Часть 10.1

19 мая

      Гермиона проснулась рано. Слишком рано для человека, которому предстоял долгий и, вероятно, опасный вечер. За окном только поднималось солнце, окрашивая небо в бледно-розовые и серые тона. Где-то в саду настойчиво пели птицы, будто пытались разбудить весь дом.       Она лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри медленно разрастается тягучее, холодное беспокойство.       Юбилей. Аврора. Сыны.       А она в рубиновом платье, с кольцом на пальце и фальшивой улыбкой, призванной убедить всех вокруг, что она безумно влюблена в человека, которого бóльшую часть своей жизни мечтала ударить тяжелой книгой.       Гермиона села на кровати, обхватила колени руками и несколько минут просто дышала, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.       «Ты справишься. Ты прошла войну. Ты стояла лицом к лицу с Пожирателями Смерти. Какой-то светский прием не может быть страшнее».       Но он был. Потому что там, на войне, всё было просто: свои и чужие, добро и зло. Здесь же всё тонуло в полутонах. Ложь, притворство, улыбки, за которыми прятались совсем другие намерения. И если она ошибется, если скажет что-то не то или посмотрит не на того, то последствия могут быть непоправимы.

***

      Дом оживал постепенно. Сначала тихие шаги эльфов в коридоре, потом приглушенные голоса снизу. Блейз и Драко уже спустились к завтраку. Гермиона привела себя в порядок, переоделась и вышла из спальни.       В столовой действительно было оживленно. Блейз, вопреки прошлым дням, не шутил. Он сидел над тарелкой с круассаном, который так и не надкусил, и барабанил пальцами по столу. Драко, напротив, был пугающе спокоен. Он пил кофе мелкими глотками, листая утренний выпуск «Французского магического вестника» с таким видом, будто впереди был обычный рабочий день, а не вечер, который мог изменить всё.       — Доброе утро, — Гермиона заняла своё привычное место.       — Доброе, — отозвался Драко, не отрываясь от газеты.       — Ты вообще спал? — спросила она, заметив едва уловимые тени у него под глазами.       — Достаточно.       — Это значит «нет», — расшифровал Блейз и наконец откусил круассан. — Он сидел в кабинете до трёх ночи. Я слышал шаги.       Драко опустил газету и одарил друга долгим, красноречивым взглядом.       — Спасибо за заботу, Блейз. Очень трогательно. Но если уж на то пошло, ты сам ворочался до двух.       — Я хотя бы в постели был, — парировал Забини. — А не мерил шагами кабинет, как узник Азкабана.       Гермиона невольно улыбнулась. Эта привычная словесная перестрелка действовала лучше любого успокоительного зелья. Она налила себе чай, взяла тост и позволила себе на несколько минут забыть о том, что ждало их вечером. Хотелось просто сидеть, слушать, как Блейз и Драко обмениваются колкостями, и чувствовать себя почти нормально.

***

      День тянулся медленно, словно само время не хотело приближать вечер. После завтрака все разошлись по своим делам. Блейз ушёл проверять свои артефакты, а именно кольца, карты и какие-то другие изобретения, о которых Гермиона знала лишь в общих чертах. Драко заперся в кабинете.       Гермиона попыталась читать, но строчки расплывались перед глазами. Она отложила книгу, подошла к окну. Сад был прекрасен как всегда. Розовые кусты, аккуратно подстриженные живые изгороди, старая яблоня в глубине. Всё такое мирное, умиротворённое и обманчивое.       Она думала о Гарри. О том, что он понятия не имеет, где она на самом деле и что ей предстоит. О том, как бы он отреагировал, если бы узнал правду. Наверное, примчался бы первым же порталом, как и обещал, и попытался бы спасти её от опасности, о которой сам не имеет представления.       Но она сама выбрала этот путь. И теперь сойти с него было нельзя.       Ближе к вечеру дом наполнился той особенной, предпраздничной суетой, которая бывает перед важными событиями. Эльфы носились туда-сюда с отглаженными рубашками и начищенными до блеска туфлями. Блейз, уже наполовину одетый, высунулся из своей комнаты и крикнул что-то про запонки, которые куда-то запропастились. Драко молча прошел в свою спальню с костюмом в чехле, и дверь за ним закрылась.       Гермиона вернулась к себе. Рубиновое платье висело на дверце шкафа. Она провела ладонью по ткани, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее.       «Это просто платье. Просто вечер. Просто роль».       Она начала одеваться. Медленно, тщательно, как будто каждый жест, каждое движение могли придать ей уверенности. Волосы она уложила сама, создав мягкие волны, спадающие на плечи, без лишней вычурности. Кольцо с рубином скользнуло на палец как родное.       Когда она в последний раз взглянула в зеркало, то на мгновение не узнала себя. Из отражения смотрела не уставшая сотрудница Министерства, не гриффиндорская отличница и даже не подруга Гарри Поттера. Смотрела молодая, красивая девушка в ослепительном платье, с гордой осанкой и холодным блеском в глазах.       «Гермиона Грейнджер-Малфой», — мелькнуло в голове. И она чуть не рассмеялась.

***

      Она спустилась в гостиную. Драко и Блейз уже были там.       Малфой стоял у камина, поправляя манжеты. Чёрный костюм сидел на нём идеально, но для нее это было ожидаемо. Бордовая рубашка оттеняла бледность кожи и делала серые глаза ещё выразительнее. Он был собран, спокоен и выглядел так, будто родился в этом костюме.       Но когда он поднял глаза и увидел её, что-то в его лице на долю секунды дрогнуло.       Гермиона замерла в дверях гостиной, и свет люстры мягко очертил её силуэт. Рубиновое платье обнимало фигуру, как вторая кожа, и в полумраке казалось, будто ткань впитала в себя отблески закатного солнца. Она стояла, чуть приподняв подбородок, готовая к очередной колкости, но ничего подобного не последовало.       Драко смотрел на неё. Пальцы, только что поправлявшие манжету, замерли. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но забыл. В серых глазах мелькнуло что-то, чему Гермиона не сразу нашла название. Не привычная насмешка и не холодная оценка. Будто он ожидал увидеть ту самую гриффиндорскую заучку в строгой мантии, а вместо неё перед ним стояла совсем другая волшебница.       — Ну как? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. Но пальцы, поправлявшие складку на бедре, выдавали лёгкое волнение.       Он помолчал ещё секунду. Потом провёл ладонью по затылку и ответил:       — Сойдёт.       Но голос прозвучал тише обычного, а взгляд всё ещё не отрывался от неё. Он рассматривал её так, будто видел впервые: линию плеч, открытых глубоким вырезом, мягкие волны волос, спадающие на ключицы, рубин на безымянном пальце, поймавший свет камина.       Блейз, стоявший рядом, перевёл взгляд с одного на другого и расплылся в ухмылке.       — «Сойдёт»? — повторил он с усмешкой. — Серьёзно? Ты смотришь на неё уже пятнадцать секунд, Малфой. Грейнджер, ты выглядишь потрясающе. Если бы я не был безнадёжно влюблён в другую, я бы украл тебя прямо сейчас.       — Спасибо, Забини, — она улыбнулась, но уголком глаза всё ещё следила за Драко.       Тот наконец отвёл взгляд и, кажется, даже слегка встряхнул головой, будто прогоняя оцепенение. Но когда он снова повернулся к ней, в его глазах осталось что-то новое. Что-то более тёплое, чем обычно.       — Ты тоже отлично выглядишь, — сказала Гермиона Блейзу, переводя взгляд на его наряд.       Блейз и правда был хорош. Тёмно-серый двубортный костюм, рубиновая вышивка на лацканах, безупречная укладка. Но за этой лёгкостью и улыбкой Гермиона видела то же напряжение, что чувствовала сама.       — Идём, — оборвал Драко. Он бросил последний взгляд на своё отражение в зеркале и направился к выходу. — Пора.       Они вышли через главный вход. Вечерний воздух был прохладным и пах розами. На небе только начали зажигаться первые звёзды. Гравий аллеи хрустел под ногами в такт их шагам. Никто не произносил ни слова. Гермиона шла между Драко и Блейзом, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает плечи, сменяясь холодной, собранностью. Тем временем, в сгущающихся сумерках, уже виднелся силуэт старого дуба. Это была та самая точка аппарации, откуда началось их первое путешествие к Паркинсонам.       Драко остановился у самой кромки, где трава уступала место вытоптанной земле. В сумерках его лицо казалось особенно резким. Он взглядом указал на руку, и девушка сразу всё поняла.       Она молча шагнула ближе и взяла его под локоть. Это уже было почти привычным и естественным жестом. Малфой накрыл её пальцы своей ладонью и посмотрел прямо в глаза:       — Помни, о чём мы говорили. Держись рядом. Если что-то пойдёт не так, дай мне знак. Ты сегодня... — он осёкся, отвёл взгляд на мгновение, потом снова посмотрел на неё. — Действуй осторожнее. Ладно?       Гермиона хотела съязвить в ответ. Что-нибудь про то, что это она должна просить его не лезть в пекло, но передумала. Что-то в его тоне остановило её.       — Хорошо, я всё помню, — спокойно ответила она.       Блейз, тактично делавший вид, что изучает крону старого дуба, подошёл и взял её за другую руку.       — Ну что, — произнёс Забини, и в его голосе прозвучала странная смесь азарта и тревоги. — Повеселимся.       Драко ещё раз сжал её пальцы, и мир сжался, вывернулся и пронёсся сквозь пространство. Через мгновение они уже стояли на знакомом холме, у того самого дуба, с которого начался визит в прошлый раз. Широкая аллея, усыпанная светлым гравием, убегала вниз, к высоким кованым воротам, за которыми сияло огнями поместье Паркинсонов. В этот раз оно не выглядело мёртвым. Всё горело золотом, где-то играла музыка, а воздух был наполнен гулом голосов и смехом. Но Гермиона знала, что за этим блеском прячутся те же тени, что и в прошлый раз.       — Снова здесь, — прошептала она.       — Готовы? — спросил Драко, и в его голосе прозвучала та самая теплота, которую она уже начала замечать.       — Готова, — ответила Гермиона, а Блейз кивнул.       Троица синхронно выдохнула и двинулась по аллее навстречу огням. Высокие деревья по обе стороны дороги сияли. Гирлянды из магических огней оплетали стволы и свисали с ветвей золотистыми каплями. Крошечные искры, точно светлячки, срывались с листьев и плыли в вечернем воздухе, оседая на плечи и волосы проходящих гостей. Гермиона поймала одну на ладонь. Искра на секунду задержалась на коже, а потом погасла, оставив лишь лёгкое покалывание.       Они были не одни. Аллея оживала, наполнялась гулом голосов, шорохом одежд и ароматом дорогих духов, смешанным с запахом цветов.       Впереди, шагах в двадцати, неторопливо шла пожилая пара в тяжёлых парадных мантиях. Дама опиралась на руку супруга и что-то тихо ему говорила, склонив голову к его плечу, а он кивал в ответ, рассеянно поглаживая её пальцы. Чуть поодаль от них молодая ведьма в алом платье с высоким разрезом нервно поправляла причёску, то и дело оглядываясь на своего спутника. Тот, высокий блондин с надменным профилем и грацией человека, привыкшего к тому, что мир вращается вокруг него, разглядывал кроны деревьев с таким скучающим видом, будто этот вечер был для него лишь досадной формальностью.       Слева, по боковой дорожке, спускалась целая семья. Мужчина в безупречном серебристом костюме шагал первым, и даже на расстоянии было видно, как бережно он придерживает жену за талию. Она была в платье цвета индиго, с высокой причёской, украшенной мелкими сапфирами, и вела за руку младшего сына. Мальчик лет восьми то и дело вертел головой, разглядывая магические огни широко распахнутыми глазами, пока его сестра, девочка постарше, шикала на него и одёргивала за рукав. Старший брат шагал рядом с отцом, старательно копируя его осанку, но уголки губ то и дело подрагивали. Он явно сдерживал улыбку при виде младшего.       Позади раздался взрыв смеха. Две ведьмы в одинаковых сиреневых мантиях шли под руку, сцепившись локтями, и смеялись над какой-то шуткой, не обращая внимания на торжественность момента. Одна из них, запрокинув голову, чуть не уронила шляпу, и подруга поймала её в последний момент. Это вызвало новый приступ хохота. За ними шагал грузный волшебник с цепочкой орденов на груди. Он переваливался с ноги на ногу и смотрел на смеющихся ведьм с выражением глубокого неодобрения.       Гермиона скользила взглядом по лицам. Молодая ведьма в алом: нервничала ли она из-за спутника или из-за места, куда пришла? Пожилая пара: просто гости или старые друзья семьи, знающие, что здесь происходит? Семья с детьми: их присутствие казалось почти неуместным среди этого скрытого напряжения, но, может, именно поэтому они здесь. Были декорацией и доказательством того, что это просто праздник.       Она не могла отличить союзников Авроры от обычных гостей. Не могла понять, кто из этих людей носит под мантией золотое солнце, а кто понятия не имеет, в какую игру ввязывается. И от этого воздух вокруг казался холоднее.       — Не пытайся угадать. Это бесполезно, —его дыхание обожгло её ухо.       — Я просто смотрю, — отозвалась она.       — Смотри. Но здесь всё не то, чем кажется.       Блейз, шедший справа, тихо фыркнул, и в его голосе проскользнула угрюмая насмешка:       — Даже мы.       Они приближались к воротам. Магические огни над головой складывались в замысловатые узоры, провожая гостей к входу. У самых створ собралась небольшая очередь. Дама в алом и её надменный спутник как раз протягивали приглашения Сыну Авроры. Это был тот самый с пустыми глазами и бесцветным голосом, что проверял их в прошлый раз. Пожилая пара уже миновала ворота и приближалась к главному входу, где их ожидали хозяева.       Семья с детьми ждала прямо перед ними. Младший мальчик наконец не выдержал и дёрнул мать за подол платья:       — Мама, а почему эти дяди проверяют всех по списку?       Женщина наклонилась к нему, поправила воротник и ответила:       — Потому что так принято, дорогой. На больших приёмах всегда проверяют приглашения.       — А у нас дома не проверяют.       — У нас дома не собирается столько гостей.       Мальчик, кажется, хотел спросить что-то ещё. Гермиона видела, как он набрал воздух и приоткрыл рот, но отец положил руку ему на плечо, и вопрос замер.       Гермиона смотрела, как семья проходит проверку, и думала о том, знают ли эти люди, куда они пришли. Знали ли, что праздник может закончится и начнётся совсем другое мероприятие? Или что их попросят уйти и они уйдут, не подозревая, от чего их избавили.       — Ваши приглашения, — произнёс Сын, и его безжизненный голос вырвал её из размышлений.       Драко достал из внутреннего кармана три конверта и протянул их. Сын взял и быстро, но внимательно, пробежался глазами по строчкам, после чего поочерёдно вернул каждый.       — Проходите, и обязательно сохраните приглашения при себе до одиннадцати часов вечера.       Гермиона чуть крепче сжала локоть Драко. «До одиннадцати». Значит, всё, что произойдёт после, потребует отдельного подтверждения или проверки.       Драко шагнул первым, и она последовала за ним, чувствуя, как холодный воздух у ворот сменяется теплом и светом. Блейз замкнул их маленькую процессию. За их спинами Сын уже протягивал руку за приглашениями следующих гостей.       И как только они миновали ворота, вокруг все изменилось.       Гравий под ногами сменился гладкими каменными плитами, и даже шаги зазвучали торжественнее. Высокие деревья, которые в прошлый раз казались стражами мёртвого дома, теперь были увиты тысячами крошечных огней. Они не просто горели, а они дышали. Медленная, завораживающая пульсация пробегала по гирляндам в такт музыке, доносившейся из распахнутых дверей поместья, и от этого казалось, что весь сад был одним живым существом, которое дышит в унисон с праздником.       Вдоль дорожки выстроились живые изгороди. Между ними, в мраморных вазах, стояли розы, и их густой, сладкий аромат смешивался с ночной прохладой. Гермиона вдохнула глубже, пытаясь уловить в этом коктейле что-то знакомое и успокаивающее, но вместо этого почувствовала лишь, как сердце начинает биться чаще.       Гости не толпились у входа. Большинство уже вошли в дом, а теперь некоторые выходили обратно, пользуясь тёплым вечером. На ступенях стояли двое волшебников в тёмных мантиях. Чуть дальше, у подножия лестницы, молодая пара прогуливалась с бокалами шампанского.       Походка Драко была похоже на походку человека, который вырос в этом мире и знал каждый его нюанс. Впрочем, это было правдой. Он обменялся рукопожатием с пожилым французским волшебником, поздоровался с дальним родственником Блэков, обронил пару слов старому знакомому отца. Каждое движение было отточенным, каждая реплика короткой и нужной. Гермиона держалась рядом, её рука лежала на его локте, и этот жест уже начинал нервировать и унимать одновременно.       Блейз шёл справа, и его приветствия были куда более живыми. Он подмигнул какому-то молодому волшебнику в бирюзовой мантии, перекинулся парой фраз по-французски с невысокой ведьмой, украшенной таким количеством перьев, что она напоминала экзотическую птицу. Одна из ведьм в сиреневой мантии, та самая, что чуть не уронила шляпу, бросила на него долгий, заинтересованный взгляд. Блейз ответил лёгким поклоном и тут же переключился на следующего гостя.       Гермиона чувствовала на себе взгляды. Но не потому что она была героиней войны. Здесь, во Франции, она была невестой Драко Малфоя. Последнего из Малфоев. Древний род с трагической историей, и вдруг помолвка. Новость ещё не облетела всех, но те, кому успела рассказать Изабелла, уже перешёптывались. Она ловила обрывки фраз, быстрые взгляды, и чувствовала, как по спине пробегает холодок.       Одна пожилая ведьма в жемчугах, с таким выражением лица, будто она только что проглотила лимон, оглядела Гермиону с головы до ног. Взгляд задержался на рубиновом кольце, и тонкие губы поджались так, словно она увидела что-то глубоко неприличное.       — Кажется, я ей не нравлюсь, — пробормотала Гермиона, когда они отошли от женщины.       — Это мадам Дюпон, — тихо ответил он, не поворачивая головы. — Она не одобряет ничего моложе пятидесяти лет и никого с состоянием меньше ста тысяч галеонов. Ты для неё двойное оскорбление.       — Постараюсь это пережить.       — Постарайся. Я хочу, чтобы моя невеста сияла, а не хмурилась.       Она покосилась на него, приподняв бровь:       — Твоя невеста пока не привыкла к тому, что её разглядывают, как зверюшку.       — Ты сегодня слишком красивая, чтобы оставаться незамеченной зверюшкой.       Гермиона на мгновение сбилась с шага. Каблук скользнул по каменной плите, и она чуть не споткнулась, но Драко легко удержал её, как будто ничего и не произошло.       — Ты только что сделал мне комплимент? — спросила она, когда ритм шагов восстановился.       — Я констатировал факт. Это другое.       — Нет, Малфой. Это комплимент.       — Тогда запиши эту дату, — в его голосе появилась та самая, почти забытая школьная усмешка. — Девятнадцатое мая. Драко Малфой сказал что-то приятное.       — Уже записала, — она улыбнулась, и улыбка вышла сама собой, без усилий.       Он хмыкнул. Её пальцы на его локте чуть расслабились, но не соскользнули. Остались лежать так же уверенно.       Они приближались к главному входу. Широкая мраморная лестница вела к распахнутым дверям, из которых лился золотистый свет и музыка. Оркестр играл что-то торжественное и плавное, и звуки раздавались над садом, смешиваясь с гулом голосов.       У самых дверей, словно статуи, замерли эльфы в форменных наволочках с серебряной вышивкой. Один из них шагнул вперёд, низко поклонился и распахнул перед ними дверь.       Изнутри пахнуло горячим воском, духами и чем-то сладким. Она на секунду зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза, то увидела коридор во всём его великолепии. Тот самый мраморный холл с высокими потолками и старинными люстрами, который в прошлый раз казался холодным и чужим. Теперь он был преображён. Живые, благоухающие цветы украшали каждую свободную поверхность. Белые лилии в высоких вазах, пурпурные гроздья глицинии, свисающие с карнизов, охапки лаванды на столиках. Вдоль стен выстроились эльфы, готовые принять мантии и проводить гостей в главный зал.       И там, у входа в зал, стояли они. Изабелла, Алан и Пэнси.       Именинница сияла с безупречной прической, серебристо-серым платьем, расшитым мелким жемчугом, и тёплой улыбкой, которой она одаривала каждого входящего гостя. Алан, опираясь на трость, стоял рядом с женой. Тёмно-серый костюм, подобранный в тон её серебристому платью, сидел на нём безупречно, но лицо выдавало то, что не мог скрыть даже лучший портной: глубокие тени под глазами, заострившиеся скулы и усталость, которую не спрятать ни за прямой спиной, ни за вежливой улыбкой.       Пэнси замерла чуть позади родителей. Бледно-голубое платье струилось до пола мягкими волнами, а короткое тёмное каре обрамляло лицо, делая его старше и острее. Не осталось ничего от той девчонки, что когда-то закатывала глаза на шутки Блейза и подначивала Драко на спор с профессорами. Теперь перед Гермионой стояла молодая девушка с застывшей улыбкой и тенью в глазах, которая не исчезала, даже когда она приветствовала гостей. Пэнси была прекрасна. Но красота эта казалась хрупкой, как фарфор, готовый треснуть от одного неверного слова.       Блейз замер. Не замедлил шаг, а именно замер, будто налетел на невидимую стену. Вся его привычная лёгкость, все улыбки и шутки, которыми он одаривал встречных гостей, исчезли в один миг. Он смотрел на Пэнси так, словно в целом мире не осталось ничего, кроме неё. Его губы приоткрылись, но не издали ни звука. Гермиона впервые видела его таким растерянным и беззащитным.       А потом Пэнси повернула голову. Их взгляды встретились и на одно короткое мгновение, тень в её глазах расступилась. Она не улыбнулась, не подала знака, но на её лице показались тепло и боль.       Блейз резко выдохнул, будто только сейчас вспомнил, что нужно дышать. А потом сорвался с места. Три быстрых шага и он уже поравнялся с Гермионой и Драко. Его пальцы на мгновение коснулись плеча Малфоя, и Драко, не оборачиваясь, чуть кивнул. Никто из них не произнёс ни слова. Всё, что нужно было сказать, уже читалось в том, как Блейз расправил плечи и ускорил шаг, сокращая последние метры до хозяев.       Чуть поодаль от них, у подножия лестницы, ведущей на второй этаж, стояла группа из пяти мужчин. На первый взгляд они были обычными гостями: дорогие костюмы, бокалы в руках, небрежные позы. Но Гермиона уже научилась цепляться взглядом за детали. Четверо держались слишком идеально. Та особенная, въевшаяся в позвоночник прямота, которую не скроешь за светской расслабленностью. Их лица, обращённые друг к другу, изображали непринуждённую беседу, но глаза не улыбались. Они сканировали присутствующих. Пятый из них был младше остальных. Светло-русые волосы, зачёсанные назад, открытое лицо. Ему вряд ли перевалило за тридцать.       Как только троица подошла достаточно близко, Изабелла шагнула к ним навстречу, разведя руки в приветственном жесте, а на её губах появилась широкая улыбка,       — Драко! Блейз! — её голос звенел от искренней радости. — Я так рада, что вы здесь.       — Миссис Паркинсон, — Драко склонил голову, и его голос прозвучал очень тепло. — С днём рождения. Вы прекрасно выглядите.       — Ах, перестань, — она махнула рукой, но щёки чуть порозовели. — В моём возрасте уже не выглядишь прекрасно. В моём возрасте выглядишь достойно.       — Вы выглядите прекрасно и достойно одновременно, — вставил Блейз, и его улыбка вернулась. Пусть и не такая довольная, как обычно, но настоящая. — Это редкое сочетание.       Изабелла рассмеялась и шагнула к нему, чтобы обнять. Гермиона заметила, как её пальцы чуть дрогнули, коснувшись его плеч.       — Ты всегда умел говорить то, что нужно, Блейз.       Изабелла перевела взгляд на Гермиону, и её лицо осветилось новой, ещё более душевной улыбкой.       — Мисс Грейнджер...       — Гермиона, пожалуйста, — мягко попросила она и улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряжение немного отпускает. — С днём рождения, миссис Паркинсон.       — Изабелла. Мы же договорились.       Алан, стоявший рядом, сделал хромой шаг вперёд с помощью трости и протянул руку Драко, а после Блейзу. Рукопожатие вышло коротким, но крепким.       — Рад видеть, — сказал он глуховатым голосом. — Всех вас.       Пэнси стояла чуть позади. Она приветствовала гостей лёгким кивком и застывшей улыбкой. Ровно так, как требовал протокол, но когда Блейз оказался прямо перед ней, улыбка дрогнула.       — Здравствуй, — произнесла она. Всего одно слово, но Гермиона услышала в нём всё, что Пэнси не могла сказать при посторонних.       Блейз не стал изображать светскую вежливость. Он просто смотрел на неё.       — Здравствуй, — ответил он. И в этом коротком слове было больше, чем в любом длинном признании.       Драко и Гермиона прошли мимо Пэнси, лишь обменявшись с ней короткими формальными кивками, как того требовала легенда и Сыны, стоявшие поодаль. Но Гермиона заметила, когда Драко отводил взгляд, желваки на его скулах заиграли резче, а шаг стал чуть твёрже, будто каждое движение давалось ему с боем. Это было всего на секунду, но в ней поместилось всё, чего он не мог себе позволить. Остановиться, коснуться хотя бы плеча подруги, заглянуть ей в глаза и сказать что-то не предназначенное для чужих ушей. Но он сдержал себя. Как всегда.       Они вошли в главный зал, и на мгновение Гермиона забыла, как дышать.       Зал был огромный. Такой огромный, что дальние стены исчезали в золотистом полумраке, а потолок парил где-то в небесах, под самыми звёздами. Тысячи магических свечей дрожали под сводами, как рой светлячков, и их свет падал на колонны, увитые гирляндами из живых цветов. Всё было переплетено так, будто природа сама, без участия флористов и магии, решила украсить этот зал.       Мраморный пол блестел, как замёрзшее озеро. В нём отражались огни, силуэты гостей, сверкание драгоценностей, и всё это двигалось, кружилось и жило. Мантии всех возможных оттенков. Платья, расшитые жемчугом. Диадемы в высоких причёсках. Фамильные гербы на запонках. Больше трех сотен человек, и каждый являлся частью этой пульсирующей, звенящей бокалами и смехом картины.       У Гермионы от масштаба закружилась голова.       В другом конце зала играл оркестр. Скрипки выводили что-то плавное и под эту музыку в центре уже кружились пары. Женщины в летящих платьях, мужчины в строгих костюмах.       Драко наклонился к её уху:       — Перестань оглядываться с таким видом, будто впервые видишь потолок.       — Я впервые вижу такой потолок, — призналась она.       — Тогда смотри через на меня. Никто не заметит.       Она послушалась. Перевела взгляд на его лицо. На твёрдую линию челюсти, на бордовый галстук. Он смотрел вперёд, но уголок губ чуть дрогнул. Будто знал, что она сейчас чувствует. Будто сам когда-то стоял на пороге такого же зала и забывал, как дышать.       Они двинулись вглубь. Блейз шагал справа, оглядываясь на толпу у входа. Искал. Гермиона знала, кого. Где-то у дверей Пэнси всё ещё стояла с родителями, и Блейз, наверное, считал секунды до момента, когда сможет хотя бы приблизиться к ней.       Но все мысли о Пэнси испарились, когда она увидела его.       Теодор Нотт стоял у колонны. Он не просто выглядел так, будто имел право здесь находиться. Он выглядел так, будто это место принадлежало ему по праву рождения. От него исходила та особенная уверенность, от которой у Гермионы неприятно холодело внутри. Ничего от того мальчика, что когда-то был душой компании слизеринцев, а потом внезапно исчез, не сказав никому ни слова. Теперь его лицо было лицом того, кто выбрал сторону и не жалеет.       Гермиона вспомнила слова Драко: «Он сказал, что в жизни нет хороших и плохих, есть только живые и мёртвые». Вот, значит, как выглядит тот, кто выбрал быть живым. Стоит с бокалом в руке, в костюме за тысячу галеонов, а где-то там его бывшие друзья рискуют всем. Ради дракона и Пэнси. А он просто стоит и развлекается на дне рождении у матери бывшей подруги.       Тео, словно почувствовав их приближение, повернул голову в нужную сторону. Их взгляды встретились. Холодные, оценивающие глаза скользнули по Гермионе и никакой реакции. Потом на секунду задержались на Драко. Ни кивка или приветствия. Только лёгкий прищур, будто перед ним были люди, не заслуживающие внимания. А затем он спокойно отвёл взгляд. Так отворачиваются лишь от пустого места.       Гермиона стиснула зубы.       Драко наклонился к ней почти вплотную:       — Мы с ним не знакомы.       — Я помню.       Они прошли мимо. Гермиона не оборачивалась, но кожей чувствовала холод, исходящий от колонны, у которой стоял Нотт. Блейз на мгновение замедлил шаг. Его рука сжалась в кулак и тут же разжалась.       Никто не сказал ни слова. Все держали лица. Но внутри у Драко и Блейза, кажется, только что что-то окончательно оборвалось. И она их понимала. Тот, кого они знали, исчез. Остался только чужой, холодный, идеально вписанный в систему. Образцовый свой среди своих. Предатель. Враг. Сын Авроры.       Они двинулись вглубь зала. Драко уводил их от танцующих. Туда, где музыка уже не накрывала с головой, а гул голосов распадался на отдельные разговоры. За живой изгородью из цветущего жасмина обнаружилась обеденная зона. Круглые столы, белые скатерти до пола, в низких вазах горели свечи. Их огоньки дрожали от каждого шага проходящих мимо гостей. Здесь, вдали от оркестра, разговоры звучали приглушённо и интимно. Кто-то смеялся, наклонившись к соседу, кто-то лениво ковырял десерт, кто-то просто сидел, оглядывая пространство.       Эльф в форменной наволочке вынырнул откуда-то сбоку и поклонился с таким усердием, что уши коснулись пола.       — Месье, месье, мадемуазель. Прошу за мной, для вас приготовлен стол.       Он провёл их к маленькому круглому столу на троих у высокого окна. Отсюда был виден кусочек аллеи, по которой они только что шли, и далёкие огни на деревьях. Стол сервировали с той же безупречной роскошью, что и всё вокруг: тонкий фарфор, серебро, хрусталь. В центре стояла маленькая ваза с одинокой веткой белой розы для красоты.       Драко отодвинул для Гермионы стул. Жест автоматический, но она оценила его.       — Спасибо, — поблагодарила она, опускаясь на бархат.       Он кивнул и сел рядом. Блейз занял место напротив, тут же откинулся на спинку и оглядел зал с видом человека, который пришёл развлекаться. Не то чтобы ему было весело, скорее, он просто хорошо играл свою роль.       — Ну что, — произнёс он, беря с тарелки, которую уже принёс эльф, крошечную тарталетку. — Пока всё идёт по плану.       — Мы здесь пять минут, — отметил Драко.       — И за эти пять минут никто не умер, нас не раскрыли, а ты сделал Грейнджер что-то похожее на комплимент. По-моему, продуктивно.       Гермиона фыркнула. Блейз подмигнул ей.       Эльф тем временем выставлял закуски: тарталетки с муссом из лосося, крошечные профитроли с воздушной сырной начинкой, канапе с инжиром и корзиночки с салатом из креветок. Гермиона вдруг поняла, что за весь день съела только тост за завтраком, и желудок напомнил о себе.       — Ешь, — Драко пододвинул к ней тарелку. — Неизвестно, когда ещё получится.       Она не стала спорить. Взяла тарталетку, откусила. Вкус был нежным и почти невесомым. Но каждый кусок всё равно приходилось проталкивать через горло. Аппетита не было.       Блейз тем временем сканировал зал. Его взгляд скользил по лицам. На одних задерживался, другие пропускал.       — Вон там, — он чуть качнул головой, — Марсель Монфор. Старый друг твоего деда, Драко. Он может знать про Кастора.       Малфой посмотрел в ту сторону.       — Видел его на входе. Но сейчас к нему не подойти. Слишком много Сынов рядом с ним.       — А женщина в изумрудном? — Гермиона кивнула на даму у дальнего стола. — Вокруг нее столько людей, она точно важна.       — Это мадам Легран, — ответил Блейз. — Жена Старшего Сына, отвечающего за силовую структуру. Она вряд ли знает что-то полезное, но может вывести на мужа.       — Легран не станет с нами разговаривать, — отрезал Драко. — Он доверяет только тем, кто приносил клятву.       Гермиона отложила тарталетку. Желание есть пропало окончательно.       — Значит, Монфор. Он знал твоего деда. Если заговорить с ним не как с Сыном Авроры, а как со старым другом семьи...       — Не скажет ни слова, если рядом будет хоть один посторонний. А здесь посторонние везде.       Блейз покрутил бокал в пальцах.       — Сын на входе просил сохранить приглашения до одиннадцати. Значит, после одиннадцати что-то изменится. Может, гостей начнут отпускать. Может, наоборот, построят для какой-то церемонии.       — Вот именно, — Драко сжал челюсти. — Мы не знаем, что будет. Поэтому строить план сейчас бессмысленно. Будем ждать, а потом посмотрим по обстановке.       — Но Монфор сейчас наша лучшая зацепка, — тихо сказала Гермиона. — Если он выйдет на улицу или просто останется один...       — Тогда будем готовы, — закончил за неё Драко. — А пока едим и улыбаемся.       Гермиона перевела взгляд с него на Блейза, потом обратно. У них не было чёткого плана. Только имя, только надежда, только меньше трех часов до момента, когда всё поменяется. Но это было лучше, чем ничего. И дышать от этого стало чуть легче.       Вскоре эльф принёс остальные десерты. Гермиона съела свою порцию, почти не заметив вкуса. Только кислинка на языке напомнила, что она всё ещё здесь, а не где-то в параллельной реальности. Блейз умял обе, свою и ту, от которой отказался Драко, и запил глотком воды. Драко вообще не притронулся к еде. Он смотрел в окно на огни сада, и по его лицу невозможно было понять, о чём он думает. Может, о Монфоре. Может, о Пэнси. Может, о том, что всё может пойти не так.       Следующие двадцать минут тянулись, как последние минуты перед экзаменом. Говорили мало. Блейз вертел в пальцах пустую тарталетку, пока та не раскрошилась, и смахнул крошки в салфетку. Гермиона просто сидела и считала про себя вдохи и выдохи. Пять вдохов. Десять. Пятнадцать. Драко не двигался, но она чувствовала его напряжение.       — Пора, — сказал он наконец и поднялся. — Если просидим так до одиннадцати, этот вечер будет бесполезным.       Блейз кивнул, поправил манжеты и встал. Гермиона поднялась следом, оправила платье. Драко подал ей руку, она привычно взяла его под локоть.       Они вышли из обеденной зоны. Жасминовая изгородь осталась за спиной, и главный зал снова обступил их со всех сторон. Музыка, смех, мелькание мантий. Пары всё так же кружились в центре, и со стороны могло показаться, что этот вечер никогда не закончится. Драко чуть наклонился к Гермионе, чтобы сказать что-то. Она почувствовала его дыхание у виска, но он осёкся на полуслове.       Его плечо окаменело под её пальцами. Гермиона проследила за его взглядом и мысленно выругалась.       К ним приближался Дональд Фортескью. Он широко улыбался и вёл под руку высокую, рыжеватую женщину с бриллиантовыми серьгами, которые раскачивались в такт шагам. Платье на ней переливалось ярким цветом, а улыбка была такой, будто весь этот вечер устроили исключительно ради неё. Его жена. Гермиона поняла это мгновенно по тому, как его пальцы хозяйски придерживали волшебницу за талию.       — Мисс Грейнджер! — голос Фортескью прозвучал почти искренне. — Позвольте представить, моя супруга, Элизабет.       — О, мы почти знакомы! — Элизабет всплеснула руками. — Изабелла мне уже о вас рассказала! Раз вы теперь в высшем обществе, можно просто Гермиона?       Она рассмеялась, не дожидаясь ответа. Гермиона вежливо улыбнулась. Дональд перевёл взгляд на Драко.       — Мистер Малфой, рад вас видеть. Как ваше исследование? Надеюсь, Франция оказалась плодотворной?       — Вполне, — отозвался Драко с той особенной интонацией, после которой даже самые настойчивые собеседники обычно замолкали.       Тем временем Элизабет успела схватить Гермиону за руку и разглядеть её кольцо, поднеся его к свету.       — Рубины! Фамильное, полагаю? Малфои всегда отличались вкусом. Говорят, рубины притягивают страсть.       — Мне уже говорили это, — Гермиона мягко попыталась высвободить пальцы, но Элизабет держала крепко.       — Конечно, не могли не сказать! Когда ждать следующую хорошую новость?       Её свободная рука метнулась вперёд и легла на живот Гермионы. Это был жест женщины, которая привыкла вторгаться в чужое пространство, даже не спрашивая.       Гермиона застыла. Где-то сбоку Драко резко выдохнул. Она почувствовала, как напряглись его мышцы, как он уже приподнял руку, готовый вмешаться. Блейз, стоявший справа, отмер и приоткрыл рот.       Но Элизабет быстро убрала ладонь сама. Заметила, как окаменело лицо Гермионы, и, видимо, решила, что сейчас черту переступать не стоит.       — О! Простите, дорогая! — она прижала руку к груди с театральным раскаянием. — Я иногда бываю слишком непосредственной. Дональд вечно меня за это ругает. Правда, милый?       — Правда, — подтвердил Фортескью почти ласково, но глаза оставались холодными. — Элизабет иногда забывает, что не все разделяют её энтузиазм.       Он посмотрел на Драко. Драко посмотрел на него. Воздух между ними будто начал уплотняться.       — Что ж, — Фортескью выдержал паузу ровно на мгновение дольше, чем позволяли приличия. — Не будем вам мешать. Уверен, у вас ещё много знакомых, которым нужно представить невесту.       — Мы как раз собирались пройтись, — сухо ответил Драко.       — Разумеется, — Дональд улыбнулся своей фирменной противной улыбкой, а после обратился к жене: — Элизабет, нам пора двигаться дальше.       — Да, конечно! — она засияла, явно предвкушая будущие разговоры. — Мы ещё увидимся, дорогая! Обязательно расскажете, где брали кольцо!       Они удалились. Женщина щебетала что-то мужу на ухо, а Фортескью кивал. Гермиона наконец выдохнула.       Драко проводил пару долгим взглядом. Он смотрел им вслед, пока Элизабет и Дональд не растворились в толпе гостей. Только тогда его плечи чуть опустились, и он повернулся к Гермионе. Его пальцы поднялись выше и он заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. Движение вышло осторожным, будто он сам не был до конца уверен, что делает. Тёплая подушечка пальца на секунду задержалась у виска, а потом исчезла, оставив после себя лёгкий след.       — Ты в порядке? — спросил он негромко.       Гермиона моргнула. Она всё ещё стояла, пытаясь осознать: этот жест случился на самом деле или ей показалось?       — Да, она просто немного нетактичная.       — Она бестактная, — поправил Драко.       — И её муж бывает таким же, — добавила она. — Идеальная пара.       Блейз выдохнул сквозь зубы:       — Я бы ему руку не пожал даже под Империусом. Он из тех, кто смотрит на тебя и улыбается, а сам прикидывает, сколько ты стоишь.       — Он улыбался точно так же, когда говорил мне, что я недостаточно хороша для его отдела, — буркнула Гермиона, и перед глазами на мгновение всплыл душный министерский кабинет и ледяной голос Фортескью, цедивший очередное замечание.       Драко нахмурился. Ничего не сказал, но взгляд, которым он провожал удаляющуюся пару, был красноречивее любых слов. Так смотрят на то, что хочется стереть с лица земли, но нельзя.       — А я даже не знала, что он женат, — добавила она. — Представить не могла, что у такого человека вообще может быть семья.       — Может, она просто не видит, какой он на самом деле, — предположил Блейз.       — Или видит, и ей всё равно, — отозвался Драко. — В любом случае, они стоят друг друга.       Гермиона перевела дух. Плечи медленно опустились, дыхание выровнялось. Но липкий и неприятный осадок остался, будто ладонь Элизабет всё ещё лежала у неё на животе.       — Идём, — сказал Драко, заметив, как она передёрнула плечами. — Нужно будет поговорить с некоторыми гостями.       Драко повёл её туда, где кружились пары где смеялись и болтали гости, где каждый жест и каждое слово могли стать либо ключом, либо ошибкой. Блейз пристроился рядом, почти вплотную к Малфою, и тихо заговорил, наклоняясь к самому уху друга. Гермиона не слышала ни слова. Шум зала, смех, музыка — всё сливалось в сплошной гул, сквозь который до неё долетали лишь обрывки интонаций. Впрочем, она и не пыталась вслушиваться. Сейчас у неё сейчас была задача поважнее: не опозориться перед незнакомыми волшебниками, с которыми Драко, судя по всему, собирался её знакомить.       Она перебирала в памяти недавние советы Блейза. Держаться уверенно, но не нагло. Улыбаться, но не подлизываться явно. Слушать больше, чем говорить. Кажется, он сказал что-то про «просто будь милой, и они сами всё расскажут». Легко ему было говорить. Он-то очаровывал людей с пелёнок. А она сейчас, посреди этого блеска и роскоши, чувствовала себя так, будто снова готовилась к экзамену. Только на кону была не оценка, а информация, от которой зависело слишком многое.

***

21:30

      Время на юбилее текло иначе. Гермиона заметила это, лишь когда случайно бросила взгляд на высокие напольные часы в углу зала. Половина десятого. Они здесь уже больше часа, а казалось минут пятнадцать. Всё слилось в один сплошной, пульсирующий поток, в котором она потеряла счёт минутам.       После встречи с Фортескью Драко увёл их обратно к танцевальной зоне. Здесь музыка звучала громче, пары кружились в центре зала, и в этих движениях было что-то почти гипнотическое. Женщины в летящих платьях отдавались ритму, а мужчины вели их. Были мантии всех оттенков, платья, расшитые жемчугом и золотом, диадемы в высоких причёсках, фамильные гербы на запонках. Всё это кружилось, переливалось, вспыхивало в свете свечей, и Гермиона на секунду позволила себе просто смотреть, а не анализировать или искать угрозу.       Драко стоял рядом, потягивая шампанское из бокала, и наблюдал за залом. Блейз крутил в пальцах пустую тарталетку, которую зачем-то прихватил с собой из обеденной зоны, и тоже смотрел. Но его взгляд то и дело возвращался к оркестру, где теперь находилась Пэнси с родителями.       Их план родился быстро, почти без слов. Блейз брал на себя общение с гостями. Он знал некоторых Сынов, но шанс, что кто-то из них заговорит с ним откровенно, был совсем небольшим. Гермиона же должна была подходить к гостям одна. Не приглашать на танец, а просто заговаривать о погоде, о Париже, о том, как изменился сад Паркинсонов. Ничего важного. Ничего, что могло бы вызвать подозрения. А потом Драко находил свою «потерявшуюся» невесту и аккуратно, с той самой светской непринуждённостью, которой он владел в совершенстве, переводил разговор в нужное русло. Они не спрашивали в лоб, а слушали, запоминали имена, связи, обрывки информации, которые могли пригодиться.       Так прошло около сорока минут. Они работали слаженно, как механизм. Гермиона подходила к очередному гостю, заводила разговор о пустяках, улыбалась и кивала. Драко появлялся через несколько минут, вступал в беседу, и она отступала на полшага, позволяя ему вести. Иногда это срабатывало. Чаще же нет. Большинство гостей были просто гостями: богатыми, скучающими, ничего не знающими о том, что скрывается за фасадом этого вечера. Но попадались и другие. Те, у кого была слишком прямая спина и слишком внимательный взгляд. Сыны. С этими разговор выходил особенно осторожным. Ни одного лишнего слова, ни одного неверного жеста.       Блейз мелькал в толпе. Он очаровывал ведьм в сиреневых мантиях, обменивался рукопожатиями с французскими аристократами, один раз даже заставил улыбнуться мадам Дюпон, которая смотрела на Гермиону как на лимон. Это был его лёгкий, обаятельный, почти незаметный способ вести разведку.       Они как раз выбирали следующую «жертву». Или, выражаясь более светским языком, присматривали, с кем из гостей завязать беседу. Гермиона скользила взглядом по залу, прикидывая, кто выглядит достаточно скучающим для разговора и не слишком опасным для расспросов. Пожилой волшебник с моноклем, одиноко стоявший у бара? Или та полная дама в бежевом, что уже десять минут обмахивалась веером и явно искала собеседника? Она перебирала варианты, мысленно отметая тех, кто казался слишком настороженным или, наоборот, слишком заинтересованным. И тут Драко наклонился к её уху. Она кожей почувствовала тепло его дыхания. Голос прозвучал так, словно он сообщал что-то совершенно обыденное. Ни волнения, ни намёка на секрет. Лишь информация, которую нужно принять к сведению.       — Монфор, — выдохнул Драко ей на ухо. — У дальней стены, слева от колонны с глицинией. Видишь?       Гермиона скользнула взглядом в указанную сторону и почти сразу нашла его. Марсель Монфор стоял чуть поодаль от танцующих, рядом с колонной и высоким окном, выходящим в сад. Двое Сынов, с которыми он провёл весь вечер, куда-то отошли, и старый знакомый семьи Малфоев остался один. Впервые за всё это время. Редкая удача в этом зале, где каждый, казалось, существовал только в паре или группе.       В одной руке он держал бокал с янтарным напитком, другой рассеянно поглаживал лацкан тёмно-синей мантии. Даже сейчас, в одиночестве, он не выглядел расслабленным. Показывали это прямая спина, развёрнутые плечи, цепкий взгляд, который сканировал зал. Не гость. Солдат.       — Иди, — шепнул Драко. — Я подойду через пять минут. И будь осторожна. Он не из тех, кто доверяет незнакомцам.       Гермиона коротко кивнула и отстранилась от Драко. На мгновение она почувствовала себя странно незащищённой, будто сняла невидимые доспехи. Но тут же взяла себя в руки и двинулась через зал.       Она не шла к Монфору по прямой. Это выглядело бы слишком подозрительно и заметно. Одинокая девушка, целеустремлённо пересекающая танцевальный зал прямиком к незнакомому мужчине. Вместо этого она выбрала другой путь: скользнула в поток гостей, позволила ему подхватить себя и понести. Пара шагов туда, поворот, лёгкая заминка у колонны, где она пропустила вперёд пожилую даму в изумрудах . Ещё несколько шагов.       Она остановилась в паре метрах от Монфора и огляделась с той особенной, чуть растерянной полуулыбкой, какая бывает у человека, который потерялся в толпе. Взгляд скользнул по лицам, по мантиям, по бокалам. И лишь потом якобы случайно задержался на нём.       — Простите, месье, — её голос прозвучал чуть неловко, но ровно. Именно так, как говорят с незнакомыми людьми, которых не хочется спугнуть. — Вы не видели хозяев? Никак не могу их найти.       Монфор повернул голову. Его взгляд был слишком холодным и оценивающим. Он скользнул по её платью, по лицу, по рубиновому кольцу. Ни тени приветливости или дружелюбности.       — Мадам Паркинсон была у оркестра. Советую поискать там.       Он даже не улыбнулся. Просто дал ответ и взглядом обозначил, что разговор окончен.       Гермиона не двинулась с места. Она знала этот тип людей. Старые, закалённые службой, которые не тратят слов на пустую болтовню. С такими работала только одна тактика: вежливая прямота.       — Благодарю, — она кивнула, но не ушла. Вместо этого чуть склонила голову. — Простите, я, кажется, забыла представиться. Гермиона Грейнджер. Не думаю, что вы знаете меня, но, возможно, вы знакомы с Драко Малфоем?       Что-то в его глазах дрогнуло. Он смотрел на неё секунду назад как на случайную гостью, просто девушку, искавшую хозяев. Теперь же в его взгляде мелькнуло что-то новое. Переоценка. Он словно пересобрал её образ заново, и тот оказался интереснее, чем ему представлялось.       — Кем вам приходится мистер Малфой? — чуть прищурившись спросил он, и вопрос повис в воздухе, пока он, не спеша, подносил бокал к губам.       Она позволила себе лёгкую, чуть заговорщицкую улыбку, и, сделав полшага ближе, подняла левую руку. Рубин на безымянном пальце поймал свет люстр и вспыхнул алым.       — Наша помолвка была относительно недавно, — пояснила она. — Вы с ним знакомы?       Монфор молчал. Но не так, как молчат, подбирая слова вежливости, а так, когда одно простое имя тянет за собой слишком много воспоминаний. Его пальцы чуть крепче сжали ножку бокала. Едва заметно, но Гермиона обратила внимание. Свет магических свечей скользнул по его лицу, на мгновение высветив морщины у глаз, и в них мелькнуло что-то похожее на тень прошлого, которую он не собирался показывать посторонним.       — Я знал его деда, — ответил он наконец. Голос звучал иначе, чем минуту назад. — И его отца. И самого Драко с самых малых лет.       — Мне приятно познакомиться с давним знакомым семьи Малфой, — произнесла Гермиона и позволила себе сдержанную улыбку. Внутри она уже начала просчитывать: о чём говорить дальше? Погода? Слишком банально. Праздник? Слишком очевидно. Спросить о нём самом? Рискованно. Монфор не выглядел человеком, которому нравятся личные вопросы, заданные незнакомкой.       Марсель по-прежнему разглядывал её с тем особым вниманием, какое бывает у людей, привыкших оценивать собеседника за первые десять секунд. Его взгляд вновь скользнул по ней, будто он взвешивал каждую деталь, прежде чем составить очередное мнение.       — И где же сейчас ваш жених? — спросил он наконец. Голос прозвучал нейтрально, но Гермиона уловила в нём оттенок искреннего любопытства. Того, за которым стоит желание понять: какая истинная причина её нахождения здесь?       Она чуть склонила голову к плечу и позволила себе почти беспомощную улыбку, какой обычно улыбаются женщины, когда говорят о своих мужчинах с теплотой и лёгкой иронией одновременно.       — Боюсь, я его потеряла в толпе, но он обещал меня найти. У него это хорошо получается.       Монфор коротко хмыкнул. Уголок его губ чуть дрогнул. Была тень намека на улыбку.       — Малфои всегда находили то, что искали, — сказал он и снова поднёс бокал к губам. — Надеюсь, Драко не утратил эту семейную черту.       Гермиона едва удержалась от того, чтобы бросить взгляд через плечо. Где-то там, за спиной, Драко уже должен был вынырнуть из толпы, и она почти физически ощущала, как истекают последние отведённые минуты. Но сейчас важнее всего было не выдать нетерпения. Она стояла, чуть склонив голову, и чувствовала, как лёд между ней и старым Сыном Авроры понемногу начал таить.       Монфор опустил пустой бокал на поднос мимо проходящего эльфа и снова посмотрел на неё. Теперь в его взгляде промелькнуло почти отеческая забота, какая бывает у пожилых людей, которые вдруг вспоминают, что перед ними стоит молодая девушка, а не противник в политической игре.       — Мадемуазель, — мягко обратился к ней он. — На вашем месте я бы стал искать не хозяев, а своего будущего мужа. Скоро начнётся танец для помолвленных и молодожёнов. Это традиция. Пропускать её не стоит, а то могут пойти разговоры. А разговоры на таких торжествах, — он едва заметно усмехнулся уголком губ, — имеют свойство распространяться по всей стране за считанные дни.       Гермиона моргнула. Раз, другой. Каждое слово она поняла по отдельности, но вместе они сложились во что-то настолько неожиданное, что ей потребовалось мгновение, чтобы осознать услышанное. Танец для помолвленных? Сейчас? Здесь? Она почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не страх, но его близкий родственник. Блейз учил её вальсу в пустой гостиной, под собственное насвистывание и шутки. А теперь, оказывается, ей предстоит станцевать перед тремя сотнями гостей, половина из которых Сыны Авроры, либо с ними связанные.       — Танец? — переспросила она, и голос прозвучал чуть тише, чем ей хотелось бы. — Простите, я не совсем понимаю…       — Я, кажется, потерял свою невесту, — раздался голос за спиной.       Она узнала его раньше, чем обернулась. Этот тембр, эта интонация с лёгкой иронией. Она слышала его столько раз за последние дни, что могла бы узнать из тысячи. Драко стоял в нескольких шагах, и на его лице была та самая безупречная маска, которую он носил как вторую кожу.       — И, как я вижу, нашёл её в самой приятной компании, — добавил он, переводя взгляд на Монфора, и в его голосе проскользнула нота, которая могла одинаково легко прозвучать и как комплимент, и как предупреждение. Зависит от того, кто слушает.       Его рука мягко, но уверенно легла на талию Гермионы, и она почувствовала тепло его пальцев сквозь ткань платья.       — Драко Малфой, — лицо Монфора впервые за весь разговор засветилось настоящей теплотой, будто он только сейчас позволил себе снять первый слой брони. — Сколько лет. Дай-ка на тебя посмотреть.       Он шагнул ближе, не спрашивая разрешения, с той особенной свободой, какую позволяют себе только очень старые знакомые семьи. Его ладони крепко легли Драко на плечи. И мужчина замер так на несколько секунд, оглядывая его с головы до ног. Так смотрят только на выросших детей старых друзей, которых помнили ещё малышами. В его взгляде читалось что-то большее, чем просто узнавание. Будто он мысленно сравнивал стоящего перед ним Драко с тем, кого знал когда-то, и никак не мог решить, радоваться тому или печалиться.       — Вырос. Возмужал. — Монфор коротко улыбнулся. — Дед был бы доволен.       Драко на мгновение замер. Всего на долю секунды, но Гермиона, стоявшая достаточно близко, заметила. Что-то в лице Монфора и в его тоне задело Малфоя сильнее, чем он готов был показать. Возможно, дело было в упоминании деда. Возможно, в том, что старый Сын Авроры, враг по определению, вдруг заговорил с ним почти как с внуком.       — Спасибо, месье Монфор. Я тоже рад вас видеть.       Они обменялись крепким мужским рукопожатием, без той показной вежливости, с которой Драко приветствовал других гостей. Гермиона смотрела на них и чувствовала, как что-то неуловимо меняется в воздухе. Старый Сын Авроры и последний Малфой. Два человека, которых связывало прошлое, о котором ни один из них не мог говорить вслух.       — Твоя невеста, Драко, невероятно располагает к себе, — Монфор перевёл взгляд на Гермиону. — И очень смелая. Подошла к незнакомому старику и уверенно заговорила.       — Она у меня много чего умеет, — ответил Драко, и в его голосе прозвучало что-то, от чего Гермионе стало теплее, чем от любого комплимента.       Монфор хотел сказать что-то ещё. Его губы уже приоткрылись, и в глазах мелькнуло то самое выражение, какое бывает у людей, собравшихся дать непрошеный, но искренний совет. Но он не успел.       Музыка резко оборвалась, и в наступившей тишине повисло то особенное, звенящее ожидание, когда воздух в зале сгущается, а гости замирают с бокалами в руках. Даже свечи, казалось, перестали дрожать. Пары в центре зала остановились. Кто-то замер на полушаге, кто-то так и остался стоять, не разомкнув рук. Все головы повернулись в одну сторону. В круг вышел церемониймейстер. Пожилой волшебник с пышными седыми усами. Он поднял руку, и магический свет сам собой сместился к нему, очертив его фигуру золотым контуром.       — Дамы и господа! — его усиленный магией голос разнёсся под сводами. — По традиции дома Паркинсонов мы приглашаем в круг свежие влюблённые пары, связанные клятвой или обещанием! Молодожёны и помолвленные, прошу вас!       По залу пробежал шелест. Шорох мантий, приглушённые смешки, звук отодвигаемых стульев. Где-то справа уже выходила первая пара: молодые, сияющие, держащиеся за руки так, будто боялись потерять друг друга в толпе. За ними ещё одна, постарше, но с тем же блеском в глазах. Гости оживились и зааплодировали, в ожидании следующих пар.       Драко бросил быстрый взгляд на Гермиону. Потом он снова повернулся к Монфору. Его лицо было спокойным, но голос, когда он заговорил, прозвучал по другому. Так говорят, когда просят не из вежливости, а по необходимости.       — Месье Монфор, — произнёс он так тихо, чтобы никто рядом даже при особом желании не смог их подслушать. — Вы не могли бы уделить мне несколько минут после танца?       Мужчина посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, от которого становилось не по себе. Старые глаза задержались на лице Драко чуть дольше, чем требовалось. Монфор не спросил «зачем». Не потребовал объяснений. Не стал уточнять, о чём пойдёт речь. Просто кивнул, но в этом скупом движении было что-то, что говорило: я понимаю больше, чем ты думаешь.       — Можем в саду, у фонтана, — предложил он. Голос прозвучал глухо, но без враждебности. — Там тихо и никто не помешает.       Драко не стал благодарить, лишь кивнул в ответ. Слова сейчас были бы лишними и неуместными. Вместо этого он повернулся к Гермионе, и она увидела, как на его лицо возвращается светская маска. Но пальцы, сжавшие её ладонь, были тёплыми и чуть влажными. Он волновался. Впрочем, как и она.       Он повёл её в круг. Шаг за шагом они пробирались сквозь расступающуюся толпу, и Гермиона чувствовала на себе десятки любопытных и оценивающих взглядов. Воздух в центре зала был плотнее и горячее. К ним примыкали и другие пары. Танцующие начали вставать, образовывая определенный рисунок. Церемониймейстер что-то говорил, но его голос доносился как сквозь вату. Драко положил руку ей на талию, и она встала в позицию, чувствуя, как его пальцы ободряюще чуть сжались на ткани платья. Оркестр ещё не заиграл, и в этой короткой паузе, пока настраивались скрипки, и гости занимали места, Гермиона успела поднять на него глаза.       — Что за танец? — спросила она, и голос получился тише и выше, чем ей хотелось бы. — Какая традиция? Ты знал об этом?       — Знал, — спокойно ответил Драко, будто речь шла о погоде. Но его большой палец на её талии вычерчивал медленные, успокаивающие круги.       — И не предупредил? — она повернула голову, пытаясь поймать его взгляд, но он смотрел вперёд. — Я думала, мы договорились об отсутствии сюрпризов. Я должна была быть готова. Что это за танец? Что нужно делать?       — Танцевать.       — Малфой!       Он наконец посмотрел на неё. В его серых глазах плясали искры.       — Это просто традиция, Грейнджер. Помолвленные пары и молодожёны выходят в круг и танцуют. Отказ сочтут оскорблением хозяевам. Ничего сложного нет. Обычный вальс.       — Обычный вальс, — повторила она. — И всё?       — И всё. Почти.       — Что значит «почти»?       Он открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Оркестр грянул разом, всем составом. И этот звук был не плавным, а торжественным и властным. Он ударил под своды зала, как волна о скалы, и рассыпался тысячей отголосков. Гермиона вздрогнула, на мгновение забыв, где находится.       Зал взорвался аплодисментами. Гости, стоявшие вдоль стен, ритмично захлопали в такт музыке, будто репетировали заранее. Этот гул накрыл её с головой, проник под кожу, заполнил собой всё пространство, и на несколько секунд она перестала слышать собственные мысли. Только музыку, аплодисменты и грохот сердца в ушах.       Она почувствовала, как Драко уверенно притянул её ближе. И прежде, чем она успела спросить ещё хоть что-то или испугаться по-настоящему, он повёл её. Зал закружился. Сначала медленно, словно огромный механизм только набирал обороты, а потом быстрее, плавнее. Пары вокруг них двигались в цельном ритме, как единый организм. И она была частью этого организма, частью этого танца, частью этого зала. У неё не было выбора, кроме как следовать за ним. Драко вёл её уверенно, но не давил. Его ладонь на её талии была тёплой и твёрдой, а пальцы, сжимавшие её руку, приглашали следовать за собой. Она следовала. Шаг вперёд, поворот, шаг назад. Её рубиновое платье, тяжёлое внизу и невесомое вверху, плыло за ней, обвиваясь вокруг ног и снова расправляясь. Она чувствовала, как воздух касается открытых плеч, и это чуть освежало.       Они сделали третий поворот, и на мгновение их лица оказались ближе, чем требовал танец. Она успела заметить, как дрогнули его ресницы. Как тень от свечей скользнула по скуле. Как в серых глазах отразился свет. Он смотрел на неё не так, как смотрел весь вечер. Не как на партнёра по заданию, не как на соучастницу. Просто смотрел. И она не позволила себе отвести взгляд.       Его большой палец на её талии вновь вычертил медленный круг. Она почувствовала это движение кожей, даже сквозь ткань платья. Она чуть крепче сжала его плечо. Он не отстранился.       Музыка ускорилась, и Драко закружил её быстрее. Мир на мгновение превратился в сплошной вихрь. Они сделали ещё один круг, и на этот раз она сама чуть сильнее прижалась к нему. Всего на секунду. Но она запомнила эту секунду. Запомнила тепло. Запомнила запах. Запомнила, как его подбородок почти коснулся её виска, и как по спине побежали мурашки.       Мелодия начала стихать. Финальный аккорд ещё не прозвучал, но ритм уже замедлялся, и пары вокруг них одна за другой останавливались. Они тоже замедлились, но не остановились сразу. Сделали ещё полповорота по инерции, будто не хотели, чтобы это заканчивалось. Его пальцы на её талии всё ещё лежали. Когда они наконец замерли, она подняла глаза. Он уже смотрел на неё.       Музыкальная композиция окончательно стихла. Последний звук оркестра растаял, и на мгновение воцарилась особенная тишина, которая бывает только перед тем, как разразится буря аплодисментов.       Но бури ещё не было. Гости ждали.       Гермиона стояла, замерев. Одна её ладонь всё ещё лежала на плече Драко, и сквозь тонкую ткань рубашки она чувствовала его частый пульс. Вокруг них уже сближались другие пары, слышался шорох платьев и приглушённый смех, но всё это вдруг отодвинулось куда-то далеко и потеряло значение. Три сотни гостей перестали существовать. Остался только он. Только его глаза. Его дыхание. Её собственное сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на другом конце зала. Но ей было всё равно.       Вокруг них пары уже склонялись друг к другу. Она боковым зрением видела смазанные силуэты, сближающиеся лица. И тут до неё внезапно дошло.       «Почти»       Вот что он имел в виду, когда сказал «обычный вальс, и всё, почти». Не просто танец. Не просто традиция. Это был завершающий аккорд, после которого помолвленные пары целуются на глазах у всех гостей. Это было частью традиции, и он об этом знал с самого начала.       Она подняла глаза на Драко. Он уже смотрел на неё без привычной усмешки и холодной маски. В его взгляде было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Она не могла бы назвать это словом, даже если бы попыталась.       Он медленно наклонился первым, давая ей время отстраниться. Но Гермиона не отстранилась.       Их губы встретились, и мир за пределами этого прикосновения перестал существовать.       Первый миг был почти невесомым. Лёгкое, осторожное касание, будто они оба пробовали воду, не зная, обожжётся она или окажется тёплой. Её щёки вспыхнули. Где-то в сознании промелькнула мысль: «На нас смотрят три сотни человек. Нельзя выдать себя». Но мысль исчезла так же быстро, как появилась, потому что его губы были тёплыми, а пальцы на её талии чуть дрогнули. Он тоже нервничал и не был готов. И от этого становилось ещё больше не по себе.       Поцелуй длился словно вечность. Она перестала думать о гостях, о легенде, о плане. Осталось только ощущение его руки, его дыхания, смешавшегося с её собственным, его губ, которые чувствовались так, будто они делали это сотню раз до сегодняшнего вечера.       Когда все пары отстранились друг от друга, зал взорвался аплодисментами. Гости хлопали, кто-то выкрикивал поздравления, некоторые даже присвистнули. Но Гермиона почти не слышала всех этих звуков. Всё это доносилось до неё как сквозь толщу воды. Она смотрела на Драко, а он смотрел на неё. И в этом обмене взглядами было что-то, что невозможно измерить словами. Никто из них не отводил глаз. Никто не пытался сделать вид, что ничего не случилось.       Она не знала, что сказать. Да и нужно ли было говорить? Мысли путались, язык не слушался. Всё, что крутилось в голове, звучало либо глупо, либо неуместно. «Хорошее притворство». «Ты целуешься лучше, чем я ожидала». «Что это вообще было, Малфой?» Нет. Ни одно из этих слов не подходило.       А ещё она самую малость злилась. Он с самого начала знал, что танец закончится именно так, и ничего ей не сказал. Дал выйти в круг, дал разволноваться, дал надеяться, что это всего лишь вальс, а потом поцеловал.       Аплодисменты стихли. Пары вокруг них начали расходиться. Кто-то возвращался к своим столам, кто-то снова выходил в круг, оркестр уже готовился к следующей мелодии. Праздник возвращался в своё обычное русло. Но для них двоих он, кажется, только что свернул куда-то в сторону и теперь катился по совершенно иной колее.       Драко отпустил её талию не сразу. Его пальцы задержались на две секунды дольше, чем это делали другие мужчины, провожавшие своих партнёрш к краю круга. Тёплое, почти невесомое давление, которое исчезло так медленно, будто он сам не хотел, чтобы оно заканчивалось.       Он ничего не сказал. Она ничего не сказала. Они просто вышли из круга вместе, плечом к плечу, держась за руки. Как этого и требовали обстоятельства.       Блейз ждал их в самом немноголюдном угле залп. Он оттолкнулся от стены плечом, и на его лице медленно, как рассвет, расцвела широкая улыбка. С видимым наслаждением он поднял руки и изобразил беззвучные аплодисменты. В его глазах плясали черти. Он явно ждал этого момента с тех самых пор, как стихла музыка, и теперь смаковал каждую секунду.       — Браво, — произнёс он, и в этом единственном слове поместилось столько ехидства, сколько не набралось бы и в целой речи. — Бра-во. Если бы существовал Кубок Хогвартса за поцелуи, вы бы только что выиграли его с отрывом в двести очков. Да что там в двести. Вы бы забрали его навсегда. Портреты в Хогвартсе обсуждали бы это событие, передавая из рамы в раму.       — Заткнись, — бросил Драко. Он попытался вложить в это слово весь свой аристократический холод, но вышло не очень. Он, кажется, сам это понял, потому что тут же отвёл взгляд и сделал вид, что его чрезвычайно интересует состояние собственных запонок.       — Я серьёзно! — Блейз прижал руку к сердцу. — Я чуть не прослезился. Изабелла, кстати, прослезилась по-настоящему. Я видел.       — Ты закончил?       — Даже не начинал, — Блейз перевёл сияющий взгляд на Гермиону. Его глаза искрились так, будто он только что получил несколько подарков на Рождество и теперь не мог решить, какой открывать первым. — Грейнджер, скажи честно, вы репетировали? Потому что это выглядело чересчур романтично для импровизации. Я думал, что у вас из ушей сердечки полезут.       — Может, у Малфоя природный талант так целовать, — почти легко ответила она. Только вот щёки предательски потеплели, и она надеялась, что это было не так заметно. Но судя по тому, как Блейз хитро прищурился, он заметил.       — Природный талант! — Блейз хмыкнул и покачал головой с таким видом, будто только что стал свидетелем чуда. — Драко, ты слышал, что она о тебе думает? Теперь ты просто обязан на ней по-настоящему жениться.       — Ты просто завидуешь, — Малфой скрестил руки на груди и позволил себе почти незаметную усмешку. — Тебя при трёх сотнях гостей ещё никто не целовал. Вот и бесишься.       — О, я работаю над этим, — Блейз вскинул брови и быстро взглянул в сторону дальнего края зала.       Гермиона перехватила этот взгляд и тут же поняла, куда он направлен. На Пэнси с родителями у оркестра. Даже посреди шуток и с этой вечной улыбкой Блейз ни на секунду не забывал, ради чего они здесь. И от его умения быть одновременно легкомысленным и преданным до мозга костей у Гермионы начинало потеплеть в груди.

***

22:30

      Гермиона не сразу заметила, как изменился зал.       Это происходило без объявлений, без сигналов. Так, как меняется свет, когда солнце садится за горизонт: сначала ты просто чувствуешь, что стало холоднее, а потом поднимаешь голову и понимаешь, мир вокруг уже другой. Сынов становилось больше.       Они не появлялись из ниоткуда, не материализовались из воздуха. Просто те гости, которые весь вечер простояли у стен с бокалами и ленивыми улыбками, теперь двигались иначе. Позвоночники выпрямлялись. Взгляды обретали ту особенную остроту, от которой хотелось проверить, на месте ли палочка. А некоторые, те, что ещё час назад притворялись обычными волшебниками, больше не притворялись. Они переглядывались поверх голов, обменивались короткими кивками и занимали позиции у выходов.       Одновременно с этим обычных гостей становилось меньше. Их не выгоняли грубо. Это было бы дурным тоном даже для Авроры. К группам просто подходили люди в тёмных мантиях, что-то тихо говорили, и гости начинали прощаться. Сначала одна семья двинулась к выходу. Та самая, с тремя детьми. Младший мальчик оглядывался на остающихся, пока отец не взял его за руку и не повёл к дверям. Потом пожилая пара. Потом ещё одна компания волшебников. Изабелла стояла у главно выхода и принимала благодарности. Её улыбка оставалась тёплой, но Гермиона видела, как руки, которые она сложила перед собой, чуть дрожали.       Троица стояла у полупустого бара, в нескольких метрах от оркестра. Блейз опирался локтем о стойку, но поза его была обманчиво расслабленной. Его взгляд то и дело уходил туда, где у находилась Пэнси. Она тоже смотрела на него. Весь вечер состоял из их быстрых, почти не заметных взглядов. Но теперь, когда зал начал пустеть, эти взгляды стали длиннее и отчаяннее. Как у людей, которые понимают, что времени осталось мало.       К бару подошли двое. На первый взгляд словно обычные гости. Но спины слишком прямые и глаза слишком цепкие.       — Дамы и господа, — произнёс один из них, высокий, с бакенбардами. — Это традиционная проверка перед вечерней частью, прошу предъявить приглашения.       Пожилой мужчина в синей мантии, весь вечер молча пивший бренди, достал конверт. Его спутница, полная дама в изумрудах, порылась в сумочке и тоже предъявила. Ещё несколько человек у бара сделали то же самое. Проверяющий скользнул взглядом по печатям и кивнул:       — Благодарю. Прошу вас попрощаться с хозяйкой и следовать к выходу.       Гермиона смотрела, как последние гости уходят от бара. Пожилой мужчина забрал со стойки недопитый бренди и неторопливо двинулся к дверям. Дама в изумрудах облегчённо вздохнула. Всех, кому нужно было уйти, выпроваживали вежливо, но неизбежно.       А потом взгляд Гермионы упал на Пэнси.       Та стояла всё там же, у оркестра, но теперь рядом с ней был светловолосый мужчина. Тот самый, которого Гермиона заметила ещё в начале вечера. Младше тридцати, с открытым лицом и спокойными, внимательными глазами. Пэнси дернула его за рукав, и он склонился к ней. Она прошептала ему что-то короткое и тихое. Он выслушал, кивнул и отступил на полшага, чтобы дать ей пройти.       А потом Пэнси повернулась и пошла к выходу.       Она не оглядывалась. Её спина была прямой, подбородок вздёрнут. Но перед тем, как исчезнуть в дверях, её взгляд на долю секунды задержался на Блейзе. Всего одно мгновение, но в нём поместилось всё: предупреждение, приглашение и что-то похожее на мольбу.       «Я жду»       Забини смотрел на неё, не отрываясь. Она скрылась за дверью.       Блейз отставил бокал. Движение было спокойным, но Гермиона увидела, как дрогнули его пальцы.       — Если я не вернусь через пол часа, — сказал он, не глядя на них, — уходите. Не ждите.       — Блейз...       — Я серьёзно, — он повернулся к Драко, и что-то в его лице заставило Малфоя замолчать на полуслове. Обычная улыбка исчезла. В глазах было то, чего Гермиона никогда у него не видела: холодная, осознанная решимость. Не показная смелость или наигранная храбрость. Просто человек, который принял решение и не собирается отступать. — Я не знаю, сколько у нас времени, но я обязан. Ты понимаешь.       Это был не вопрос. Драко смотрел на друга долгим, тяжёлым взглядом. Так смотрят перед разлукой, которая может стать последней.       — Понимаю, — ответил он, тяжело выдохнув. — Иди.       Блейз коротко кивнул. На мгновение его ладонь сжала плечо Драко, и он исчез в толпе. Даже не оглянулся и ре сказал «увидимся». Просто ушёл в ту сторону, где минутой раньше скрылась Пэнси.       Гермиона проводила его взглядом. Внутри всё сжалось в тугой, холодный узел. Она открыла рот, чтобы сказать Драко, что это безумие, что они должны остановить его, что нельзя вот так просто отпускать друга неизвестно куда, даже если там его ждёт любимая девушка. Но слова застряли в горле. Потому что она осознавала его правоту. И Драко прав. И Блейз прав. И от этого было только страшнее.       — Они могут его увидеть, — выдавила она наконец.       — Могут, — спокойно ответил Драко.       — И ты его так просто отпустил?       — А ты бы предпочла, чтобы я его остановил?       Она замолчала. Он перевел взгляд на нее, и в его серых глазах была странная, почти неуместная нежность, смешанная с болью.       — Если мужчина сильно любит, но долго не видел возлюбленную, — сказал он тихо, и его голос дрогнул на последнем слове, — он предпочтёт увидеть её и умереть, чем жить дальше, не увидев никогда. Я головой понимаю, что это опасно. Но зная их... зная, что у них... — он осёкся, подбирая слова. — Противоречить бессмысленно. Поверь мне.       Гермиона смотрела на него и молчала. Что-то в его голосе, в том, как он это сказал, заставило её сердце сжаться. Осадок остался. Горький и тёплый одновременно.       Она вздохнула и взяла с барной стойки бокал шампанского. Пить не хотелось, но нужно было чем-то занять руки.       Они остались у бара. Вокруг них зал продолжал жить своей жизнью: оркестр играл что-то плавное, оставшиеся гости смеялись и танцевали, но всё это казалось далёким, как сцена из спектакля, который досматриваешь только из вежливости.       Гермиона пила шампанское мелкими глотками и оглядывала зал. Монфор должен был пригласить Драко в сад, но пока не подходил. Может, ждал, когда схлынет толпа. Может, передумал. А может...       Она не додумала эту мысль, потому что сквозь прибывающих Сынов и редких гостей, ещё не успевших уйти, сквозь мелькание их мантий и блеск драгоценностей, она увидела его.       Даниэль Гуфье шёл через зал.       Он двигался с той особенной грацией, которая заставляла окружающих расступаться, даже если они сами этого не замечали. Высокий, темноволосый, в безупречно сидящем костюме тёмного цвета. Он напоминал клинок. Красивый, смертоносный и абсолютно уверенный в своей опасности. Его тёмно-синие глаза сканировали толпу и остановились прямо на ней.