Часть 3

Утро выдалось холодным. Воздух был свеж, почти стерильный после ночного дождя. Келли зябко поёжилась, выходя из челнока. Её кофта превратилась в мокрую тряпку, тяжелую, неприятно липнущую к телу. Вчера ей было всё равно , тогда это казалось свободой. Сегодня — наказанием. На улице солнце только пробивалось сквозь лёгкий туман. Остальные ещё спали, сбившись в кучки на полу и под обломками сидений. Костёр давно погас. Она села на старое бревно неподалёку, сдёрнула с себя толстовку и бросила её на землю. Кожа покрылась мурашками, но теплые лучи быстро начали возвращать ей жизнь. В остатках золы сверкнули браслеты, покорёженные, переломанные, бесполезные. Она подняла один, провела пальцем по треснутому металлу. — Чёрт, — выругалась, швыряя его обратно. Сидела так, молча, слушая утренний лес. Тишина редкая роскошь. Закрыла глаза, позволяя себе короткий миг покоя, когда вдруг что-то тяжелое упало ей на колени. Ткань, грубая, потёртая, с запахом дыма и железа. — Что за… — тихо выдохнула она, поднимая взгляд. — Куртка, — раздалось ровно, чуть насмешливо. Он стоял перед ней. Беллами. Волосы влажные. На нём только майка, обтягивающая широкие плечи. Вид уставший, но уверенный, как у человека, который привык решать, а не спрашивать. Келли нахмурилась. — Я вижу, что куртка, — холодно ответила она. — Зачем? Он пожал плечами, будто вопрос не стоил внимания. — Не твой стиль ? — Знаешь что, засунь ее себе в зад! — вещь полетела прямо ему в грудь. Беллами поймал её на лету, пальцы вцепились в ткань так сильно, что побелели костяшки. Он уже не улыбался. — Привилегированная слишком хороша для нее ? — Раз я привилегированная, то и жалеть меня не нужно — ответила она, скрестив руки на груди. — Жалость? — в его голосе проскользнула короткая усмешка. — Нет, Кейн. Это называется реалистичный взгляд на мир. Ты вся дрожишь и можешь заболеть. — Забавно, — холодно усмехнулась Келли. — Забота тебе к лицу. Твоя новая подружка оценит. Он чуть приподнял бровь, уголки губ дрогнули. — Что это за нотки в твоем голосе ? — Не льсти себе — парировала она мгновенно, хотя в её голосе что-то дрогнуло. Блейк сделал ещё шаг, теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров.Тепло его тела, запах мокрой земли , всё смешалось, будто мир сузился до этого мгновения. Она молчала. Только смотрела, упрямо, с вызовом. Беллами лениво подбросил куртку и поймал её одной рукой, не сводя с девушки глаз. — Слушай, Кейн, — его голос стал тише, почти доброжелательным, — Сколько угодно можешь играть роль непреклонной героини. Но тут никто никому ничего не обязан. И если кто-то всё ещё пытается помочь, может лучше не плевать в протянутую руку. За капсулой раздался крик. Резкий, надрывной. Будто на Земле им не было покоя ни на секунду. Второй день снова начинался с хаоса. Беллами яростно обернулся на звук. Шея напряглась, взгляд стал острым. Он уже собирался рвануть туда, но на миг остановился, словно боролся с самим собой. Потом снова протянул ей куртку, почти упрямо, с последней надеждой, что она одумается. — Надень — коротка бросил он. — Я уже сказала, куда можешь её засунуть, — отрезала Келли, не отводя взгляда. — Идиотка, — выдохнул он сквозь зубы, так тихо, что, может, и не хотел, чтобы она услышала. И, не теряя больше ни секунды, сорвался с места, исчезая за корпусом челнока. Кейн осталась стоять, не двигаясь. Смотрела ему вслед дольше, чем хотелось бы признать. В груди будто кипела лавина: злость, раздражение, усталость. И ещё что-то. Липкое, мешающее дышать. Зачем он это делает? Что ему нужно от меня? Ответов не было. Да и, честно говоря, она не хотела их знать. Проще сказать себе, что он просто раздражает. Что он очередной самоуверенный идиот, привыкший, что все на него смотрят. Проще, но не легче. Ветер ударил в лицо, и Келли зябко повела плечами. Только сейчас заметила, что руки дрожат не только от холода , но и злости. Плевать. На него.  Но стоило ему исчезнуть из поля зрения, как тишина вокруг вдруг стала слишком густой. И холод, будто сильнее. Словно вместе с ним ушло то едва уловимое ощущение тепла, к которому она так упрямо не хотела прикасаться. Она резко выдохнула, будто пытаясь выгнать из себя все эти мысли, и поспешила следом за ним.  Перед глазами открылась уже знакомая сцена: толпа, шум, пыль. Уэлс снова сцепился с Мерфи. Люди стояли плотным кольцом, ожидая зрелища, словно хищники, учуявшие кровь. Келли встала чуть в стороне, наблюдая. Губы дрогнули , между желанием вмешаться и инстинктом держаться в тени. Она уже сделала шаг вперёд, когда кто-то неожиданно схватил её за запястье. Тепло чужой ладони обожгло кожу.  — Не лезь, Кейн, — голос был низкий, с ленивой усмешкой , дыхание коснулось ее шеи — Это мужской разговор. Девушка дёрнула плечом, освобождаясь, но он не отпустил сразу. — У Мерфи нож, — процедила она. — Это не разговор, а казнь. Беллами хмыкнул, отпуская её руку и шагнул вперёд. Его плечо на секунду скользнуло по её, и Келли почувствовала, как по коже пробежал ток. — Эй, Уэлс! — Беллами швырнул нож. Лезвие со звоном вонзилось в землю. — Равные условия, — коротко пояснил парень даже не моргнув. Толпа взорвалась. А потом он почувствовал ее взгляд. Келл схватила его за плечо разворачивая к себе, глаза недобро сверкнули. Она зашипела словно змея.  — Ты что творишь , придурок ?!  Брюнет насмешливо улыбнулся. — Вроде тут кто то говорил о честности…  Блондинка стиснула зубы от злости, но прежде чем она успела что-то сказать, Мерфи ринулся вперед. Уэллс выхватил нож из земли. Драка началась. И уже не просто чтобы померяться колкостями.  — Я говорила о здравом смысле! — вспыхнула она. — Хотя, кажется, это не твоя сильная сторона. Беллами прищурился, взгляд стал холодным, почти звериным. — Поосторожнее со словами Кейн! Мы на Земле, ты не обязана никого жалеть, особенно сына канцлера! — Вот именно, мы на Земле — тихо вторила она, делая шаг ближе. — И на Земле мы можем выбрать, кем быть, людьми или животными. Он посмотрел на неё так, будто впервые действительно видел. Их разделяло меньше полуметра, дыхание смешалось. Ни один не отводил взгляд. Мир вокруг будто затих, оставив их вдвоём — два полюса, два упрямства, сталкивающиеся в ослепительной искре. Слишком близко. Слишком остро. — Кончай устраивать цирк, — прошипел он. — я буду давать людям то, что они хотят. Ты ведь знаешь почему, верно? В ее памяти всплыло вчерашнее скандирование их нового и единственного правила «Каждый делает что хочет» Она подняла голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза, ступила еще ближе, так, что ее грудная клетка коснулась его накаченного торса. Он напрягся. Усмехаясь Келл заговорила. — Верно, но кто сказал, что я буду это терпеть? — дыхание от ее шепота прилетело ему куда то в область ключицы. Максимум куда она доставала. Тело покрылось мурашками. Открытая грудь из за выреза на ее майке , заставила его сглотнуть вязкую слюну и нехотя вернуть взгляд ей в глаза. Напряжение дрожало в воздухе. На мгновение казалось, они бросятся друг на друга не с кулаками, а с губами, с этим диким, опасным желанием. И именно в этот момент из леса донёсся крик. Кларк. За ней те, кто отправился к горе Везер. Беллами отпрянул первым. — Октавия, — выдохнул он и уже через секунду направился к сестре. Монти поддерживал её под руки, нога была в крови. Брат подхватил её, не давая ступить ни шага самой. В его лице Келли впервые увидела не раздражение и ухмылку, а страх, настоящий. — Где еда ? — коротко бросил он через плечо, не глядя ни на кого. Кларк тяжело дышала, волосы прилипли ко лбу. Она посмотрела на Фина, словно ища разрешение, и он заговорил вместо неё. — Мы не дошли до Горы Везер. — Что значит не дошли? — в голосе Беллами просквозила сталь. — Что там произошло, чёрт возьми? — На нас напали, — ответила Гриффин. Сухо, без попытки объяснить. Келли нахмурилась. Сердце сжалось, когда она подходила ближе. — Что это было ? — её голос был почти шёпотом. Коллинз перевёл взгляд на неё, потом на Блейка. Ответил с передышками, делая пугающие паузы.  — Ни что, а кто… Похоже, когда мы решили, что люди остались только на Ковчеге…мы ошиблись. Кларк подтвердила. — Так и есть, все, что мы знали о Земле, неправда … Тут есть люди, выжившие…  Слова ударили по толпе, как разряд. Воздух загудел тревожными шепотами. — А где тот парень в очках ? — оглядывая группу , взволнованно спросил Джаха.  — На Джаспера напали , его забрали.. — заторможенно отвечала блондинка, попутно осматривая темнокожего. Нахмурившись она схватила его, задирая рукав. — А где твой браслет ?  Келли догадываясь вскинула брови, глаза метнулись к Беллами. Он стоял чуть в стороне, напряжённый, как хищник перед прыжком. Уэлс грубо вырвался и тоже уперся в Блейка. — Его спроси ! Октавия перевела растерянный взгляд с Кларк на брата , будто пытаясь понять, что вообще происходит. — Сколько ? — холодно спросила Гриффин. Мерфи ухмыльнулся с удовольствием отвечая за него. — Пока 24.. Тишина. Резкий вдох Кларк, почти всхлип. — Идиоты … — а потом её голос стал громче, отчаяннее, она сделала пару шагов ближе к толпе и громко заговорила, оглядывая каждого — Система жизни обеспечения на Ковчеге отказывает, поэтому нас сюда и отправили! Чтобы узнать, можно ли жить на Земле! Снимая браслеты , вы не только их убиваете, вы сами погибните!  Беллами колебался прежде чем подойти ближе к ней.  — Да, тут все наслышаны, за что посадили Кейн — хмыкнул парень, кидая на нее секундный взгляд. Она стояла скрестив руки, глаза сужены. Тело все еще боролось с холодом.  — Но мы сильнее чем вы думаете! — продолжил он. — Не слушайте ее, она еще одна превелигерованная! Если они спустя сюда, им будет только лучше! А как насчет всех остальных?! Мы сами о себе позаботимся! Эти браслеты ограничивают свободу! Мы не собираемся играть по их правилам! Они обещали простить вам преступления, а я говорю вам, что вы не преступники! Вы боретесь, чтобы выжить и мы еще покажем этим землянам!  Подростки загудели. Крики, стук в грудь, первобытный восторг, пьянящий. Беллами чувствовал, как волна подхватывает его и он уже не ведёт, а плывёт по ней. Как он горит этим моментом. Как каждое его слово становится топливом для толпы. Кларк закрыла глаза, покачала головой и, не выдержав, резко развернулась. Монти пошёл за ней, Уэлс тоже. Кейн продолжала сверлить Блейка взглядом и если бы это было возможно, то он бы уже испепелился. Движение сбоку привлекло внимание. Сквозь этот хаос пробиралась Октавия. Хромала, цепляясь руками за плечи и ветви, но не останавливалась. Лицо её было бледным, упрямство единственное, что удерживало на ногах. — Эй! Подожди… — Келли бросилась к ней, прорезая толпу. Поймала за талию, удержала от падения. — Держись за меня. Октавия тяжело дышала, пахло кровью и пылью. Она слабо улыбнулась, выдыхая. — Спасибо… Девушки добрались до челнока. Там, за стеной криков, было тише, почти мирно. Воздух плотный, пропахший дымом и влажной землёй, ложился на кожу липкой прохладой. Келли усадила Октавию на поваленное дерево. Она вздрогнула от боли, но не пожаловалась. Только закрыла глаза, позволяя себе короткое мгновение покоя. — Спасибо, еще раз — прошептала, отводя взгляд. — Просто… не хотела, чтобы он видел, как я снова падаю. Блондинка присела рядом, протянула руку, чтобы осмотреть рану. Кожа на ноге была содрана , местами запеклась кровь. — Ты чересчур упрямая. Вся в брата — так же тихо сказала она, стараясь не звучать грубо. Она хмыкнула. — Не говори так. Он просто… не умеет по-другому. Келли молча откинулась на спину, глядя сквозь листву на солнечное небо. — О, он умеет, я уверена. Просто не хочет. — Нет , ты не понимаешь.. — брюнетка покачала головой, взгляд потускнел. — После того как маму казнили, он прятал меня под полом, кормил, защищал. Я тогда была ребёнком, а он мальчишкой, который внезапно стал взрослым. Он боялся, что меня у него отнимут. И всё время был прав. — Она замолчала, сглотнув. — А теперь боится ещё сильнее. Ведь тут всё иначе. Тут… всё может закончиться за секунду. Слова повисли между ними. Птицы где-то в глубине леса перекликались, но звуки казались слишком далекими. — И ты поэтому всё ему прощаешь? — спросила Кейн, внимательно смотря на неё. — Все эти безумные речи, его власть над другими? Октавия чуть приподняла подбородок. — А ты разве не прощаешь тех, кого любишь? Келли медленно отвела взгляд. Вопрос задел. Она открыла рот, чтобы ответить, но не смогла. Только тяжело выдохнула, будто этот воздух вдруг стал слишком горячим. — Любовь плохое оправдание, — произнесла наконец. — Иногда она просто ослепляет. Делает из нас… рабов чужих решений.