Прошлое и будущее - ч.1

3

«Меня зовут Кит Фермин. Сегодня 14 апреля, и я пишу эти строки, потому что не уверен, что будет завтра. С тех пор как я поднял карту 1 апреля, мне стали сниться странные сны. Не просто бессмысленные обрывки образов — это были сны, пугающе похожие на реальность. В этих снах я так же возвращаюсь домой, так же участвую в боях, так же побеждаю… И порой не могу разобрать, где сон, а где явь. Всё слилось в одну мутную кашу из не прожитых воспоминаний и тревожных догадок. Это должно быть связано с картами. Я спрашивал других владельцев бакуганов, испытывают ли они что-то подобное. Но, похоже, только я и Гас чувствуем эту тонкую границу, которая всё чаще рвётся под ногами. Если бы мне удалось войти в осознанный сон, я, может быть, понял бы, что это значит. Но сколько бы я ни пробовал, всё напрасно. Может, это всего лишь следствие моей впечатлительности, может, я зря накручиваю себя… Но где-то глубоко внутри есть чувство: это не просто сны. Это будто знаки, ведущие меня туда, куда я пока не знаю сам. Впрочем, мне остаётся только жить дальше.»

***

14 апреля 2026 года, правительственный зал Астории. Длинный овальный стол был освещён мягким светом скрытых ламп, а за окнами ещё не растаял утренний туман. Министр внутренней безопасности поднял взгляд от кипы бумаг и устало провёл рукой по лбу. — Карты упали ровно две недели назад, — начал он. — И с каждым днём число инцидентов растёт. Драки в подворотнях, слухи о подпольных боях, подростки с этими… бакуганами. У дальней стены стоял Зеногелд, директор научного комплекса, державший руки за спиной. Зеногелду было около пятидесяти лет, но возраст только добавлял ему веса и харизмы. Высокий, с прямой спиной и тяжёлым, чуть сутулым плечевым корпусом, он выглядел человеком, привыкшим командовать. Серые волосы, аккуратно зачёсанные назад, открывали высокий лоб и подчёркивали острые черты лица с выразительными скулами и глубокой складкой между густыми, тёмными бровями. Подбородок украшала ухоженная, короткая борода, придававшая облику строгость и некую монархичность. Голос у Зеногелда был низкий, глубокий, почти бархатный, но в нём слышалась твёрдость человека, который не привык, чтобы ему возражали. Одет он был в пиджак благородного винного оттенка, а под ним виднелась белая рубашка и тёмный жилет, застёгнутый на массивные металлические пуговицы. На безымянном пальце правой руки блестело кольцо с крупным тёмным камнем — не то печатка, не то фамильная реликвия. Он молча слушал, пока слово не взял министр экономики: — Мы не можем просто запретить бои. Люди — такие же дети: чем строже запрет, тем сильнее желание нарушить. Мы получим не порядок, а хаос. — Вы предлагаете их поощрять? — нахмурился министр юстиции. — Нет, — вмешался советник по внутренней политике, поправляя очки. — Я предлагаю взять всё под контроль. Официально. В зале повисла тишина. — Турнир? — спросила женщина из отдела туризма, и в её голосе прозвучала слабая надежда. — Красивое шоу. Бои по правилам. Трансляции. Туристы. Мы превратим это в праздник, а не в стихийное побоище. — И кроме того, — продолжил министр экономики, — участники сами придут к нам. Зарегистрируют своих бакуганов. Мы узнаем, сколько их всего в городе и кто ими владеет. Министр внутренней безопасности одобрительно кивнул: — Так мы не только снизим риск стихийного насилия, но и получим базу данных на всех владельцев бакуганов. — И ещё, — тихо добавил Зеногелд, — мы сможем наблюдать за боями, понять, что это за существа. Откуда они. Несколько секунд никто не говорил, лишь лёгкий скрип стульев и шелест бумаги. — А что насчёт происхождения? — спросил кто-то у окна. — Эти карты упали с неба. Кто их создал? — Мы работаем над этим, — ответил Зеногелд, не меняя позы. — Есть гипотезы, но пока рано озвучивать. Советник по внутренней политике обвёл взглядом собравшихся: — Тогда решено. Объявляем турнир. Делаем из боёв зрелище, вместо того чтобы прятаться от проблемы. И пусть все бакуганы будут зарегистрированы. Так мы и защитим горожан, и заработаем на этом. Министр юстиции тяжело выдохнул: — По крайней мере, это лучше, чем ждать, пока кто-то решит устроить катастрофу. Решение было принято. На улицах ещё не знали, что совсем скоро мир изменится — и игра с падающими с неба шарами станет самым главным зрелищем города.

***

Что ж, пока я сидела дома, Шедоу где-то валял дурака по своему обыкновению, Кит и Гас сражались в заброшенных доках, агенты готовились к заданию в Астории, а правительство обсуждало падение бакуганов. Своими делами занимались и ещё два наших героя — Линк и Волт. Они были полной противоположностью друг другу: Линк — одиночка и эгоист, для которого чужие чувства ничего не значили, и Волт — человек, который скорее отдаст последнее, чем откажет в помощи. Наверно, такими их сделало именно детство. Линк с самого раннего возраста рос под гнётом строгих родителей, которые не позволяли сделать и шага без их ведома. Он не любил их, не любил одноклассников, не любил товарищей по теннису, куда его тоже отправили не по его желанию. У Линка никогда не было выбора, поэтому со временем он стал тем, кто думает только о себе и спокойно перейдёт на другую сторону, если это принесёт ему выгоду. Когда Линку исполнилось восемнадцать, родители решили сделать последний «подарок» — найти ему спутницу жизни. Девушку с прекрасным именем Лилия. Она была по-настоящему красивой и умной: милая, вежливая, элегантная, женственная, добрая и удивительно чуткая. Я бы и рядом с ней не стояла. В ней, казалось, не было ни одного недостатка… кроме одного, но для Линка этого оказалось достаточно. Ему её навязали. И в этом была вся суть проблемы. Может быть, в глубине души Линк и почувствовал к ней что-то тёплое, но эти чувства мгновенно потонули под глухим осознанием: это не его выбор. Ему не дали права решить самому. И тогда Линк нагрубил Лилии так сильно, что та, не выдержав, сбежала прочь в слезах. Родители были в ярости, их лица и голоса пылали ненавистью, но Линк лишь усмехнулся и холодно бросил им в ответ, что отныне будет жить только так, как сам того захочет. Так, когда с неба упала карта, Линк принял решение участвовать в турнире не ради денег, славы или чужих надежд — а лишь потому, что так решил он сам. Может показаться, что Линк — просто инфантильный ребёнок, который всё делает назло родителям. Но на самом деле он всего лишь хотел одного — быть человеком. Чем отличается человек от машины? Машина ничего не хочет. У неё нет сознания, любопытства, желаний. Она просто инструмент в чьих-то руках. И быть машиной без собственной воли Линк не хотел. В этом и был весь Линк: язвительный, эгоистичный, временами грубый, но главное — у него был выбор. По крайней мере, он так думал… Волт же вырос совсем в иной семье — в шумном доме, где всегда царила доброта, хоть и не хватало денег. Отец работал дальнобойщиком и редко бывал дома, мать с утра до вечера хлопотала, а сам Волт заботился о трёх младших братьях и сестрёнке. Он учился готовить обеды, следить за младшими и помогать матери, не жалуясь и не ожидая благодарности. В турнир Волт пошёл вовсе не ради славы, а ради денег — чтобы помочь семье, которая и без того держалась на честном слове. *** День регистрации на турнир выдался шумным и долгим: толпа людей, гул голосов, запах кофе из автоматов и едва уловимое волнение в воздухе. Линк и Волт, стоя в очереди, краем уха услышали, что для участия нужна команда из двух человек. Оба начали оглядываться, выискивая себе напарников. К Линку тянулись многие — кто из любопытства, кто ради силы, кто просто потому, что он выглядел уверенным в себе. Но Линк всем отказал без особого труда: высокомерный взгляд и холодное «нет» отшивали кого угодно. Только Волт подошёл иначе: спокойно, без лишних слов, и спросил: — Не хочешь пойти в команду со мной? Линк посмотрел на него, чуть прищурился, будто оценивая, и выбрал ответ «да». Так началось их восхождение на вершину турнира. Но восхождение оказалось недолгим: в 1/8 финала Линк и Волт вылетели, оставив после себя лишь горечь поражения. Кит и Гас продержались чуть дольше — дошли до четвертьфинала, но тоже проиграли. А про меня и так всё известно: Шедоу, со всеми своими гениальными стратегиями и якобы непревзойдёнными тактиками, с треском проиграл почти в самом начале. Мы с ним обменялись парой язвительных замечаний и разошлись в разные стороны. И всё же меня не покидало странное чувство… Словно я уже видела это раньше. Будто смотришь старый фильм, который когда-то смотрел в детстве, но не можешь вспомнить детали. Всё кажется одновременно знакомым и чужим. И я была не одна с этим ощущением: Волт, Линк, Кит и Гас тоже замечали, что иногда ловят себя на мысли, будто всё это уже где-то было, хотя я их даже не знала. Кстати, о Ките. Он нашёл в интернете статью о том, как попасть в осознанный сон: встать ранним утром, походить минут десять, записать сны в дневник, а потом снова лечь спать. А ещё выработать привычку — например, чаще смотреть на свои руки, чтобы сделать это и во сне. Кит и Гас пробовали эти методы днями, неделями… и наконец, спустя полтора месяца, Кит добился своего. В то утро солнце только поднималось из-за горизонта, золотя пол в комнате. Кит встал, сделал пару глотков воды, что-то записал в дневник, несколько раз посмотрел на свои руки. Без особой надежды лёг обратно. Повернулся на правый бок, как всегда, засунул руку под подушку… и уснул. Он оказался на лесной поляне. Над головой тяжёлые тучи, вокруг никого. Кит попытался крикнуть, но вместо крика вырвался лишь кашель, едкий и режущий горло. Он машинально посмотрел на свои руки — и в тот же миг понял: он во сне. Сердце забилось так сильно, что Кит испугался, как бы не проснуться. Он закрыл глаза, замедлил дыхание, успокоился. Затем пошёл по лесу и заметил странности: ёлка, растущая вверх корнями; ржавый торговый автомат, вросший в землю; неоновая вывеска с надписью «Добро пожаловать». Для сна это не казалось удивительным. Кит прошёл дальше — и увидел толпу у поваленного дерева. Среди них был он сам. Всё это казалось пугающе знакомым. Кит затаился за деревом и стал наблюдать. И через несколько секунд раздались выстрелы. Один упал замертво, другой, третий… и наконец подстрелили самого Кита. Он упал на колени, голова ударилась о корягу, в глазах потемнело. В реальности сердце Кита колотилось с такой силой, что он резко проснулся, раскрыв глаза и задыхаясь. Проснувшись, он долго сидел на кровати, сжимая кулаки, и чувствовал, как пот холодным липким слоем стекает по спине. Сон или не сон, но это выглядело слишком реально. И тогда Кит достал из сейфа отца пистолет и с тех пор стал носить его всегда. Гасу он рассказал обо всём: и про сон, и про пистолет. Гас выслушал и не стал смеяться. Потому что даже у них обоих было ощущение, что всё происходящее куда сложнее, чем просто турнир.

***

На дворе стояло первое июня. Наверное, не стоит в очередной раз описывать, как прошла первая половина дня — вы и так можете догадаться. Зато вы не знаете, в каком состоянии я тогда была. Мне снились странные сны, смысл которых ускользал, как вода сквозь пальцы. Лес, выстрелы, пистолеты… Мне казалось, что во всём виновато моё добровольное затворничество. Даже не заметила, как заказала бургеры — и удивилась, когда курьер позвонил в дверь. Взяв пакет с заказом, я медленно поставила его на стол, подошла к раковине и открыла кран, подставив лицо под ледяную воду. Но холод не помог. В голову пришла мысль: все эти два месяца я вела себя, как ребёнок, который из принципа не слушается мать… только матери рядом не было, она сидела в тюрьме. И если вдуматься, мы были одинаковы: она за решёткой, я — заперта в собственном доме. Так я оказалась в добровольной клетке, построенной своими руками. Я вытерла лицо, накинула рубашку, серые брюки и решительно вышла из дома. Без цели, без маршрута — просто шла по аллее, куда глаза глядят. И вдруг… чувство дежавю. Будто я уже видела этот момент: знакомая дрожь в груди, неясное предчувствие, белое свечение перед глазами. Я моргнула — и оказалась в незнакомом лесу. Сердце стучало так сильно, что казалось, оно сейчас вырвется наружу. Руки дрожали. «Может, это галлюцинация? Может, я упала на улице и сейчас это мне снится…» — пыталась я себя успокоить. Как и в прошлые два раза, я бродила по лесу, озираясь по сторонам в поисках хоть каких-то ориентиров, которые могли бы подсказать, где именно я нахожусь. Всё вокруг выглядело до боли знакомым: те же свинцовые тучи на небе, те же мрачные, давящие деревья, то же чувство тревоги, словно тянущееся изнутри дежавю. Я двигалась осторожно, стараясь не издавать лишнего шума, вспоминая обрывки прошлых событий, которые будто намеренно путались в голове. Ветки под ногами предательски хрустели, выдавая моё местоположение, но, казалось, кроме меня здесь никого не было. Тучи были слишком густые, чтобы различить, где находится солнце, а значит, я не знала даже, в какой стороне север. Чем дальше я шла, тем медленнее билось сердце, постепенно уходила дрожь в руках. Но на смену страху пришёл холод: оголённые руки покрывались мурашками от ледяного ветра, гулявшего между деревьями. Вдруг я услышала крик. Человеческий. Такой же растерянный, как я сама. Он разносился эхом меж стволов, неуверенный, но отчаянный: — Эй! Крик повторялся снова и снова. Я насторожилась, но только на миг. Вряд ли злодей стал бы орать на всю округу, выдавая своё присутствие. Я решительно пошла на голос и вскоре увидела Шедоу, который метался взглядом по сторонам, явно так же потерянный, как и я. Хоть я и недолюбливала его, сейчас это не имело никакого значения. Завидев меня, он расплылся в облегчённой улыбке и почти побежал навстречу. — Где мы?! — спросила я с дрожью в голосе, едва переводя дыхание. — Как будто я знаю, — пожал плечами Шедоу. — Шёл, шёл, а потом… Он резко замолчал, настороженно вслушиваясь в шорохи леса. — Что потом? — …Белый свет перед глазами — и всё, очнулся здесь, — произнёс он уже тише, будто проверяя свои слова на правду. — У меня тоже был белый свет, — сказала я, не отводя взгляда. Шедоу снова повернул голову, прислушиваясь. — Знаешь, детка, всё это слишком знакомо, — проговорил он, двигаясь вперёд, в сторону звука. Я пошла за ним. — Как будто… — Дежавю? — Это я и хотел сказать, — подтвердил он, протискиваясь сквозь густые кусты. — Опять вместе, да? Хоть и закончили мы на ругани, но в такой поганой ситуации приятно встретить кого-то знакомого. Правда? — Сам виноват в нашей ругани, — буркнула я, раздвигая ветки, чтобы не потерять его из виду. — Не хрен было вести себя как бестолочь. Да и, как вижу, извиняться ты не собираешься. — Ты и сама на меня бочку катила, детка, — тихо прошипел он. — Могла бы тоже извиниться. — Ещё раз назовёшь меня «деткой» — оставлю тебя тут одного и пойду своей дорогой. Усёк?! — прошипела я, толкнув его ладонью в спину, просто чтобы выплеснуть злость. — И извиняться я перед тобой не собираюсь. Вот уж чего-чего, а этого не дождёшься. Мы прошли ещё несколько сотен метров, прежде чем наткнулись на остальных — Кита, Гаса, Линка, Волта у поваленного дерева среди небольшой лесной полянки. Все они выглядели так же растерянно и недоумённо, как и мы. Никто не понимал, как оказался здесь. Но неожиданно из-за деревьев вышли трое незнакомцев. Один — высокий, с длинными волосами и кейсом в руке. Мы напряглись. Кит незаметно опустил руку в карман плаща, где прятался пистолет. Длинноволосый достал телефон, пробормотал, что сети нет, и странно посмотрел на кейс. Будто тот стал легче. Он потянул руку за спину, но Кит опередил его: выхватил оружие, навёл на него и рявкнул: — Стоять! Голос его был хриплым, и он тут же закашлялся, прикрыв рот. Мы замерли, не понимая, что сейчас произойдёт. — Я вас помню… — прохрипел он после паузы. — Кто вы такие? — А не хочешь сказать, кто вы такие? — отрезал длинноволосый, даже не поднимая рук. — Пистолет у меня. Либо отвечай, либо я выстрелю, — попытался твёрдо сказать Кит. И тут меня пронзило воспоминание — расплывчатое, как тень во сне, но слишком реальное, чтобы быть просто фантазией. Я видела, как этот человек нас всех убил. — Я помню… Мне снились сны… Там был он. Он нас всех застрелил, — выдохнула я дрогнувшим голосом. — У меня тоже будто было что-то подобное, — вставил Волт, сжав кулаки. — А ты, Линк? — Ага, — коротко кивнул Линк. Незнакомец нахмурился, оглядывая каждого из нас злобным взглядом. — Как вы могли нас видеть, если мы только сюда переместились? Я никого не убивал… Если только… — он резко замолчал, будто что-то осознав. Затем ухмыльнулся и потянулся к пистолету. — Не двигайся! — хрипло выкрикнул Кит, сжав оружие так, что побелели костяшки пальцев. — А то что? Выстрелишь? У тебя руки дрожат, слабак, — с издёвкой бросил незнакомец. — Я сказал, не двигайся, придурок! — срываясь, крикнул Кит. Его горло словно терзала наждачка, и он снова закашлялся, закрыв глаза. Этого оказалось достаточно. Незнакомец резко выхватил пистолет. Но выстрелить не успел — Гас среагировал быстрее. Выхватив оружие у Кита, он выстрелил дважды: в живот, а затем в грудь. Кейс выпал из руки противника. Все мы вздрогнули, не ожидая такого. Незнакомец согнулся, закричал от боли. Гас же замер, сам потрясённый тем, что сделал. Второй парень, с короткими волосами, тоже тянулся за оружием, но Гас снова опередил его. Выстрел — и тот упал, корчась от боли. Третий, блондин с густыми растрёпанными волосами, коричневом плаще без рукавов, с белой футболкой под ним и в чёрных перчатках с открытыми пальцами, всё время молчавший и наблюдавший, вдруг заговорил, явно не желая быть убитым. — Не стреляйте! Мы дрожали от ужаса. На земле умирали двое, и мы не понимали, как так вышло, что стали свидетелями этого. Я не могла поверить, что Гас так просто, без колебаний, выстрелил в обоих. Они ведь были почти моего возраста. Обычные подростки… с оружием. — Я достану пистолет… Не стреляйте, — сказал блондин максимально доверительным тоном и шагнул назад. Гас держал его на прицеле, а Кит осторожно обошёл сбоку. Парень медленно достал оружие, но, не глядя на нас, навёл его ствол на своих товарищей и добил их выстрелами в голову. Земля брызнула красным. Затем он ослабил хватку, и пистолет выскользнул из его руки, упав в траву. Кит тут же поднял его оружие, а также забрал и пистолет длинноволосого и направил его на блондина. Теперь и он, и Гас держали его в прицеле. — Последний раз спрашиваю, кто ты, чёрт возьми?! — прорычал Кит. — Оружие у нас. Если не хочешь присоединиться к своим друзьям, начинай говорить. Парень с сожалением посмотрел на трупы, прикрыл глаза, глубоко выдохнул. А затем спокойно произнёс: — Меня зовут Хайдрон. И я пришёл из будущего. — Из будущего?! — переспросил Кит, не удержав нервный смешок. — И я должен поверить в этот бред? Говори правду, а не эти детские сказки! Но Хайдрон говорил серьёзно. Казалось, будто в его голосе не было ни капли шутки. Казалось, будто он был равнодушен к мёртвым товарищам, словно это ничего для него не значило. Картина была ужасной: два тела на сырой земле, вокруг медленно растекается тёмная кровь. Мы не могли отвести взгляда. Только Гас выглядел спокойным, словно уже видел подобное… или просто умел лучше скрывать эмоции. В конце концов, ведь это он выстрелил. — Да, из будущего, — повторил Хайдрон без тени эмоций. — Верьте или нет. Он неторопливо вынул руки из карманов и наклонился к телам, чтобы подобрать лежащий рядом серый кейс. — Стой! — резко выкрикнул Кит, закашлявшись. — Сейчас и тебя пристрелю, если будешь дёргаться! — Стреляй, если хочешь, — устало бросил Хайдрон. — Только дай проверить, что внутри. Он опустился на колени и открыл кейс, развернув его к нам. Внутри лежал всего один лист бумаги. Лицо Хайдрона исказилось от ярости и отчаяния. — Значит, не сработало… — прошептал он. — Зачем тогда всё это было? Он резко встал и с силой ударил кейсом о валун, снова и снова, словно хотел разбить его в щепки. Шедоу попятился назад, явно не желая оказаться рядом. — Эй, блондинчик, ты что, приход словил? — осторожно спросил он. — Это мне надо истерику закатывать после всего увиденного! Капец… Двух пацанов грохнули прямо на наших глазах… Через пару мгновений Хайдрон остановился, тяжело опустился на валун. Его плечи мелко дрожали, руки тряслись, словно у человека, впервые столкнувшегося с настоящим страхом. Он перевёл взгляд с разбитого кейса на тела своих товарищей — и только теперь, похоже, до него дошло, что произошло. — Посмотри, что там, — коротко бросил Кит, взглянув на Гаса. Гас отдал пистолет Киту, осторожно приблизился к Хайдрону и, забрав кейс, вернулся обратно. — Там пусто, мастер, — доложил он, раскрывая створки и осматривая содержимое. Мне стало тяжело дышать. От этой жуткой сцены, от крови, от напряжения в воздухе, пропитанное болью и смертью… Всё это давило, будто дурной сон, от которого не проснуться. — Так… я пойду подышу, — выдавила я и отошла в сторону, чтобы не видеть этих тел. Несколько десятков шагов, взгляды Шедоу, Волта и Линка, и вот я уже прислонилась к корявому стволу дерева. Закрыла глаза, представляя себе звёздное небо, бескрайнее и спокойное. Так становилось хоть немного легче. В это время Кит продолжал допрос. — Зачем тебе пустой кейс? — спросил он, сохраняя дистанцию. — Скажешь? Или опять начнёшь плести бред? Хайдрон безуспешно пытался унять дрожь в руках. Сжимал ладони, тёр их друг о друга, но это лишь усиливало дрожь — теперь тряслось всё тело. Голос его был хриплым, сломанным: — Там должны были быть карты с бакуганами, — сказал он тихо, глядя в землю. Затем поднял взгляд, и на мгновение в его глазах мелькнула твёрдость. — А кто вообще вы такие? Мы отправились сюда втроём и точно никого с собой не брали. Я это отчётливо помню. Вы слишком современно выглядите для 1900 года. Линк, всё время прятавшийся за широкой спиной Волта, услышав дату, не поверил своим ушам. — Какой-какой сейчас год? — его голос взлетел на тон выше, он вышел вперёд, в одну линию с Волтом. — 1900-й? Ха! Почему бы и нет! — 1900 год? Мы что, в прошлом? — удивился Волт, наверно больше всех остальных. Он почти не смотрел на тела рядом, его занимал лишь сам факт. — Чьи это проделки?.. Кит убрал пистолет в карман плаща и бросил на них усталый взгляд. — Вы что, серьёзно верите, что он из будущего? — скептично спросил он. — Я понимаю, мы все в шоке… — он выдохнул, — но давайте думать головой, а не верить на слово первому встречному. — То есть тебе верить не надо, правильно понимаю? — отозвался Линк, почувствовав, как страх понемногу отступает. — Например, тебя я вижу впервые. Как и твоего друга. — Не делай вид, что не знаешь меня, — резко ответил Кит. — Мы с Гасом едва не попали в финал турнира. Будто ты о нас не слышал. — Ну не попали же, — усмехнулся Линк, равнодушно пожав плечами. — Ты и сам не попал, Линк Волан, — произнёс Кит, делая акцент на его имени. — А где мы тогда? Я вообще шёл за сестрой — и оказался здесь, — перебил их Волт. Он выдохнул, достал телефон, проверил — сети, конечно, не было. Гас молча кивнул и убрал пистолет за пояс. Кит снова повернулся к Хайдрону. — Ты сказал, что там должны были быть бакуганы. Что это значит? — Мы должны были переместиться из будущего вместе с бакуганами, чтобы остановить войну… но, видимо, мы её и начали, — мрачно пробормотал Хайдрон. — Я ничего не понимаю… Хайдрон встал, стряхнул грязь с плаща. — Из какого вы года? Давайте начнём с этого. — Из 2026, а откуда ж ещё? — с раздражением ответил Кит. — Год, когда карты упали с неба… верно? — усмехнулся Хайдрон, но без радости — в его усмешке слышалась лишь горечь. Он глубоко вдохнул, устало потер лицо и обратился сразу ко всем: — Ладно, слушайте. В двух словах. Первого апреля 2026 года в научном комплексе Астории провели эксперимент с прототипом машины времени. Из-за этого по всей Астории с неба посыпались карты с бакуганами. Потом, первого июня, провели ещё один эксперимент — и бакуганы исчезли. Ганделия решила, что Нифия всё подстроила и скрыла, и в 2030 году началась война. Чтобы защитить город, Зеногелд — глава комплекса — создал бакуганов по собранным данным и решил отправить их в 2030 год. Доставить их должны были мы — я и эти двое. Но я… передумал. С помощью одного человека изменил координаты. В итоге мы оказались здесь. Все замолчали. В воздухе висело тяжёлое молчание, каждый пытался переварить услышанное. — Допустим, — медленно произнёс Кит, с явным скепсисом. — Сделаю вид, что поверил. А мы тогда как тут оказались? — Не знаю, как вы. Мы перемещались через ускоритель, когда в 2049 году наконец смогли путешествовать во времени. А вы… — Хайдрон нахмурился, — вы ведь не использовали машину? — Нет, — отрезал Кит. — Иначе бы не задавали тебе вопросы. — Тогда… может быть, вы переместились с помощью карт? — предположил Хайдрон. — Чего? Карт? — прищурился Шедоу. — А как же машина времени? — Я имею в виду… возможно, вы были связаны с картами парными квантовыми частицами. С помощью запутанности. — Это как? — Через вас проходит одна частица, — стал объяснять Хайдрон. — А другую проводят через карту. Если карту отправить во времени, вы как бы устремляетесь за ней. Видимо, когда карты попали сюда, вы тоже переместились. Волт опустился на поваленное дерево, потерянно посмотрел на остальных. — Карты… А у нас ведь тоже бакуганы пропали, — пробормотал он, торопливо обшаривая карманы. — Их нет. У вас? — У меня ничего нет, — нехотя проверил Линк. — У меня тоже, — пожал плечами Шедоу. Кит и Гас переглянулись, тоже проверили плащи и штаны — и с удивлением обнаружили пропажу карт. — Похоже, мы обменялись, — пробормотал Хайдрон, бросив взгляд на пустой кейс. — Ваши карты оказались здесь, а наши — в вашем времени. — Так наших карт тут нет, мы же всё обыскали, — заметил Шедоу. — Я не знаю, — устало отмахнулся Хайдрон. — В вашем времени карты падали на город, когда машину настроили именно на этот год. Поэтому наши карты пропали. А вот почему пропали ваши — понятия не имею. — То есть твои карты сейчас падают с неба, да? — переспросил Шедоу. — Видимо, — кивнул Хайдрон. Опять наступила тишина. Мысли путались, каждый пытался уложить информацию в хоть какую-то понятную структуру. Кит и Гас стояли рядом, словно на одной волне. Волт сидел на поваленном дереве, думая лишь о том, как вернуться назад. Шедоу думал скорее обо мне, чем о перемещениях во времени. А Линк, похоже, уже уловил суть и стоял с руками в боках, изображая важного мыслителя, которому открылась истина бытия. И только два остывающих тела напоминали, какой ценой нам достались эти знания. — Мастер, что теперь с ним делать? — спросил Гас, указав на Хайдрона. Хайдрон даже не отреагировал, словно вопрос его не касался. Кит посмотрел на тела, с отвращением выдохнул, заметив пустые взгляды и залитую кровью одежду. — Для начала… надо убрать их куда-нибудь. Либо самим уйти. — Их надо похоронить, по-человечески, — возразил Волт, поднявшись с дерева. — Они нас чуть не убили, а ты их защищаешь?! — сорвался Кит. — Кстати, вообще-то убили! В прошлые разы! Ты же помнишь, куда попала пуля? Прямо. Тебе. В сердце! — он с негодованием ткнул пальцем Волту в грудь. — Но они всё равно люди, — тихо ответил Волт. Кит махнул рукой Хайдрону: — Похорони их. Иначе этот моралист не успокоится. Хайдрон поднялся, молча подошёл к телам. Постоял над ними, будто осознавая, что это не чужие люди, а его собственные товарищи. Потом принялся за дело. Остальные же просто расселись по камням и поваленным деревьям, молча глядя в землю, каждый — в своих мыслях. В это время Шедоу нашёл меня. Я стояла со скрещёнными руками, нервно переминаясь с носка на носок, глядя в пасмурное небо. В голове вновь и вновь всплывали сны — как нас всех убивали, как я бежала в слезах в никуда. Всё это было слишком правдоподобно, чтобы казаться лишь галлюцинацией. Шедоу встал рядом. Я не заметила, пока он лёгким движением ладони не качнул меня за плечо, возвращая в реальность. Я резко вдохнула, вздрогнула и обернулась к нему. — Какого чёрта ты меня трогаешь? — рявкнула я и тут же отвернулась. — Я тебе разрешения не давала. Шедоу смотрел прямо, без насмешки, явно пытаясь найти со мной общий язык. — Я помню, как мы убегали. Как меня подстрелили. Как ты держала меня за руку и сказала «Прости». Ты была искренняя. А сейчас снова отталкиваешь. Я стиснула зубы, развернулась к нему с озлобленным видом. — Мне было страшно. Я была не в себе, только и всего, — голос сорвался, стал резким. — Мы оказались чёрт знает где, у нас на глазах умерли двое, и тут ещё эти разговоры о будущем… а тебя волнует только это! Шедоу тяжело выдохнул, демонстративно, с оттенком раздражения. Потом спокойно, почти холодно пересказал всё, что услышал от Хайдрона: про машину времени, про бакуганов, про войну. Я слушала молча. За последние месяцы я испытала столько потрясений, что даже слова «машина времени» не вызвали во мне особых эмоций. Шедоу удивился — будто ждал вспышки, а получил тишину. Не то чтобы я не удивлялась — скорее, за то время, что я проживала день за днём, забыв, что такое радость, я напрочь разучилась удивляться. Но бояться — не забыла. И, наверное, это чувство сейчас было куда важнее. — Ладно, пошли к остальным, — сказала я, не глядя на него.