Концовка Верона-часть 3(стёклышко)

Девушка не спала почти всю ночь. Мысли терзали изнутри, как будто небольшие острые волны били по внутренним стенкам, не давая отдыху. Она ворочалась, закидывала руку на глаза, сжимала простыню то в одной руке, то в другой. Домой… Но если сердце уже выбрало дом здесь? Верона стала для неё слишком родной. Она дышала её воздухом, впитывала в себя её улицы, людей, судьбы. И сама изменила судьбу страны— не на чуть-чуть, а резко, на сто восемьдесят градусов. А Ромео? Будет ли он скучать? Маловероятно. Наверное, найдёт другую. Любую. Он ведь такой — яркий, окружённый вниманием. Я ему и не нужна, наверное… Слёзы тихо скатывались по щекам, пропитывая подушку. Казалось, ткань впитывает не только солёные слёзы, но и её мысли, страхи, сожаления — всё то, что она боялась сказать вслух. Только под утро девушка провалилась в беспокойный, тяжёлый сон. Утром они поехали на место собраний. Ромео сидел рядом, постоянно пытаясь её подбодрить — короткой фразой, едва заметной улыбкой, вопросом, всё ли в порядке. А она натянуто улыбалась в ответ, будто маску держала руками, но густые тёмные круги под глазами выдавали всё, что она пыталась спрятать. На месте было пусто. Только Куромаку. Тишина казалась слишком громкой. Он поздоровался, коротко, без лишних слов, и сразу занялся настройкой устройства. Ромео подошёл к нему, о чём-то спросил — его голос был приглушён, будто и сам он не хотел, чтобы эти слова кто-то слышал. Затем Ромео вернулся к ней. Встал рядом. Вдохнул. — У меня есть ещё пару минут, — сказал тихо и достал из кармана небольшую красиво упакованную коробочку. — Не думал, что придётся отдавать её так скоро. Откроешь… когда попадёшь в свой мир. Девушка взяла коробочку — и будто что-то внутри оборвалось. Слёзы сами покатились по лицу, горячие, беспомощные, не спрашивая разрешения. Она шагнула к нему и крепко обняла. — Ромео… я буду скучать, — выдохнула она, всхлипывая. Он сжал её в ответ, почти болезненно, будто боялся, что стоит ослабить объятия — и она исчезнет прямо в его руках. — Я тоже, принцесса… тоже, — прошептал он. — У меня, наверное, никогда не будет уже такого человека рядом, как ты. Она уткнулась лицом в его плечо, и её горькие слёзы темнели на его плаще, впитываясь в ткань, оставляя следы, как маленькие чёрные точки боли. Но Куромаку стоял рядом и ждал, отвернувшись — и ей пришлось первой отстраниться. Т/И подняла взгляд на Червового короля. Его лицо — грустное, слишком взрослое для того, кто обычно скрывался за шутками. Он переживал. Сильно. Девушка улыбнулась ему — той кривой, печальной улыбкой, которая появляется, когда силы ещё есть, но сердце уже истончилось. Она почти чувствовала, как у неё размазалась тушь, и понимала, что наверняка похожа на панду. Но Ромео смотрел на неё так, будто ничего этого не замечал. Она резко притянула его и легко чмокнула в щёку, оставив аккуратный матовый след красно-коричневой помады. Маленький отпечаток, который, вероятно, исчезнет через минуту… Но сейчас он был как клеймо: "ты был важен." Они посмотрели друг на друга ещё секунду — длиннее, чем нужно. Короче, чем хотелось. — Прощай, — сказала она. — Прощай, принцесса. Она подошла к порталу. Куромаку нажал кнопку — спирали закружились быстрее, воздух задрожал, будто собирался с мыслями. — Удачи, — сказал он тихо. — Мы были рады быть с тобой знакомы. — Спасибо… я тоже, — ответила она едва слышно. Она шагнула — и провалилась в темноту, в невесомость, в тишину, где не было ни звука, ни дыхания, ни мира. Глаза открылись рывком. Потолок. Комната. Тиканье часов. Обычное утро. Она села и на мгновение подумала: нет… нет… не сон. Только не это. На столе лежала коробочка — та самая, что дал ей Ромео. Руки дрогнули. Новая волна слёз захлестнула. Она медленно распаковала подарок. Внутри оказался браслет — серебряный, со стразами. Два сердечка в центре: одно тёмно-красное, другое чёрное. Ты надевала его дрожащими пальцами, словно боялась, что если сожмёт сильнее — оно растворяться в воздухе. В коробочке лежало ещё письмо. Розовая бумага — в его стиле. Она разорвала конверт и начала читать. "Если ты читаешь это, значит, ты уже вернулась домой. Я долго думал, стоит ли писать — и всё равно взялся за бумагу. Некоторые вещи лучше оставить несказанными, но, видимо, сегодня я не справился. Ты появилась в моей жизни неожиданно, как порыв ветра, который сначала кажется случайным, а потом понимаешь — без него воздух становится слишком тихим. Мне нравилось проводить с тобой время. Просто знать, что ты рядом, слушать твой голос, видеть, как ты смотришь на мир. Иногда — слишком смело. Иногда — слишком честно. Я не собираюсь изображать из себя человека, который легко принимает чужие уходы. Не умею. И не научусь. Поэтому даже не стану пытаться написать здесь ничего лёгкого или бодрящего. Не выйдет. Я не знаю, как буду жить дальше — в смысле, как именно. Жизнь, конечно, продолжится. Она всегда продолжалась. Но… будет ощущение пустого места. Того, куда я по привычке смотрел, а теперь там только воздух. Не думай, что это упрёк. Нет. Я никогда не держал людей силой. Каждый выбирает свой путь. Ты — тоже. Так что, наверное, это просто факт, который мне самому нужно принять. Я надеюсь, что у тебя там всё хорошо. Что ты дышишь спокойно. Что дом тебя встретил так, как должен — тёпло, по-настоящему. Надеюсь, тебе больше не приходится делать выборы, которые рвут изнутри. И если когда-нибудь ты случайно вспомнишь обо мне — просто так, между делом — этого будет достаточно. Я не прошу большего. Береги себя. И не теряй то странное упрямое сияние, которым ты иногда смущала всех вокруг. — Ромео" Когда она дочитала последние строки, девушка всхлипнула — громко, так, будто всё сдерживаемое прорвалось наружу. В груди защемило. Больно, по-настоящему. Надо было остаться… надо было… Она судорожно втянула воздух. Но поздно. Слишком поздно. Единственное, что осталось — браслет на её запястье и слова, от которых душа будто ломалась изнутри.