился.       — Люди не станут нападать на других людей просто так.       — Станут, — коротко ответил я. — Ты переоцениваешь их.       Его кулаки сжались, а лицо скривилось в отвращении ко мне, но он промолчал. Оставшиеся двое просто отвернулись, так же не приняв мои слова всерьёз.       Ошибка свойственная каждому охотнику из корпуса. Лишь господин Кагая понимал, что людям свойственна жестокость, пусть он и пытался видеть в них лучшее.       — Если это действительно люди, то они могли оставить кого-то в живых, — сказал Кагэру, сделав несколько шагов к выходу. — Мы должны найти их.       Все кивнули.       Мы вышли из храма. Никто так и не решился обсуждать сказанное. Ганрю просто кивнул и первым отошёл от ступеней, проверяя землю вокруг. Кагэру и Сая последовали за ним, уже не спрашивая меня, куда идти.       Я прошёл чуть дальше от храма и остановился у края зарослей. Ветер усилился. Следы сапог вели выше по холму, к старой рисовой ферме на отшибе. Удачное место для того, чтобы разбить лагерь.       Или подготовить ловушку.       Мы двинулись дальше. Солнце уже скрылось за горизонтом. Воздух стал холоднее. Где-то далеко раздался крик птицы, а потом снова наступила тишина. Тусклый свет бледной луны освещал тропу перед нами.       Ганрю шёл сразу за мной. Он не пытался заговорить, но я слышал, как он иногда тихо выдыхает. Кагэру держался сбоку, иногда останавливаясь и прислушиваясь. Сая шла рядом со мной. Она не смотрела в мою сторону, но я чувствовал, что она хочет что-то сказать.       — Ты всегда такой? — наконец тихо спросила она.       Я не посмотрел на неё.       — Молчишь, когда с тобой говорят. Не объясняешь. Не оправдываешься. Даже когда тебя обвиняют в смерти человека.       — Слова ничего не меняют.              Сая тихо хмыкнула.       — Может, и нет. Но иногда люди хотят услышать хоть что-то. Даже если это будет ложь. Если бы ты сказал, что тебе жаль, всё было бы куда проще.       Я не стал отвечать.       Впереди показалась старая постройка. Большой деревянный амбар, давно заброшенный. Крыша частично обвалилась, стены потемнели от времени и влаги. Дверь была приоткрыта. Внутри горел тусклый свет.       Мы остановились на краю поляны.       — Слишком тихо, — тихо сказал Кагэру.       Ганрю кивнул. Руки всех были готовы в любую секунду вытащить клинок из ножен.       Я посмотрел на амбар. Следы вели прямо к нему. Кто-то явно хотел, чтобы мы нашли это место.       — Это ловушка, — спокойно сказал я.       — Да что ты, — съязвил Ганрю, повернувшись ко мне. — Думаешь, мы сами не видим?       Я не ответил. Пытаться заставить их уйти было бы бессмысленной тратой времени. Они бы не послушали, лишь сильнее упёршись.       — Обойдём? — спросила Сая.       — Нет, — спокойно ответил я. — Нас уже заметили. Разделяться не имеет смысла, а вы не сможете двигаться, как я.       Ганрю фыркнул, открыл рот чтобы что-то сказать, но промолчал.       Я перевёл взгляд на тёмные балки под крышей амбара. Слишком много удобных мест для лучников. Слишком много теней.       Старый способ.       — Держитесь рядом, — сказал я. — И не пытайтесь никого щадить, если начнётся бой.       Повисла короткая тишина.       Сая скривилась.       — Это люди.       — Людей убить проще, чем демонов.       Мы медленно двинулись к дверям.       Я чувствовал присутствие внутри. Инстинкты подсказывали, что стоит открыть дверь, как бой может начаться в ту же секунду. Если бы я был один, зашёл бы сверху и сразу же устранил бы главного.       Но я был не один.       Сая осторожно приблизилась к двери первой и замерла слева. Кагэру встал напротив неё, положив ладонь на рукоять меча. Ганрю встал за моим плечом, готовый встретить удар со мной.       Я стоял перед дверьми.       Тусклый свет фонаря качался где-то внутри амбара. Слышался едва различимый скрип дерева.       Одним движением руки я толкнул дверь внутрь, и в ту же секунду амбар ожил.       Тетивы лопнули одна за другой.       Протез щёлкнул, раскрывая зонт Судзаки. Металл раскрылся перед нами с резким лязгом, и град стрел ударил в него. Наконечники скользили по стали, ломались, отскакивали в стороны. Несколько стрел ударили в землю у самых ног Саи, ещё одна полоснула Ганрю по щеке.       Ещё до того, как последняя стрела ударилась о пол, я уже видел позиции врага. Второй этаж. Балка под крышей. Шесть лучников слева. Четверо справа.       Снизу — люди с копьями, дубинами и катанами. Старые доспехи. Потускневшие пластины. Маски без гербов.       Самураи.       Самураи. Только кому они служат?       — Так-так-так, — раздался сверху насмешливый голос.       Мы одновременно подняли головы.       На краю крыши сидел демон.       Тонкий. Бледный. С длинными чёрными волосами, собранными в хвост. На губах играла лёгкая улыбка, будто всё происходящее забавляло его. В глазах светилась кандзи Первой Низшей Луны, а на тыльной стороне ладони чернел выжженный символ лотоса.       — Знаменитый «Такума», — почти выплюнул он. — Может всё же скажешь, как тебя зовут по-настоящему? Господин Доума будет очень доволен.       Снова Доума.       Значит они действительно ищут то же самое. Демон лениво поднялся на ноги.       — Но в первую очередь нужно доложить, что ты вышел на след, — он усмехнулся, переводя взгляд вниз. — Убейте их. Кроме «Такумы».       Люди внутри двинулись одновременно, ничего не говоря. Просто шагнули вместе. Так двигались воины Асина, когда хотели окружить врага.       Сая и Кагэру тут же сместились к нам, встав по сторонам от меня. Ганрю шагнул чуть вперёд, выставляя клинок.       Их руки дрожали.       Но стойки — нет.       Первый удар снизу.       Копьё.       Ганрю резко увёл корпус в сторону, пропуская наконечник мимо шеи, и ударил рукоятью по древку. Дерево треснуло, а самурай тут же получил ногой в грудь. Доспехи загрохотали о пол.       Второй уже оказался рядом.       Катана ударила по диагонали. Звон стали разнёсся по амбару, когда Кагэру перехватил удар. Не силой — углом. Он увёл клинок вниз, провернулся на пятке и ударил противника локтем в челюсть.       Маска треснула.       Самурай пошатнулся.       Сая появилась рядом раньше, чем тот успел восстановить стойку. Рукоять её катаны мелькнула серебряной дугой в свете луны, ударяя того по кисти.       Хруст.       Катана выпала из онемевших пальцев. Следующим движением она ударила его ногой под колено, роняя на землю.       Но самурай вместо крика лишь поднялся обратно. Даже не посмотрев на сломанную руку.       — Ради вечности… — прохрипел он сквозь кровь.       И снова бросился вперёд. Сая замерла лишь на мгновение.       Этого хватило.       Другой самурай врезался в неё плечом, впечатывая в деревянную стену амбара. Доски треснули от удара.       Кагэру тут же попытался прикрыть её, но сверху уже прыгнуло двое самураев.       Лучники наверху снова натянули тетивы. Один из самураев вскинул клинок вверх.       Сигнал.       — В стороны, — сказал я, раскрывая зонт Судзаки.       Новый залп ударил в металл. Но теперь враги двигались вместе со стрелами.       Пока охотники уходили из-под выстрелов, самураи сокращали дистанцию, не боясь быть раненными из-за доспехов.       Ганрю отбил удар копья, шагнул внутрь стойки противника и мощным ударом рукояти сломал тому нос. Второго он встретил прямым ударом ноги в живот, снося того с места.       Но меч всё равно останавливался в последний момент, не добивая врага.       Кагэру сражался иначе. Не как ветер, сметающий на своём пути. Не как Ганрю.       Спокойнее.       Точнее.       Он двигался почти как вода — уводил удары, ломал ритм, бил по суставам. Один из самураев попытался рубануть сверху, но Кагэру шагнул навстречу и коротким движением вонзил рукоять меча тому под горло, выбив весь воздух.       Следующим движением Кагэру выбил катану у второго и оттолкнул его в стену.       Ни одного смертельного удара.       Сая тоже сдерживалась.       Она двигалась быстрее всех здесь. Её клинок мелькал среди теней, словно молния, оставляя на руках и ногах врагов длинные кровавые полосы. Один самурай потерял оружие, другому она рассекла бедро, третьего швырнула через плечо в столб внутри амбара.       И так же останавливала меч. Каждый раз.       Враги — нет.       Один из раненых внезапно выхватил вакидзаси из ножен и рванулся к ней снизу.       Я оказался быстрее.       Клинок вошёл ему в глазницу почти без сопротивления.       Тело рухнуло к её ногам.       Она застыла, смотрела на мертвеца широко раскрытыми глазами. Смотрела на кровь. На меч. На то, как из глаза вытекала прозрачная жидкость.       — Не отвлекайся, — спокойно сказал я, выдёргивая клинок.       Сверху раздался смех демона.       Я поднял взгляд.       Он уходил.       Скользнул назад с края крыши и исчез в темноте леса.       Сейчас. Если пойти сейчас — ещё можно догнать. Узнать больше. Узнать про Доуму. Почему они охотятся за клинком. Откуда узнали о нём.       — Иди! — рявкнул Ганрю, отбивая удар копья. — Мы справимся! Делай свою работу!       Я сорвался вперёд.       Прыжок, нога ударилась о балку, затем о стену, и через секунду я уже оказался на крыше.       Ветер ударил в лицо.       Вдалеке мелькнул силуэт демона, исчезающий среди деревьев. Если уйдёт сейчас потеряю след.       Возможно навсегда.       Нужно догнать.       Но я медлил.              Снизу донёсся грохот.       Кагэру отлетел в деревянные ящики после удара дубины. Сая пыталась удержать сразу двоих, а Ганрю тяжело дышал, удерживая древко копья у самого горла.       Они должны справиться.       Но в тот раз тоже должны были.       В голове промелькнуло лицо Кирэна.       Мёртвое.       С остекленевшими глазами.       …       На секунду мне показалось, будто я снова чувствую тот полный тихого укора взгляд Канаэ. В нём не было злости, лишь разочарование.       Я закрыл глаза.       Только на миг.       А затем медленно выдохнул.       Демон уйдёт.       Плевать.       Снизу Ганрю захрипел.       Самурай уже вдавливал наконечник копья ему в шею. Руки охотника дрожали от напряжения, пальцы кровоточили, но он всё ещё пытался не убить человека перед собой, хотя острие уже царапало его кадык.       Глупо.       Я спрыгнул сверху самураю на плечи, меч вошёл ему между пластин брони и пронзил шею. Голова ударилась о пол.       Все замерли.       Даже враги.       Ганрю медленно поднял взгляд.       Не на мертвеца.       На меня.       На кровь человека на своих руках.       — Если не можете убивать людей, — спокойно сказал я, разворачиваясь к врагам, — перестаньте позволять им убивать вас.       Первый с дубиной замахнулся сверху — копьё из протеза вонзилось ему в живот, вытаскивая внутренности наружу. Второй с копьём попытался уколоть меня в колено — я наступил на древко, тут же вскрыв горло одним движением меча.       Третий сделал два шага назад, после чего рванул ко мне. Протез с клапаном сжался на его маске, и выпустил огонь. Воздух заполнился запахом горелой плоти и криками.       Через секунду дымящееся тело упало на спину, звякнув доспехами.       По свисту воздуха оборачиваюсь назад и сразу же отбиваю меч подкравшегося врага, высекая искры. Он отшатывается, нарушив стойку — меч проходит через его проржавевшие доспехи, как сквозь масло.       Голова слетела с плеч и покатилась по полу, остановившись у ног Саи.       Она застывает, глядя на застывшие глаза.       Враг ринулся на неё сбоку.       Инстинктивно, без мыслей, она вскинула меч, как её учили.       Клинок вошёл человеку под ключицу. Самурай захрипел, но не остановился. Он всё ещё шёл вперёд, поднимая катану дрожащими руками.       — Господин Доума… дарует вечность… — прохрипел он сквозь кровь.       Тройка сюрикенов сорвалась с моего протеза, вонзаясь ему в спину, заставляя того упасть. Через мгновение мой меч вошёл врагу в затылок.       Сая тяжело вдохнула.       — Я…я его…       — Нет, — спокойно сказал я. — Я убил.       Она смотрела на меня несколько секунд. Потом крепче сжала рукоять меча.       Следующий самурай бросился на Кагэру. Тот больше не отступил.       Удар.       Клинки столкнулись.       Кагэру увёл меч противника вниз и коротким движением вонзил свой ему под рёбра.       Неглубоко.       Но достаточно, чтобы тот погиб со временем.       Самурай рухнул на колени, захлёбываясь кровью.       Кагэру застыл.       Я шагнул мимо него и перерезал врагу горло, даже не смотря на него.       — Не смотри, — сказал я, вытаскивая меч. — Двигайся.       Ганрю, загнанный внутрь амбара, тоже уже сражался иначе.       Жёстче.       Быстрее.       Он всё ещё не бил насмерть, но теперь ломал руки, колени, рёбра без колебаний. Один самурай попытался подняться после удара, но Ганрю ударом ноги вдавил его обратно в пол.       Страх исчез. Осталась только ярость.       Осталось всего пятеро, что окружили его.       Сая и Кагэру ринулись внутрь, беря ближайших двух на себя.       Я оказался за спиной первого, топором пробивая от ключицы до середины груди.       Другой тут же развернулся и замахнулся. Удар протеза в маску заставил его отшатнуться, после чего клинок вошёл ему через прорези для глаз.       Оборачиваюсь и выбрасываю два сюрикена, добивая поваленных Кагэру и Саей самураев.       Последний самурай, что был ранен Ганрю, пытался отползти к выходу, оставляя за собой кровавый след.       — П-пожалуйста… — прохрипел он.       Ганрю проморгался, подался вперёд, чтобы что-то спросить.       Или помочь.       Я молча прошёл мимо него и вонзил клинок человеку в затылок.       Тишина.       Вытер клинок об одежду ближайшего.       С потолка медленно сыпалась пыль. Запах крови смешался с сыростью старого дерева.       Сая сидела у стены, глядя на свои дрожащие руки.       Кагэру молча прижимал ладонь к рассечённому боку, прижавшись спиной к треснутой балке.       Ганрю стоял неподвижно среди тел.       А затем медленно посмотрел на меня.       В его глазах больше не было ненависти. Только понимание. Доля страха.       Но не ненависть.