Часть 9

16 мая

      На утро следующего дня Гермиона спустилась в гостиную и замерла в дверном проёме.       Блейз стоял посреди комнаты, сияя так, будто за ночь разбогател на целое состояние. Руки широко раскинуты, улыбка до ушей. Драко сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и с непроницаемым лицом наблюдал за происходящим. В пальцах он вертел плотный конверт с гербом Паркинсонов.       — Мадам Грейнджер! — Блейз шагнул к ней с театральным поклоном, прижав ладонь к груди. — Соизволите ли вы станцевать со мной?       Гермиона нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого.       — Что здесь происходит?       — Просто у меня хорошее настроение, — он подхватил её за руку и, не дожидаясь согласия, закружил в вальсовом обороте. Гермиона охнула, едва не наступив ему на ногу, но удержала равновесие.       — У тебя всё хорошо? — она вырвала руку и отступила на шаг.       — Он просто репетирует, — раздался голос Драко. Он поднялся с кресла и подошёл к ним, протягивая конверт Гермионе. — Сова принесла твоё приглашение на юбилей.       Она взяла конверт, развернула плотный лист пергамента и быстро пробежалась глазами по строкам.       Мисс Грейнджер!       Приглашаю вас на мой юбилей, который состоится девятнадцатого мая в нашем французском поместье. Начало в восемь часов вечера. Ваше приглашение действительно до окончания торжества.       С нетерпением жду встречи.       Изабелла Паркинсон       Гермиона подняла глаза на Драко.       — То есть тот визит...       — Прошёл не зря, — закончил он за неё. — Да, ты им понравилась.       — А ваши приглашения?       — Мы свои получили давно, — отозвался Блейз, поправляя манжеты.       Драко аккуратно забрал у неё приглашение и убрал во внутренний карман.       — Теперь осталось лишь подготовиться к вечеру, — озвучил Забини, предвкушая будущее времяпровождение.       Оставшийся день превратился в ускоренный курс аристократической жизни. Блейз взял на себя бальные танцы. Он оказался терпеливым учителем, хотя и не упускал случая озвучить какую-нибудь шутку, когда Гермиона в пятый раз путала шаг в контрдансе.       — Нет, Грейнджер, левая нога, левая! Ты двигаешься так, будто сражаешься с невидимым противником, а не танцуешь.       — Может, потому что я действительно сражаюсь? — огрызнулась она, запыхавшись.       Драко, сидевший в углу с неизменной чашкой чая, хмыкнул в неё, но вмешиваться не стал. Зато когда дело дошло до этикета, он сменил Блейза и оказался куда более придирчивым наставником.       — Приборы всегда лежат в порядке использования. От внешних к внутренним. Если перед тобой четыре вилки, начни с крайней справа. Вино наливают не больше чем на треть бокала. Когда здороваешься с хозяевами дома нужен лёгкий кивок, а не глубокий поклон. Это не приём у Министра.       — Я знаю, как пользоваться вилкой, Малфой.       — Ты ешь рыбу ножом для мяса. Я сам видел.       Гермиона закатила глаза, но спорить не стала. К вечеру голова шла кругом от бесконечных правил, но она уже не путала поклон с кивком, а вальс танцевала, ни разу не наступив партнёру на ногу. Что, учитывая обстоятельства, можно было считать победой.

***

17 мая

      Ближе к полудню в гостиной появилась портниха.       Гермиона ожидала увидеть пожилого волшебника с сантиметром на шее и булавками во рту. Прямо как в том магловском ателье, куда мама водила её в детстве и где пахло тканью и утюгом. Вместо этого из камина вышла женщина лет сорока в безупречно скроенной чёрной мантии с серебряной вышивкой по воротнику. Тёмные волосы, стянутые в тугие узлы на затылке, открывали высокий лоб и острые скулы.       За ней, покачиваясь в воздухе, плыла целая вереница манекенов. Одни были облачены в полуготовые наряды, другие оставались ещё голыми, туго обтянутые тканью для примерки.       — Месье Малфой, — портниха склонила голову ровно настолько, насколько требовал этикет. — Здесь будем работать?       — Да, мадам Жаклин, — Драко указал на свободное пространство у окна, залитое солнцем. — Нам троим нужны наряды.       Жаклин перевела взгляд на Гермиону, потом на Блейза. Она легко кивнула и взмахнула палочкой, после чего манекены выстроились в ровный ряд вдоль стены.       — Начнём с мадам.       Она оказалась рядом с Гермионой прежде, чем та успела моргнуть. Сантиметр скользнул по плечам, обвил талию, пробежался по бёдрам и опустился к щиколоткам. Жаклин работала молча, лишь изредка бормоча цифры себе под нос. Заколдованное перо парило рядом, самостоятельно выводя столбцы измерений в блокноте.       — Готово, — объявила портниха через минуту и отступила на шаг. — Теперь пожелания по фасону.       Гермиона замялась. Она понятия не имела, что полагается надевать на юбилей к французским аристократам. В Министерстве спасала строгая мантия, а на светских приёмах она не бывала со времён балов в Хогвартсе.       — Что-нибудь... нормальное, — выдавила она наконец.       Драко поднял бровь. В углу его губ заиграла та самая усмешка, от которой ей всегда хотелось запустить в него что нибудь тяжелое.       — Нормальное, — повторил он, смакуя слово. — Потрясающая конкретика, Грейнджер.       — Я не разбираюсь в ваших аристократических модах, Малфой! — Она скрестила руки на груди, пытаясь скрыть раздражение.       Он посмотрел на неё с таким видом, будто она только что призналась в неумении читать.       — Жаклин, — он повернулся к портнихе, пропуская её возмущение мимо ушей, — Покажите варианты. Что-нибудь между «монахиня на похоронах» и «соблазнительница на балу».       Жаклин едва заметно улыбнулась. Этот заказ уже начинал ей нравиться. Она взмахнула палочкой.       Первый вариант повис в воздухе. Сотканная из света иллюзия до мельчайших складок повторяла будущее платье. Сапфировая ткань, строгий лиф с длинными рукавами, юбка-футляр до пола. Элегантно, но дышать в таком можно было только по расписанию.       — Слишком скучно, — отрезал Драко. — Она же не на заседание Визенгамота идёт.       — Конечно, месье, — Жаклин взмахнула ещё раз.       Иллюзия рассыпалась искрами и собралась заново. Теперь перед ними парило изумрудное платье с открытой спиной и высоким разрезом от бедра. Струящаяся юбка ловила свет каждым изгибом ткани.       — Слишком вызывающе, — голос Драко прозвучал жёстче, чем минуту назад.       — А мне нравится, — подала голос Гермиона.       — В нём тебя перепутают с путаной.       Она открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что он частично прав.       — Третье, — попросила она, даже не взглянув на Драко.       Жаклин кивнула и медленно провела палочкой в воздухе.       Новое платье проявилось не сразу. Сначала вспыхнул цвет. Глубокий, тёмный рубин, переходящий в оттенок вишни в складках. Силуэт «русалка» обнимал фигуру, плавно ниспадая к полу. Полупрозрачный корсет с вертикальными вставками мерцал в солнечном свете, словно внутри ткани горели крошечные угольки. Глубокий вырез открывал плечи и ключицы, но не переходил границу откровенности. Драпировка, спадающая на плечи, переходила в лёгкий шлейф позади. Нижняя часть была из плотной, матовой ткани. Отчетливо виднелся контраст из-за воздушного верха и царственного низа.       В гостиной повисла тишина.       Гермиона смотрела на платье и не могла отвести глаз. Оно было... её. Строгое и смелое одновременно. Без излишеств, но с характером.       Драко перевёл взгляд с иллюзии на неё, потом обратно. На долю секунды в его лице что-то изменилось.       — Это подойдёт, — ровно произнёс он без прежней резкости. — Грейнджер, тебе нравится?       Гермиона кивнула. Жаклин сделала пометку в блокноте, позволила себе лёгкую улыбку, а после повернулась к Драко.       Тот уже стоял в центре комнаты с таким видом, будто примерка была для него делом привычным, что, впрочем, недалеко ушло от истины. Он расстегнул пуговицы рубашки и, не дожидаясь просьбы, замер, позволяя сантиметру скользнуть по плечам и груди.       — Классический крой, — распорядился он, пока заколдованное перо строчило в блокноте. — Ничего вычурного. Обычный черный цвет.       — Рубашка? — уточнила Жаклин, не отрываясь от измерений.       Драко бросил короткий взгляд на иллюзию рубинового платья, всё ещё парившую в воздухе.       — В тон её наряда.       Жаклин удовлетворённо кивнула и сделала пометку. Сантиметр обвил его запястье, измерил длину руки от плеча до костяшек. Она обошла его по кругу, поправила воротник, одёрнула ткань на спине. Каждое движение показывало, какая волшебница профессионал своего дела.       — Матовый шёлк на лацканах, остальное из тонкой шерсти, — продолжила она, диктуя перу. — Запонки серебряные. Галстук в цвет рубашки, без узора.       — Никакой вышивки, — добавил Драко. — Минимализм.       — Поняла вас, месье.       Сантиметр в последний раз скользнул по его талии и замер.       — Готово.       Драко отошёл к окну, застёгивая пуговицы на рубашке. Гермиона заметила, что он искоса посмотрел на иллюзию её платья и едва заметно хмыкнул.       Настала очередь Блейза. Он вышел в центр комнаты с широкой улыбкой и развёл руки в стороны, будто приглашая портниху полюбоваться.       — Мадам Жаклин, — объявил он, — Сотворите чудо. Что-нибудь, от чего все упадут в обморок.       — Постараюсь, месье, — ответила Жаклин, и в её голосе промелькнула тёплая нотка.       Сантиметр заскользил по его фигуре. Блейз был чуть шире в плечах, чем Драко, и держался более расслабленно, но Жаклин не меняла темпа. Работала так же быстро и сосредоточенно.       — Классический крой, как у месье Малфоя, но двубортный, — произнесла она, диктуя перу. — Темно-серого цвета, почти графит. Рубашка белая. Галстук чёрный.       — А вышивка? — спросил Блейз, бросив взгляд на иллюзию платья.       Жаклин проследила за его взглядом и кивнула.       — Рубиновая нить. Тонкая, по краю лацканов и на манжетах.       — И на жилете, — добавил Блейз.       — Только не переборщи, — попросил Драко, стоя у окна.       — Я? Переборщу? — Блейз прижал руку к сердцу с видом оскорблённого достоинства. — Я само чувство меры.       Гермиона фыркнула. Драко закатил глаза.       Жаклин закончила измерения и отступила на шаг, пробегая глазами записи в блокноте.       — Итого: три наряда. Чёрный классический с бордовой рубашкой для месье Малфоя. Тёмно-серый двубортный с рубиновой вышивкой для месье Забини. И рубиновое платье для мадам. Я отправлю мерки в ателье немедленно, и к вечеру всё будет здесь.       Гермиона нахмурилась.       — К вечеру? Так быстро?       — Мадам, у нас лучшие швеи Парижа. И они работают с магией. К восьми часам наряды доставят, — Жаклин, улыбаясь, с гордостью объяснила скорость изготовления.       Она взмахнула палочкой, и манекены послушно поплыли к камину. Уже у самого выхода портниха обернулась через плечо:       — Будьте спокойны, mes amis. Вы будете прекрасны.       Зелёное пламя вспыхнуло и погасло, оставив после себя лишь запах шёлка и лёгкий шлейф дорогих духов.       И вечером того же дня, ровно в восемь, в дверь поместья постучали. У ворот поместья стоял молодой эльф в форменной наволочке с серебряной вышивкой. Видимо, сотрудник ателье. Гермиона вышла к нему.       Он поклонился девушке и протянул три аккуратных чехла, завёрнутых в плотную бумагу.       — Доставка от мадам Жаклин, — пропищал он. — С пожеланием удачного вечера.

***

      Кабинет Габриэля Гуфье был погружен в полумрак. Единственным источником света служила масляная лампа на массивном дубовом столе, отбрасывавшая дрожащие тени на стены, заставленные книгами в тёмных переплётах. Пахло старым пергаментом, воском и дорогим табаком.       Сам Габриэль сидел в глубоком кожаном кресле, откинувшись на спинку. Это был мужчина за пятьдесят, с тяжёлым лицом и аккуратно подстриженной бородой, в которой серебрилась седина. В молодости его наверняка считали красивым, но теперь же от той красоты осталась лишь усталость во взгляде. Темные глаза смотрели на собеседника с привычной надменностью.       Его сын, Даниэль Гуфье, стоял напротив, выпрямив спину и сложив руки за спиной. Докладывал чётко и без лишних подробностей. Точно так же, как его учили. Как требовал протокол.       — Визит прошёл без происшествий. Миссис Паркинсон вела себя в соответствии с планом. Малфой был напряжён, но держался хорошо. Никаких попыток выйти за рамки дозволенного.       Габриэль медленно кивнул, не сводя с него глаз.       — Что по поводу Грейнджер?       — Боялась, но старалась это скрыть, — безразлично ответил Даниэль. — Задавала вопросы, смотрела открыто. Не отводила взгляд, когда мы общались. Держалась достойно.       — Они пара? — Габриэль чуть подался вперёд, и свет лампы скользнул по его лицу, выхватив морщины у глаз.       Даниэль сделал шаг к столу и положил перед ним пергамент.       — Вероятность низкая, — произнёс он. — Это копия письма Гарри Поттера, адресованного мисс Грейнджер. Из контекста можно сделать вывод, что мистер Поттер не имеет никакого представления об их помолвке. А он является её лучшим другом.       Габриэль взял пергамент. Пробежался глазами по строчкам.       — Наш Отец считает, что она здесь не случайно, — сказал он, откладывая копию письма в сторону. — Что за ней кто-то стоит.       — Мне это выяснить? — Даниэль прищурился.       — Нет, пока нет, — Габриэль откинулся обратно в кресло, и кожа жалобно скрипнула под его весом. — Подпусти её к себе. Пусть привыкнет и начнёт доверять. Она должна сама захотеть рассказать тебе.       Даниэль кивнул.       — Понял, будет сделано.       Он уже повернулся, чтобы уйти, но голос Габриэля остановил его у самой двери:       — И ещё.       Даниэль обернулся. Взгляд отца вдруг изменился. Ушла привычная холодная отстранённость Старшего Сына, отдающего распоряжения. На её месте проступило что-то похожее на нежность.       — Будь аккуратен, — тихо произнёс Габриэль. Это был уже не приказ, а голос искренне заботившегося родителя.       Даниэль задержал на нём взгляд чуть дольше, чем требовал протокол.       — Если ты про привязанность, — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, — То это исключено. Она грязнокровка.       Габриэль едва заметно сморщился, но ничего не ответил. Только проводил его тяжёлым взглядом и тихо вздохнул, когда дверь за Даниэлем закрылась.

***

18 мая

      Гермиона оторвалась от книги, когда дверь её спальни едва слышно скрипнула. На пороге стоял Реми. Домовик держал перед собой серебряный поднос, на котором лежал конверт, и вид у него был до того торжественный, будто он доставлял королевский указ, а не обычную почту.       — Почта для мисс Грейнджер, — пропищал он, вытягиваясь во весь свой маленький рост. — Сова прилетела только что. Реми сразу принёс.       — Спасибо, Реми.       Она взмахнула палочкой, и конверт, подхваченный магией, плавно пересёк комнату от двери до кресла у окна, где она сидела, поджав ноги и укутавшись в плед. Эльф, убедившись, что хозяйка взяла письмо, поклонился и бесшумно исчез.       Письмо было от Гарри. Его почерк она узнала сразу. Поттер никогда не отличался каллиграфией, буквы плясали и заваливались вправо. Но не это заставило её замереть на полпути, когда она уже собиралась сломать печать.       Она остановилась. Поднесла конверт ближе к свету из окна, и прищурилась. Тёмно-алый министерский сургуч был вроде был целым, но края... Она провела ногтём вдоль слома и почувствовала лёгкий перепад. Сургуч был чуть толще по краям, чем в середине. Будто сверху на уже сломанную печать наслоили свежий слой и аккуратно разгладили.       Письмо вскрывали. А потом запечатали обратно.       Гермиона долго сидела, вертя конверт в пальцах. Раньше она бы не заметила. Раньше она приезжала во Францию на однодневные командировки. Подписать договор, провести встречу и сразу обратно. Не было времени и повода присматриваться к сургучным печатям. Но теперь она здесь жила. И за эти дни что-то в ней переключилось. Она начала подмечать детали, которые раньше пропустила бы: как напрягается Драко при упоминании некоторых имён, как Блейз замолкает, когда речь заходит о Пэнси, как неестественно тихо было в поместье Паркинсонов.       И теперь печать.       Она спустилась вниз, придерживая письмо кончиками пальцев. В доме было тихо, только где-то в глубине коридоров поскрипывали половицы под шагами эльфов. За окном только-только начинался закат, и гостиная тонула в мягком оранжевом полумраке.       — Реми, — позвала она негромко.       Эльф появился с тихим хлопком и навострил уши, готовый выполнять приказ.       — Где Малфой?       — Хозяин в саду, мисс. В беседке с месье Забини.       Гермиона кивнула и направилась через заднюю дверь в сад.       Беседка пряталась в глубине двора, увитая плющом и диким виноградом так густо, что внутри даже в солнечный день царил зелёный полумрак. Сейчас, в закатном свете, листья отливали медью. Драко и Блейз сидели за круглым столом. Перед ними стояли две чашки и кофейник, исчерпавший себя наполовину. Блейз что-то тихо говорил, подавшись вперёд, явно не для посторонних ушей. При появлении Гермионы он осёкся и поднял голову.       — О, Грейнджер, — он поднял чашку в приветственном жесте, и на лицо тут же вернулась привычная лёгкая улыбка. — Решила составить нам компанию? Кофе, увы, почти кончился.       — У меня вопрос, — она чуть резко шагнула под навес и положила конверт на стол. Звук получился глухим, будто бумага придавила что-то тяжёлое.       Драко перевёл взгляд с конверта на неё. Ни один мускул на его лице не дрогнул.       — Моё письмо вскрывали. Печать аккуратно сломана и восстановлена.       Блейз медленно опустил чашку на блюдце. Фарфор звякнул в наступившей тишине. Драко даже не пошевелился, только пальцы, лежавшие на подлокотнике, сжались и разжались.       — Хороший глаз, — спокойно отметил он.       Он взял конверт, повертел в пальцах, поднёс без спешки к глазам, и вернул обратно на стол.       — Французское Министерство читает всю почту из-за границы. И, возможно, даже внутреннюю.       — Всю? — Гермиона опустилась на свободный стул, скрестив руки на груди.       — Да. Это не секрет. Просто не афишируют.       — То есть любое письмо, которое я отправлю Гарри или он мне, проходит через чужие руки?       — Французы ещё те параноики, — Блейз усмехнулся. — Хотя те, кто действительно собрался бы устроить государственный переворот, вряд ли стали бы пользоваться обычной совиной почтой.       — И вы считаете это нормальным? — она перевела взгляд с одного на другого.       — Конечно нет, — Драко качнул головой. — Но здесь это норма. Местная реальность.       Блейз откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.       — Запомни, Грейнджер. Правило простое. Всё, что ты пишешь, читают. Всё, что ты говоришь вне этого дома, могут услышать. Все, с кем ты встречаешься, могут оказаться не теми, за кого себя выдают. Это Франция.       Она помолчала, обдумывая услышанное. В беседку вполз вечерний ветерок, пахнущий влажной травой и цветущим жасмином.       — Вы могли бы сказать раньше.       — Могли, — легко согласился Блейз. — Но ты бы не поверила, пока сама не увидела.       Гермиона хотела возразить и не смогла. Он был прав. Она верила фактам, а не словам. И сейчас факт лежал перед ней на столе: конверт со сломанной печатью и чужими глазами, уже пробежавшимися по строчкам Гарри.       — Ладно, — она взяла письмо со стола. — Что мне писать в ответ?       — Ничего лишнего, — пожал плечами Драко. — Помни, что это прочитает не он один.       Она коротко кивнула, поднялась и направилась к дому. Гравий хрустел под ногами. Драко проводил её взглядом и снова взялся за чашку.

***

      Вернувшись к себе, она села на край кровати и вскрыла конверт. Сургуч хрустнул под пальцами и осыпался крошкой. Она развернула лист.       Гермиона,       Прости, что долго не писал. Закрутился с делами. Кингсли говорит, что работа важнее сна, но, думаю, он просто забыл, что сон вообще нужен.       Как ты устроилась? Как Франция? Ты ничего не писала, так что я даже не знаю, тепло ли там сейчас или ты мёрзнешь по вечерам. Надеюсь, ты хоть иногда отдыхаешь, а не сидишь над бумагами до рассвета.       Никогда не думал, что спрошу такое, но как тебе работается с Малфоем? Он тебя не достаёт? Я, конечно, помню, что это научная командировка и всё официально, но всё равно странно представлять вас в одной комнате. Ты же его терпеть не могла.       Не забывай, что ты во Франции. Там всё по-другому. Будь аккуратнее. Не доверяй никому и держи палочку при себе.       Я, если вдруг что, прилечу первым же порталом.       Гарри       Она перечитала последние строчки дважды. «Не доверяй никому». «Держи палочку при себе». «Прилечу первым же порталом». Гарри, сам того не зная, написал именно то, что сегодня подтвердили Драко и Блейз. Чужая страна. Чужие правила. Глаза, которые читают её письма.       Гермиона повертела конверт в руках. Просто бумага, которую можно смять и выбросить. Но странное чувство не отпускало. Сургуч, наслоённый на сургуч. Строчки Гарри, уже кем-то прочитанные. И она в этом доме, с этими людьми, на пороге чего-то, что пока не могла до конца осмыслить.       «Ты бы не поверила, пока сама не увидела». И правда. Не поверила бы. Но сейчас она видела.       Она отложила письмо и на несколько секунд закрыла лицо руками. В голове шумело от напряжения и усталости. Она не знала, к кому стоит прислушиваться. Гарри — да, безусловно. Драко и Блейз — всё ещё под вопросом, хоть и подтверждали её собственные наблюдения. А те, кто прочитал это письмо до неё... Они где-то там, за пределами сада и поместья. И они знают о ней больше, чем она о них.       Эта мысль была до жути холодной.       Она просидела так до тех пор, пока в окне не погас последний отблеск заката. А потом взяла перо и чистый лист. Ответ Гарри получился коротким и почти бессмысленным. Пара фраз о погоде и выдуманные рабочие задачи. «Всё хорошо, не переживай».       Ничего лишнего.

***

      Поздно вечером она спустилась в гостиную. Камин догорал, отбрасывая на стены оранжевые тени. Драко был там один. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, с книгой в одной руке и полупустым бокалом на подлокотнике. При её появлении он поднял глаза.       — А где Блейз? — спросила она, оглядевшись.       — У себя. Сказал, что хочет выспаться перед завтрашним днём.       Гермиона опустилась в кресло напротив, поджав к себе ноги. Помолчала, собираясь с мыслями. В камине треснуло полено, и искры взметнулись вверх.       — Я хотела извиниться, — сказала она наконец. — За утренний тон. Он был... резковат.       — Я заметил, — он перевернул страницу, не глядя на неё.       — Я просто ещё не привыкла к этой обстановке. Я стала...       — Видеть то, что прячется под поверхностью, — закончил он за неё.       — В общем, да.       Драко закрыл книгу, отложил её на столик и посмотрел на неё. В каминном свете его лицо казалось старше, резче и одновременно спокойнее.       — Это нормально, Грейнджер. Ты не обязана привыкать за час или за неделю.       — Я просто переживаю из-за завтрашнего дня, — призналась она, обхватив колени руками.       — Я тоже, — ответил он так буднично, что она сначала не поверила.       — Ты?       — Я, — Драко взял бокал, но пить не стал, просто повертел в пальцах. — Но есть разница. Я боюсь не незнакомых людей, не Авроры, не Сынов в мантиях. Я боюсь того, что может случиться с теми, кто рядом. С Блейзом. С Пэнси.       Он сделал паузу. Их взгляды встретились, и в его серых глазах на мгновение промелькнуло что-то, чему она не сразу нашла название.       — С тобой.       Гермиона нахмурилась, не ожидая услышать себя в этом перечислении.       — Ты здесь из-за меня, — продолжил он, не давая ей вставить слово. — Если с тобой что-то случится...       — Малфой...       — Завтра держись рядом со мной или Блейзом, — перебил он. Голос звучал ровно, но в нём появилась та самая строгость, которую она уже слышала однажды. — Если кто-то будет давить, если кто-то задаст неудобный вопрос или попытается отвести тебя в сторону, то посмотри на меня. Я всё решу. Хорошо?       Она смотрела на него несколько секунд. От него исходила странная, почти физически ощутимая уверенность. Это не было показной аристократической маской. Казалось, он обладает спокойствием человека, который давно понял правила игры и знает, как в неё выиграть. Или хотя бы как не проиграть сразу.       — Хорошо, — кивнула она.       — Тогда иди спать. Завтра длинный день.       Она встала с кресла. Дошла до двери и на мгновение задержалась, обернувшись через плечо.       — Малфой.       Он поднял на неё глаза.       — Спасибо за то, что включил меня в свой список.       Он улыбнулся уголками губ, коротко кивнув, и Гермиона вышла.