Часть 6.2

      Май 1998 г. После Битвы за Хогвартс.       Когда мракоборцы пришли за Драко и Люциусом, те не оказали сопротивления. Они знали, что этот час настанет с того мгновения, как пал Тёмный Лорд. Битва была проиграна, и для Пожирателей Смерти не осталось ничего, кроме тюремных изоляторов.       Его камера стала личным адом, в котором он провёл уже двое суток. Сырая клетка, в ширину не больше трёх шагов. Драко лежал на тонком, пропахшем плесенью матрасе, уставившись в потолок. Кругом царила абсолютная темнота. Лишь сквозь узкую щель сочился тусклый свет из-под двери.       В это темноте мысли невольно возвращались к родителям. Навещали ли авроры Нарциссу? Она не была Пожирателем, но являлась их женой и матерью. А если Министерство найдёт, к чему придраться?       Насчёт отца иллюзий не было. Люциус Малфой — Пожиратель Смерти. Быть может, когда-то преданный, но в последние годы он оставался в тех рядах лишь из-за безвыходности: любое неповиновение Тёмному Лорду каралось мгновенно и жестоко. Их разлучили сразу при задержании. Последнее, что видел Драко, это его идеально прямую спину, скрывающуюся за дверью.       Три дня его не тревожили. Еда, если так можно назвать серую, полуостывшую кашу, возникала у двери по расписанию. Иногда в коридоре раздавались глухие шаги. Но кроме этого только давящая тишина.       На четвертые сутки пришёл адвокат. Настоящий профессионал, нанятый Нарциссой, в дорогом костюме и с портфелем, полным бумаг. Его уверенный тон действовал как успокоительное зелье.       — Не тревожьтесь, мистер Малфой. Ваше дело обстоит прекрасно. Прямых обвинений в преступлениях нет. Ваш возраст, показания однокурсников — всё работает в вашу пользу. Министерству не нужны невинные жертвы.       — То есть, мне ничего не будет? — голос Драко сорвался от изумления. Он уже смирился с мыслью, что будет годами гнить в Азкабане из-за проклятой метки на руке.       — Крупный штраф. Уверен, для вашей семьи это будет лишь досадной формальностью. По поводу вашего отца…— адвокат сделал паузу, предчувствуя следующий вопрос. — У него другие защитники. Их наняли друзья вашей семьи из-за границы. Странные господа, скажу я вам. Но миссис Малфой просила меня, в случае необходимости, подключиться к его защите. Вам не о чем волноваться.       Драко молча кивнул. В его положении интересоваться лишним не следовало.       К Люциусу действительно приставили зарубежных адвокатов, нанятых таинственным покровителем. В камеру вошли двое волшебников. Они были безупречно одеты, с манерами, слишком утончёнными для простых защитников.       Они представились адвокатами, спонсируемыми «зарубежными союзниками», но немногословный разговор быстро расставил всё по местам.       — Совет Старших Сынов передает вам привет, мистер Малфой, и предлагает выход, — произнёс первый, едва дверь камеры захлопнулась.       — Я всё гадал, вспомнит ли обо мне Аврора, — ледяным голосом отрезал Люциус, мгновенно оценивая новую угрозу. Теперь их стало две: жаждущее расправы Министерство и эта тень из прошлого, протягивающая ему руку. — Напомню, когда мой отец отдавал вам дракона, вы клялись держаться от Малфоев подальше.             — Вы можете быть на свободе через два месяца. Это можно запросто устроить. Новая жизнь взамен на вашу преданность Авроре и вступление в Сыны. Совет ценит такие семьи, как ваша. Многие из ваших бывших собратьев уже приняли это предложение, — продолжил второй, делая вид, будто и не услышал его слов.       — Вы убили моего отца. С такими я дел не имею. Убирайтесь, — твердо произнес он, давая понять, что уговорить его не получится.       Последовала долгая пауза. Затем один из «адвокатов» заговорил вновь, и вся показательная вежливость испарилась из его голоса:       — В таком случае победители свершат своё правосудие. И будьте уверены, мы на него повлияем. Жаль терять столь талантливого мага.       Люциус попытался метнуть в них железную миску из-под каши, но она лишь глухо звякнула о захлопнувшуюся дверь. Он откинулся на матрас, запрокинув голову. В ушах гудело от ярости.       Аврора охотилась за опытными бойцами, стратегами и тёмными специалистами. Такие кадры и нужны были этой системе. Люциусу было плевать, кто из бывших Пожирателей уже продался, пообещав преданность. Его грыз один вопрос: делали ли такое же предложение Драко?       Пусть он молод и неподготовлен по меркам тёмных дел. Но Малфой-младший быстро учился, имел опыт с Темным Лордом и Пожирателями Смерти, и это представляло ценность. Понимала ли это Аврора? Люциус отчаянно надеялся, что эти посланники не ступят в камеру его сына.

***

      Суд над Драко состоялся в конце июня того же года. Зал был переполнен и гудел от приглушённых разговоров и шелеста бумаг. Он сидел в самом центре, наглухо прикованный к стулу магическими наручниками. Рядом с ним находился его невозмутимый адвокат. Подняв голову, Драко попытался отыскать в толпе знакомые лица.       В первом ряду, за барьером, сидела Нарцисса. Их взгляды встретились на мгновение, и она подарила ему нежную улыбку. Рядом с ней был Кингсли Бруствер. На два ряда позади Драко заметил Дональда Фортескью, о чём-то оживлённо шептавшегося с двумя странными людьми.       Взгляд Малфоя скользнул дальше, сквозь ряды незнакомых репортеров и суровых членов Визенгамота, пока не наткнулся на троицу. Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер тихо о чём-то совещались. Рон Уизли сидел, откинувшись на спинку стула, и будто дремал.       Суд тянулся утомительно, но без неожиданностей. Гриффиндорцы давали показания. Его адвокат монотонно бубнил о «несовершеннолетнем, действовавшем под непреодолимым давлением». Никто не бросал ложных обвинений.       Судья наконец огласил вердикт:       — Штраф. Сумма…       Когда её назвали, в зале ахнули. Для состояния Малфоев это была лишь незначительная потеря. И всё же для Драко это была цена, выкупленная за его свободу, пока его отец, чью вину нельзя было искупить никаким золотом, оставался в камере.       Нарцисса оплатила штраф немедленно. Драко выпустили прямо из зала суда. В то же мгновение она оказалась рядом, сжала его в объятиях так сильно, словно боялась, что его снова отнимут.       Никогда в жизни он не обнимал мать крепче. Никогда не чувствовал такой дрожи в её плечах. Драко знал, что ей невыносимо тяжело. Но он мог лишь продолжать обнимать её.       Мимо проходили Министр, чиновники, члены Визенгамота, понятые. Каждый отводил глаза и делал вид, что не замечает этой разрывающей сердце сцены. Но все понимали, что война оставила после себя не только героев, но и простых людей.       Только Гермиона Грейнджер не отвела взгляд сразу.       Она смотрела на них долгие секунды. В её глазах Драко прочитал то, чего не хотел принимать — настоящее сочувствие. А затем она резко отвернулась, будто устыдившись собственной слабости.       Драко надеялся, что она жалеет Нарциссу. Ему не нужно её сочувствие.

***

      Вернувшись в Малфой-мэнор, они начали серьезный разговор об учёбе.       — Ты обязан вернуться в Хогвартс! — строгим тоном сообщила она. — Ты должен быть благодарен, что у тебя вообще есть такая возможность.       — Я хочу остаться с тобой. Ты слишком переживаешь из-за отца, — он пытался до нее достучаться.       — Я справлюсь, — она взяла его руки в свои ладони. — А тебе надо закончить образование. Пэнси Паркинсон поедет в Хогвартс, хотя ее отец уже в Азкабане.       Драко хотел ее перебить, но она продолжила:       — Теодора Нотта выпустили под штраф. Но Нотта-старшего до сих пор судят, а он продолжит учебу.       — Блейз тоже вернется… — тихо обронил Драко.       — Всем тяжело, — голос Нарциссы дрогнул. — Но ты не можешь просто отсиживаться в поместье. Надо жить дальше, несмотря ни на что.       Драко кивнул, и Нарцисса поцеловала его в лоб, словно он снова стал маленьким. Она приказала эльфам приготовить ужин. Это был их первый совместный ужин после окончания войны.

***

      В сентябре Драко вернулся в Хогвартс, который успели восстановить за лето. Всё казалось прежним: рядом Блейз, Пэнси, Тео. Те же коридоры, те же предметы. Только он сам изменился.       Теперь Малфой следил за газетами. «Пророк» печатал сводки с судов над Пожирателями, и он выискивал каждую строчку об отце. Мать на его письма, в которых он просил держать его в курсе событий, отвечала коротко: «Всё под контролем, занимайся учёбой».       Но контроля не было.       На Люциуса вешали одно дело за другим. Пытки маглорожденных во время Первой войны. Убийство двух маглов в восемьдесят втором. Неуплата налогов. Подделка документов на тёмные артефакты.       И Драко знал, что отец этого не делал.       Но Люциус молчал, не отрицал и не оправдывался. И это выводило из себя сильнее, чем обвинения.       Как-то утром он шёл с завтрака, развернув свежий номер. Тео шагал рядом. Блейз и Пэнси должны были скоро догнать.       Драко замер.       «К многочисленным преступлениям Люциуса Малфоя добавляется еще одно — изнасилование трёх ведьм в годы войны».       Кровь ударила в виски. Он не помнил, как влетел в ближайший заброшенный класс. Он только что был в коридоре, и вот уже дверь с грохотом бьётся о стену. Тео побежал за ним, но Драко уже никого не видел.       Он пнул старую парту и она с треском опрокинулась. Драко схватил первую попавшуюся книгу, и швырнул её в стену со всей силы.       Глухой удар. Штукатурка осыпалась.       Драко стоял, тяжело дыша, и сжимал в кулаке смятую газету.       — Драко? Что там? — голос Тео дрогнул.       — Изнасилование трёх ведьм, — произнес Драко сквозь зубы. — Почему он не оправдывается, Тео? Что теперь? Пожизненное без права переписки?       Нотт поджал губы и опустился на пыльную парту. Он долго молчал, глядя в пол. Потом поднял глаза.       — Ты знаешь про Сынов Авроры?       Малфой впился взглядом в друга, медленно кивая. Он не ожидал услышать это от него.       — Они приходили к некоторым Пожирателям. Предлагала сделку: свобода в обмен на верность и вступление в Сыны, — Тео запнулся, будто не хотел говорить. — Твой отец отказал.       У Драко перехватило дыхание.       Секунду он просто смотрел, не веря в услышанное. А потом внутри что-то оборвалось. Гнев ушел и пришла звенящая пустота. Всё встало на места: и это молчание, и покорность, и то, как отец принимал удары, даже не пытаясь прикрыться.       — Откуда ты это знаешь? — выдохнул он, севшим голосом.       — Потому что они приходили и к моему отцу, — Нотт отвел от него взгляд. — И он согласился.       Драко смотрел на него и не мог вдохнуть.       — Я тоже вступаю в Сыны, — продолжил Тео. В его голосе была усталость. — После школы я уеду во Францию. Отец уже там.       В комнате повисла тяжелая тишина.       — Ты продался, — выдохнул Драко.       — Я пытаюсь выжить.       — А моего отца теперь засуживают твои новые друзья.       — Твой отец сделал выбор, — напомнил ему Тео. — Он мог спасти себя, тебя и Нарциссу. Аврора давала ему этот шанс. Но Люциус сказал «нет».       — Потому что они убили его отца!       — И что? — Тео повысил голос впервые за весь разговор. — Думаешь, мой отец хотел этого? Думаешь, он не знает, что такое Аврора? Но он выбрал жить. Выбрал меня. А твой отец выбрал гордость.       Драко шагнул к нему. Кулаки сжались сами собой.       — Твой отец — трус.       Тео резко повернул голову.       — Что?       — Ты слышал. Трус. И ты такой же. Вы оба станете их послушными псами. А мой отец умрёт человеком.       — Каким человеком? — Тео горько усмехнулся. — Пожирателем смерти? Убийцей? В жизни нет хороших, Драко. Есть только живые и мёртвые.       Драко ударил первым.       Кулак влетел в челюсть. Тео свалился с парты, повалив её за собой. Он с вызовом посмотрел на Драко, в его глазах загоралась ярость.       — Слабо, Малфой.       Драко накинулся на него. Он оказался сверху, вцепился в мантию Тео и с силой впечатал его головой в каменные плиты. Глухой удар. Нотт лягнул блондина в живот и скинул.       Драко вскочил. Тео следом. Драко схватил тяжёлый подсвечник со стола и замахнулся.       Подсвечник со свистом рассек воздух и врезался в стену, пролетев в сантиметре от головы Нотта. Штукатурка брызнула во все стороны. Драко снова набросился на Тео.       Они покатились по полу, врезаясь в перевёрнутую мебель. Драко несколько раз заехал ему локтем в рёбра. Тео, задыхаясь, перехватил его руку, рванул на себя и с размаху въехал коленом в пах. Драко взвыл, скрутился, и Тео оказался сверху.       Он молотил куда попало: в лицо, в плечи, в корпус. Драко закрывался руками, но удары всё равно доставали. Кровь заливала глаза. Она была у них на руках, на одежде, на лицах.       — А ты?! — закричал Тео, задыхаясь. — Ты бы что выбрал?! Смотреть, как отца убивают?! Я не хочу!       Драко перехватил его руку, рванул на себя, и они снова покатились. Драко сверху. Он вцепился Тео в горло.       — А я не хочу, чтобы мой отец умирал вообще! — заорал он в лицо. — Но он умирает! Из-за таких, как вы! Из-за Сынов!       Тео захрипел, вцепился в руку Драко, пытаясь ослабить хватку. Ударил в бок. Драко охнул. Хватка ослабла. Тео вывернулся и вскочил на ноги.       Драко поднялся следом. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, залитые кровью, окружённые обломками мебели.       — Ты хоть понимаешь, — выдохнул Тео, вытирая кровь с разбитой губы, — Что твой отец сделал этот выбор сам? И ты с этим ничего уже не сделаешь.       — Заткнись!       Драко рванул вперёд.       Они снова сцепились. Удары сыпались градом. У каждого было одно желание — сделать друг другу как можно больнее. Тео въехал Драко в челюсть. Драко ответил в скулу. Тео пнул под колено. Драко оступился, но тут же вскочил и боднул Тео головой в переносицу.       Хруст. Кровь хлынула сильнее.       Тео отшатнулся, схватился за лицо, но Драко не дал ему опомниться. Толкнул к стене, прижал плечом, занёс кулак.       — Драко!       Зазвенел голос Блейза. Он и Пэнси влетели в класс, когда услышали грохот с коридора.       Драко замер. Кулак застыл в воздухе.       Они стояли в дверях. Паркинсон была белая как мел, закрыв рот руками. Забини рванул вперёд, вцепился в Драко и с силой оторвал его от Тео.       — Отпусти! — рявкнул Малфой, пытаясь вырваться.       — Нет! — Блейз развернул его и с силой оттолкнул в противоположную сторону. — Хватит! Вы убьёте друг друга!       — Мне плевать!       — А мне нет! — Блейз не отпускал его. — Посмотри на него и на себя!       Драко перевёл взгляд на Тео. Тот сполз по стене на пол, зажимая разбитое лицо руками. Пэнси уже была рядом, пыталась оторвать его руки, чтобы посмотреть раны. Мантии, пол, разбросанные книги были все в крови.       Драко посмотрел на свои ладони. Они были в их с Тео крови. Ссадины покрывали костяшки. Скоро там будут синяки.       — Ты злишься не на меня, Драко, — выдохнул Тео, глядя на него сквозь пальцы. — Ты злишься на его выбор.       Драко дёрнулся, но Блейз не дал ему приблизиться.       — А ещё ты злишься, — продолжил Тео, с трудом поднимаясь, — Потому что знаешь, что я буду жить. А твой отец нет.       Пэнси испуганно переводила взгляд с одного на другого.       Тео медленно поднялся, опираясь на стену. Отодвинул Пэнси, когда та попыталась помочь.       Он посмотрел на Драко. Так, будто прощался.       — Мне жаль, что так вышло, — тихо признался Нотт. — Правда.       Он перевёл взгляд на подругу, а потом снова вернул его к блондину.       — Береги Пэнси.       И вышел.       Паркинсон постояла секунду на пороге, а потом выбежала следом.       Класс погрузился в гробовую тишину.       Блейз медленно отпустил Драко. Тот прислонился к холодной стене и смотрел в одну точку. Руки дрожали. Дыхание никак не выравнивалось.       — Ты как? — тихо спросил Забини.       Драко не ответил.       Блейз обвёл взглядом разгромленный класс. Перевёрнутые парты, разбросанные книги, лужи крови на полу.       — Ну и бардак вы устроили, — сказал он устало.       Драко прикрыл глаза и сполз по стене на пол.       — Ты слышал про Аврору? — спросил он, не открывая глаз.       — Про организацию? — Блейз удивился. — Немного. А что?       Драко промолчал. Ему предстояло рассказать всё Блейзу и Пэнси. Но не сейчас. Сейчас он просто сидел на полу в разгромленном классе и пытался дышать.       Вечером того же дня Малфой выложил всё, что знал об Авроре Блейзу и Пэнси. Они просидели до самой ночи, с ужасом вникая в мрачные подробности жизни своего лучшего друга.       Паркинсон, в свою очередь, поделилась тем, что случайно подслушала разговор матери с адвокатом своего отца.       Оказалось, к нему тоже приходили, но он отказался сотрудничать и защищал свое имя в суде. В итоге ему дали лишь два с половиной года. Алан Паркинсон доказал, что он не совершал преступлений и находился под Империусом. Парни согласились с Пэнси, что срок смехотворно мал, и здесь явно попахивает чем-то нечистым.       Слизеринка сгорала от желания спросить Теодора о том, что значили его последние слова, но так и не решилась. Вся троица пришла к выводу, что с Ноттом теперь лучше не разговаривать. Впрочем, он и сам не лез. Тео стал настолько тихим, что они даже не сразу заметили, как он исчез.       Позже Пэнси узнала от Дафны Гринграсс, что Тео досрочно сдал экзамены в декабре и уехал во Францию. Оправдывая это тем, что там к Ноттам относятся куда лучше, чем в Британии.       Но Малфой, Забини и Паркинсон прекрасно знали, что это не главная причина его переезда.

***

      Июнь 1999г.       Учеба Драко Малфоя тянулась своим чередом, как и бесконечные ложные обвинения в адрес его отца. Драко почти смирился. Он с самого начала не питал иллюзий.       Экзамен по зельеварению он сдал вчера утром. Теперь оставалось ждать семь дней до результатов ЖАБА. Формально занятия всё ещё шли, но седьмой курс лишь делал вид, что учится.       За завтраком к слизеринскому столу неожиданно подошёл профессор Слизнорт. Драко внутренне собрался.       — Мистер Малфой, — начал мужчина. Блондин обернулся. — Профессор Макгонагалл просит вас зайти.       Слизнорт говорил непривычно напряженно, и это троице совсем не понравилось.       — Прямо сейчас? — уточнил Драко, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       — Если вы уже закончили, то да, — сухо ответил профессор и поспешно удалился.       Драко поднялся, договорившись встретиться с друзьями в гостиной позже, и быстро направился к директорскому кабинету.       Всю дорогу его не отпускала тревога. Он старался отогнать дурные мысли, цепляясь за отсутствие писем от матери и новых статей об отце в газетах. Но сердце все равно колотилось.       Дойдя до горгульи, он назвал пароль, поднялся и постучал.       Макгонагалл сидела за столом, перед ней были разложены бумаги с печатью Министерства. Она жестом пригласила его сесть, и Драко опустился на стул напротив.       Директор молчала так долго, что тишина начала давить на уши. Драко ждал, не в силах вымолвить ни слова.       — Сегодня утром я получила письмо из Министерства, — наконец произнесла Минерва, её голос звучал непривычно глухо. Она пододвинула к нему пергаменты. — Это касается вашего отца.       Драко взял документы. Пальцы предательски дрожали. Он смотрел на слова, но буквы расплывались перед глазами. Внутри всё сжалось.       — Приговор будет приведен в исполнение завтра в шесть утра, — голос Макгонагалл прозвучал словно издалека. — Казнь закрытая. Даже близкие родственники не допускаются.       Её слова дошли сразу. Боль нахлынула, но наружу не выплеснулась. Только пустота. Драко не мог ни плакать, ни злиться. Эмоции словно заперли.       — Мне очень жаль, Драко, — голос Макгонагалл прозвучал мягко, без обычной официальности. — Если понадобится помощь, то моя дверь всегда открыта. И знай, не всё, что пишут в газетах является правдой.       Драко кивнул. Слова задели что-то внутри, но лицо осталось непроницаемым.       — Я могу забрать бумаги?       — Да, конечно.       Он сложил документы, убрал в карман, коротко попрощался и вышел.       Малфой не помнил как дошел до гостиной, а потом и до спальни. Влетел внутрь, с грохотом захлопнул дверь и закрыл лицо руками. Прислонился к стене и сполз на пол.       — Драко?       Пэнси и Блейз, вместе сидевшие на кровати, мгновенно оказались рядом. Блондин посмотрел на них пустым взглядом.       — Судов больше не будет, — голос стал хриплым. Он достал из кармана бумаги, протянул друзьям. — Завтра не будет его.       Блейз выдохнул и молча обнял его. Драко замер, не зная, как принимать утешение, но не в силах оттолкнуть.       Пэнси дрожащими пальцами развернула документы. Перечитывала раз за разом, словно надеясь, что строчки изменятся.       — Не может быть, — прошептала она, подняла глаза на Драко. Девушка придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.       Они сидели втроём на холодном полу, в тишине, которая говорила громче любых слов.

***

      Результаты по ЖАБА сообщили через неделю. «Превосходно» по зельям, рунам и заклинаниям. Остальное «Выше ожидаемого». Но Драко ничего не чувствовал. Оценки, диплом, выпускной были ему безразличны. Его волновала только смерть отца.       Похороны Люциуса Малфоя прошли на следующий день, после приезда Драко из Хогвартса.       Собралось меньше 10 человек. Мало кто хочет прощаться с государственным преступником. Те, кто до падения Темного Лорда кланялись перед Малфоями, сегодня боялись даже подойти. Пятно на репутации и внимание Министерства никому не были нужны.       Мама Пэнси Паркинсон — Изабелла, пришла поддержать Нарциссу на прощании, зная как ей будет тяжело расставаться с любимым мужем. Так же приехали дальние родственники со стороны Блэков с Италии. Все, кого еще волновало имя Малфоев.       Бледная вдова стояла у края могилы. Драко подошел к ней. Взял за руку. Она не отстранилась, но и не ответила.       — Всё будет хорошо, — поддержал её сын.       Нарцисса кивнула.       — Да, но теперь только мы, — её голос дрогнул.       Церемония, которую Драко теперь удет видеть в кошмарах, закончилась. Гости разошлись. И только тогда вдова разрыдалась. Она держала лицо аристократки, но когда лишние ушли, выпустила эмоции наружу. Сын стоял рядом и аккуратно приобнимал мать за плечи. Но её грудь все равно сотрясалась от плача.       В последующие месяцы эти рыдания стали привычным фоном в Малфой-Мэноре. Нарцисса пыталась держаться при сыне, но стоило ей остаться одной и стены особняка снова тряслись от её криков. Драко научился не мешать, просто ждать, пока стихнет. Лекари приходили, поили её успокоительными зельями, но те помогали лишь на несколько часов.       Драко тоже не находил себе места. Он пытался чем-то занять руки. Занимался поместьем и разбирал отцовский кабинет, но стоило наткнуться на старые совместные фотографии, как внутри всё обрывалось.       Он смотрел на снимки, где они с отцом ещё смеялись, где Люциус держал его на руках, а Нарцисса целовала мужа, где всё было по-настоящему.       Внутри все сжалось. Он не позволял себе плакать. Малфои не плачут. Но тоска была хуже слез. Она засела под ребрами и не отпускала.       Драко аккуратно закрыл коробку с фотографиями. Убрал обратно в ящик. Спрятал подальше, чтобы не видеть каждый день. Чтобы однажды, когда станет легче, достать и вспомнить уже без этой раздирающей боли.

***

      Сентябрь 1999г.       Драко спустился на завтрак в малую столовую, где он теперь трапезничал с Нарциссой. Эти завтраки стали для них важным ритуалом — символом того, что их семья ещё жива.       Домовые эльфы уже накрыли на стол. Малфой занял своё место и сильно удивился, не обнаружив Нарциссы. Его мать, встававшая с первыми лучами солнца, всегда приходила первой. Но этот день стал исключением.       Он не прикасался к еде, ожидая Нарциссу. Чайник стоял нетронутым, его содержимое постепенно остывало. Омлет на тарелке застыл тяжёлым блинчиком. Стрелки часов приближались к девяти, и её опоздание кричало о том, что что-то не так.       — Глим! — он позвал домовика, не дождавшись появления матери.       Эльф появился с тихим хлопком, готовый исполнить указания хозяина. Его зеленые глаза были немного покрасневшими и припухшими.       — Где мама? — отчеканил Драко, не скрывая напряжения в голосе.       Эльф начал теребить свои большие уши.       — Хозяйка еще поздно ночью просила не тревожить её. Хозяйка плохо себя чувствует.       Он резко поднялся со стула, упершись ладонями в стол. Его лицо омрачилось, а во взгляде, уставившемся на эльфа, появлялась злость.       — Как плохо себя чувствует? Почему не доложил? — сурово потребовал он ответа.       Драко направился к выходу, чтобы подняться к матери, но эльф с хлопком возник у его ног, преградив путь.       — Простите, хозяин! Простите! — Глим разрыдался, припадая к его ботинкам. Он шмыгнул носом и поднял на Драко умоляющий взгляд. Его глаза были полны слёз. — Хозяйка строговелела не беспокоить хозяина и ничего не говорить! Глим бы сразу сказал хозяину, но хозяйка запретила!       Драко прекрасно знал режим своей матери: ранний отход ко сну и столь же ранний подъём. Поэтому её отсутствие за завтраком вызывало у него тревогу, которую лишь усугубили слова эльфа. Всё ещё пытаясь убедить себя, что причина в глубокой скорби по Люциусу, он с тяжёлым сердцем решил не нарушать её покой.       — Уберите со стола. Я не буду есть, — распорядился он и, отстранив от себя Глима, вышел из столовой.       Время до обеда Драко провел в кабинете покойного отца. После всех недавних событий накопилось немало дел, требовавших его внимания, включая одно особенно сложное — дело о пропавшем драконе.       Находить зацепки, строчки и записи, чтобы сложить их в единую картину, было сложно. Расследование продвигалось медленно, хотя при бóльшом желании он мог бы двигаться быстрее.       Однако потеря отца, его моральное состояние и душевная боль матери давали о себе знать. Драко никогда не беспокоился за Нарциссу так, как в эти недели.       Огонек в ее глазах потух. Она была до ужаса бледна и постоянно плакала. Порой ее охватывали такие истерики, что даже сильнейшие целители оказывались бессильны и не всегда могли усмирить порывы эмоций.       Драко с ужасом допускал мысль, что этой ночью мать может снова погрузиться в пучину отчаяния. Она из последних сил пыталась скрыть свои муки и убедить сына, что справляется. Но стоило взглянуть на Нарциссу и все сразу становилось ясно: её душа разрывается от невыносимой боли.       Перед обедом Малфой всё же решил проведать мать. Дверь в её спальню оказалась незаперта. Осторожно войдя, он поначалу не заметил ничего необычного. Кровать аккуратно застелена, шторы раздвинуты. Но Нарциссы в комнате не увидел.       — Мама? — окликнул он её.       Тишина в ответ заставила его предположить, что она, возможно, в саду. Сделав несколько шагов к окну, чтобы проверить эту догадку, Драко замер на полпути. Краем глаза он уловил силуэт в большом кресле у камина. Это была Нарцисса, сидевшая спиной к двери совершенно неподвижно.       Он обернулся и замер. В кресле, все еще в своем вчерашнем платье, сидела Нарцисса. Ее веки были сомкнуты, а из носа струйкой засохшей крови пролег темный след. Голова откинулась на спинку кресла, а руки безвольно упали вдоль бездыханного тела. Даже с расстояния в несколько шагов парень с ужасом осознал — она не дышит.       Когда он понял, то сразу рванулся вперед. Комната начала плыть. Словно в кошмарном сне, Драко рухнул на колени перед креслом.       — Мама! — хриплый крик вырвался из его горла. Его дрожащие руки впились в её плечи. Он начал трясти её, сначала слабо, а потом всё отчаяннее, будто силой мог вернуть жизнь.       Голова Нарциссы беспомощно болталась, шелковые волосы растрепались. Драко тряс и тряс её, вглядываясь в мертвенно-бледное лицо.       — Очнись! Мама! — он задыхался. Малфой тряс её так, будто мог заставить грудь подняться в спасительном вздохе. Но в ответ была лишь тишина и страшная тяжесть в его руках.       Ярость поднялась в нем, как волна, смывая отчаяние. Горе, с которым он не мог справиться, превратилось в слепую ярость, требующую виновного.       — Глим! — его голос прорвался не криком, а каким-то звериным рыком, полным боли.       С хлопком домовой эльф появился в комнаты. Его огромные глаза мгновенно наполнились слезами, едва он увидел неподвижную хозяйку и искаженное гневом лицо молодого хозяина.       — Хозяин, Глим… — он не успел договорить.       Драко набросился на него, вцепившись в его ночнушку, и поднял эльфа в воздух.       — Это ты! Ты её убил! Отравил, проклятое ты существо! — он тряс тельце. Его собственное тело било дрожью. — Почему? Что она тебе сделала?       Глим не сопротивлялся. Он рыдал, его слезы капали на паркет.       — Нет, хозяин, нет... — всхлипывал он. — Глим бы никогда не причинил бы вреда хозяйке! Глим любил её!       Драко занес руку для удара, но эльф просто указал дрожащим пальцем на маленький столик у кресла.       — Хозяин должен посмотрить там... — произнесло существо шепотом.       Дыхание Драко вырвалось свистящим звуком. Он с силой отшвырнул эльфа, и тот, пошатнувшись, притих в углу. Взгляд Малфоя упал на столик. Там стояли фарфоровая чашка и чайничек. Рядом лежала пустая стеклянная колбочка. На ее донышке остался налет чего-то светло-зеленого.       И записка.       Сердце Драко замерло, уступая место ужасу. Он подошел ближе. Его ноги стали ватными. Трясущимися пальцами он взял пергамент. Развернул его и начал читать.       И с каждым прочитанным словом ярость внутри него угасала, сменяясь нарастающим холодом.       Мой дорогой Драко,       Если ты читаешь эти строки, значит, я обрела покой. Прежде всего прости меня. Прости за слабость, за то, что не хватило сил остаться. Ты всегда был таким сильным. Ты — настоящий Малфой, и я знаю, что ты справишься со всем, что уготовила тебе судьба. Ты всегда будешь моей самой большой гордостью.       Но я слишком слабая. Моя душа разорвана надвое. Я слишком сильно любила твоего отца. Каждый день без Люциуса был невыносимой пыткой. Я не могу больше так жить.       Я сама попросила Глима принести для меня яд. И сама приказала ему хранить молчание. Он не виноват. Он лишь исполнил последнюю волю своей хозяйки. Очень прошу тебя, не наказывай его. Он служил мне верой и правдой до самого конца.       Я люблю тебя, мой мальчик. Сильнее жизни. И именно поэтому я должна уйти. Я желаю тебе только счастья. Будь тем человеком, которым ты родился быть. И помни, что моя любовь будет с тобой всегда.       Навсегда твоя мать,       Нарцисса       С последним словом записка выскользнула из его пальцев и упала на пол. Весь воздух из комнаты будто выкачали. Драко стоял неподвижно, не чувствуя ничего, кроме вселенской, оглушающей пустоты, что расползалась у него в груди.       Его ярость испарилась без следа. Не осталось даже горя. Был только вакуум. Мир сузился до контуров кресла и силуэта в нем, до засохшей темной дорожки на бледной коже.       Слишком слаба. Не может больше. Любила твоего отца.       Каждое слово было не чернилами написано, а выжжено у него в сознании. Она не была убита. Она ушла. Добровольно оставила его.       Он медленно повернулся и посмотрел на Глима. Эльф сидел на полу, прижавшись к стене, его тельце содрогалось от рыданий. И Драко вдруг осознал всю глубину чудовищной несправедливости, которую он только что совершил. Он обвинил верного слугу в предательстве, тогда как тот лишь подчинился. Выполнил ее последний, самый страшный приказ.       — Выйди, — голос Драко был чужим, плоским, лишенным каких бы то ни было интонаций.       Глим, пошатываясь, поднялся и, не глядя на хозяина, с тихим хлопком исчез.       Драко остался один. Один в давящей тишине спальни. Малфой сделал шаг назад. Еще один. Пятки наткнулись на край ковра. Его ноги подкосились, и он рухнул в одно из кресел, спиной к её телу.       Он не плакал. Слез не было. Драко смотрел в пустоту перед собой. Его взгляд был остекленевшим.       — «Ты справишься», — написала она.       Ложь. Вся его сила была бутафорией, за которой прятался запуганный мальчик. И она это знала. И все равно бросила.       «Моя любовь будет с тобой всегда».       Еще одна ложь. Ее любви не хватило, чтобы остаться ради него. Любовь к мертвому оказалась сильнее любви к живому.       Драко сидел так, казалось, вечность. Часы в углу пробили три часа дня, но звук не проник в его сознание.       Он был последним Малфоем. Последним, кто будет завтракать в малой столовой в одиночестве. Последним, кто будет сидеть в кабинете отца. Последним, кто будет дышать пылью их общих воспоминаний в этом пустом доме.

***

      Похороны Нарциссы Малфой стали событием, которое всколыхнуло всё волшебное общество. Территории Малфоев в тот день была наполнены до отказа. Чёрные мантии и шляпы растянулись длинной процессией от особняка к фамильному склепу, расположенному на самом краю владений.       Теперь пришли все. Те, кто боялся подойти к гробу Люциуса, теперь стояли с грустными лицами и говорили, как им жаль бедную женщину. Прийти на похороны жертвы обстоятельств безопаснее, чем на похороны преступника.       Белоснежный мраморный склеп едва виднелся вдали, на одиноком холме, затянутом осенней дымкой. Казалось, явился каждый, кто когда-либо был хоть сколько-то знаком с семьёй. Древние роды со всей Европы, бывшие соратники по Тёмной Метке, чиновники Министерства и просто любопытные волшебники.       Одни плакали, не скрывая слёз, вспоминая её несгибаемую гордость. Другие, с каменными лицами, тихо говорили о конце целой эпохи. Когда гроб поплыл к входу в склеп, многие подняли палочки, и над кладбищем вспыхнули ослепительные серебряные искры — почесть дому Малфоев.       К Драко подходили бесконечной чередой. Пожимали руку, клали её на плечо, говорили скорбные фразы.       — Она была великой женщиной, Драко.       — Если что-то будет нужно, ты знаешь, где нас найти.       — Нарцисса обрела покой с Люциусом.       Он принимал соболезнования, кивал, иногда даже бормотал что-то в ответ. Но он был не здесь. Он стоял у склепа, смотрел на высеченную на мраморе новую дату и не чувствовал ровным счётом ничего, кроме пустоты. Их слова разбивались о стену, возведённую внутри него.       Когда тяжёлая дверь склепа с глухим стуком закрылась, запечатав его мать рядом с отцом, Драко почувствовал и боль, и тяжесть титула последнего Малфоя.       Последние гости, бормоча прощальные соболезнования, начали аппарировать. Драко уже сделал несколько шагов по длинной аллее, ведущей к Мэнору, когда до него донеслись быстрые шаги.       Он обернулся и увидел Пэнси и Блейза, которые почти бежали за ним, обогнав остающихся.       Не говоря ни слова, Паркинсон, не в силах сдержаться, бросилась к нему и крепко обняла, прижавшись щекой к его плечу. Через мгновение он почувствовал на своей мантии влажное пятно от её слез.       — Драко, прости, что мы не были рядом раньше, — выдохнула она, её голос дрожал от нахлынувших чувств. — Ты не должен оставаться один в таком состоянии. Мы не позволим тебе пройти через это в одиночку.       Блейз, подойдя чуть ближе, молча положил руку ему на плечо, и его обычно невозмутимое лицо выражало глубочайшее понимание и тихую поддержку.       Забини не давил, не требовал, просто был рядом, и в его молчаливой солидарности была сила, которую Драко не мог не почувствовать.       — Позволь нам пожить с тобой, — продолжила Пэнси, всё ещё не отпуская его. Её слова были настойчивыми. — Хотя бы несколько дней. Мы не спросим ни о чём. Мы просто будем здесь. Я не оставлю тебя одного.       Драко замер. Привычная защитная стена рассыпалась в прах. Он посмотрел на заплаканное лицо подруги, полное искренней заботы, затем на спокойное лицо Блейза. Эти двое знали его с одиннадцати лет. Они прошли вместе через всё. Сейчас они были единственными, искренне заботящимися для него близкими.       Лёд внутри дрогнул и дал трещину. Слова отказа застряли в горле, не найдя опоры. Вместо них из его груди вырвался лишь сдавленный выдох.       — Хорошо, — его собственный голос прозвучал хрипло. — Оставайтесь на сколько хотите.       Не говоря больше ни слова, он развернулся и медленно пошёл дальше по аллее к особняку. Но на этот раз он шел не один. Справа от него шагал Блейз, а Пэнси шла слева. Это молчаливое сопровождение было единственным якорем, удерживающим его в реальности.

***

      Они не обсуждали, как долго это продлится. Пэнси и Блейз просто остались.       Вначале было особенно тяжело.       Малфой почти не выходил из своей спальни. Сидел там часами. Не работал, не читал, просто смотрел в стену. Иногда засыпал прямо в кресле, просыпался через пару часов и снова смотрел. Пэнси заглядывала проверить, жив ли. Он кивал, она уходила.       Пэнси взяла на себя дом. Обнаружила, что эльфы готовят отвратительно. Всё пресное, безвкусное, будто для покойников. Она устроила разнос на кухне, и через день на завтрак подали нормальную еду. Постепенно она наладила работу эльфов, и в особняке стало уютнее.       Блейз занялся библиотекой. Тысячи книг, которые никто не открывал годами. Но кроме книг он нашёл ещё давно заброшенную мастерскую. Там были инструменты для изготовления ювелирных украшений.       Забини увлекался этим ремеслом, и по вечерам сидел при тусклом свете и вырезал, гравировал, полировал. А потом он заметил, что Драко иногда задерживает взгляд на его работе.       Спустя несколько дней Драко втянулся. Руки наконец нашли дело. Это возвращало к прошлой жизни.       Они начали делать авторские украшения-артефакты.       В кольца вплавляли камни-маячки, где бы ни был владелец, его можно отследить на специальной карте. Серьги показывали эмоции, меняя цвет от состояния человека. В браслетах, под камнем смастерили крошечный резервуар. Туда можно залить любое зелье. Достаточно нажать на камень губами и доза попадает в рот.       Так прошел год.       Они стали друг-другу семьей. По вечерам собирались в гостиной. Иногда заколдовывали музыкальные инструменты и слушали музыку. Иногда презентовали Пэнси новые украшения. Могли приглашать в гости Миссис Паркинсон и Миссис Забини.       Маленькие вещи, но из них и состояла жизнь. Новая жизнь Драко, с которой он наконец смирился. Понял, что надо жить дальше.       — Я хочу разобрать кабинет отца, — сказал как-то Малфой за очередным ужином. — Нужно перебрать старые вещи.       Пэнси подняла глаза. Блейз отложил вилку.       — Конечно, Драко, — Забини искренне обрадовался, что он наконец-то что-то захотел сделать. Значит скорбь отпускала. — Давайте завтра и начнем?       Драко и Пэнси кивнули.

***

      Они начали с утра.       Кабинет Люциуса был огромен. Бумаги, папки, книги, письма — всё это годами пылилось и ждало своего часа.       Работали слажено: разбирали стеллажи, читали документы, находили бумаги времен Арманда Малфоя. ю       Пэнси раскладывала письма по годам. Забини таскал коробки. Драко сидел за столом отца и просматривал самые старые документы.       Разбирая очередной ящик, Блейз наткнулся на потрёпанную папку. На обложке было одно слово: «Кастор».       — Драко, — окликнул он друга, находившегося в другом углу кабинета. — Тебе надо на это взглянуть.       — Что там? — спросила Пэнси и подошла ближе.       Драко молча приблизился. Взял папку. Открыл.       Долго листал. Страница за страницей. Письма, документы, официальные бумаги с печатями. Старые снимки, где дракон был ещё маленьким. Где он сам был маленьким.       — Это твое существо под опекой? — поинтересовалась Пэнси, вглядываясь в содержимое папки.       — Было моим. Теперь Авроры.       Он листал дальше. Документы об опеке. Письма Абраксаса. Запросы в заповедник. И в самом конце официальный акт передачи.       «Дракон передан под полную власть Авроры на основании решения Совета Старших Сынов».       — Это они, — хрипло сказал он. — Убили деда и забрали его.       Тишина повисла в кабинете. Драко смотрел на фотографию, где он, семилетний, стоял рядом с яйцом и улыбался так, будто ему подарили весь мир.       — Я хочу найти его, — твердо сказал Малфой.       — Аврора, — напомнила Пэнси. — Ты понимаешь, что это значит?       — Понимаю.       — Они убили твоего деда. Буквально уничтожили отца. Довели мать до… — она осеклась.       — Я знаю, что они сделали, — перебил Драко. Голос стал твёрже. — И я знаю, что если я сунусь, они сделают то же самое со мной.       — И?       — И мне плевать.       Пэнси посмотрела на Блейза. Тот пожал плечами.       — Я не хочу быть последним Малфоем, — произнес Драко, закрывая папку. — По документам Кастор носит мою фамилию. Я обязан его найти.       — Тогда мы с тобой, — заявил Блейз.       — Вы не должны, это не ваше дело.       — Мы уже в ней, — Забини усмехнулся. — С тех пор как живём в твоём доме и знаем про твоего дракона.       Драко долго смотрел на них, взвешивая все «за» и «против» в мыслях. Потом кивнул.       — Нам нужно собрать все бумаги по этому делу, а потом соединить в целое, — предложила Паркинсон.       Парни согласились.       До поздней ночи они отфильтровали нужные документы, заметки и письма. Даже намеки на дракона они откладывали. Создали карту, где отмечали возможные перемещения, маршруты, даты, имена, список подозреваемых. От количества информации кружилась голова, но останавливаться было нельзя.       Они занимались этим делом, когда было желание. Иногда засиживались до глубокой ночи, раскладывали бумаги по всему столу, строили теории, спорили до хрипоты. Иногда Блейз засыпал прямо в кресле, и Пэнси накрывала его пледом. Драко мог принести чай в два часа ночи и обнаружить, что они оба спят, уронив головы на стол.       А иногда они не подходили к делу неделями. Драко запирался в кабинете отца и просто сидел там молча. Пэнси занималась домом. Блейз возился с украшениями. Но папка с надписью «Кастор» всегда лежала на видном месте.       Спустя пару месяцев расследование встало. Документы кончились, зацепки исчезли, имена чиновников вели в никуда.       За очередным собранием в гостиной видения разошлись.       — Драко, надо обращаться к Министерству! — Пэнси не выдержала первой. — Кингсли точно сможет помочь!       — Я не собираюсь втягивать в это Министерство, — твердо ответил Драко. — А если Аврора контролирует не только Францию, но и Британию? Если в высших чиновниках сидит кто-то из Сынов? Только так они могли спокойно подбраться к Пожирателям и предлагать сделки.       — Тогда давай придумаем алиби, — не сдавалась Пэнси. — Будто ты просто интересуешься редкими видами драконов. Напишешь запрос, получишь доступ…       — Да кто в это поверит, Пэнс? — Блейз покачал головой. — Малфой, который вдруг заинтересовался драконоведением? Глупая идея.       — Значит так? — Пэнси вскочила. — Тогда сами и думайте.       Она хлопнула дверью так, что картины на стенах дрогнули.       — Ну любимая, — вздохнул Блейз и пошёл за ней.       Драко остался один.       Сидел в кресле, смотрел на папку, которая так и лежала раскрытой на столе. Потом перевёл взгляд на дверь, за которой скрылась Пэнси.       Она была права. Они зашли в тупик.

***

      На утро следующего дня Пэнси и Блейз стояли у окна в столовой. Она прислонилась спиной к его груди, он обнимал её за плечи, подбородком уткнувшись в макушку. Смотрели на расцветающий сад за окном.       — Завтрак будет? — лениво спросил Блейз.       — Эльфы накроют.       — Я не про эльфов. Я про тебя.       — Я тебя вчера кормила.       — Это было вчера.       Она фыркнула и слабо ткнула его локтем в живот.       Дверь открылась. Драко вошёл, прошёл к столу, налил себе кофе.       Блейз наклонился, поцеловал Пэнси в лоб и отошёл к другу. Она села за стол напротив Драко.       — Хорошо, — начала она без предисловий. — К высшим чиновникам не идём. Шанс, что они в системе, слишком высок.       Малфой кивнул, помешивая кофе.       — Но если пойти к кому-то, у кого есть связи, но кто точно не связан с ними? — наводила на мысль Паркинсон.       — И к кому же? — поинтересовался Драко, будто его и вправду волновал ответ.       Пэнси и Блейз переглянулись. Девушка улыбнулась краем губ.       — К Гермионе Гр…       — К Грейнджер? — перебил Драко. Ложка звякнула о край чашки. — Ты с ума сошла? Героиня войны не будет со мной разговаривать.       — Будет.       — Даже если будет. Я не могу просто прийти к ней и сказать: «Помоги мне найти дракона, которого украла тайная организация, убившая мою семью». Она пошлёт меня к Поттеру. И тогда мы точно трупы.       — Не пошлёт.       — Откуда такая уверенность?       — Она слишком эмпатичная, — Пэнси откинулась на спинку стула. — Я смотрела на неё в суде. Она не ненавидела тебя. Она смотрела, как на человека, которому больно.       Драко молчал.       — И она точно не втянута в систему, — добавил Блейз. — Слишком принципиальная.       — И мне кажется, — осторожно продолжила Пэнси. — Она тебе сочувствует.       — Тогда точно нет, — Драко отодвинул чашку. Встал. — Я не смогу разговаривать с человеком, который меня жалеет.       — А с кем ты сможешь? — Пэнси тоже встала. — С тем, кто тебя ненавидит? Или с тем, кому плевать?       Он остановился у окна. Смотрел на сад, не оборачиваясь.       Блейз подошёл к нему, встал рядом.       — Тебе нужен её доступ и знания, — сказал Забини. — Всё остальное неважно.       — А если она спросит, зачем?       — Придумаем легенду.       — Она умнее нас. Запросто раскусит.       — Мы знаем про Аврору, а она нет, — парировала Пэнси. — Это наше главное оружие.       Драко обернулся. Посмотрел на них двоих: на Блейза, с его скрещенными на груди руками; на Пэнси, которая смотрела ожидая ответа.       — Я подумаю, — сказал он.       — Думай быстрее, — мягко ответила Пэнси. — Дракон не становится свободнее.       — И мы не молодеем, — добавил Блейз.       Драко кивнул. Снова отвернулся к окну.

***

      Апрель 2001г.       Пэнси проснулась от того, что кто-то дёрнул её за плечо.       — Мисс, вставайте.       Глим стоял над кроватью. Глаза испуганные, руки тряслись.       — Там ваша мама пришла, — поведал эльф. — Говорит, срочно.       Паркинсон села. Рядом заворочался Блейз.       — Чего? — пробормотал он спросонья.       — Не знаю, — она уже завязывала халат. На пальце блеснуло кольцо. Подарок Блейза. — Мама пришла. Я сейчас.       — Я с тобой.       — Нет, спи. Разберусь.       Она выскочила в коридор. Блейз сел на кровати, потёр лицо. Чувствовал, что то-то не так. Он встал, натянул штаны и пошёл за девушкой в гостиную.       Драко уже был там.       Он сидел на диване, когда Изабелла Паркинсон появилась через камин в гостиной. Встревоженная, в пальто поверх ночнушки, волосы растрёпаны. Она заметалась по комнате, увидела Драко и замерла.       — Драко, — голос срывался. — Где Пэнси? Мне нужно забрать её.       — Что случилось? Глим сейчас ее приведет.       — Не спрашивай. Просто позови её.       — Миссис Паркинсон, — Драко шагнул ближе. — Вы в пальто поверх ночной рубашки. В два часа ночи. И вы дрожите. Что случилось?       Изабелла посмотрела на него. В её глазах был страх.       — Алану прислали письмо, — выдохнула она. — Мы должны сейчас же уехать. Иначе Аврора… — она замолчала, будто поняла, что говорит лишнее.       — В письме угрожали? — Драко не отступал.       — Не спрашивай. Просто отдай мне дочь.       В этот момент Пэнси вбежала в гостиную.       — Мам?       — Пэнси, — Изабелла схватила её за руку. — Быстрее идём.       — Куда?       — В Америку. Потом объясню.       — Мам, подожди! Что происходит? Объясни! — она оглянулась на Драко, и только что вбежавшего Блейза.       — Некогда!       Зелёное пламя вспыхнуло и погасло. Гостиная опустела.       Драко стоял у дивана и смотрел на пустой камин. Блейз подошел к другу.       — Что это было? — спросил он.       — Она толком не рассказала, — Драко повернулся к нему. — Но была очень испуганной.       — Из-за чего?       — Из-за отца Пэнси. Ему прислали письмо.       — Кто прислал?       — Аврора.       Это была долгая ночь. Никто из парней не смог уснуть. Драко отчаянно отговаривал Блейза отправится в поместье Паркинсонов. И когда Малфой не видел, Забини все равно попытался. Но безуспешно. Камины семьи Пэнси оказались перекрыты.

***

      Изабелла и ее дочь вышли из камина в гостиной собственного дома.       Тишина. Пэнси сделала шаг, вдохнула и замерла.       Чужой запах. Металический, немного сладковатый. Внутри всё сжалось в ледяной ком.       — Мам… — прошептала она. — Здесь кто-то есть.       Изабелла молчала. Только сильнее сжала её руку. Пальцы у матери были холодные.       — Наверх, — выдохнула женщина. — В кабинет.       Они поднялись по лестнице. Каждый шаг отдавался в висках. Пэнси слышала, как быстро стучит её сердце.       На середине лестницы Изабелла вдруг остановилась. Втянула носом воздух и развернулась к дочери.       — Я тоже чувствую, — тихо произнесла она.       — Мам…       — Назад, — Изабелла рванула её за руку. — К камину. Быстро!       Они развернулись, бросились вниз. Но не успели.       Из-за угла выступили четыре фигуры. В тёмных мантиях, с символом солнца у самого сердца.       — Куда-то собрались? — спросил один.       Одно заклинание, и у девушек тут же вылетели палочки из карманов.       Пэнси не успела даже закричать, её сразу сбили с ног. Удар по ногам и она лицом в пол. Руки выкрутили назад. Рядом грохнулась мать. Её тоже повалили, прижали коленом к полу.       — Не дёргаться, — сказал тот же голос. — Лежать смирно.       Пэнси смотрела на каменные плиты. Пыль. Грязь. Чья-то нога в тяжёлом ботинке прижимает её запястье к полу.       Из коридора, ведущего в кабинет, послышались тяжелые шаги. Один шаг, второй, и долгая пауза, будто тому, кто шёл, было трудно двигаться.       — Смотрите.       Их рванули вверх, поставили на колени. Прямо в холле.       Появился отец.       Его вели двое. Сам он хромал. Одна штанина брюк была полностью пропитана кровью.       — Папа… — выдохнула Пэнси.       Он не посмотрел на неё. Смотрел на Сынов.       Его подтащили ближе. Бросили на пол рядом с ними. Он рухнул на колени, не в силах стоять.       — Вся семья в сборе, — удовлетворённо заметил первый Сын.       Он подошёл к Алану. Присел перед ним на корточки. Заглянул в глаза.       — Аврора даровала тебе свободу. Вместо тридцати лет, ты и трех не просидел. Думаешь, ты сделал все сам?       Отец молчал.       — Алан, ты обязан Авроре жизнью. Ты вступишь в Сыны. Завтра уедите во Францию. Там принесёшь клятву верности. Будешь делать то, что скажут.       — А если нет? — голос отца был севшим.       — Если нет, — Сын улыбнулся, — мы убьём их. Прямо сейчас на твоих глазах.       Он махнул рукой. Пэнси снова швырнули лицом в пол. Холодный кончик палочки упёрся в затылок. Мать тоже прижали. Она всхлипнула и замерла.       — Сначала дочь, — спокойно сказал Сын. — Потом жена. Ты будешь смотреть. А потом мы всё равно заставим тебя согласиться.       Тишина.       Только часы тикают где-то в глубине дома.       — Я… — отец сглотнул. — Я согласен.       — Другого ответа я и не ожидал, — Сын кивнул. Он поднялся, отряхнул мантию. — Отпустите их.       Пэнси отпустили. Она приподнялась на локтях, смотрела на отца. Он стоял на коленях, сгорбившись, и не поднимал глаз.       — Завтра в семь утра перевезём вас, — бросил Сын. — Будьте готовы.       — Вы не можете… — начала Изабелла.       — Можем, — Он даже не обернулся. — Проводите девочку в комнату. Взрослым надо поговорить.       Пэнси подняли. Повели наверх. Она оглянулась. Отец всё ещё стоял на коленях в холле. Мать сидела рядом, обнимала его за плечи.       Дверь комнаты открылась. Её втолкнули внутрь.       — Сидеть здесь. Выйдешь утром.       — Я не… — Сидеть.       Дверь закрылась. Её запечатали магией.       Пэнси бросилась к ней. Дёргала ручку, колотила, кричала. Но это не помогало.

***

      Драко и Блейз не сомкнули глаз до утра. Сидели в гостиной. Мулат в кресле, другой на диване. На столике лежала карта, связанная с кольцом Пэнси.       Точка горела в Англии.       В семь утра Блейз подался вперёд.       — Движется.       Драко посмотрел. Точка быстро пролетела над Ла-Маншем. Спустя несколько секунд она замерла где-то в глубине Франции. Так показывало б при использовании порт-ключей.       — Всё, — тихо сказал Блейз. — Теперь точно.       Драко молчал. Смотрел на карту и не мог отвести взгляд.       В полдень прилетела сова. Они узнали почерк сразу.       Блейз,       Прости, что не попрощалась. Я смогла уговорить их на письмо, и то с жесткой цензурой.       Меня и родителей забрали. Со мной всё хорошо. Я цела, мне ничего не угрожает. С ними так же.       Больше, пока что, писать не смогу. Говорят, что к июню всё успокоится.       Я очень скучаю. По тебе и Драко.       Не ищите меня, умоляю. Они сказали, что если вы сунетесь — убьют.       Я люблю тебя,       Паркинсон П.       Блейз перечитал три раза. Потом сложил и убрал во внутренний карман.       — Мы будем искать, — сказал он.       — О другом и речи не идет.       Драко смотрел на карту. Точка всё ещё горела во Франции.       — Мы не можем подобраться к Авроре напрямую, — медленно проговорил он. — Но можем подобраться через дракона.       — Как?       — Если приблизимся к нему, приблизимся и к Пэнси.       Блейз кивнул.       — С чего начнем?       — Нужно обращаться в заповедник. Если не получится, то в Министерство. Везде, где есть документы.       Они настойчиво писали.       Ответы приходили сухие, казённые, бесполезные.       «Отдел международных заповедников сообщает: доступ к архивам закрыт для посторонних».       «Запрос отклонён в связи с отсутствием прямого родства с объектом опеки».       «Дракон номер 56 числится в закрытом реестре. Дополнительная информация не предоставляется».       Блейз пробовал от своего имени, и ему отказали сразу. Третьи лица не допускаются.       Драко пробовал снова. Ему напоминали про связь с опекунством.       — Они знают, кто я, — сказал он, комкая очередной отказ. — Поэтому не хотят пускать.       — Или поэтому, или потому что Аврора уже везде.

***

      В начале мая им написала Дафна Гринграсс.       Письмо было коротким, будто случайным. Она просто интересовалась, как у них дела. Рассказывала сплетни с Министерства, в котором работала.       «Кстати, Драко, ты знал? Грейнджер перевели. Теперь она в отделе природного наследия. Забавно, да?»       Пэнси бы обрадовалась и сказала: «Я же говорила».       Но она была во Франции.       Драко перечитал строчку три раза.       — Это знак, — сказал Блейз, заглядывая через плечо.       — Знаков не бывает.       — Бывает. Она там, в том отделе, который нам нужен.       Драко закрыл глаза.       — Нам нужна легенда.       И они начали придумывать.       Три дня сидели над бумагами, переписывали, исправляли, снова переписывали. Проект, подразумевающий собой исследование редких видов драконов. Всё официально и гладко, без единой зацепки.       Потом Малфой надел лучшую мантию и пошёл к Кингсли.       Министр принял его. Драко говорил четко, как учил отец. Ни одного лишнего слова или эмоции.       — Интересно, — сказал Кингсли, когда он закончил. — Обычно Малфои не интересуются наукой.       — Обычно вся информация находилась в открытом доступе.       — Хорошо, — согласился Министр. — Я дам вам доступ. Будете работать с нашим специалистом.       — С кем?       — Гермиона Грейнджер. Она теперь как раз в том отделе.       Драко кивнул. Лицо не дрогнуло. Всё шло по плану.       — Когда я могу с ней встретиться?       — Завтра в девять. Я пришлю распоряжение.       — Спасибо.       Он вышел из кабинета и только в коридоре позволил себе выдохнуть.       Завтра в девять. Грейнджер.