Победы и поражения - ч.2

1

Шедоу тут же вскочил, как будто ждал сигнала всё это время. Подошёл к двери, театрально склонился и жестом указал мне вперёд, словно я дама на балу. Я встала, не взглянув на него, прошла мимо и вышла в коридор. Шедоу за мной. Нас повели к полю. И только теперь я почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. Моё дыхание стало чуть глубже, чуть быстрее. Мы шли по длинному проходу. Шаги гулко отдавались от стен, пока впереди не забрезжил свет. Мы вышли. Нас встретил рёв. Он был мощным, обволакивающим, почти физическим — словно воздух сам начал вибрировать от крика десятков тысяч зрителей. Мы с Шедоу направились к тому месту, где обычно стоят футбольные ворота. Сейчас их не было — убрали ради камеры и чистоты кадра. Трибуны гудели, как вулкан перед извержением. Именно наш бой открывал плей-офф. Именно на нас были устремлены камеры, вспышки, глаза и ожидания. Это было самое громкое спортивное событие в истории, и мы стояли в его центре. В нескольких метрах от нас остановились Линк и Волт. Их лица были серьёзны. Настроены на бой. Я на мгновение обернулась. Всё вокруг — море людей, шум, азарт, жажда зрелища. Я закрыла глаза. Сделала вдох. И мысленно произнесла: Всё будет хорошо. Я выиграю. Вечернее солнце светило прямо мне в лицо, поэтому вместо привычной тьмы закрытых глаз я видела красное, кровавое полотно. В голову сразу залезли пессимистичные мысли, и я тут же пожалела, что вообще закрыла глаза. Настроившись на бой, мои глаза открылись, и я направила взгляд на противоположную половину поля. Там стояли Линк с Волтом. Камеры снимали их со всех сторон, а потому их изображение можно было увидеть на большом дисплее, что крепился под самым потолком стадиона. Линк был невысоким парнем с небрежно растрёпанными светлыми волосами и голубыми наглыми глазками. Поверх его чёрно-жёлтой футболки была накинута тёмно-зелёная расстёгнутая толстовка с капюшоном, белые штаны и чёрные сапоги. У Волта же были бледно-рыжие, торчащие вверх волосы. У него было крупное телосложение, подчёркивавшееся его выдающимися мышцами. Поэтому под его белой курткой с жёлтыми полосами на плечах и рукавах можно было увидеть обтягивающую чёрную футболку. Штаны же, наоборот, были мешковатые и просторные — будто в противовес его верху. Несмотря на свои размеры, Волт казался менее опасным соперником, чем низенький Линк. И вскоре это подтвердилось. Для общения между собой нам четверым дали наушники, ведь шум стадиона мог помешать нашим беседам, связанным со стратегией на бой. Однако если нажать на наушник пальцем, то голос передастся в динамики по всему стадиону — видимо, чтобы участники могли объявить на весь стадион, если что-то пойдёт не так. — Удачи, лузеры! — услышала я высокий и издевательский голос Линка из динамиков стадиона. Если он хотел сбить нас с толку, то пусть старается лучше. Наконец, комментатор объявил на весь стадион, что бой начался, и зрители зашумели ещё сильнее в ожидании увидеть бакуганов в действии. — Поле игры — открыть! — крикнули мы вчетвером, подняв свои карты вверх. Не останавливаясь, мы вбросили бакуганов на поле, и тогда я вживую увидела бакуганов противников — Хаос Бронтис и Вентус Элуз. Бронтис… стоял на поле, как живое чудовище: огромный, с четырьмя руками и безумной, нечеловеческой улыбкой, словно готовился кинуться и расправиться с любой угрозой. А Элуз парил над полем, словно тёмный ястреб: изящный, крылья сложены — он казался скорее воплощением чувства свободы, чем машиной. Нетерпеливый Шедоу взял свою карту между указательным и средним пальцем, поднял над головой и уже готовился начать свою первую атаку. Но, краем глаза заметив его попытку, я резко схватила его за руку и недовольно сказала: — Пускай они ходят первыми. — А есть какая-то разница? — с невинным удивлением спросил Шедоу. — Когда противник ходит первым, мы по крайней мере знаем, с чем имеем дело, и можем подготовиться, — сказала я, и мои слова отозвались в наушнике Шедоу. — Поэтому пускай ходят первыми. — Пф, не стоит волноваться, детка, — сказал он и посмотрел на меня. — Опомниться не успеешь, как мы уже выиграли. — Не нервируй меня! — ядовито прошипела я. Шедоу отвернулся с непреодолимым желанием начать первым, но мой змеиный оскал всё-таки его остановил. — Активировать способность — Яркий бумеранг, — произнёс Линк, решив взять инициативу на себя. Элуз расправил свои элегантные крылья, и его острые перья, отделившись от крыльев, полетели в наших бакуганов. Эти зелёные снаряды махом задели Элико и Гидраноида, нанося урон обоим сразу. Я уже подумала, что атака закончена, как вдруг зелёные снаряды, вернувшись к Элузу, облетели его со спины и направились обратно к нам. — Туманное поле! — в спешке активировала я способность, и вокруг Элико образовался густой туман. Линк увидел мои жалкие попытки защищаться и лишь издевательски ухмыльнулся. А дело в том, что туман не защищает полностью — он лишь уменьшает входящий урон. Что неудивительно, ведь туман — это не твёрдая прочная стена, а лишь редкие капли воды, которые скорее дают ощущение безопасности, чем полноценно оберегают. — Твоя способность снижает урон, а пассивка Вентуса наоборот — повышает урон дальних атак, — решил он высказать своё "гениальное" наблюдение, будто я сама этого не понимала. — Поэтому по тебе в любом случае пройдёт много урона. Это было так логично и так глупо. Я потратила способность впустую, снизив урон совсем незначительно. Волт уверенно и быстро произнёс: — Активировать способность "Призрак". Бронтис, словно марионетка, поднял свои четыре руки и стал водить ладонями то вверх, то вниз, будто убаюкивая своими плавными движениями. Однако бездушная и мёртвая улыбка Бронтиса скорее пугала до чёртиков, чем успокаивала. Он был похож на клоуна из ужастика, который зазывает к себе маленьких наивных детей, а затем с безумным, извращённым взглядом делает с ними такие ужасные вещи, которые и представить страшно. Но сегодня его целью стал Гидраноид. — Эта атака отбирает у бакугана немного G, но главное, что она парализует его на один ход. Поэтому пока что Гидраноид бесполезен, — произнёс Волт на весь стадион, слегка нажав пальцем на наушник. Он произнёс свои слова словно благородный рыцарь, который хотел, чтобы бой был честным. В это время операторы направили камеру на лицо, поэтому Волта было видно на дисплее под потолком. И его лицо произвело на меня странное ощущение — такой «рыцарь», но при этом настолько пугающий бакуган. Но мысли ушли от осознания, что этот бакуган попал к Волту случайно, как и Элико ко мне. После слов Волта я моментально напряглась, ведь теперь мой Элико остался один против двоих. — Активировать способность «Гидро-тайфун», — произнесла я, пытаясь не выдать своё волнение, а затем продолжила: — Элико! Атакуй Элуза! Элико поднял свои синие руки и запустил в Элуза поток воды. Волт продолжил свой натиск: — Активировать способность «Даркус-коса»! — Даркус, он сказал?! — в недоумении произнёс Шедоу. Всё время стоя куда спокойнее, чем я, даже он удивился от такого хода. — «Призрак» не только блокирует вражеского бакугана на один ход, но и на один ход получает возможность использовать атаку с использованием его стихии, — демонстративно произнёс Линк, ожидая нашей реакции. — Вот чёрт! — выпалил Шедоу. — Только не говорите, что урона по Гидраноиду будет больше. Так и вышло. Бронтис достал свою тёмную косу с острыми зазубринами по всей длине лезвия, затем подбежал к Гидраноиду, оставляя на свежем газоне глубокие следы, и ударил его со всей силы. Гидраноид всё ещё был парализован, поэтому нам обоим пришлось лишь смотреть на это унижение. — Сделай что-нибудь! — выпалил Шедоу, ожидая, что я его прикрою. — Не дави на меня, идиот! — раздражённо рявкнула я в его сторону. — Активировать способность «Дора-пушка», — уверенно произнёс Линк, подняв карту вверх. — Атакуй Гидраноида! Элуз взлетел на пару метров вверх и, открыв клюв, выпустил зелёную волну энергии, что поразила Гидраноида. После этой атаки паралич спал, однако у Гидраноида больше не осталось G, поэтому он лишь превратился обратно в сферу и вернулся в руку Шедоу. Сопротивляться было бесполезно: я уже потратила две карты из четырёх, а значит, если продолжу атаки, то в следующих раундах буду беззащитна. Поэтому я спасовала, и победа в раунде досталась противникам. Диктор радостно объявил о начале второго раунда, а я стояла как столб и смотрела на газон, погружаясь в мысли. — Эй, мы продолжаем! — крикнул Шедоу мне и бросил бакугана на поле. Я начала переживать за успех этого боя, но желание победить перевесило мои плохие мысли. Поэтому мой бакуган также оказался на поле со всеми. — Двойной удар! — выкрикнул Шедоу, не дожидаясь, пока я включусь в бой. — Я же сказала — не надо идти первым! — отчаянно крикнула я ему, но он не слушал. Тогда я одёрнула его за рукав рубашки и сказала: — Такими темпами мы проиграем, ты меня слышишь? — Ну так играй, а не болтай. Если будешь стоять и ничего не делать, то точно проиграем, — произнёс Шедоу со смесью лёгкой паники и демонстративного спокойствия. Снаряды Гидраноида попали во вражеских бакуганов. Тогда Волт использовал пассивную способность хаоса и добавил себе и Линку дополнительную силу. — Давай сделаем как раньше: Элико сменит стихию на Вентус, я активирую Вентус-реактор, и ты используешь ту способность, что наносит процентный урон, — произнесла я в надежде, что этот план сработает. Шедоу немного посомневался, но, подумав пару секунд, согласился и кивнул. — Элико, смена стихии — Вентус! — крикнула я, а затем продолжила: — Активировать способность «Вентус-реактор»! Элико сменил свою палитру на зелёную с жёлтыми редкими вставками. Я слегка успокоилась, думая, что ситуация под контролем, но дыхание всё ещё было неровным. И только Шедоу поднял карту, чтобы произнести способность, как Линк приложил палец к наушнику и заговорил на весь стадион: — Я видел этот ваш приём, так что можете не стараться. — А вообще, знаете, Волт хотел ещё добавить G моему Элузу. Всё-таки Бронтис — стихии хаоса, — сказал Линк издевательски, пытаясь запутать нас. — Так что, может, вы лучше подождёте со способностью, а? Волт добавит G — и вы сможете нанести Элузу ещё больший урон. «Что он несёт?» — подумала я, оказавшись в полном замешательстве. — Шедоу, ты что стоишь? Используй способность! — Они этого и хотят? Чтобы я сейчас потратил способность, разве нет? — неуверенно спросил Шедоу. — Или они хотят, чтобы я не наносил урон? Я уже использовала способность, поэтому мне оставалось лишь ждать, чем всё закончится. — Я для чего усилила Элуза? Чтобы ты просто стоял и ничего не делал?! — сказала я, повысив голос и срываясь на панику. Шедоу опустил руку с картой и сказал: — Нет, надо подождать. Вместо этого он использовал другую способность: — Точечный огонь хаоса! Он нанёс урон Бронтису, хоть у того и было больше G. Видимо, Шедоу планировал применить мощную способность на Элуза, когда Бронтис его усилит. Гидраноид раскрыл обе пасти и выстрелил двумя сгустками пурпурной энергии, которые в полёте слились в один и врезались в Бронтиса. Я оскалилась на Шедоу, который даже не смотрел в мою сторону. Не хватало только, чтобы я проиграла на глазах у всего мира. В отчаянии я активировала способность «Воздушный вихрь», нанеся Бронтису ещё немного урона. Атаки Элико сильны, когда он пребывает в своей оригинальной стихии — Аквоса, поэтому урон был невелик, а поменять стихию обратно уже было нельзя. Шедоу сосредоточенно ждал от Волта способности усиления, чтобы уничтожить Элуза, а затем добить Бронтиса. Но вместо этого Линк выкрикнул: — Небесный удар на 500 G! И вот способность Линка начала действовать. Элуз потерял 500 G, но усилил свои атаки на те же 500 G. Он взмыл вверх и ударил в Элико холодным ветряным потоком. Благодаря тому, что атака была дальней, Элико получил ещё больше урона. Я окончательно потеряла веру в нашу победу, но пыталась сохранить лицо. Дыхание перехватило, а руки дрожали от напряжения. У меня кончились все способности, и бой для меня был окончен. Но оставалась маленькая надежда на Шедоу — что он всё-таки не зря не стал бить по Элузу, когда была возможность. Шедоу и сам поник лицом, осознав, что его способность уже не нанесёт того урона, на который он рассчитывал. — Хаос-коса! — крикнул Волт. Бронтис с бешеной скоростью побежал на Элико. Он бежал всего секунду, но для меня это было словно вечность. Я пришла сюда, чтобы победить, чтобы доказать, что ничем не хуже других, что смогу жить вне тени своей матери... Но ничего не вышло. Вечернее солнце закатилось за стадион, и моё лицо перестало ощущать тёплые лучи. Бронтис замахнулся своей косой и ударил по Элико. Элико превратился в сферу, вернулся ко мне, а на его месте стоял Бронтис с косой в руках — словно безумный маньяк, что с дикой улыбкой мечтает разрубить меня пополам. Я закрыла глаза, чтобы ничего не видеть. Вытащила наушник и услышала, как Бронтис с Элузом уничтожают Гидраноида, как уничтожают мою мечту. Только услышав оглушительный рёв зрителей, я открыла глаза и полностью осознала, что всё кончено. Диктор радостно крикнул на весь стадион: — И побеждают Линк и Волт — бойцы ветра и света! А теперь, друзья мои, пожмите друг другу руки! Мы с Шедоу пошли прямиком к центру стадиона навстречу нашим противникам. Моя злость кипела, а глаза не переставали смотреть на тех, кто разрушил мою мечту. Подойдя к центральной разметке поля, Волт протянул мне руку и с улыбкой сказал: — Хороший был бой. Я неохотно пожала ему руку. Затем очередь дошла до Линка. Он легко посмотрел на меня и насмешливо сказал: — Я же говорил, что вы лузеры. Я сжала зубы от злости, а затем случайно прикусила губу и почувствовала вкус крови. Кое-как я пожала ему руку и тут же отвернулась, направляясь к выходу. Эти несколько десятков метров были для меня пыткой. Было невыносимо ощущать на себе взгляды тысячи людей, которые могли смеяться надо мной — хотя я и не знала, о чём они думают. Всё же я дошла до коридоров стадиона. — Проиграли… — сказала я тихо, почти шёпотом. Ком в горле не давал дышать, и я, не оборачиваясь, быстрым шагом пошла к выходу со стадиона, уворачиваясь от репортёров и чужих взглядов. На улице я села на ближайшую скамейку и уставилась в звёздное небо, стараясь заставить себя не думать. Почти сразу ко мне подбежал Шедоу. Он стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, явно не зная, с чего начать. — Ты куда убежала‑то? — спросил он, уже без своей обычной бравады. Увидев моё выражение лица, он вздохнул и проговорил: — Ну да… мы проиграли. Бывает. Помолчал, а потом добавил, стараясь звучать бодро: — Да не парься ты, проиграли в этом турнире — выиграем в другом. — «Не парься»… Тебе, как всегда, всё равно. Встала, намереваясь уйти, но тут он сделал неловкий шаг ко мне и попытался обнять. — Ты что творишь? — отдёрнулась я, сдерживая злость. Он запнулся, опустил взгляд и пробормотал: — Утешить хотел, мы же… — Какие ещё «мы»? — я сделала шаг назад, а в голове появилась столько злости, что я принялась говорить, что думаю. — Ах ну да, конечно. Когда ты после первого боя припёрся ко мне домой и сказал, что я потеряла часы… Я всё думала: как же я могла их потерять? А никак. Ты их сам спёр с моей руки, чтобы узнать, где я живу. Ты же пришёл как на свидание, а потом ещё гулять предлагал. Я права? Шедоу поднял глаза, впервые за всё время без ухмылки. Говорил серьёзно, тихо: — Прости, что обманул. Ты ничего не говорила про себя, я просто… хотел узнать тебя получше. Тогда, на регистрации, ты из всей толпы выбрала меня. Я думал, это что‑то значит. — Слушай внимательно. — бросила я холодно. — Я не выбирала. Я схватила первого попавшегося, кого увидела. Ты что подумал? Что это судьба нас связала? Что мы созданы друг для друга? Да плевать ты на меня хотел. Ты ни разу меня не слушал, всегда делал по‑своему. Из‑за этого мы и проиграли. Думаешь, я была бы с таким, как ты? Ты бестактный клоун, не более. Ты даже не представляешь, что значит быть серьёзным. Шедоу смотрел куда‑то мимо меня, будто в пустоту. И вдруг тоже заговорил жёстко и прямолинейно: — А ты знаешь, что такое улыбаться?! За всё это время я не видел у тебя ни одной улыбки. Ты только и делаешь, что сидишь в своём огромном богатом доме с каменным лицом, будто всё вокруг тебе противно. Говоришь, я тебя не слушал? А ты хоть раз меня слушала? Хоть раз спросила, кто я, где я живу, что мне нравится? Нет! Ты просто выдернула меня из толпы, даже не спросив, хочу ли я вообще с тобой играть. Он сделал короткую паузу и заговорил тише, но злее: — Ты думаешь, что только у тебя одной проблемы? А у меня родители недавно развелись, а потом начали жрать друг другу глотки каждый день. Я просто сел на мотоцикл, взял немного денег и свалил. Теперь ночую у знакомого. И ты думаешь, я не хотел выиграть? Я хотел даже больше тебя. Чтобы купить себе хоть какое‑то жильё и больше никогда их не видеть. Если я клоун, то ты — самовлюблённая стерва. Его слова били прямо в сердце. Хоть я и не хотела этого признавать, но в них была правда. Слёзы сами подступили к глазам, я быстро провела рукой по щеке. — Не приближайся больше ко мне. И к моему дому тоже. — сказала я сквозь дрожь в голосе. Я сделала задом пару шагов назад, не отводя взгляда от него, а потом резко развернулась и пошла прочь по ночной улице. За спиной остался стадион, чужие голоса, и он — стоящий посреди дороги и так же упрямо смотрящий мне вслед. Давно стемнело. Автобусы уже не ходили, и я пошла домой пешком. Ветер то и дело трепал волосы, пробираясь под ворот куртки, но я этого почти не замечала. В голове шумел не весенний холодный ветер, а собственные мысли — о поражении, о матери, о Шедоу… и, наверное, о самой себе. Я шла по безлюдным улицам больше полутора часов, и лишь когда ключ повернулся в замке, поняла, как далеко завела меня эта дорога. Не включая свет, я просто упала на диван и проснулась уже утром. Было чувство, будто ничего не изменилось: всё началось заново. Как и после ареста матери, я снова замкнулась в четырёх стенах. Мой недавний выход в люди оказался не шагом вперёд, а вспышкой — и тут же погас. Он не значил, что я решила начать новую жизнь, он только подчеркнул: в чём-то Шедоу оказался прав. Может, я действительно раздуваю свои беды? Может, за порогом моего дома ходят такие же люди, с такими же страхами и болью? И правда ли, что я так жестоко обошлась с Шедоу? Сколько себя помню, я никогда не делала первый шаг к людям. Может, в школе у меня и не было друзей только потому, что я и не пыталась их найти… От таких мыслей становилось только хуже. День сменялся ночью, ночь — днём, но всё вокруг оставалось одинаково серым. Я смотрела сериалы, не особо вникая в сюжет, и лениво следила за турниром в соцсетях. Так, без красок, медленно тая изнутри, я дожила до самого лета. А за окнами мой мир, наоборот, расцветал и шумел. С момента падения карт прошло всего два месяца, а город уже стал главной туристической сенсацией мира. Тысячи людей ехали сюда, чтобы хоть одним глазком взглянуть на бакуганов вживую. Гостиницы лопались от наплыва гостей, владельцы отелей считали рекордную выручку, а вместе с ними зарабатывали и те, кто сумел заполучить бакуганов. Некоторые даже выставляли их напоказ за деньги, и, почувствовав вкус наживы, постепенно задирали цену. Город, где когда-то всё замирало к вечеру, теперь не спал даже по ночам. Всё вокруг крутилось и жило вокруг бакуганов — только не я. 1 июня 2026 года Очередным утром, а вернее уже ближе к обеду, я проснулась на диване. Взяв в руку смартфон, рассеянно посмотрела на экран: уже июнь. Я совсем потеряла счёт времени, дни давно слились в одно бесконечное серое полотно. Как обычно, я потянулась, чтобы заказать еду из ресторана «Синий лотос», но одно только слово «ресторан» вызывало у меня скуку и отвращение. Тогда я решила хоть раз сделать что-то по-другому и выбрала обычные бургеры. Через двадцать минут курьер позвонил в дверь, и я, забрав пакет, села за стеклянный столик. Сделав первый укус, я вдруг почувствовала: этот вкус мне знаком. В памяти всплыла сцена из торгового центра полтора месяца назад — я сидела с Шедоу, впервые пробовала бургер, а он неловко задел салфетницу и, хмыкнув, поставил её на место. Именно рядом с ним я впервые за долгое время ощутила что-то настоящее, живое. А теперь я снова была одна. — Хватит! — сказала я себе, отбрасывая мысли. — Я хочу его увидеть. Я надела свои привычные серые брюки и белую рубашку без рукавов. Открыв дверь, сделала шаг вперёд — и на меня обрушились яркие, тёплые солнечные лучи. Пройдя по алее пару десятков метров в голове что-то зазвенело, резкой, тонкой болью. Я прикрыла глаза рукой и вдруг ощутила, что солнце исчезло, а лицо обдул прохладный лесной ветер. Открыв глаза, я не поверила увиденному: вокруг раскинулся лес, залитый рассеянным светом, чужой и настороженный. «Неужели мне так напекло голову, что я не помню, как пришла сюда?» — пронеслось в голове. Местность была совершенно незнакомой — гнетущей, тихой и будто вымершей. Под ногами сухо хрустели ветки, а зелёная трава приминалась с каждым шагом, словно нехотя уступала место чужаку. Воздух был плотным, влажным, и небо нависало низко, затянутое серыми облаками, без надежды, без солнца. В груди зародился жар — тревожный, беспокойный, будто само сердце не понимало, где оказалось. Я оглядывалась по сторонам, тщетно пытаясь уловить хоть намёк на дорогу, дом, звук цивилизации — но повсюду были только деревья и густые кусты, преграждающие путь во все стороны. В отчаянии я подошла к ближайшему дереву и коснулась его ствола. Он был шероховатым, живым, холодным на ощупь. Не сон. Всё происходящее было реальностью. На мгновение мне даже показалось, что я сошла с ума от одиночества. Я шла дальше, вглядываясь в туманную зелень, чувствуя, как вокруг будто меняется воздух. Он стал холоднее, свежее, пах весной. Хотя не было холода как такового, будто я попала в мир, где вечное межсезонье — ни зима, ни лето, а лишь бесконечная утренняя прохлада. Прошло несколько минут бесцельного блуждания, и вдруг где-то впереди раздался крик. Он был человеческий — громкий, растерянный, полный удивления. Сердце вздрогнуло от надежды: кто-то ещё здесь! Не я одна! Не раздумывая, почти бегом я бросилась на звук, продираясь сквозь кусты и влажные ветви, пока не вышла на небольшую лужайку. Там, среди поваленного дерева и небольшой расщелины в земле, я замерла — от увиденного перехватило дыхание. Передо мной стояли Шедоу, Линк, Волт — и рядом с ними два парня, которых я знала по турниру: Гас и Кит, претенденты на победу. Они разговаривали вполголоса, напряжённо, словно боялись спугнуть тишину. Их лица выражали растерянность, а позы — готовность в любую секунду сорваться с места. Я сделала шаг вперёд, и в тот же миг из глубины леса вышли ещё трое незнакомых парней. Их шаги были медленными, настороженными, и когда они остановились на краю поляны, ветер вдруг стих, а небо будто стало ещё тяжелее. Один из них был худощавым парнем лет двадцати с длинными, почти до плеч, чёрными волосами, собранными в низкий хвост; лицо казалось измождённым, но взгляд — резким и настороженным. На нём была бордовая куртка с высоким воротником. Второй — крепкий, с короткой стрижкой, небритый, в мятой куртке цвета выгоревшей хаки; на его шее болтался потёртый респиратор, словно память о пыли и дыме. Третий, самый странный, был старше двадцати, со светлыми растрёпанными волосами, с бледной кожей и пронзительными фиолетовыми глазами, в длинном коричневом плаще без рукавов и белой футболкой под ним; в его облике угадывалась скрытая решимость и упрямая сила, хоть он и казался тише других. Я медленно подошла к Шедоу, наши взгляды пересеклись — усталые, полные растерянности. Мы оба понимали, что всё это не случайность. Парень с длинными волосами, сжав кулаки, с раздражением спросил, почти выкрикнул: — Эй! Сколько можно ходить?! Где мы оказались?! Он достал смартфон, мельком взглянул на экран, листая по нему глазами, а затем неприятно нахмурился. — Сети нет... — пробурчал он негромко, то поднимая, то опуская телефон. Почувствовав, что кейс, который он держал, стал легче, он резко открыл его, заглянул внутрь — пусто. Его глаза налились злобой, он дрогнул рукой, достал пистолет и направил ствол прямо на нас. — Кто вы такие? Это ваших рук дело?! Мы замерли. Волт осторожно шагнул чуть вперёд, подняв руки, и спокойно, почти умоляюще попытался объясниться. — Приятель, мы сами не знаем, как тут оказались... Парень с пистолетом на секунду опустил руку, но тут же поднял её снова, на этот раз целясь прямо в Волта. — Думаешь, я поверю?! Как ты тут оказался?! Волт сглотнул, голос у него дрогнул. — Я хотел показать сестре своего бакугана… Вышел во двор, чтобы подождать её… и оказался здесь. Парень с пистолетом зло прищурился. — У них тоже есть бакуганы? — спросил он, мотнув пистолетом в нашу сторону. — Ну… да… — неуверенно кивнул Волт. Все остальные, кроме Кита тоже слабо кивнули, не зная чего ожидать Этот парень был настроен серьёзно, а его манера держать пистолет и в целом сильная уверенность говорили о том, что орудие в руку он взял не в первый раз. Ничего не понимая я пыталась раздумывать, что вообще тут происходит, но страх подбирался всё сильнее и затуманивал мой разум, не давая мыслить здраво. В следующий миг грохнул выстрел, от которого все вздрогнули, а я тем более. Пуля пробила Волту сердце, он рухнул на колени, а потом навзничь, бездыханный, с открытыми глазами, в которых ещё не успел потухнуть ужас. Он просто умер перед моими глазами. Внезапно. Холод пронзил меня от головы до пят. Мы не успели даже вскрикнуть, как второй выстрел угодил Линку прямо в висок. Он упал, словно кукла с перерезанными нитями. — Бежим! — заорал Шедоу, голосом, сорванным от паники. Мы рванулись прочь, срываясь с места так, словно за спиной полыхнул пожар. Лёд и адреналин смешались в крови. Стрелок выстрелил в спину Гасу — тот упал, вскрикнув от боли. Через секунду новый выстрел — и тело Гаса обмякло. Мы петляли между деревьями, стараясь не бежать по прямой. Сердце билось так, что в ушах стоял гул. Но всё же пуля настигла Кита: он вскрикнул, споткнулся, упал, а голова его с силой ударилась об острый корень, пробив затылок. Остались только я и Шедоу. Мы бежали, как могли, не чувствуя под собой земли, дыхание рвалось из груди обжигающими глотками. В какой-то момент стрелок отстал, перезаряжая оружие, и мы замедлили шаги. Я, обессилев, присела у дерева, прижимая колени к груди. Губы дрожали, а на глазах были слёзы, которые падали по щекам, смешиваясь с потом и пылью. Шедоу, тяжело дыша, оглядел лес и сказал так, будто знал, что может не дожить. — Прости меня… За часы. За то, что мы проиграли. За всё, что я тогда наговорил тебе у стадиона… Я хотела ему ответить, но в этот миг из-за ствола вышел стрелок и быстрым шагом направился к нам. Мы сорвались с места и побежали, не оглядываясь по сторонам. Впереди виднелась пещера и мы не придумали ничего лучше, как укрыться в ней. Но во время побега, я споткнулась о корягу, рухнула на колено, и боль пронзила ногу огненным клинком. Шедоу пробежал чуть дальше, но остановился, развернулся и кинулся ко мне. Он упал на колени прямо передо мной, накрывая меня своим телом, словно щитом. Раздался выстрел, затем второй. Шедоу задыхался, кровь хлынула у него из груди. — Беги… — прохрипел он. Я, не веря глазам, сжала его руку и сквозь слёзы сказала: — Прости… Он успел мне улыбнуться — слабой, но настоящей улыбкой. Последние выстрелы оборвали его дыхание. Он упал лицом в холодную землю и перестал дышать, а его глаза застыли в мёртвом оцепенении. У стрелка снова кончились патроны, и он начал перезаряжать магазин. Я, едва переставляя ноги, встала и, превозмогая боль, побежала. Сердце колотилось так, что заглушало всё вокруг. Я ощущала каждый вздох ветра, видела, как качаются листья, и слышала собственный страх. Ещё десять минут назад я была у себя дома, в теперь я будто в фильме ужасов. В памяти всплывали последние события, такие как арест матери, падение карт с неба, бакуганы...Точно! «У меня же есть бакуган!» — мелькнуло в голове. Всё что мне нужно, так это начать бой и запустить своего бакугана, который меня и спасёт от всего этого внезапного кошмара. Впереди чернела тень пещеры. Я вбежала внутрь, дрожащими руками обшарила карманы… Пусто. Ни карты, ни бакугана, хотя я точно помню как брала его с собой. Нервы были на исходе и я даже представить не могла, что мне теперь делать и как защититься от этого безжалостного маньяка, который не остановится, пока не убьёт меня, как и остальных. Но на входе в пещеру уже стоял он, уверенно направив на меня пистолет. Я встала на колени, глядя в его глаза, полные равнодушия и совершила бессмысленную попытку остаться в живых. — Прошу… не надо… — прошептала я. — Прости. Ничего личного, — сказал он спокойно и хладнокровно выстрелил. Вспышка, грохот, и я рухнула лицом на холодный камень. Наступила темнота, а сердце, что служило мне верой и правдой все 18 лет — замолкло навсегда.