Часть 4. Трещина (Сверхспособности)

Новый край. Вдыхай.

Новый сон. Тот же стон. Тот же дом. Всё вверх дном. Сквозь разлом Свет. Потом Ничего нет. Там, за трещиной — Жизнь. Не вчерашняя. Держись.

      Лес в Китае, с небольшими участками под сельское хозяйство, буквально квадратики метра два на два с луком, огурцами и диковинными растениями. Не видела их никогда, да и выглядят цветки и плоды не совсем съедобно. Они были чужими, инородными, как и вся эта безупречная пустота. Здесь так тихо, людей будто и нет вовсе. Идеальная тишина и чистота, нет ни старого пожухлого листочка с дерева, ни бумажки, пригнанной ветром с мусорки. Словно сама природа здесь была подвергнута стерилизации и купанию в хлорке. Я прошла чуть дальше и увидела полуразрушенную многоэтажку.       Внутри очень грязно и вместе с тем чисто. Будто здание впитывало в себя годами все отходы окружающей среды, каждую пылинку, при этом задыхаясь помешанностью на чистоте местных жителей. Двери, сорванные с петель, с облупившейся краской, слишком красивый комплект кухни, новенький телевизор. Я иду дальше, боковым зрением замечая, что каждая комната заполнена кем-то. Не уверена, что это люди, голосов не слышно, никаких звуков, лишь тени и шевеление. Голосов не было, звуков тоже. Только это немое, давящее присутствие.       Я подошла в конец длинного коридора к чулану. Внутри него адски холодно, а кто-то хватает меня за руку мокрой ладонью и выдыхает кристаллики льда. Мне становится неприятно, поэтому я убегаю прочь от коридора по лабиринту из бесконечных лестничных пролетов и комнат.       Только вот через некоторое время я оказываюсь в изначальной точке. И так снова, и снова, и снова. На каждом новом круге этой заброшенной многоэтажки появляются голоса, звуки, она будто оживает от длительного сна. Мне становится страшно, я ведь просто гуляла и забрела сюда случайно, а теперь не могу никак выбраться. Это пугает и кипятит во мне накатывающую истерику, она в точности как вода в чайнике, скоро начнет бурлить наружу.       На первом этаже — пара, занятая любовью. На втором — бегающие дети. На третьем — рука, тянущаяся из стены. На четвертом — сумасшедшие любовники. Каждая комната, каждый этаж — новая сцена из чужой, пугающей жизни.       В какой-то момент я остановилась и прислонилась к стене, которая рассыпалась под моей рукой. Я в комнате с открытыми настежь окнами и тоненьким деревом, которое проросло прямо в столе. Я ведь могу позвонить и попросить прийти за мной… Хозяин этого мира не позволил сделать этого.       Меня перебросили в комнату с такими же, как и я. Сбежавшими из заброшки. Теперь мы все сидим в комнате с низким потолком, давлением и ощущением, что ты ничтожно мал, будто находишься в детском домике для куколок, и кто-то играется с тобой. Не ребёнок, дети не способны так изощрённо издеваться.       Стены давят, одновременно и просторно, и очень тесно. То мир схлопывается до спичечного коробка, то границы не видны. Я смотрю вниз из окна — очень высокий этаж. Головокружительная высота. Это не помешает мне спрыгнуть.       Хочется выбраться.       Лететь во сне необычно. Ещё более странно, когда ты видишь землю, вот-вот разобьёшься, возможно, проснёшься, но нечто незримое останавливает тебя и будто на веревках тянет назад. И вот я снова в той тесной комнате. Снова люди, не желающие предпринимать попыток уйти из комнаты — они набили одну шишку, сбежав из заброшки, теперь не хотят.       Боятся.       Чувствовала, как их страх передается мне, как вирус, проникающий в каждую клеточку моего тела. Я прыгала снова и снова. Каждый раз — новое падение, новое возвращение. В последний раз, когда оттолкнулась от подоконника, я приземлилась. Не во сне. На земле. И побежала. В сторону города, который виднелся вдалеке, такого же футуристичного, как и все, что я видела до этого.       Высокие многоэтажки, мнимая свобода, желание добежать до чего-то лучшего.       Жаль, что до видневшегося города было невозможно добраться. Ведь всё циклично, тесно, а попытки выйти за рамки осуждаются. Всё равно запихнут обратно в тесную комнату с низким потолком и запретят прыгать из окон в поисках свободы. Иначе ты не будешь частью системы, станешь неудобным.       Я остановилась, тяжело дыша. Мои ноги несли меня вперед, но я знала — это бег по кругу. Лес, многоэтажка, комната, прыжок, снова комната. Это был мой личный цикл, моя персональная тюрьма. Я не сбежала. Просто перешла на другой уровень игры, где правила стали ещё более изощрёнными, а выход — еще более недостижимым. И в этот момент, стоя посреди этого идеального, но чужого мира, я почувствовала себя по-настоящему одинокой. Одинокой в лабиринте, где каждый шаг вёл обратно к началу, а реальности не существовало совсем.       Моя сила воли начала иссякать, а надежда выбраться ускользала сквозь пальцы. В один из разов, когда я снова оказалась в той тесной комнате, я заметила что-то странное. В углу, где стена соединялась с потолком, была небольшая трещина. Она была едва заметной, но что-то в ней привлекало мое внимание. Люди в комнате ходили по кругу и не обращали на меня внимания. На столе лежала вилка. Любимое занятие всех детей — что-то поковырять. Обычно, кого не спросишь — все ковыряли старую краску на стене. Ногтём поддела малюсенький кусок сломанного бетона, потом вилочкой потыкала и вот — за стеной было что-то другое. Я продолжила ковырять, расширяя отверстие.       Когда трещина стала достаточно большой, я просунула руку. Кто-то извне потянул меня к себе. Протиснуться в небольшой проём в стене было неприятно, кожа поцарапалась, а я оказалась в совершенно другом месте одна. Передо мной был длинный коридор с бесконечными дверьми, освещенный тусклым, мерцающим светом, который, казалось, исходил из самих стен. По обеим сторонам коридора располагались двери. Разные формы, разные цвета, разные ручки. Я прошла достаточно далеко и поняла, что нужно выбрать какую-то одну из.       Но что, если за одной из них скрывается тот же лес, та же комната, тот же бег по кругу? Что, если эта новая реальность — лишь более изощренная иллюзия, созданная для того, чтобы окончательно сломать меня?       Нет, не загонят обратно в клетку. Я слишком сильно люблю свободу. Я — трещина в их идеальном механизме, гнойная язва в их утопии. Не получится, из вредности буду прыгать с многоэтажки и убегать от всех, кто хочет посадить на цепь.       Я прикоснулась к гладкой, холодной поверхности одной из дверей. Она была темно-синего цвета, с серебряной резной ручкой. Красивая дверь. Спокойная. Легкое покалывание пробежало на кончиках пальцев, словно через дверь проходил слабый электрический ток, как на уроке по физике. Это было странно, но в то же время притягательно.       Опять провалилась куда-то. И главное — никогда не понимаешь, как меняются локации в этом всем. То ли сон, то ли ещё что-то. Целый эффект бабочки — уронишь нож, стукнешься головой и всё: ты уже на другой работе, в другом коллективе, а времени с этих двух событий каких-то две недели!       В центре зала стоял человек, от которого исходило спокойствие и умиротворение.       — Кто ты? — спросила я, не решаясь подойти ближе.       — Я тот, кто видит трещины, — ответил он, но сам голос прозвучал только в моей голове. Незнакомец не открыл рта. — Я тот, кто знает, что за каждой дверью может быть не только выход, но и новая ловушка.       Мне стало не по себе.       — Ты не просто прыгаешь из окон во снах, знаю, это не единственный раз, — продолжил он. — Ты создаешь эти трещины. Ты аномалия в их идеальном мире. И это не сон. Это реальность, которую ты сама пробила. Упёртая потому что.       — Что мне делать? — спросила я, не понимая ничего. — Если это всё ещё игра, то как мне выиграть?       — Выиграть? — он покачал головой. — В этой игре нет победителей. Тебе надо проснуться и понять, что ты делала многим трещины в их мире, через которые они выбрались во что-то лучшее. Сама подумай, разве это не так?       Я невольно вспомнила одного мужчину, с которым общалась всего месяц, не согласилась на отношения с ним и ушла, тем самым разозлив его до трясучки.       — У него сгорела квартира…       — И в какой он живет сейчас? — с ехидной улыбкой спросил незнакомец.       Он жил в очень хорошей двушке, с новым ремонтом и в лучшем месте. Сначала нашёл меня и обвинял, что всё случившееся из-за меня…       — Пусть они тебя обвиняют во всех смертных грехах. Тебе ведь всё равно?       — Как мне выбраться? — спросила я, чувствуя, как в груди разгорается новый огонь.       — Выбраться? — он усмехнулся. — Полностью выбираются только после смерти, а тебе умирать рано. Ты уже своеобразно выбралась. Пробила эту реальность. Теперь можешь создавать свои. Но помни, каждая трещина, которую ты создаешь, имеет свою цену. И не все, кто проходит через них, оказываются в лучшем месте. Удачи, — прошептал незнакомец, и его голос растворился в воздухе.