Часть 12

Когда на горизонте наконец показались огни лагеря, Келли почувствовала, как напряжение в груди начинает спадать. Но стоило им приблизиться, их встречали совсем не спокойствием. Голос Миллера разрывал ночной воздух. — Землянин сбежал!  Сонные, напуганные лица начали один за другим появляться из палаток. Паника накатывала быстро, почти ощутимо, как волна. — Что если он приведет сюда остальных?  — Они всех нас убьют? — Или еще хуже? Келли почувствовала, как толпа сжимается, будто воронка. Страх всегда пах одинаково, как перегретая кожа, как плотно сжатые зубы. Беллами резко ускорил шаг. И уже с ворот его голос прорезал гул людских вопросов. — Пусть приходят! Он не кричал, но в его тоне было достаточно силы, чтобы остановить разговоры. Блейк швырнул на землю сумку с находками, и звук глухо прокатился по лагерю.  — Мы слишком долго их боялись. И почему? Из-за их ножей и копий? — он прошёл вперёд, разрезая толпу взглядом. — Не знаю как вам, а мне уже надоело бояться.  Кейн подошла и стала рядом, плечом к плечу, словно она автоматически знала, что должна быть именно здесь. В их взгляде, которым они обменялись, было больше, чем просто согласие. Что-то общее. Что-то пережитое. Она первой опустила винтовку с плеча. Беллами повторил за ней, и вокруг прошёл тихий, облегчённый вздох. Кларк шагнула вперёд, беря ситуацию под контроль. — Хорошо, это оружие, а не игрушки. Когда прилетят люди с Ковчега, нам придётся передать его им. Но до того момента… — она перевела взгляд на Беллами, — это наш шанс защититься. Блейк коротко кивнул, подхватывая её слова, но в его голосе чувствовался совсем другой огонь. — Завтра начнём тренировки. Все, кто сможет держать оружие, будут учиться. И если земляне решат напасть… — он обвёл всех взглядом, медленно, почти хищно, — Мы будем готовы. Никто не возразил. Даже те, кто еще секунду назад дрожал от паники. Парень развернулся, внезапная тяжесть последних часов рухнула ему на плечи. Его одежда была пропитана кровью, чужой и своей. Он хотел лишь одного: смыть всё это.  Келли все еще стояла, глядя, как люди начинают расходиться. В груди всё еще стягивало от пережитого страха, от ярости, от адреналина. Она чувствовала себя… переполненной. И опустошённой одновременно. Тело хотело покоя. Голова — тишины. А сердце — непонятно чего. Вспомнив о небольшом водоеме неподалеку, она решила, что ей необходима перезагрузка. Неважно каким способом. Вода блестела в темноте как холодный металл. Лёд не образовался, но дышала река так, будто становилась всё тверже с каждым днём. Девушка сбросила одежду до нижнего белья, замерла на секунду, дыхание уже ломалось от одного только ветра и шагнула в воду. Холод ударил как пощёчина. Грудь сжало. Кожа онемела мгновенно. Но чем глубже она заходила, тем яснее становилась голова. Холод выгрызал из неё страх, лишние мысли и дрожь сегодняшнего дня. Она зашла по шею и закрыла глаза, уговаривая себя не трястись. Позади раздался тихий, до боли знакомый смешок. — Знаешь… если ты решила замёрзнуть, могла хотя бы предупредить. Она обернулась и сердце будто споткнулось. Беллами стоял на берегу, сбрасывая с плеч куртку. Молча, не задавая вопросов, не ругаясь на ее безрассудство. Он просто смотрел на неё, как будто давно понял, почему она здесь, и его это не удивляло. — Белл…что ты… — Мне тоже нужно выдохнуть. — парень небрежно кинул футболку на траву. — Ты не единственная, кому рвёт голову после всего этого. Он шагнул в воду. На лице ни намёка на холод, хотя она видела, как у него на руках поднимаются мурашки. — Вода как лед. — Я чувствую, — ухмыльнулся Блейк и подошёл почти вплотную. — Но, должно быть, эффект того стоит. Келли открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов вышел лишь дрожащий выдох. Брюнет протянул руки и медленно, будто давая ей шанс отступить, положил их ей на талию.  Она вцепилась в его плечи, чувствуя, как внутри поднимается нечто горячее, опасное, заставляющее забывать о холоде и здравом смысле. — Я думала, ты хочешь побыть один, — призналась она. — Хотел. Но ты ушла, — он опустил голову ближе к её лицу, глаза на секунду скользнули по её губам, — и вдруг выяснилось, что мне не хочется быть одному. — Беллами…  — Что? — парень улыбнулся мягко, но с оттенком дразнящей хищности. Блондинка закусила губу, и он тут же хмыкнул. — Не делай так, Келли. Иначе я забуду, что мы сюда «остыть» пришли. Она дернулась, то ли от смущения, то ли от желания, а он только крепче обнял её, согревая собственным телом. Они стояли в воде, прижавшись друг к другу, пока холодная река шипела вокруг них, а между их телами становилось только горячее. Беллами склонил голову чуть ниже, так что его нос почти касался её виска. — Знаешь… — выдохнул он, — я тут подумал. Девушка нервно сглотнула, чувствуя, как его дыхание касается её кожи. — О чём? Блейк медленно повернулся, чтобы смотреть ей в лицо. Его взгляд был слишком внимательным. Слишком честным. Слишком близким. — Как долго ты собираешься делать вид, что в палатке ничего не было? Келли словно током ударило. Её глаза расширились. Бёдра чуть дрогнули под его ладонями. — Что?.. — едва выдохнула она. — Ты меня слышала, — он ухмыльнулся уголком губ, — Ты ведёшь себя так, будто я всё это придумал.  Ее щеки вспыхнули жаром, который никак не сочетался с ледяной водой вокруг. Он смотрел на неё внимательно, почти бережно, и это смущало сильнее всего. — Келли, — его руки на талии сжались сильнее. — Я не дурак. И ты не обязана ничего признавать, но просто перестань притворяться, что тебе все равно… Девушка закрыла глаза и тихо втянула воздух. Ей никогда не было все равно. Никогда. И она вспоминала это слишком часто. — Я… — попыталась ответить Кейн, но язык запутался, мысли смешались, а сердце колотилось, пытаясь вырваться наружу. Он мягко поднял её подбородок двумя пальцами и наклонил голову ближе. — Просто скажи правду. Хотя бы себе… — его голос стал низким, хриплым от холода и желания. — Я ведь чувствовал, как ты отвечала мне. Это не забудешь. Келли смотрела на него, запутавшись между страхом, желанием и тем, что она сама себе не могла объяснить. И всё, что она смогла выдавить. — Я не знаю… Беллами… правда не знаю… Парень усмехнулся, тихо, как человек, который ожидал именно такого ответа, и притянул её ближе, так что их лбы соприкоснулись. — Тогда давай так, — прошептал он. — Я подожду, пока ты разберёшься. Но не слишком долго. Я то не умею делать вид, что мне плевать. Её кивок вышел слишком тихим, слишком быстрым, но Беллами будто услышал в нём больше, чем она собиралась сказать. Он на секунду закрыл глаза, будто пробуя вкус её ответа, а потом медленно наклонился ближе.  — Хорошо, пойдём, пока мы оба не простудились, — сказал он, отпуская её медленно, почти неохотно. И только когда его руки полностью оторвались от её тела, Келли поняла, как сильно она к ним тянулась. Они вышли из воды почти одновременно, вода стекала с них тонкими нитями, а холодный ветер мгновенно вцепился в голую кожу. Келли обхватила себя руками. Её бельё липло к телу, подчёркивая каждый изгиб. Она нагнулась, чтобы поднять одежду, и тут же услышала за спиной тихий, вырвавшийся у Беллами выдох. Короткий, неуклюже сдавленный. Он не успел отвернуться.  А может… и не пытался. Его взгляд скользнул по её ногам, задержался на линии плеч, на каплях, стекающих по животу. Он проглотил воздух, будто тот стал плотнее. Келли это почувствовала всем телом, как будто к её коже приложили горячую ладонь. Сердце пропустило удар. — Белл… хватит, — шепнула она, чувствуя, как щёки вспыхивают. Он медленно отвёл глаза, но губы тронула знакомая, слишком теплая усмешка. — Ты первая залезла в ледяную реку почти голая, Келл. Прости, но я тоже человек. Девушка закатила глаза, но это не помогло скрыть дрожь, от холода или от него, неясно. — То, что ты сказал, — резко начала она. — Ты правда… думаешь об этом? Блейк замер с футболкой в руках, посмотрел прямо ей в глаза. Без игры, без защиты, без привычной ухмылки. — Каждый чёртов день, Келли. Её сердце сорвалось вниз, потом вверх, потом куда-то вообще пропало. — А ты? — спросил парень. — Хочешь признаться, что тоже? Блондинка замерла. Слова застряли где то в горле. Не смогла соврать, но и сказать вслух тоже. Ей казалось, что она вообще не имеет право что-то чувствовать сейчас. Когда вокруг один лишь хаос. — Одевайся, — выдавила она наконец, отводя взгляд, будто боялась, что он увидит всё, до последней мысли. — Тебя ждет разговор с канцлером.  Его улыбка появилась медленно. Тёплая и уверенная. Та, от которой у неё всегда перехватывало дыхание. Ему действительно не нужны были слова. Он уже всё понял. Они вернулись в лагерь мокрыми, продрогшими до костей, но с облегчением, которого не чувствовали давно. Холод уже не кусал так яростно. После того, что произошло между ними и в реке, отступило всё лишнее. Когда пара вошла в палатку, тусклый свет экрана уже выхватывал лицо Джахи. Беллами мгновенно напрягся: плечи поднялись, взгляд стал жёстким, почти закрытым. Он даже дыхание задержал. Келли знала — он боится. Больше, чем признаёт. Она тихо взяла его за руку, его пальцы вздрогнули, но не отдёрнулись. Он посмотрел на неё, как будто искал опору и она ответила мягкой, уверенной улыбкой, будто обещая «Все будет в порядке» — Мистер Блейк… — заговорил канцлер, когда они надели наушники и сели за стол. — Я уже давно хочу с вами поговорить.  — Пока вы не начали, я хочу кое что сказать, — сразу же вмешалась Келли. — Когда вы отправили нас сюда, вы послали нас на верную смерть, но.. Каким то чудом, многие из нас все еще живы. Во многом, это благодаря ему, — она посмотрела на парня, — Благодаря Беллами… Он один из нас и заслуживает прощения точно так же, как и мы все.  Джаха вздохнул, тяжело, как человек, которому напомнили о прошлом, о решениях, от которых до сих пор всё болит. — Здравствуй Келли, я ценю твое мнение, но все не так просто..  Блейк не собирался выслушивать его речи, наглым образом затыкая ему рот. — Нет, все просто, вы ведь хотите знать, кто на Ковчеге действительно хочет вас убить?  Слова повисли в тишине. Канцлер замер, его взгляд опустился вниз, словно он проверял в памяти все предположения, всё, что подозревал. Ответ дался ему нелегко, это было видно.  — Беллами Блейк…. Я прощаю тебе все твои преступления. У парня как будто подкосились внутренние опоры. Он шумно выдохнул, словно в его груди лопнула тугая пружина, голова бессильно опустилась, а губы окрасила сжатая, но счастливая улыбка. Келли под столом крепче сжала его руку, разделяя эту радость. Беллами обернулся к ней, и на секунду они смотрели только друг на друга. Этот миг был больше любых слов. Но голос Джахи вновь привлёк их внимание. — А теперь, скажи, кто дал тебе пистолет?  — Шамуэй.  Канцлер коротко кивнул, будто подтверждая давно мучившую догадку. Он уже хотел отключиться, но задержался на секунду и наклонился ближе. — И еще одно, поговори с отцом Келли, он в очереди после меня.  Экран погас, оставив их в мягкой, почти оглушающей тишине палатки. Девушка неосознанно сжала его руку сильнее. Мышцы в ее теле напряглись. Блейк почувствовал её изменение без слов. Он медленно поднялся, провёл рукой по мокрым волосам и выдохнул. — Я выйду. Дам вам поговорить. Келли попыталась кивнуть спокойно, но вышло слишком резко, она снова посмотрела на экран, тот уже мигал, ожидая соединения. Сердце стукнуло больнее. Она нажала кнопку. Монитор вспыхнул лицом человека, которого она боялась увидеть больше, чем любого из землян. Её отец. Холодный свет подчёркивал глубокие тени под его глазами. Голос дрогнул, будто он уже несколько дней держался только на упрямстве.  — Келли.. Она сжала губы, опуская взгляд себе на колени. — Здравствуй. — Я рад видеть, что ты… жива, — девушка молчала, не решаясь взглянуть на него. Маркус заговорил снова, — Я знаю, что ты злишься, но… — Нет. — Она хрипло усмехнулась, — Я разочарована. Это хуже. Слова ударили по нему, было видно. То как он резко втянул воздух носом, как морщина между его бровей стала заметнее, лицо его омрачалось с каждой секундой. И от этого становилось ещё сложнее. — Я голосовал за твой арест… — начал он медленно. — Потому что иначе просто не мог. Я думал, что так будет… безопаснее.  — Ты бросил меня, — перебила она. — Не смей это переиначивать. Мужчина замолчал. Не потому что не было ответа, он знал, что любые оправдания будут звучать жалко. Тишина между ними затянулась, но в какой-то момент он сказал тихо. — Я не попросил прощения в тот день. И… я не прошу его сейчас. Я просто хочу быть честным. Ты не была преступницей, Келли. Ты была… напоминанием… о том, что мы все по уши погрязли во лжи.  Все это ударило девушку куда больнее, чем упрёки. Она отвернулась, глаза зажглись слезами, но она не позволила им скатиться. — Ты знаешь, — выдохнула она. — Я думала, что когда увижу тебя, буду кричать. Или что мне будет всё равно. Но… — втянула воздух. — Я не знаю, что чувствую. Всё сразу. — И это нормально, — тихо поддержал ее отец. — Я не заслуживаю даже твоего взгляда … после всего, что сделал. И я не прошу забыть. Но… когда мы доберёмся до Земли… пожалуйста, просто поговори со мной. Без экранов. Без задержки в голосе. Она подняла взгляд. И впервые за весь разговор в нём мелькнула не злость, не обида. А… боль. Настоящая. — Посмотрим. Он кивнул. — Этого достаточно. И Келли не выдержав, дрожащими пальцами нажала кнопку отключения связи. Палатка снова стала тихой. Слишком тихой. Она сидела неподвижно, пока плечи не начали дрожать, не от слёз, а от того, что удерживала их слишком долго. Полог палатки чуть дрогнул. Беллами осторожно заглянул внутрь. — Эй… — он сказал мягко, почти шёпотом. — Как прошло? Блондинка посмотрела на него. Красные глаза, сбитое дыхание. Но она все равно упрямо продолжала сдерживаться. — Паршиво. Но я справилась. Блейк вошёл внутрь и сел рядом, не касаясь, ждал, позволит ли. Спустя несколько секунд она сама опустила голову ему на плечо. Он только выдохнул. — Хорошая девочка. Келли закрыла глаза, прислушиваясь к лагерю снаружи, к далёким голосам, к напряжённому шёпоту людей, которые всё ещё не могли уснуть после новости о побеге землянина. Она слышала страх. Чувствовала его. Он был в каждом резком слове, в каждом шаге по грязи, в каждом взгляде через плечо. И это ощущение… оно никуда не делось за эту ночь. Просто притаилось.  Мы готовимся к войне, — подумала она. Беллами видит это. Миллер видит. Кларк держится за порядок, будто может этим спасти всех. Каждый пытается занять ту роль, которую ему подбросила судьба. Но никого из них этому не учили. Они просто выкручиваются. Так же, как и она. И всё же, Кейн чувствовала, что каждый день, прожитый на Земле, делает их жёстче, опаснее, чужими самим себе. Станем ли мы кем-то лучше? Или просто научимся убивать быстрее? Разговор с отцом оставил внутри рваную пустоту. Она думала, что давно разобралась в своих чувствах. Что злость это всё, что осталось. Что предательство можно просто пережить, переложив в категорию «он выбрал не меня». Но теперь… когда он заговорил так тихо, честно, без попытки оправдаться… Это заставило что-то в ней дрогнуть. Почему он сказал это только сейчас? Почему не в тот день, когда её вели по коридору? Почему не в ту ночь, когда она впервые поняла, что её отец предпочёл правила ей? И почему, чёрт возьми, она хоть на секунду почувствовала облегчение, услышав его голос? Там, глубоко под злостью, под горечью, под тем ледяным равнодушием, которым она закрывала сердце… Там всё ещё жила девочка, которая ждала, чтобы он пришёл. И слова, сказанные сегодня, хоть и были запоздалыми, всё равно что-то в ней согрели. И это бесило. Она ожидала увидеть монстра, который когда-то сделал выбор против неё. Но увидела уставшего человека, который, возможно, всё это время ненавидел себя за то, что сделал. Она устала. Устала держать стену между собой и прошлым. Устала сжимать челюсти, делая вид, что не чувствует боли. Устала быть сильной, когда никого рядом не было, чтобы подхватить. И самое странное, теперь рядом был человек, на которого она могла бы опереться. Беллами. Смешно. Если бы ей кто-то сказал это в первые дни их прибытия, она бы расхохоталась ему в лицо. Тогда он был для неё раздражителем, проблемой, хаосом. Теперь… теперь он стал тем, кого она боится потерять. Она чувствовала, как Блейк сидит рядом, его плечо, тёплое, уверенное. Он сам был на грани срыва пару часов назад, но рядом с ней, держался. Так странно. Так неправильно. Так… приятно.  В очередной раз собирая себя по кускам, Келли поднялась, пытаясь выглядеть спокойной. Он заставил ее притормозить одним лишь вопросительным взглядом. — Я подышу немного и пойду спать. Тебе тоже советую.  Снаружи пахло холодной землёй и влажной травой. Ночной ветер мгновенно пробрался под кожу, ударив сбившимся дыханием в ребра. Мокрые волосы, не успевшие высохнуть после реки, неприятно липли к шее, от чего по всему телу забегали мурашки. Она шла к поваленному забору, где в полутьме сидела Октавия, задумчиво глядя в темный лес. Келли выудила из мешка один из новых пледов, найденных на складе и не говоря ни слова, накинула его им на плечи, устраиваясь рядом. Блейк тут же придвинулась ближе, словно только сейчас поняла, как сильно замёрзла. Бок к боку, под одним пледом, они сидели как две уставшие девчонки, которым было слишком много для одного дня. — Как ты? — спросила Октавия тихо, почти шёпотом, будто боялась спугнуть хрупкое спокойствие. Келли усмехнулась без тени радости. — Отвратительно, если быть честной. Брюнетка кивнула, не пытаясь делать вид, будто знает решение всех бед. Просто приняла. — А ты? — спросила Кейн в ответ. — В порядке, наверное.. Некоторое время они молчали. Лес шептался на ветру, пробитая секция забора стонала, как старый корабль, а от дальних костров тянуло запахом дыма и сырости. Небо заволокло облаками, не позволяя любоваться на звезды. Келли подняла с земли пожухший лист и крутила его в пальцах. — Так и будешь молчать, О? Тон был мягкий, без давления, но достаточно прямой, чтобы Октавия напряглась. Плечи словно прижались к ушам, губы сами прикусились. Она пыталась что-то скрыть, но от подруги, это было сложно. — О чём ты? — спросила брюнетка, хотя в голосе не было уверенности. Кейн повернулась к ней полностью, хмуря брови. — Ты знаешь, о чём. Глаза скользнули вниз, к земле. Она не стала долго тянуть, да и смысла не было. — Ладно, — тихо выдохнула она. — Да. Это я помогла землянину сбежать. И… его зовут Линкольн. Кейн моргнула, словно не сразу поняла, что именно её удивило, имя или факт того, что они вообще разговаривали. — Подожди. Он… говорил с тобой? — Немного, — Октавия слегка улыбнулась уголком губ устало, но с каким-то странным теплом, — Он не дикий и не безумный. Просто… другой. И он не собирается вести сюда свой народ. Он живёт отдельно от них. Келли почувствовала, как что-то в ней размягчается. Словно тугой узел внутри стал чуть слабее. — Ну… это хотя бы что-то утешающее. — Угу, — кивнула брюнетка, поджимая ноги ближе и утыкаясь подбородком в колени. Они снова замолчали, но теперь молчание было спокойным, доверительным. Лагерь засыпал. Но некоторые еще сидели у костра пытаясь согреться. Капли воды падали с веток из за резкой смены температуры на листы металла, словно редкие удары маленького барабана. Лес за забором дышал холодом, сыростью, чем-то древним и тревожным. Но под пледом было тепло. И немного безопасно. Октавия первой нарушила тишину. — Спасибо, что не спрашиваешь, зачем я это сделала. Блондинка посмотрела на неё мягко. — Ты бы сама рассказала, когда была готова. Блейк чуть улыбнулась слабой, но настоящей улыбкой. И в этот момент Келли впервые за весь вечер почувствовала, что у неё снова есть силы дышать.