Часть 6.1

      Апрель 1988г.       Малфои прибыли в Северо-Шотландский Магический Заповедник ранним утром, когда горы ещё были затянуты холодным туманом. Это было место, где не чувствовалось присутствие времени: скалы стояли неподвижно сотни лет, а защитные чары тихо гудели и не навязчиво напоминали о себе.       Именно здесь хранилось драконье яйцо, официально переданное семейству Малфоев под опекунство. Сделали это, как подарок Драко на семилетие.       Драконица временно отсутствовала, ведь её забрали на обязательное магомедицинское обследование после сложной травмы крыла. Заповедник разрешил визит лишь потому, что риск был минимальным, а все защитные протоколы соблюдены до мелочей.       Яйцо находилось в неглубокой яме, вырытой самой драконицей у подножья горы. Камни вокруг были потемневшими, а земля носила следы старого пламени и защитной магии.       Нарцисса и Люциус остались на вершине высокого склона. Они могли наблюдать за сыном издалека, не вмешиваясь, и одновременно наслаждаться гипнотизирующей красотой этих земель.       Абраксас, Драко и сотрудник заповедника аппарировали ближе, чтобы быть прямо у драконьего гнезда.       Яйцо оказалось ещё больше, чем Драко представлял. Тёмно-серое, почти каменное на вид, с толстой, грубой скорлупой. Оно выглядело прочным и надёжным, словно было создано выдерживать удары времени и магии. Но приглядевшись, можно было заметить глубокие трещины. Они расходились по скорлупе тонкими линиями, ясно обозначая — ждать осталось недолго.       Он внутри уже был готов выйти в этот мир.       Дракон, которому предстояло появиться на свет, принадлежал к редкой породе — серебристым длиннокрылам. Даже среди магозоологов они считались достаточно редкими: встречались изредка и плохо поддавались классификации. Некоторая часть сведений о них строилась на обрывочных записях и наблюдениях, сделанных десятилетия назад.       Заповедник уже готовился к долгому и осторожному изучению малыша, понимая, что подобный шанс выпадает не каждому поколению исследователей.       Серебристые длиннокрылы славились не только необычным окрасом, но и удивительной способностью к привязанности. Если такой дракон выбирал себе хозяина, он оставался верен ему до конца жизни. Их крылья были длиннее и шире, чем у большинства других пород, а полёт — плавным, почти бесшумным, словно сам воздух подчинялся им.       Абраксас остановился всего в четырёх метрах от яйца. Оно было почти в рост семилетнего Драко, и, стоя рядом, трудно было не ощутить его величие. Старик смотрел на него с неподдельным восхищением. Не как на редкость или ценность, а как на нечто по-настоящему значимое. Этот подарок был весьма важен и нёс в себе куда больше смысла, чем могло показаться со стороны.       Сотрудник заповедника, убедившись, что всё безопасно, разрешил подойти ближе. Малфои сделали несколько шагов вперёд, и Драко оказался почти вплотную к яйцу.       Он нерешительно поднял руку и осторожно коснулся толстой, почти горячей скорлупы. В ту же секунду ему показалось, что изнутри что-то отозвалось. Лёгкий толчок, затем ещё один. Он был слабым, но таким отчётливым.       У Драко перехватило дыхание. Сердце забилось быстрее, будто пытаясь догнать это ощущение. Мальчик не отдёрнул руку, даже когда понял, что это не воображение.       Он чувствовал его.       Скорлупа треснула с глухим хрустом.       Когда дракон наконец появился на свет, он был не более метра ростом, но выглядел удивительно гармоничным. Его крылья были длинными и тонкими, как и полагалось породе, ещё слабые, но уже обещающие силу и размах. Серебристая чешуя была покрыта полупрозрачной влагой, но все равно можно было увидеть, как чешуйки мерцают на свете.       Дракон неловко пошевелился, поднял маленькие лапы с аккуратными коготочками и потёр ими слипшиеся глаза. Лишь после этого он распахнул их полностью. Несколько раз поморгал, привыкая к солнцу, а после поднял голову на Драко, тот стоял ближе всех. Небесно-голубые глаза существа встретились с тёмно-дымчатыми глазами мальчика, и ни один из них не отвёл взгляда.       Сотрудник заповедника первым пришёл в себя, и то не сразу. Секунду он просто стоял неподвижно, словно не до конца веря в происходящее. Вылупление произошло слишком быстро. Намного раньше предполагаемого срока и такое случалось крайне редко.       Пальцы мужчины дрогнули, когда он поднял руку. Короткое, чёткое заклинание сорвалось с губ и растворилось в воздухе, уносясь прочь. Он подал сигнал тревоги и одновременно призыв о помощи.       Абраксас же не сдвинулся с места. Он наблюдал за внуком и малышом.       Дракон неловко переступил лапами, только учась чувствовать собственное тело. Он медленно, почти осторожно сделал шаг вперёд, затем ещё один. Его движения были неуверенными, но в них не было страха.       Он тянулся к Драко.       Маленькая морда приблизилась к мальчику, и дракон тихо, по-звериному, втянул воздух, запоминая запах. Его ноздри едва заметно дрогнули. Затем он мягко ткнулся лбом в ладонь Драко, потёрся щекой и вдруг совершенно неожиданно склонил голову перед Малфоем к самой земле.       Это было движение инстинктивное и естественное, словно он всегда знал, что должен сделать именно так и именно перед ним.       Ровно через семь секунд после отправленного сигнала пространство вокруг гнездовья исказилось. Раздались короткие хлопки аппарации, и рядом начали появляться сотрудники заповедника.       — Он… — кто-то начал говорить, но замолк.       Картина перед ними была слишком явной.       — Немедленно уберите ребёнка! — резко сказала одна из ведьм и, не дожидаясь ответной реакции, шагнула вперёд.       Её рука легла на плечо Драко, и она резко потянула его назад, отрывая от существа.       Дракон вздрогнул, резко поднял голову и сделал шаг вперёд, будто не понимая, куда исчез тот, кто был так близко. Из его горла вырвался тонкий, жалобный писк. Такой высокий и дрожащий, совсем детский.       Он снова пискнул, громче, беспокойно пытаясь расправить ещё слабые крылья.       Абраксас резко выпрямился.       — Осторожнее, — твёрдо сказал он, и в его голосе прозвучало предупреждение. — Вы только что напугали его.       Абраксас подошел ближе к внуку и той ведьме, начиная с ней ругаться. Внимание Драко в тот момент полностью сконцентрировалось на существе. Он не смог отвести от него взгляда, так же как и сам дракон, даже когда между ними встали многочисленные сотрудники заповедника.       — Драко! Где мой сын? — раздался неподалеку взволнованный голос Нарциссы, и мальчик невольно отвлёкся от происходящего.       Она и Люциус аппатировали, как только заметили большое скопление людей у гнезда. Взгляд Нарциссы метался быстро и цепко, пока не нашёл Драко. Уже в следующий миг она была рядом.       — Он тебя укусил? — напряжённо спросила ведьма, осматривая его руки. — Может поцарапал чешуей?       Она действовала быстро и четко, словно перед ней был не новорождённый дракон, а поле боя. Лишь убедившись, что на Драко нет ни царапин, ни следов магического воздействия, она крепко обняла его, прижав к себе чуть сильнее, чем обычно. Только тогда напряжение в её плечах начало отпускать.       Сотрудники заповедника тем временем аккуратно забрали маленького дракона для первичного магомедицинского обследования, ведь нужно было удостовериться, что вылупление прошло без осложнений. Нарцисса и Драко аппарировали следом из-за желания мальчика понаблюдать за драконом.       Абраксас и Люциус решили идти к штабу заповедника пешком. Дорога вела вдоль склона, и некоторое время Малфои шли молча, слушая, как ветер гуляет между деревьев.       — Драко уже считает этого дракона самым близким другом, — наконец произнёс Абраксас, не глядя на сына. — Говорит, что даже когда тот еще был в яйце, видел в нём брата. Удивительно, но они же и внешне чем-то похожи.       — Такими вещами Драко со мной не делится, — Люциус чуть улыбнулся, но в этой улыбке скользнула нотка грусти. — Он даже скрывает, как хочет назвать это существо.       — Я рассказывал ему о древнегреческой мифологии, — продолжил Абраксас. — Это было как раз перед тем, как мы показали ему яйцо. Там был Кастор — один из близнецов Диоскуров. И Драко сказал, что этот дракон станет его близнецом. Что он готов отдать всё, лишь бы назвать его Кастором.       Люциус хмыкнул, качнув головой.       — Такой маленький, а уже выбирает имена со смыслом. Кастор и Полидевк ведь были неразлучны, верно?       — Да, — Абраксас медленно кивнул. — Очень надеюсь, что Драко и этот малыш окажутся такими же.       И ветер усилился, унося его слова вверх, к горам.

***

      Июль 1995г. Сразу после четвёртого курса Хогвартса.       Это лето в особняке Малфоев было напряжённым. Слишком тихим, слишком настороженным. Утверждения Поттера о возрождении Тёмного Лорда разнеслись по Британии быстрее, чем любой официальный доклад.       Абраксас Малфой не стал дожидаться подтверждений ни от Министерства, ни от Люциуса. Он принял решение в тот же день, когда получил письмо от старого знакомого: тебе лучше перевести дракона, и как можно скорее.       Его подопечное существо, то самое, что он взял под опеку для Драко, стало слишком ценным и уязвимым, чтобы оставаться в Британии. И если кто-то попытается использовать его в грядущей войне, то последствия могли быть непоправимыми.       Абраксас поставил семью перед фактом, ведь был уверен, что принимает верное решение. Он легко договорился с государственным магическим заповедником Северных Француских Альп и организовал перевоз дракона в другую страну. Волшебник выбрал Францию, считая её самое безопасной, а так же там находились многие его товарищи.       Но так думал только Абраксас.       Франция встретила их мягким июльским солнцем и запахом разогретого камня. Абраксас и Драко шли по узкой улице магловской части Парижа. Проходили мимо цветочных киосков, велосипедов, шумных кофейных столиков и витрин булочных, откуда тянуло сладким тестом.       Абраксас держал неспешный шаг, будто не шел на важную встречу, а просто прогуливался с внуком. Драко же постоянно оглядывался. Он очень редко бывал так близко к магловской жизни. Слишком много людей. Слишком много запахов и звуков.       И когда Абраксас остановился напротив небольшой пекарни с вывеской, украшенной золотыми завитками юноша нахмурился.       — Дедушка… — он понизил голос, чтобы только тот услышал. — Нам нужно в магловскую пекарню?       Абраксас скользнул взглядом по витрине, где ровными рядами лежали багеты и пирожные, и слегка улыбнулся.       — Да, Драко. Именно сюда.       — Но зачем? — парень не понимал. — Визит во Францию был из-за подопечного. Почему мы пришли сюда?       Абраксас посмотрел на него пристально, чуть устало, но с нежностью. Той, что он позволял себе только наедине с внуком.       — Потому что, — произнёс старик тихо, открывая перед ним стеклянную дверь, — иногда самое важное прячется там, где никто не думает искать.       Он сделал шаг внутрь, а аромат свежей выпечки хлынул им навстречу, смешавшись с чем-то неуловимо магическим. Драко почувствовал это лишь на уровне инстинкта.       — И потому что, — добавил Абраксас, меняя интонацию, — Аврора любит места, где на первый взгляд нет ничего подозрительного.       Драко резко поднял на него глаза.       — Аврора? Кто это?       Абраксас не ответил.       Он уже направлялся к столику в дальнем углу, где сидел мужчина в сером плаще, с чашкой кофе и газетой, которую он явно не читал.       Они подошли к столу.       Человек оказался среднего телосложения, с тонкими чертами лица. Он отложил газету, поднялся и крепко пожал руку Абраксасу, давая понять, что они знали друг друга не первый десяток лет. Светло-карие глаза быстро скользнули к парню, оценивая и запоминая.       — Марсель Монфор, — представился он, слегка кивнув.       — Это Драко, мой внук, — сказал Абраксас, многозначительно глянув на Драко. И выдержав паузу добавил: — Я был бы благодарен, если ты расскажешь ему об Авроре.       — С большим удовольствием, — протянул Марсель, слегка приподнимая бровь. — Но это уж точно не стоит обсуждать с круассанами.       Он обвёл зал взглядом. На витринах блестели эклеры, за окном смеялись туристы, официантка ставила на столы корзины с багетами.       — Пойдемте, — сказал мужчина. — Рассказывать такое нужно там, где запах выпечки заглушает любые звуки.       Он повёл их вдоль стойки, мимо дверцы с табличкой «Personnel seulement».       Абраксас шёл уверенно. Было ясно, что старик был тут уже сотню раз. Драко, чувствуя, как под кожей растёт нетерпеливый страх, шёл следом.       Они вошли на кухню пекарни — тёплую, влажную, заполненную паром и ароматом теста. Огромные миски, подносы, мешки с мукой. Маглы-пекари были слишком заняты работой, чтобы обращать на них внимание.       Чем дальше они заходили, тем меньше людей попадалось на пути. Через несколько шагов они оказались в узком рабочем коридоре, куда доносился только гул вентиляции.       Здесь уже не было ни одного магла-работника пекарни.       Коридор закончился в дальнем углу помещения, где стоял массивный шкаф из тёмного дерева, и дверь, ведущая на улицу. Мебель была неуместной среди металлических столов и мешков с мукой, будто перенесённая из другого времени.       — Секунду, — тихо произнес Монфор, останавливаясь в двух шагах от шкафа.       Он достал палочку и сделал короткий, почти неразличимый взмах.       Шкаф дрогнул. Сначала едва заметно, как будто его качнул сквозняк. Потом сильнее. Всё дерево вибрировало, будто внутри него что-то просыпалось.       И внезапно всё прекратилось.       Полная тишина.       Марсель положил руку на ручку и распахнул дверцы. Вместо задней стенки шкафа перед ним открылся каменный проём, уходящей вниз бесконечной лестницей. Ступени тянулись во тьму, теряясь где-то глубоко внизу. На взгляд их было не меньше сотни, а может, и гораздо больше. По стенам над лестницей горели факелы, их дрожащий свет скользил по холодному камню.       — Прошу, — Марсель шагнул в шкаф первым.       Тени от факелов легли на его лицо, делая его старше и опаснее.       Драко шагнул следом, ощущая, как внутри что-то холодеет и щекочет где-то под рёбрами. Страх это или предвкушение, он не понимал.       Абраксас вошёл последним, прикрыв дверцы за собой. Деревянные створки мягко закрылись и звук кухни исчез полностью, будто их отрезало от другого мира.       Только камень, факелы и тайна, о которой Драко предстояло услышать впервые.       Монфор неторопливо продвигался вперед, даже чуть гордо. Абраксас спокойно спускался позади внука.       — Аврора… — тихо начал Марсель. — Это не то, что тебе могли рассказывать. И уж точно не байка про французских зельеваров.       Волшебник, продолжая медленно спускаться по темной лестнице, обернулся на парня, сверкнув глазами.       — Аврора — это древняя тайная организация. Настолько скрытая, что большинство магов считает её мифом.       Драко напрягся, и кинул взгляд на дедушку, идущего чуть позади. Абраксас едва заметно кивнул, мол: слушай внимательно.       — Конец девятнадцатого века стал самым мрачным временем для французских волшебников. Маглы жгли деревни, убивали семьи. Но среди всего того хаоса была одна семья — старинный род де Ланьер.       Абраксас выдохнул, как человек, слышавший эту историю десятки раз, но всё ещё глубоко уважавший её.       — В той семье было четверо детей, — продолжил Марсель. — Старшая дочь — Аврора. И три её младших брата. Их родителей убили маглы и она осталась одна с мальчиками.       Он говорил мягко, с удивительным уважением в голосе.       — Она собирала уцелевших мальчишек-волшебников по всей Франции. И прятала под своим крылом этих детей, которых маглы желали убить. Мы считаем, что Аврора была невероятно сильной женщиной.       Драко с любопытством слушал, не смея перебивать.       Монфор продолжал:       — Со временем вокруг неё выросла скрытая деревня. Она учила их магии, лечила, помогала пережить утраты. Для них Аврора стала матерью.       Факелы потрескивали, будто подтверждая каждое слово.       — И спустя пятнадцать лет ту деревню нашли маглы и подожгли, превратив их жизнь в пепел. Почти все смогли сбежать, но Аврора погибла, пытаясь спасти младших.       Марсель замолчал на секунду. Тишина стала ощутимо тяжелой.       — Тогда выжившие дали клятву: их дом больше не падёт, их род никогда не исчезнет, а имя Авроры будет жить вечно.       Он поднял подбородок, и в его глазах горело что-то почти религиозное.       — Так появились первые Сыны Авроры. А старший из её братьев стал первым Отцом.       Монфор внезапно остановился, не дойдя буквально шага до двери ведущей из темного пространства, и обернулся на Драко. На лице мужчины появилась гордая улыбка.       — Аврора — не просто семья. Это сила. Мы изучаем тёмные ритуалы, создаём собственные зелья, защищаем Сынов и наших союзников. В том числе — вашу семью.       Юноша чуть нахмурился. В его голове крутились десятки вопросов.       — Вы связаны с Пожирателями Смерти?       — Нет, у нас не совпадают цели. Тёмный Лорд хочет открытого подчинения. Мы же правим скрытно, и только там, где необходимо. Мы не секта и не армия. Мы — Аврора, те, кто стоит над хаосом, а не является им.       Абраксас посмотрел на него с уважением.       — Поэтому именно Авроре можно доверить твоего дракона, Драко.       Марсель одобрительно хмыкнул, будто лично ему сделали комплимент, и толкнул дверь в конце коридора.       Пространство за ней резко изменилось.       Они оказались в приемной штаба Авроры.       Никакого света извне. Ни одного окна. Лишь приглушённое магическое освещение, встроенное прямо в потолок и стены. Всё вокруг было выполнено из тёмного дерева. Оно было глубоким, почти чёрного оттенка, с тонкой резьбой и почти незаметными символами Авроры, позолоченными солнцами с шестью изогнутыми лучами. Пол был тёмно-деревянным, ровным и крепким, без блеска и излишней отделки, ощущавшимся надёжным и тёплым под ногами. Воздух здесь был плотным, но не тяжёлым, а будто дисциплинированным.       Чуть левее от входа в приемную стоял строгий широкий стол. За ним сидела молодая ведьма.       Её мантия была чёрной с тёмно-синим отливом, волосы убраны в безупречно аккуратный пучок. Лицо было спокойным, почти без эмоциональным, взгляд — прямым и пронизывающим. Она подняла глаза от бумаг, как только троица подошла к её столу.       — Марсель, — произнесла ведьма ровным голосом, делая кивок в качестве приветствия. — Абраксас Малфой.       Взгляд задержался на Драко на долю секунды дольше.       — И наследник.       Юношу ощутил, как по спине прошёл холодок из-за её чуткого взгляда, но осанку удержал.       — Messieurs, документы и палочки, пожалуйста, — продолжила она без лишних слов.       Абраксас первым протянул бумаги и палочку. Драко последовал его примеру. Волшебница проверяла всё молча: быстрые, выученные движения, короткие заклинания. Над столом на мгновения вспыхивали тусклые символы, которые сразу гасли. Будто и не существовали вовсе.       — Проверка завершена, — оповестила она, возвращая вещи, и вновь принялась за бумаги. — Добро пожаловать в центральный штаб Авроры.       — Merci à Natalie, – Марсель кивнул и жестом указал вперёд. — Пройдемте.       Компания волшебников вышли из примерной в одну из арок, ведущую в следующий коридор.       Здесь стиль оставался тем же: тёмное дерево, строгие линии, отсутствие любых декоративных излишеств. Широкие проходы, высокие потолки, глухие стены. Ни портретов, ни окон. Только двери с металлическими вставками и символами Авроры.       Драко шагал молча, внимательно оглядываясь. И именно здесь он понял. Пространство было невозможно большим.       Коридор тянулся далеко вперёд, но при этом не создавалось ощущения пустоты. Магия была вплетена в само дерево. Аккуратная, многоуровневая, без единого следа неточных чар.       «Заклинание незримого расширения», — отметил он у себя в мыслях.       Они свернули ещё раз, затем ещё. Коридоры были элегантными, но со сдержанной красотой, лишённой показной роскоши. Драко это не особо нравилось.       Наконец Монфор остановился у массивной двери из цельного тёмного дерева.       — Мой кабинет, — сказал он с гордостью. — Наконец мы обсудим судьбу дракона. И твоё место во всём этом, Драко Малфой.       — Для Драко нет места ни среди Сынов, ни тем более среди Теней, — произнёс Абраксас твёрдо, не оставляя пространства для возражений.       Марсель чуть склонил голову, принимая слова Абраксаса, но в его взгляде мелькнуло несогласие.       — Ты видишь лишь риски, Абраксас, — озвучил он спокойным тоном. — И это разумно. Однако ты не видишь всех возможностей.       Мужчина перевёл взгляд на Драко. Юноша выпрямился.       — Аврора не отнимает свободу. Она даёт защиту, влияние и выбор, которого у него не будет нигде больше. Особенно в грядущие времена.       Во взгляде Абраксаса появилась та самая холодная твёрдость, с которой он принимал окончательные решения.       — Я не собираюсь это обсуждать, Марсель, — ровно отчеканил он. — Мы прибыли по делу дракона, и только его я намерен обсуждать.       — Конечно, — он улыбнулся, но его улыбка не вызывала доверия.       Волшебник открыл дверь и зашел в комнату, приглашая гостей зайти внутрь.       Его кабинет оказался таким же сдержанным, как и всё остальное в штабе Авроры.       Тёмное дерево здесь было таким же по цвету, отполированное до матовой гладкости. Высокие книжные шкафы тянулись вдоль стен, заполненные фолиантами. В центре стоял массивный стол, за которым легко можно было представить человека, привыкшего принимать решения, от которых зависят жизни. Напротив него стояли два кресла для посетителей.       — Прошу, — Монфор жестом указал на кресла.       Старик сел первым. Спокойно и уверенно, словно это был не штаб тайной организации, а его собственная спальня. Драко устроился рядом, сохраняя прямую спину и холодное выражение лица, которое так ценили в их семье.       Марсель обошёл стол и занял своё место, сцепив пальцы перед собой.       — Итак, — начал он без предисловий, — перейдём к главному. Дракон.       Драко чуть напрягся. Он ждал этого момента, но всё равно внутри что-то сжалось.       — Существо находится под личной опекой нашей семьи и неразрывно связано с Драко, — ровно произнёс Абраксас. — Контроль является полным и опасности для окружающих нет.       — Это сейчас, но… — Марсель замялся, словно думал, нужно ли упоминать эту тему. — Но ты сам понимаешь, что грядёт. Если Поттер не солгал… а я склонен верить, что не солгал, то начнётся борьба. Все средства будут полезны.       Он перевёл взгляд на Драко.       — А дракон, привязанный к наследнику древнего чистокровного рода — это слишком соблазнительная цель.       — Именно поэтому мы и здесь, — отрезал Абраксас. — Я уже принял решение. Дракон будет передан под временную защиту Авроры.       — Временную, — с ноткой недовольства повторил Дональд. — Ты ведь понимаешь, что Совет Старших Сынов захочет использовать его в своих целях?       — Я думаю, что Аврора сможет обеспечить безопасность. Малфои сотрудничают с вами с самого начала, и не раз помогали Сынам, — холодно напомнил Абраксас. — Мне нужны гарантии, что вы не будет использовать подопечного в своих целях. Особенно в захвате Французского министерства.       На губах Марселя появилась ехидная ухмылка.       — Французское министерство находится под нашим контролем уже… — мужчина устремил взгляд на календарь. — чуть больше полугода. Нынешний Министр Магии является нашим человеком.       — А что с прошлым Министром? — спросил он, внимательно следя за лицом Марселя. — Говорят, он скоропостижно скончался от болезни. Недуги иногда поражают тех, кто стоит не на той стороне. Это был акт государственной необходимости. Но к нашему договору о драконе это, уверяю тебя, не имеет никакого отношения.       В кабинете повисла тяжёлая тишина.       — Получается, заповедник, раз он государственный, так же подчиняется вам? Как быть уверенным в том, что вы не заберете дракона себе?       Взгляд Марселя стал серьёзнее.       — Мы не тронем его без вашего прямого согласия. Он будет под защитой Авроры, а не под её контролем.

***

      В тот же день, но вечером, Абраксас уже без внука отправился в штаб Авроры. Ему предстояла самая важная часть визита, а именно официальное утверждение договора о защите дракона перед Советом Старших Сынов.       Свидание с Советом прошло в Главном Зале. Это было помещение ещё более мрачное и давящее, чем всё виденное ранее. За полукруглым столом из чёрного дерева собрался Совет Старших Сынов. В него входили: Отец Авроры — центральный руководитель всей системы, обязанный скрывать лицо за маской; пять Старших Сынов — важнейшие генералы Авроры, каждый из которых носит на себе одну из ключевых ролей в этом механизме; Заместители Старших Сынов — средние сыны, допущенные ко второму кругу власти, исполнители тайных поручений и будущие кандидаты на место Старших, если те падут или будут устранены.       Переговоры тянулись мучительно. Отец и Сыны давили, скупились на уступки, каждый пункт обсуждая с ледяной дотошностью. Особенно их интересовала связь дракона с Драко. Вопросы о «потенциале лояльности» звучали слишком настойчиво. В конце концов, они уступили. Дракон переходил под охрану Авроры, но контроль оставался за Малфоями. Бумаги обещали подготовить и скрепить клятвами и кровью.        Формально Абраксас добился своего. Но холодок по спине не проходил. И когда один из Сынов «настоятельно рекомендовал» перед отъездом встретиться с их экспертом по драконам «для полной ясности», Малфой мог только кивнуть. Отказаться было бы оскорблением и признанием, что он чего-то боится.       Старик вышел из Зала с пергаментом в руке и странным осадком на душе. Но не смотря на все эти чувства, он все равно отправился на встречу. Там его поприветствовал специалист по драконьим делам, восторженный волшебник по имени Филибер. Тот с горящими глазами говорил об адаптации драконов к новым климатам, показывал графики и схемы, клятвенно уверял, что их заповедник в Альпах — самое безопасное место в мире. Так же он с большим удовольствием показал Перуанского Змеезуба.        Этот небольшой дракон выглядел немного странно. Он спал в своем просторном защитном купала, сложив крылья, но даже так можно было разглядеть отблеск зеленых пятнышек на его чешуе. Однако Абраксас подумал, что так просто падает свет.       «Аврора уже готовит бумаги, — думал он, возвращаясь во французское поместье Малфоев, где его уже заждался Драко. — С ней Кастор будет в порядке. А Совет просто осторожен, как и я».       Под ночь, уже в спальне поместья, Абраксас почувствовал резкую слабость. В висках застучало, в суставах появилась неприятная ломота, будто после долгой тренировки. Он списал всё на усталость и стресс. Принял стандартные укрепляющие и болеутоляющие зелья из своей аптечки и, написав несколько писем, отправился спать с твёрдым намерением утром рассказать Драко о его успешном деле.       Но утро не принесло облегчения. Симптомы не прошли, а лишь усугубились. К ломоте добавилась тошнота, а когда он встал перед зеркалом его сердце сжалось. Его обычно бледная, но живая кожа приобретала странный, восковой оттенок, а в области висков и на шее проступил едва уловимый, но неопровержимый бледно-зелёный отлив, похожий на цвет испорченной малахитовой краски.       Аврора.       Холодная мысль пронеслась в его голове. Это был не недуг и не последствия стресса. Целенаправленное, медленное отравление. И учитывая вчерашние встречи, круг подозреваемых сужался до одной, мрачной организации.       Тревога зашевелилась в груди, но он мгновенно её подавил. Сейчас важнее всего было одно: безопасность Драко. Внук не должен был стать свидетелем, заложником или следующей целью.       Абраксас не стал тратить время на объяснения. Он вызвал домового эльфа Мизи, чьи преданные глаза тут же округлились от ужаса при виде хозяина.       — Слушай внимательно, — голос Абраксаса был тихим. — Немедленно пакуй молодого господина. Говори, что это мой приказ. Через час он должен быть в Англии, в родовом поместье. Используй тайный портключ в статуи. И отдай это письмо Люциусу.       Он сунул эльфу запечатанный конверт, где кратко изложил суть: «Возможно, отравлен. Драко ничего не говори. Буду расследовать. Не приезжай, это опасно. Храни молчание.»       Меньше чем за полчаса, под бурные, но бесплодные протесты Драко против Мизи, поместье во Франции опустело. Абраксас, прислушиваясь к нарастающей слабости в теле, наблюдал из окна кабинета, как внук прикоснулся к одному из пальцев на статуе его предка и исчез. Только тогда старик позволил себе выдохнуть.       Теперь он был один.       Не теряя времени, он послал эльфа за единственным человеком, которому ещё мог доверять во Франции. Это был целитель Густавом Демаре. Тот час ожидания показался Абраксасу вечностью, каждый мучительный миг отдавался в висках ломотой. Когда же Демаре наконец появился, в его профессиональном взгляде мелькнуло неподдельное беспокойство.        — Я не хочу тебя пугать, Абраксас, — начал тот, после осмотра волшебника, — Но такое я встречал до тебя лишь однажды.        Малфой тяжело выдохнул и закрыл глаза, в ожидании продолжения.       — У ныне покойного прошлого Министра Магии Франции было что-то подобное. Это похоже на драконью оспу, только видоизмененную. Она быстрее развивается и тяжелее протекает.       — Министр умер из-за нее?       Густав не ответил, но Абраксас все понял.       — И сколько мне осталось?        — Если мои зелья будут так же бесполезны, как и в прошлый раз, то не больше двух месяцев.       Два месяца.       Целитель покинул его, выписав рекомендации по лечению и пообещав, что поработает над зельями, которые будет присылать. 

***

      Абраксас сидел в одиночестве на летней веранде, разглядывая прекрасные просторы территорий Малфоев. «Два месяца», которые ему сегодня спрогнозировал Густав уже не казались такими страшными.        Он не боялся смерти. Он боялся, что что-то произойдет с его семьей. С его Люциусом, Нарциссой и Драко. Абраксас их любил, больше чем себя, и готов был отдать жизнь ради их безопасности. Но если он умрет, а безопасности для них так и не будет?        Из потока мыслей его оборвал только что появившийся эльф.        — Господин! — окликнула его Мизи. — Гости пришли!        — Гости?        Через мгновение на веранду ворвались трое в темных мантиях. Первый вошедший применил «остолбеней» к эльфу и её окаменевшее тельце упало на пол. Их лиц он не знал, но леденящий символ на груди у самого сердца узнал сразу.       Это были Сыны Авроры.       Один из Сынов жестом призвал палочку старика со стола. Абраксас вскочил, но было поздно. Его запястья сжались, будто в стальных наручниках, а невидимая сила вновь бросила его в кресло. Два волшебника намертво вжали его плечи в спинку, не оставляя надежды на сопротивление. Тем временем третий, не тратя времени, начал обследовать веранду, испуская во все стороны разведывательные чары.       — Что происходит? Что вы ищите? — наконец то спросил Абраксас, повысив голос. — Я сотрудничаю с Авророй, мать вашу!        Один из держащих его сынов приставил палочку к его горлу и забрал голос. Малфой остался бессилен. Ему оставалось лишь смотреть на оглушенную Мизи, и как волшебник исследует помещение.       — Цели ни где нет, командующий, — послышалось с коридора. Абраксас понял, что в его поместье далеко не три Сына Авроры.        — Как нет? — раздраженно прикрикнул командующий. — Если Монфор рассказал что-то, я лично у него на глазах убью его дочь! Где старик?        Один из рядом стоящих Сынов послал в глубь коридора красную искру. Начали слышаться приближающиеся шаги.        На веранду зашли еще два человека. Командующий, высокий и толстый волшебник, с небрежной бородой, грубо пнул тельце Мизи и она отлетела к ногам Абраксаса.         — Где твой внук? — агрессивно спросил он.        Сын вернул голос Малфою.        — Там, где Аврора его не достанет, — откашлявшись, проговорил Абраксас.        Командующий дал ему пощечину.        — Ты может и знаешь, что такое Аврора, и можешь предполагать, чем мы занимаемся. Но ты точно не знаешь, что это, — волшебник указал пальцем на его руку, где виднелось бледно-зеленое пятно. — Ты же хочешь жить? Поэтому сотрудничай.        — Мой внук уже не во Франции, — сообщил Абраксас.       — Значит производим оккупацию. Нашли ещё эльфов? — командующий брезгливо ткнул ногой в сторону окаменевшей Мизи. Помощник молча покачал головой. — Сообщи кому нибудь из тех пяти, что надо принести наборы для захвата.       Он указал в глубь коридора и только тогда Абраксас понял, что для задержания его и Драко, Аврора выделила целых десять человек. Они были важной целью и от этого его ладони стали холодеть. 

***

      В это время в Англии.       — Я думал, мы вернемся с дедушкой домой вместе, — отметил Драко, ковыряясь в тарелке. — Что случилось, что пришлось срочно отправить меня обратно?       Он с серьезностью в глазах посмотрел на мать и отца.       — Я ничего не знаю, Драко, — честно призналась Нарцисса. — Лишь письмо, в котором он настоятельно просил вывести тебя из Франции.       — Он из-за дракона видимо распепеживался, и решил, что тебе лучше здесь, — предположил Люциус. — До сих пор не понимаю, зачем он согласился на такой подарок тебе.       — Распепеживался? — парень недовольно фыркнул. — Мне пятнадцать. Даже в случае чрезвычайных ситуаций я уже смогу себя защитить.       — В чрезвычайных да, но в случаях с Авророй, — Люциус отрицательно покачал головой, а Нарцисса поджала губы и отвела взгляд. — Сыны могут отравить тебя, или заразить чем нибудь авторским. И противоядие будет только у них, или вовсе не будет. А поймешь, что твой недуг связан с Авророй только после смерти.       — Звучит глупо, отец. Основной целью Авроры является подчинить себе все Магические министерства, а после перейти на управление маглами. Ей нет смысла убивать преданных волшебников, — возразил Драко. Он посмотрел в окно, понимая, что где-то там далеко находятся его дед и дракон.       Люциус уже хотел ответить сыну, но тут его перебила жена:       — Мы больше не обсуждаем Аврору за столом, — отчеканила Нарцисса. — Оставьте трапезу для более приятных разговоров.       Не в силах идти против слов супруги, Малфой-старший завел беседу о погоде, стараясь отвлечь Драко от темы с Авророй и Францией.       Но сам парень понимал, что ему нужно всего лишь время, чтобы понять, что на самом деле происходит вокруг него.

***

      Оккупация стала для Абраксаса Малфоя медленной казнью. Каждый новый день во французском поместье, отравленный тяжелой болезнью и присутствием незваных «гостей», приближал финал. И самое страшное заключалось не в его собственном конце, а в том, что он может настигнуть тех, кого он отправил прочь.         С того дня, как на веранду ворвались Сыны Авроры, жизнь свелась к своду негласных правил.        Сынов было минимум трое. Всегда. Они не уходили на ночь и постоянно находились где то рядом. Их безликие фигуры в тёмных мантиях застывали у окон, наблюдая, как хозяин дома совершает свою ежедневную прогулку.        Все письма, отправленные ему и отправляемые им, проходили через их руки. Палочку забрали сразу же. Даже на запястья бедной эльфийки Мизи одели специальные браслеты, глушившие любое «неразрешенное» заклинание. Она рыдала тихо и безнадёжно, когда пришла в себя и осознала своё новое положение.       Дни выстроились в монотонную, удушливую рутину. Подъём в пораньше, когда ломота в костях уже не давала спать. Ванна, приготовленная дрожащими руками Мизи. Завтрак под пристальным взглядом одного из Сынов, дежурившего в дверях столовой. Пища была приготовлена Мизи и как всегда вкусной, но лечебные зелья оставляли тошнотворную горечь на языке.        Колдомедик Авроры, молодой человек с бесстрастным лицом, навещал его утром и вечером, щупал пульс, бросал диагностические чары, которые всегда давали один результат: «стабильно ухудшающееся». Медленное убийство было замаскировано под естественный ход болезни. Зелёный оттенок кожи уже не сходил с его висков и шеи, становясь лишь глубже.       Единственным утешением были прогулки по солнечным территориям поместья Малфоев. Июльский зной тяжело висел в воздухе, но это был его зной, запах нагретой хвои, роз и свободы, даже если из-за кустарниками за ним неотрывно следили.        И библиотека, словно прохладный, полумрачный остров спасения. Среди фолиантов, пахнущих пылью веков и былой властью, он мог на час забыться, делая вид, что всё ещё хозяин.       Но даже здесь, в этой прохладной тиши, его настигали стуком в дубовую дверь. К Абраксасу часто захаживал заместитель одного из Старших Сынов, приходящий с очередным проектом соглашения.       Требования Авроры были простыми и чудовищными: отдать полную власть над Кастором и Драко. Совет хотел отправить юного волшебника в Теневой Пансион. Это место, где из невинных мальчиков делают машины для будущих миссий — Теней.        О судьбе дракона Абраксасу можно было только гадать. У Авроры было множество вариантов его применения: захватить с его помощью Португальское министерство, использовать в военных миссиях во Франции или даже преподнести в дар какому-нибудь могущественному волшебнику. Например, самому Волан-де-Морту, от чьего господства Абраксас и увез существо во Францию.       Если бы Абраксас знал, что всё так обернется, то в жизни бы не приехал в эту страну. Союзники оказались предателями, оккупировали его поместья и открыто угрожали Малфоям. Они требовали согласиться на условия, которые были для него неприемлемы. И единственной его победой в этой ситуации было то, что он успел тайно переправить внука в Англию.       Это было его лучшим решением: между британским и французским министерствами существовала масса политических и экономических договоров. Аврора, которая уже прочно держала в руках французское министерство, не могла просто так вторгнуться на территорию союзника, ведь для неё это было бы крайне невыгодно.       На все предложенные Авророй соглашения Абраксас отвечал каждый раз отказом. Даже когда слабость заставляла его принимать их, полулёжа в постели. Даже когда боль, которую уже плохо сдерживало зелье, сводила мышцы. Он не кричал, не умолял. Он просто смотрел на них тем ледяным взглядом аристократа, и отказывался.        Это злило этот безупречный механизм Авроры. Иногда в наказание колдомедик «забывал» принести обезболивающее. Тогда он лежал в темноте, стиснув зубы, слушая за дверью их безразличное перешёптывание.        Но он всегда думал о Драко. О его смеющихся глазах семилетки, увидевшего яйцо. О его сжатых, гордых губах подростка, которого он успел отослать прочь. Он боролся не за свою жизнь. Он торговался за будущее своей семьи, которую безумно любил.       Между Драко и Кастором существовала особая связь. Дракон признавал в нём единственного хозяина и был не способен причинить ему вред. Именно такого Сына и желала заполучить Аврора. Но вступить в её систему означало одно — выйти оттуда можно было только мёртвым.       Дракона можно было бы попытаться приручить и без помощи юного Малфоя, но Аврора опасалась, что подавить его первобытную волю, и ту особую связь с прежним хозяином, до конца не удастся. Это делало дракона ненадёжным оружием.       Когда Совет Старших Сынов осознал, что Абраксас не будет соглашаться на подобные условия, родился новый план. Теперь требования были немного другие: серебристый длиннокрыл отныне будет принадлежать Авроре. Взамен семья Малфоев получит гарантию неприкосновенности. Сыны навсегда забудут дорогу к ним, при условии, что и они сотрут её из своей жизни. Любой неверный шаг со стороны Малфоев аннулирует сделку.       Абраксас подписал, но не потому что верил. Его вера истощилась давно. Этот документ стал последним барьером, который он мог возвести между своей семьей и этим беспощадным механизмом. Он приказал Мизи показать Совету пещеру, где все это время томился Кастор.       Аврора не стала медлить ни секунды. Едва серебристый длиннокрыл оказался на свободе, она переместила его в альпийский заповедник. Дракон, вдыхая полной грудью горный воздух, забылся в радости долгих, наконец-то возможных, полетов. Он еще не знал, какую цену заплатил за свое освобождение и в какой игре стал пешкой.       Все документы, что Аврора дозволяла отправлять Люциусу, Абраксас высылал. Каждые письма сопровождались одной и той же просьбой: «Сохрани это и не рассказывай всю правду сейчас». Он настаивал на этом, создавая из молчания и бумаг тихий архив будущего, который однажды должен был рассказать Драко ту историю, которую сам Абраксас озвучить не смел.       Шестнадцатого июля 1995 года Французская сторона официально приняла и поместила в магический заповедник Северных Француских Альп дракона подвида «серебристый длиннокрыл» по кличке Кастор. Указанное существо, идентифицируемое по серебристой чешуе, аномально развитым крыльям, светло-голубым глазам и метке «56» на левом боку, был передан с опекунства семьи Малфоев под полную власть Авроры на основании решения Совета Старших Сынов. Передача считается завершённой с момента подписания акта принимающей администрацией заповедника.       Этот был единственный документ по делу дракона, который Драко увидел в тот год. И единственной правдой, на которую он случайно смог взглянуть, когда Люциус вышел из кабинета и оставил бумаги на столе.       Смятение разрывало Драко изнутри. Ему отчаянно хотелось докопаться до сути. Но трезвый голос внутри, голос человека, начавшего понимать правила игры, приказал остановиться. Он отступил. Не из-за страха, а потому что осознал: сейчас этот шаг будет не подвигом, а самоубийством.       После подписания акта о передаче прав на Кастора оккупация не прекратилась. Обещания о скорой свободе повисли в воздухе пустым эхом. Абраксас, прикованный к постели, осознавал истину: Аврора ждёт его конца. И его тело подсказывало, что этот конец уже близко.       И с того самого дня он замолчал окончательно. Перестал отвечать на их вопросы. Не смотрел в их сторону. Его молчание было непробиваемым. Это была его последняя, крошечная победа — раздражать их, когда он уже ничего не мог сделать.       В последние дни он не вставал вовсе. Мизи, не отходя, сидела у его кровати, её маленькая ладошка лежала поверх его исхудавшей кисти. Он угасал тихо.       Его безболезненная смерть пришла во время короткого дневного сна. Последним, что он почувствовал, была тёплая, солёная капля на своей коже. Слеза эльфийки.       Колдомедик Авроры, пришедший к нему на вечерний осмотр, зафиксировал смерть. Он сообщил об этом главнокомандующему данной миссии.  Сын лично все проверил и кивнул.        Задание официально выполнено. Дракон — их. Оккупация завершена.       Мизи, завывшую над телом хозяина, убили одним беззвучным заклинанием, избавляясь от ненужного свидетеля. Её маленькое тельце соскользнуло с кровати на пол. Тело Абраксаса, в соответствии с пунктами соглашения, аккуратно подготовили и отправили в Англию к семье, для достойных похорон.        Само поместье подвергли тотальной магической чистке, стирая каждую пылинку и возможную метку инородного присутствия. Аврора состояла из профессионалов. Они не оставили следов. Оставили только пустоту в душах Малфоев. И семя мести, которое, сами того не ведая, посеяли в душе пятнадцатилетнего Драко Малфоя.       Так и закончилась оккупация французского поместья Малфоев.