Акт II. Путь Человека. Глава 30: Недостаточно

      Солнце ещё не успело подняться, когда я покидал очередную деревню.       На дороге лежал туман, цеплялся за траву и корни. Сакура цвела вдоль обочин — лепестки кружились в воздухе, оседали на плечи, путались в волосах. Я смахивал их машинально, почти не замечая. Как и запах сырой земли, как и крики петухов, доносившиеся из домов.       Позади остались несколько покосившихся построек, рисовые поля и самопровозглашённый староста, уверявший меня, что лично видел нужный мне меч.       Он врал. Я понял это ещё до того, как он открыл рот. Но проверить всё равно нужно было.       Меч оказался ржавым клинком, который тот неумело покрасил в чёрный цвет. Краска слоилась, под ней проглядывала дырявая, в зазубринах сталь. Я сжал его в руке, подождал несколько секунд.        Ничего.       Бесполезный кусок металла. Холодный и мёртвый. Ни пульсации, ни тяжести настоящего клинка. Просто железо, выкованное неизвестным.       Я оставил его там же, где и нашёл. Старик выкрикнул мне в спину несколько ругательств, обещая, что я пожалею о своём хамстве.       Следующая зацепка была в религиозной общине неподалёку. Наводку купил за десяток монет у мелкого торговца, что клялся «клинком, хранимым веками». Я не верил. Не верил уже давно.       Но продолжал.       Храм оказался маленьким, деревянным, с облупившейся красной краской на воротах. Запах ладана чувствовался ещё на подходе — густой, приторный, оседающий в лёгких. Внутри горели масляные лампы, бросая тени на стены, покрытые тёмными пятнами копоти.       Человек пятнадцать внутри сидели внутри на коленях, склонив головы. Плечи некоторых подрагивали, губы шевелились в беззвучных молитвах. Никто не поднял взгляда, когда я вошёл. В центре, на алтаре, стояла статуя.       Она была выкрашена в чёрный цвет.       — Ищущий да обретёт, — сказал один из молящихся, не поднимая головы. Голос ровный, монотонный.       Я подошёл ближе. Провёл пальцем по дереву — дешёвая работа, краска слоилась, под ней проглядывали обычные черты Будды, каких тысячи. Сковырнул кусочек, и он упал на пол с сухим стуком. По залу прокатился недовольный гул.       — Клинок. Где он? — привычно спросил я, не ожидая ответа.       Человек поднял голову. Глаза были пустыми, закатанными вверх. Безумец. Или тот, кто притворялся безумцем.       — Он в твоём сердце, — прошептал он. — Очистись. Тогда обретёшь.       Я стоял посреди храма. Смотрел на чёрную статую, на людей, которые кланялись ей, на ладан, коптивший потолок. Слушал, как тишину заполняет монотонный шёпот молитв.       Снова ничего.       Развернулся и вышел. Сзади кто-то затянул песнопение на непонятном, словно выдуманном языке.       ---       Падающие листья сакуры сменились душной жарой и постоянными дождями. За прошедшие месяцы я проверил сотни мест, где могло быть хоть что-то.       Пусто.       Складывалось ощущение, что такое количество ложной информации не могло появиться само по себе. Кто-то словно специально бросал фразы в людных местах, создавал лживые письма и карты, чтобы запутать меня.       Уж слишком много было ложных следов, что вели в никуда.       Такие мысли посещали меня всё чаще. Сейчас, стоя перед выходом из пещеры и вслушиваясь в дождь идущий снаружи, они загудели с новой силой.       Прошло почти полтора года, как я покинул поместье. За это время я не приблизился ни на шаг к цели. В это время мой господин, которому я принёс клятву служение, медленно гнил.       Я знал это, даже не возвращаясь.       Несколько месяцев назад я получил письмо. Без задания. Просто письмо, в котором он желал мне удачи, и просил не рисковать ради него. Почерк был кривым. Некоторые слова читались с трудом, буквы сливались.       А позапрошлой ночью пришло другое письмо.       Так же от господина.       Только написано не им.       Почерк был таким же аккуратным, как и у него давным-давно. Мягким, все слова и буквы читались идеально. В нём я узнал почерк госпожи Аманэ. Если господин позволил ей помочь, то всё становилось только хуже.       Я повернул голову вглубь пещеры.       Несколько минут назад здесь жил демон, что помешался на коллекционировании различных артефактов древности. В том числе и оружии.       Теперь он был мёртв. А нужного мне меча не было.       Вышел под дождь. Он лил уже который час, размывая дорогу, превращая тропу в грязевое месиво. Вода стекала по лицу, смешиваясь с оставшейся на нём кровью демона.       Взгляд приковался к серому небу и чёрной туче, что была вдалеке. Думал о господине, что слеп и слабел с каждым днём. О том, что я был здесь, в грязи, убивал очередного демона, который ничего не знал.       Бесполезно.       Всё, что я делал последние полтора года, было бесполезно.       ---       После жары пришла прохлада и жёлтые, опадающие листья с деревьев. Обойдя бесчисленное количество домов, храмов, пещер и убив десятки людей, что пытались сорвать награду за мою голову, я оказался в Асакусе.       Тамаё вновь поселилась здесь после того, как демоны нашли её. Это было глупо. Пусть она и уверяла, что Музан никогда не стал бы проверять это место во второй раз. Переубеждать её смысла не было.       — Что же привело тебя ко мне? — спросила она, положив руки на колени.       — Мне нужна информация.       Тамаё кивнула, жестом руки попросив Юширо выйти из комнаты. Тот беспрекословно подчинился, пусть и бросил напоследок полный угрозы взгляд.       — Слушаю вас, господин Волк.       Я рассказал ей всё. О клинке. О мечнике, что отказался от него разглядев угрозу. О том, что он может быть ключем к спасению господина. Рассказал не смотря на то, что никогда бы раньше не позволил себе подобного.       Она выслушала молча. Не перебивая. Лишь изредка кивала.       — К сожалению, я не знаю ничего полезного, — опустив голову ответила она. — Я и вправду встречала человека, о котором вы говорите. Но меч у него был ярко-красный. Лишь после боя он окрасился в угольный.       Я кивнул. Бесполезно.       Взгляд зацепился за то, что творилось за окном. На улице кружились листья. Жёлтые, красные, коричневые. Ещё немного и придёт зима.       Когда я поднялся, чтобы уйти, Тамаё схватила меня за руку. Её холодные пальцы холодили даже через ткань одежды.       — Вы выглядите иначе, чем раньше, — задумчиво протянула она, отпустив запястье.       — Что?       — У вас взгляд изменился, — грустно улыбнувшись ответила демонша.       После этих слов я покинул сокрытое поместье. У меня было слишком много мест, что предстояло проверить.       ---       Зима пришла раньше, чем я заметил. Снег за считанные дни засыпал дороги, скрыл тропы, превратил лес в белое нечто, хранившее молчание.       Я проверял очередную зацепку — заброшенную деревню в горах, где, по слухам, хранилась карта к клинку. Дорога заняла несколько дней. За это время я не встретил ни одного человека. Только заснеженный лес, только тишина, только хруст снега под ногами.       Протез замерзал и начинал барахлить. Пальцы двигались хуже обычного. Я снял его на привале, прочистил механизмы, сдул иней. Прикрепил обратно. Стало чуть лучше, но скрип остался.       Деревня стояла пустая. Снег засыпал крыши, завалил двери. Я обходил дома один за другим — заглядывал внутрь, проверял подвалы, чердаки. Везде было пусто. Ни мечей, ни свитков, ни даже следов демонов.       Только снег.       В последнем доме я нашёл труп. Мужчина лес сорока, застывший в углу комнаты. Кожа серая, глаза открыты. Умер месяц, может, два назад. Никаких следов от ран.       Просто замёрз насмерть.       Я закрыл дверь и вышел.       На крыльце остановился. Снег продолжал попадать на лицо, таял, стекал холодной водой за шиворот. Холодно. Взгляд цеплялся за заснеженные горы вокруг, за деревья без листьев, за серое нечто, что было вместо неба.       Мысли всё чаще возвращались к бессмысленности поисков. Всё чаще становилось очевидно, что одному найти иголку в стоге сена невозможно. Раньше я мог сжечь стог, чтобы закончить задачу. Но в этот раз не мог найти даже стог.       Я стоял так несколько минут. Потом пошёл обратно.       ---       Снова становилось теплее.       Вдоль дороги, где я шёл, росли сакуры. Лепестки падали на плечи. Позади осталась очередная ни к чему не приведшая меня зацепка.       Я остановился на развилке.       Посмотрел на лепестки, кружащиеся в воздухе. На то, как они оседают на рукавах, на протезе. Раньше я смахивал их машинально, не замечая.       Сейчас не мог отвести взгляд.       Всё повторялось.       Передо мной расходились две дороги. Одна вела к храму, на который навёл меня один из нападавших прошлой неделю. Вторая к возможной очередной карте, на которой должен быть отмечен клинок.       Посмотрел назад.       Если пойду обратно, вернусь обратно в поместье.       Мысли не шли. Голова была пуста.       Впервые за всю жизнь я не знал, куда идти. Не потому, что не было выбора. Их было слишком много. И все одинаково бесполезны.       Лепестки продолжали падать. Я продолжал смотреть.       И ждать.       Не знал чего.       Солнце продолжало медленно клониться к закату. Тени становились длиннее.       Я развернулся и пошёл назад.       ---       Путь занял около дня. Перед самым закатом следующего я уже стоял на крыше поместья. Вокруг за это время ничего не изменилось.       Когда я вошёл в комнату господина, он сидел у окна. Оно было зашторенным. Глаза были мутными, кожа вокруг них поменяла цвет на болезненно фиолетовый.       — Ты вернулся, — шёпотом сказал он, повернув голову к выходу.       — Да, — ответил я, садясь на колено перед ним.       — Нашёл что искал?       — Нет.       Он кивнул. Медленно. Без осуждения или удивления. Словно он ждал именно такого исхода.              — Я подвёл вас, — тяжело вырвалось из меня.       Несколько секунд он молчал. Будто подбирал ответ или что-то вспоминал. Потом уголки его губ медленно расплылись в подобие былой улыбки.       — Разве было похоже, что я надеялся на твой успех? — тихо спросил он. — Я рад, что ты вернулся живым. Но мне интересно, что заставило тебя вернуться так скоро?       …       Скоро?       — Мой метод не работает. Слишком много ложных следов. Демоны всегда опережают меня на несколько шагов. Я не справлюсь один. Дальнейшие поиски не имеют смысла.       Господин замолчал. Его выражение стало серьёзным. Через несколько минут он едва наклонился ко мне, и прошептал:       — Ты впервые признаёшь то, что в одиночку тебе не справится. Это не поражение и не слабость. Просто факт. Это важно, Волк.       Он отстранился, вернувшись в прежнее положение и едва наклонил голову, словно попытался посмотреть на меня.       Но не мог. Больше нет.       — Я знал, что ты не сможешь совершить задуманное в одиночку, — продолжил он. — Но ты должен был прийти к этому выводу сам.       — Не понимаю.       — Это не страшно, — он подпёр голову рукой, повернувшись к зашторенному окну. — Поймёшь.       Молчу. Не знаю, что могу ему ответить.       — Отдохни, — сказал он. — Ты заслужил.       Я вышел. В коридоре понял, что сжимаю кулаки. Разжал. Пальцы болели. Протез заскрипел.       Отдых? Я не заслуживал его.       Потом вышел во двор. Посмотрел на небо, что сейчас окрасилось в оранжевые тона из-за заходящего солнца. Повернул голову и увидел маленький лист сакуры, что всё это время был на моём плече.       Не смахнул его.