эхо 51

— Юра… Здравствуй. Юрий стоял над своим столом, чуть склонившись. В его руках была какая-то желтая папка. Что-то подсказывало мне, что я не вовремя пришел сейчас. — Я же говорил, чтобы… — Писарев повернул на меня голову, после чего замолчал. Я угадал. — Пятифанов Роман? А вы что здесь делаете? — О, вы помните меня. — Я улыбнулся, но он только больше раздражился от этого. — Конечно помню, — ответила Юра, присев на свой стул, — Ну, и зачем вы пришли? Писарев что-то печатал в ноутбуке, изредка смотря на меня. Вроде бы, полтора года назад мы были в хороших отношениях, не понимаю, когда это его так переклинило. — Юр, это… Это очень важно для меня. — Я сел напротив него, потирая костяшки. — Что в этом такого важного? У меня крайний срок через несколько дней, — он посмотрел на меня исподлобья, — Торопитесь. — Это касается смерти моего близкого друга, — я слегка перегнулся через стол, — Он умер в результате передозировки… Наркотиков. Мне нужна будет твоя помощь с документами в полиции. Юра замотал головой, перебив меня: — Прошу прощения, вы пытаетесь достать его свидетельство о смерти? — Нет, Юра, там… — я осмотрелся по сторонам. Рабочий день уже подходил к концу, в офисе почти никого не было. Я прибежал сюда сразу после звонка Тихонова, я словно не мог усидеться на месте, — Результаты вскрытия. Писарев удивился. Он, приподняв брови, непонимающе смотрел на меня. — Зачем… Вам нужна эта информация? Я сжал кисти рук. Весь разговор я прокручивал у себя в голове, пока шел в офис. Но сейчас я чувствую себя прижатым к стенке. — Чтобы предстать с этим в суде. Какой суд… Что я вообще несу? Я просто старался вести себя убедительно. Да и что я могу сделать один, против группировки заячьей губы? Я что, на суицидника похож? — В суде? — округлив глаза переспросил Юра, — Вы хотите сказать, что собираетесь подать в суд на производителя препарата, который привел к смерти вашего друга? — Нет же, — вздохнул я, — На его компаньона. — Я так понимаю, вы планируете подать в суд на «сообщника» за то, что он дал наркотики вашему другу? Хотелось соединить руку с лицом. И как такой адвокат смог выиграть мое дело? — Да нет же, послушайте, — от волнения я вновь перешёл на «вы» — Мой друг был всего лишь поставщиком и находился в неведении. Мне кажется, что его дело напрямую связано с делом о похищении детей в моем поселке. Это и был мой козырь. Вновь затронуть старое. Учитывая, что то дело так и осталось не раскрытым, а причастность заячьей губы все наотрез отрицают. Я покажу им еще, кем на самом деле этот сучонок является. Я обещал сам себе, что изменюсь. Это я и делаю. — Как… Похищение детей в тайге имеет связь со смертью вашего друга? — Юра выглядел ошарашенным. Но у меня тоже был контраргумент. — Мой друг погиб об передозировки тем же наркотиком, каким и накачивали тех детей, — торопливо пытался объяснить я, — Как раз незадолго до вскрытия того гаража. И нахождения тел… — И какие у вас есть доказательства, свидетельствующие о том, что этот предполагаемый «сообщник» причастен к делу о похищении? Я застыл. Весь мой былой энтузиазм куда-то улетучился, когда я услышал эти слова. Да… Все было куда сложнее. — На самом деле… Пока только это, — стыдливо я отвел глаза в сторону, — Но если ты поможешь мне с результатами… Ох, у меня будет все. — Как именно? — Юра расплылся в улыбке, — Я не понимаю, как знание причины смерти вашего друга может помочь вам доказать, что этот человек причастен к делу о похищении. — Я… просто помоги мне, — Отчаянно сказал я, опустив глаза в пол, — Я знаю, что это рискованно для тебя, но если ты поможешь… Я заплачу. Я достану деньги и отдам все до последнего, просто помоги мне. — Мне не нужны ваши деньги. Что мне действительно нужно, так это веские доказательства, связывающие этого человека, этого сообщника, с делом о похищении, — Юра откинулся на спинку стула, — В противном случае, это просто необоснованное обвинение, и поэтому я не могу предоставить тебе документы. Я с огромной злобой посмотрел на него. — Пожалуйста, найдите мне веские доказательства причастности этого сообщника к похищению, и я посмотрю, что смогу для вас сделать. — Да и без тебя разберусь, Юра. — Плюнул я, поднявшись со стула. Он что-то еще спизданул мне в след, но я проигнорировал. Я был слишком зол на него. Вновь я понял, что надеяться можно только на себя. Когда я вернулся домой, Катя сидела на кухне. Увидев пакет с продуктами я улыбнулся, надеясь на хороший ужин. — Где был? — спросила Смирнова, потягивая кофе. — Катя, ты не поверишь, — она уставила на меня внимательные глаза, — Нам… Нам надо ехать в посёлок. — Что? — Катя неверующе посмотрела, — Но… Зачем? — Смерть Игоря… Связана с черным гаражом. Нерешительные глаза Кати опускаются вниз, а ладони трясутся — не понимая, что нужно сделать, чтобы спастись. Я знал, что не стоило поднимать тему гаража, но по другому она бы не поверила. Дыхание ее поскуливает, а в груди стон от ужаса. Слёзы с мукой стекают по щекам Кати. Ее словно парализовало от ужаса. — Г-гараж… — сорвалось с ее губ. — Кать, я правда не хотел напоминать, — я встал, после крепко обнял ее. Я чувствовал, как она тряслась в моих руках, — Но… Ты же сама говорила о том, что тебя словно накачали. Я звонил Тихонову, он сказал, что Игорь умер от того же наркотика, что и нашли у тебя в крови! — От… Кетамина? Я кивнул, наблюдая за ее испуганным лицом. Она словно не верила в эти слова. — Но… Как это связано? — Это нам уже предстоит узнать в поселке, — я щелкнул костяшками пальцев, — Я уверен, заячья губа замешан в этом. Я обязан доказать это. За тебя, за Игоря… — Хорошо… — вздохнула Катя, пропустив пряди волос сквозь пальцы, — И когда мы едем? — Завтра.

***

На следующий день, как и договаривались, мы поехали в посёлок. Время было пять утра, чтобы дорога была свободной. Часов в восемь мы уже должны быть на месте. Тишина в машине не сулила ничего хорошего. Порой Катя оборачивается с вопросом, который она не решается задать. Я опускаю голову и вздыхаю, не отводя взгляд с дороги. Катя в итоге уснула. Я продолжал ехать со своими мыслями, попивая энергетик чтобы не вырубиться. По плану мы должны были остановиться у моей матери на пару дней. Заедем, отдохнем с дороги и тогда уже пойдем в ментовку. Матери я не звонил, конечно, но она должна быть дома. Всю дорогу я нервничал. Я словно был так близок ко всей разгадке. — Просыпайся, Кать. — Сказал я по прибытию, потряся ее за плечо. — А, уже все… — полусонно ответила она, отстегивая ремень. Мы вышли, осматривая столь родные места. А прямо перед нами стоял он… Мой дом. Место где я вырос, и стал тем, кем являюсь. Меня протрясло от накативших воспоминаний. — Ох, как хорошо дома. — Сказала Катя, смотря в мои глаза. — Я и не знаю, что делать… — хмыкнул я, приобняв ее за плечо, — Я не звонил матери, могу ли я вообще зайти? — Рома, я точно могу говорить за твою мать, она безумно соскучилась! — Катя взяла меня за плечи. Она вмазалась в машине около часа назад, мне было страшно, что мать заметит ее перевозбуждённое состояние, — Конечно ты можешь зайти в свой дом, ты же ее сын! Я нерешительно подошел к двери, мысленно перекрестившись несколько раз. Я занёс руку для стука, продолжая жутко нервничать. — Да, наверное ты права… Катя подошла ко мне, улыбнувшись. — Она обрадуется, Ром, не переживай. Дверь открылась, и за ней показалось лицо моей матери. Оно было грустным и заметно постаревшее. Увидев меня, на нем появилась гримаса удивления. Она поднесла руки ко рту, охая. — Господи боже, Рома! — она тут же обняла меня, — Сынок! Я улыбнулся, покрепче обнимая мать. Она плакала, закатывать слезами. — Как же ты вырос, сына… — мама утерла слезы, посмотрев на мою пассию. — Мам, это Катя, помнишь? — Смирнова поздоровалась, делая шаг вперед, — Со школы? Она запустила нас в дом, а сама прошла на кухню. — Помню, конечно, — кричала она нам, — Вы же дружили так, что вас не разделить было, эх… Мы с Катей обменялись улыбками, после чего прошли за стол. Мама что-то готовила на плите, продолжая болтать. — Так что ж вы, дружите теперь? — она перевернула мясо на сковороде. — Мам, давай не об этом, — Катя легонько пнула меня ногой под столом, — Я… Хотел извиниться, за то что не приезжал. — Я уже думала совсем забыл меня… — Я слышал, как она всхлипнула. Давно я не чувствовал себя такой сволочью. Время шло. Мы с Катей прогулялись по поселку, навестили нашу школу, ну, и вернулись. Мама выделила для нас мою старую комнату. Ужас пробил меня, когда я зашел в это место. Меня, словно, здесь никогда и не было… Мама сделала из этой комнаты своеобразный… Алтарь? Здесь были другие обои, шкаф, моя кровать, а также очень много фотографий отца. Ох, я скучал по нему. Катя неуверенно зашла в комнату, а я застыл перед фоткой. На ней мама, малой я, и… Молодой человек с проникающим взглядом, в бейсболке и тельняшке. Катя встала у меня за спиной. Если бы только можно было вернуться назад — я бы отправился туда, где обнимал отца в тёплый вечер. Где они с мамой ещё были молодые и любили друг-друга. Где мама ещё жила. Где всё ещё можно было что-то изменить… Мои глаза заполнились слезами, руки опустились по швам… Годы после случившегося не сильно повлияли на мое горе. Кажется, я всё ещё не верил в то, что отец никогда не вернётся… Сильные чувства, такие как горечь, все ещё наполняла душу и заставляют переживания не отступать. Катя прижалась ко мне со спины. Я чувствовал как сильно стучит мое сердце. Теперь от отца не осталось ничего. Только грустное чувство одиночества. — Всегда думал, что он скучает по мне, — начал я сквозь слезы, — Но теперь понимаю: это я скучаю по нему… — Он бы так гордился, если бы увидел, каким ты стал, — Катя утешительно гладила меня по плечу, — Если бы увидел…