Прошлое и будущее - ч.2

3

Мы вернулись к поваленному дереву. Хайдрон как раз закончил «разбираться» с телами: он сбросил трупы в узкую расщелину за поваленным деревом. Кит в это время достал из кейса бумагу и прочитал содержимое. Там было следующее: «Секретно | Документ № 44 Проект «Bakugan»: тактическое назначение и принципы боевого применения Разработано для внутреннего использования в рамках программы «Bakugan». 1. Общее описание Боевые машины класса Bakugan представляют собой автономные платформы ближнего и дальнего боя, разработанные для применения в условиях плотной городской застройки, пересечённой местности и в тактических операциях с ограниченным пространством. В транспортном положении бакуган сворачивается в компактную сферу диаметром около 4 см, что позволяет скрытно перевозить или сбрасывать их дронами или артиллерийскими снарядами. После активации устройство разворачивается в боевую форму высотой до 10–15 м. 2. Использование стихий как функциональных модулей Каждый бакуган оснащён стихийным ядром, генерирующим специфический энергетический эффект для выполнения боевых задач. Эти эффекты не являются «магией», а представляют собой работу высокоэнергетических генераторов и наноплазменных излучателей. Стихия Тактическое назначение Пайрос (Огонь) Прожигание укреплений, нанесение массового урона, подавление пехоты Сабтэрра (Земля) Разрушение дорог, пробивание брони, создание укрытий Хаос (Свет) Энергетические щиты, ослепляющие импульсы, поддержка союзников Даркус (Тьма) Дымовые завесы, помехи радарам, ночная маскировка Вентус (Ветер) Генерация вихрей для сбивания дронов, рассеивание газа Аквас (Вода) Туман, паровые экраны, охлаждение и тушение пожаров 3. Способность смены стихии 3.1. Бакуганы серии Аквас – Оснащены адаптивным модулем энергетического ядра – Могут один раз за бой свободно переключиться на одну из двух соседних стихий (Вентус или Даркус) без критической нагрузки на систему – Используется для быстрой адаптации к меняющимся условиям боя 3.2. Бакуганы других стихий – Не имеют встроенного адаптивного модуля – Переключение возможно только через аварийный боевой протокол, вызывающий резкую нагрузку на энергосистему – Применяется исключительно как крайняя мера, повышая риск выхода из строя Примечание: модуль смены стихии изначально разрабатывался для увеличения тактической гибкости и противодействия захвату или перепрограммированию единицы врагом. 4. Управление Бакуганы управляются оператором через боевую карту, выполняющую функции: – Устройства активации – Голосового интерфейса для передачи команд – Передатчика тактических данных через защищённый канал Для мониторинга и связи с напарником используются: – Умные часы (отображение текущих данных боя) – Беспроводные наушники (координация действий в условиях шума и дистанции) 5. Способности и боевые роли Каждый бакуган оснащён: – Набором стандартных атакующих и защитных модулей (способностей) – Одной суперспособностью повышенной мощности, активация которой требует значительного расхода энергии и может изменить ход боя Эти возможности рассчитаны не только для наступательных задач, но и как меры противодействия при захвате или использовании бакугана врагом. 6. Тактическое применение и психологический эффект Бакуганы создавались как средство не только физического воздействия, но и давления на противника: – Быстрое развертывание крупных боевых единиц деморализует войска противника – Стихийные эффекты создают эффект неожиданности и хаоса – Автономность позволяет действовать даже при потере связи с оператором 7. Заключение Проект «Bakugan» — это гибрид боевых машин нового поколения, сочетающих мобильность, скрытность и разрушительную силу стихийных модулей. Разрабатывались для тактических операций, штурма укреплений и защиты стратегических объектов.» — Что там написано, Мастер? — спросил Гас, когда Кит дочитал до конца. — Там написано… кто такие бакуганы. Оружие они. Вот и всё, — ответил Кит хрипловато и уставши, будто каждое слово давалось ему с трудом. Хайдрон стоял рядом, опустив взгляд куда-то в пустоту, словно видел там то, что было недоступно нашим глазам. Он, наверное, думал о своих товарищах — о тех, кого сам же и убил. Я ловила на себе его образ и пыталась понять: может, он выстрелил не из ненависти, не из злобы, а чтобы избавить их от страданий? Может, это была его форма милости? Но копаться в этом не хотелось. Мы и так оказались чёрт знает где, и у меня было достаточно собственных проблем, чтобы тратить силы на чужие душевные раны. — Ты говорил, чтобы переместиться во времени, нужно связать себя с картой. Только вот я себя ни с кем не связывал, — заговорил Линк своим высоким голосом, не поднимая глаз. — Так что всё ещё непонятно, как я сюда попал. — Не знаю, — коротко бросил Хайдрон. — Я тут ни при чём. Я переместился с… ними, а вас вообще впервые вижу. Понятия не имею, как вы сюда попали. У меня есть только догадки, с которыми я уже делился. Может, мои товарищи что-то нахимичили с машиной времени, но я сомневаюсь. Они всей душой хотели доставить бакуганов в 2030-й и не стали бы рисковать или делать что-то необдуманное. Ну а уж здесь, оказавшись, они точно ничего сделать не могли. Мы все замолчали. Молчание было тяжёлым, натянутым, как струна. Каждый из нас думал о своём — о Хайдроне, о его поступке, об этом странном месте, о телах, оставшихся неподалёку. Но была ещё одна мысль, упрямая, неотвязная, та, что грызла нас изнутри. Никто не хотел произносить её вслух, потому что ответ мы знали и так, знали в глубине души. Но Волт всё же решился. — Как нам вернуться домой? — спросил он. — Никак, — просто ответил Хайдрон. — Что значит «никак»?! — голос Волта дрогнул, лицо побледнело. Он знал ответ, но отчаянно цеплялся за надежду. — У меня семья там ждёт! — Прости. Но мы уже не вернёмся, — сказал Хайдрон, и в его голосе не было ни злорадства, ни жалости — только усталость, такая густая, что от неё мороз пробирал сильнее, чем от холодного воздуха вокруг. — Будь у меня на руках машина времени, я бы давно отправил вас обратно. Словно земля ушла у него из-под ног — Волт просто сел на холодную землю, сгорбился, и казалось, что дыхание его стало тяжелее. Мы же решили не говорить об этом больше до ночи, будто надеялись, что тьма сотрёт сказанные слова. До того как похоронить тела, Хайдрон обшарил карманы убитых и нашёл металлическую зажигалку, наполовину полную. Благодаря ей мы развели костёр — чуть в стороне от поваленного дерева, чтобы пламя не тянулось к мёртвым. Вокруг нас раскинулся лес, вязкий и чёрный, с узловатыми ветвями, тянущимися в небо, словно костлявые руки. Огонь рвал тьму, чертил оранжевые линии на лицах и делал мир вокруг призрачным. Мы сидели вокруг костра, будто в походе, но поход этот больше напоминал сидение на краю пропасти. Уходить от тепла не хотелось — холод цеплял нас ледяными пальцами. Тучи разошлись, но воздух не стал теплее, и ночь давила своим дыханием. Я отвернулась от костра, чтобы не слепило глаза, и уставилась в небо. Кожа покрылась мурашками, и я мысленно прокляла себя за то, что не надела что-то с длинным рукавом. Кто бы мог подумать, что в разгар лета будет так зябко. — Думаю, нам стоит познакомиться, — неожиданно заговорил Волт, прерывая треск дров. Он оглядел нас по очереди. — Я — Волт. А вы кто? — Ты знаешь, кто мы, Волт, — с долей раздражения отозвался Кит. — Мы все участвовали в турнире, прошли отбор. Нас показывали по телевизору. Так что, если хотел отвлечься, я понимаю. Но если серьёзно спрашиваешь… — По правде говоря, я имел в виду узнать друг друга получше, — спокойно сказал Волт. Кит качнул головой. — То, что мы здесь вместе, не значит, что мы друзья или что-то в этом духе. Понимаешь? Если хочешь говорить — лучше обсудим другое: правда ли мы в прошлом или нам просто навешали лапши. — Не веришь? — ровно спросил Хайдрон. — Поставь себя на наше место и поймёшь, верю я или нет. — Мы и правда в прошлом, — вклинилась я, не оборачиваясь, всё ещё глядя в небо. Остальные уставились на меня. — Я смотрю на звёзды достаточно времени и не вижу ни одного спутника. А их должно быть тысячи на орбите. Каждый пять минут должен быть хоть один. Но здесь — пусто. Ни спутника, ни самолёта. Ничего. Все тоже подняли головы к небу. Через ветви проглядывали звёзды, холодные, колючие, и они, как и я, увидели там только пустоту. Молчание повисло, и каждый вновь уткнулся в огонь. Я тоже повернулась к теплу. Хайдрон поднялся, начал таскать тяжёлые камни и складывать их вокруг пламени. Никому не хотелось, чтобы случайная искра превратила лес в нашу могилу. Закончив, он снова сел и протянул ладони к огню. Лес будто застыл. Даже птицы замолкли, и только ветер едва слышно шелестел высоко в кронах. Костёр разгорался, языки пламени извивались, но тепла не хватало — мы остыли не телом, а душой. Минут через десять Кит нарушил тишину. — И какое будущее нас ждёт, Хайдрон? Тот поднял взгляд, вглядываясь сквозь языки огня. — Будет война. Не ядерная… но без ядерного оружия города всё равно будут разрушены. Кит подался вперёд, всматриваясь в его лицо. — Ты говорил, что бакуганов хотели отправить в 2030-й. Но ты помешал. Почему? — Отец… то есть, Зеногелд, хотел передать их самому себе, чтобы защитить город, — Хайдрон замялся, потом продолжил. — Я не верил, что это сработает. Если бакуганы выйдут на поле боя — их не остановят ни солдаты, ни техника. У противника останется только один выход — ядерное оружие. А дальше… и думать страшно. — Но вы ведь не могли знать наверняка. Вы просто хотели отправить их подальше в прошлое, а получилось вот что, — негромко сказал Гас. — Не мог послушать отца? — хмыкнул Кит. Хайдрон сжал кулаки. — Всю жизнь его слушался. Делал всё, что он говорил. Лишь бы хоть раз услышать: «Я тобой горжусь». Но, видимо, зря. Может, потому что он мне не родной отец. — А настоящие родители? — осторожно спросил Волт. — Не помню. Думаю, умерли, когда я был совсем маленьким. Он снова уставился в огонь, и пламя обрисовало его лицо резкими тенями. Но вдруг он резко поднял голову, глядя на нас с жаром. — Кстати… вы можете всё это остановить! — В смысле? — нахмурился Шедоу. Хайдрон поднялся, заговорил громко, почти с напором: — Если после смерти вы всё вспомните, значит, сможете попасть в 2050-й. Там вы сможете остановить меня. Тогда бакуганы не попадут ни сюда, ни в ваше время. — И зачем нам разгребать твои косяки? — ухмыльнулся Линк, лениво растянув губы. — Хоть затем, — резко ответил Хайдрон, — что иначе вы будете застревать здесь бесконечно. Снова и снова. Кит стиснул зубы. — Даже если мы согласимся… как попасть в будущее? Хайдрон заговорил быстро, увлечённо, вдохновившись своей новой идеей. — Вы оказались здесь, потому что в момент второго эксперимента с ускорителем были связаны с картами. Если в следующий раз вы снова свяжете себя с картами и настроите ускоритель не на прошлое, а на будущее — он перебросит вас в 2050-й. Всё через запутанность: вы должны пропустить через себя и карты парные квантовые частицы. — Удобно у тебя выходит, — протянул Линк. — Мы рискуем, а ты в стороне? — Я уже рискнул, — огрызнулся Хайдрон. — И к чему это привело? Двое моих коллег мертвы, а я застрял здесь. Я проиграл в битве с судьбой. А вы ещё можете её изменить! Вы даже не понимаете, как я вам завидую. Возможность переиграть всё заново и сделать правильно. Если бы я был на вашем месте, я бы попытался. Шедоу посмотрел на меня, и я поймала его взгляд сквозь пламя. Свет и тень делили его лицо надвое. — Ты чего молчишь? Скажи хоть слово. Я нахмурилась, глядя исподлобья. Голос дрогнул. — Давайте… завтра об этом подумаем. — Точно, пора спать, — поддержал Шедоу. Хайдрон хотел возразить, но замолчал, понимая, что разговор окончен. — Наверное, кто-то должен встать на стороже, — сказал Волт, почесав шею. — Я не про тебя, Хайдрон. Сам лес может быть опасен. — Я посижу, — без колебаний сказала я. — Может, лучше я, детка? — с ухмылкой предложил Шедоу. — Нет. Я, — твёрдо ответила я. Так и решили. Мы наломали веток, соорудили себе подобие подстилки и улеглись вокруг костра. Вскоре все уснули. А я… осталась одна. Как всегда. Я смотрела на звёзды, медленно плывущие по чёрному небу чужого леса и чужой эпохи. И холод казался не таким страшным, как мысль о том, что пути назад, возможно, действительно нет. В эту ночь небо было по-настоящему прекрасно. Я привыкла смотреть на звёзды из города, где их затмевают тысячи искусственных огней, но здесь, в полной темноте леса, освещённого лишь скромным костром, передо мной открылась вся та красота, которую хранит для человека бескрайний космос. На небе было столько звёзд, что их невозможно было сосчитать. Больше всего меня завораживал Млечный путь — широкая серебристая полоса, пересекающая половину неба. Я смотрела на неё и думала: а ведь где-то там, среди тех далёких звёзд, может быть, кто-то тоже смотрит на меня. Сложно постичь три вещи: Бога, бесконечность и то, что будет после смерти. И казалось, что именно последний секрет вдруг стал для меня почти доступным. Бывали моменты, когда я всерьёз размышляла о загробной жизни и понимала: разгадка ближе, чем мы думаем. Достаточно просто пойти на кухню, взять нож — и через пару минут я либо узнаю истину, либо меня не станет. И всё окажется проще, чем мы себе придумывали. Только вот рассказать об этом я не смогу никому… хотя и рассказать-то, по сути, некому. Пока я сидела спиной к костру, время от времени подкидывая сухие ветки, я слышала, как за моей спиной ворочается Шедоу. Видимо, спать на голой земле оказалось не так романтично, как звучит. Через какое-то время он проснулся, тихо подошёл и сел рядом. Я могла бы снова начать ворчать на его настойчивость, но звёздное небо смягчило меня. — Может, поспишь, а я посижу? — спросил он тихим голосом. — Сиди сколько хочешь, но я не уйду, — холодно ответила я. — Почему ты такая грубая? — не унимался он. Я повернулась к нему и упрямо ответила: — Какая тебе разница? Шедоу вздохнул и немного улыбнулся. — Никакая… — а потом, подняв глаза к небу, продолжил: — Знаешь, я, кажется, понял, почему ты так часто смотришь на звёзды. На фоне бесконечного космоса все твои проблемы кажутся маленькими, почти незаметными. Это твоё самоутешение, так? Он скрестил руки и посмотрел на меня сбоку, прищурившись. — Вообще, это странно. Ты всегда такая гордая, самоуверенная, а в то же время упорно показываешь, какая ты ничтожная и маленькая, когда смотришь в небо. Мне кажется, ты грубишь не потому, что хочешь обидеть… а потому что защищаешься. Я нахмурилась, сердце стукнуло быстрее. — Что ты несёшь, идиот? Не делай вид, что ты меня понимаешь, — резко огрызнулась я. И тут же поняла, что своими словами только доказала его правоту. Неужели я и впрямь могу быть такой грубой лишь ради своей защиты... Лицо моё вспыхнуло, и хорошо, что в темноте он этого не увидел. Я быстро отвернулась, чтобы скрыть смущение. Шедоу, видимо, понял, что сказал достаточно, и тихо вздохнул: — Ну так что, спать пойдёшь? Мне вдруг ужасно захотелось избавиться от мыслей, что начали вихриться в голове после этого разговора. Я встала, стараясь не смотреть ему в глаза, и подошла к месту, где лежал он. Едва я опустилась на землю, поняла, почему Шедоу так ворочался: земля оказалась твёрже асфальта. Казалось бы, лесная подстилка должна быть мягкой… но это только на словах. На деле там скрывались мелкие кочки, ветки и ямки, которые впивались в спину. Выбора у меня не было. Я легла, глядя в сторону костра, и слушала, как ветер шевелит листву в темноте, а где-то рядом в тени остался он — всё ещё не спящий. Я даже не задумалась о том, что я оказалась уязвима, пока сплю, а он дежурит. Может и к лучшему. Сон мой был тревожным. Я ворочалась, вспоминала тёплый уют дивана дома и молча умоляла хотя бы на минуту забыть обо всём, что со мной произошло. Наконец, мне это удалось: я уснула под треск костра, под этот неровный, но такой успокаивающий звук. Сегодня мне не снилось ничего. И я сама не знала — хорошо это или плохо. Не было мучительных кошмаров, где меня убивают, но не было и добрых, тёплых снов. Просто пустота. Когда утром я открыла глаза, мир предстал свежим и холодным. Лес дышал туманом и росой. Первым, что я увидела, был Шедоу у костра и Хайдрон — он стоял чуть в стороне, уже без длинного плаща. В одной белой футболке, он казался тонким и вытянутым, с руками — худыми, но жилистыми, словно выточенными из сухого дерева. На правой руке, чуть выше локтя, возле тёмной родинки, виднелся старый шрам, глубокий и неровный, как память о боли. Хайдрон отряхивал свой плащ, а Шедоу сидел у костра, где ещё дымились угли. Увидев, что я проснулась, Шедоу лениво сказал: — Доброе утро. Я попробовала приподняться, но спина тут же пронзила резкая боль, отдающая в позвоночник. Я стиснула зубы, решив не подавать виду, оттолкнулась руками от влажной земли — и ощутила мерзкую росу на ладонях. Силы кончились, и я снова рухнула назад, прямо в мокрую траву. Теперь вся спина промокла, и я обречённо поняла, что грязь будет липнуть весь день. Шедоу посмотрел на меня так, словно перед ним котёнок, упавший в лужу: вроде и смешно, но неловко. — Помочь? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Сама разберусь, — упрямо ответила я, зажмурившись. Сжав губы, я снова попыталась подняться, на этот раз упираясь локтями в землю. С немалым трудом удалось встать и выпрямиться в полный рост. Я выгнула спину, отвела руки назад и, напрягшись, наконец почувствовала облегчение. — Где все? — спросила я. — Пошли осмотреть окрестности, — отозвался Шедоу, всё ещё сидя внизу. — А ты? — Хе, а я охранял твой сон, моя вечно недовольная королева. Я уже открыла рот, чтобы привычно назвать его «идиотом», но в последний момент вспомнила ночной разговор — и передумала. Если я нагрублю, он только убедится, что прав насчёт моей «защиты», а если промолчу — решит, что я «исправилась». Чёрт, и что же тогда сказать? От неловкости меня спас Хайдрон. Он встряхнул плащ, накинул его на плечи и сказал, чуть насмешливо: — И от кого ты её охранял? От меня? — Ничего личного, блондинчик, — усмехнулся Шедоу, лениво скрестив руки. — Но я тебе не доверяю. Не хочу оставлять девушку рядом с тобой, мало ли что. — Да что я могу сделать?! — возмутился Хайдрон. — Я вам рассказал всё, что знаю. Не для того, чтобы потом навредить. — Ты просто похож на того, кто умеет устраивать проблемы, — спокойно парировал Шедоу. — Поэтому уж извини, но её я поохраняю, если не против. Хайдрон прищурился, опустил руки в карманы плаща. — Она твоя девушка, что ли? — Сейчас нет, — лениво протянул Шедоу и посмотрел на меня снизу вверх. — Скоро будет. Так ведь, детка? Я хотела закатить глаза, но почему-то его слова прозвучали неожиданно тепло. Он всегда меня раздражал, но в тот момент стало даже немного приятно, что он так уверенно «заступается». А потом он, как обычно, всё испортил: пожал плечами и добавил с ухмылкой: — Хотя, если честно, мне просто лень было идти с остальными. Ну конечно. Что я только думала? Вскоре вернулись остальные. Хайдрон, не сказав ни слова, отошёл за деревья, собирая на ботинках всю утреннюю росу. Кит сообщил, что ничего съедобного не нашли, кроме куста с подозрительными синими ягодами. — Я слышал, — сказал он, нахмурившись, — что если втереть ягоды в кожу и нет реакции, потом нужно пробовать на дёснах, потом на языке, и только потом можно есть. Гас попробовал… — Кит махнул рукой. У Гаса на ладони краснело пятно. Есть ягоды было нельзя. — Больше ничего? — спросил Шедоу, вставая на ноги с надеждой. — Нет, — покачал головой Кит. — Ничего. В это время вернулся Хайдрон. Он посмотрел на нас по очереди, и разговор снова вернулся к будущему. — Ну что решили? — твёрдо сказал он. — Вам нужно войти в комплекс, связать себя с картами и отправить их в 2050-й. Тогда карты подхватят вас. — Что ты пристал со своим будущим? — лениво буркнул Линк, пнув камень. — Ты можешь и врать, — холодно добавил Кит. — Может, никакой войны нет, а ты просто лапшу нам вешаешь. — Я последую за мастером Китом, — сказал Гас. — Если он откажется, то и я. — У меня семья в настоящем, — вздохнул Волт. — Я не могу их бросить. — У меня нет настроения заниматься этим. Итак проблем хватает, — отрезала я. — Ну а что я один сделаю? — пожал плечами Шедоу. — Остальные, как видишь, против. На лице Хайдрона появилась улыбка — лёгкая, горькая, почти разочарованная. Но будто он заранее знал, что именно такой ответ и получит. Он опустил взгляд, сунул дрожащие руки в карман плаща… и вдруг резко выхватил пистолет, направив его прямо на Гаса. Мы замерли. Опять оружие. Опять прицел. Сколько можно? — Откуда у тебя пистолет?! Я же его забрал! — растерянно воскликнул Кит. — Это пистолет моего второго напарника, — голос Хайдрона дрожал, но взгляд оставался твёрдым. — Его ты не заметил. Я не хочу вас убивать. Но войну надо остановить. Если вам плевать на людей, сделайте это хотя бы ради себя. Вы же не хотите бесконечно застревать здесь и умирать? — Положи оружие, — хрипло сказал Кит, срываясь на кашель. — Сделаем вид, что ничего не было. Но в глазах Хайдрона не было хладнокровного безумия. Там была отчаянная решимость. Он стиснул зубы и выстрелил первым — в Гаса. Тот рухнул, даже не успев вскрикнуть. Кит бросился к нему — и получил пулю следом. Дальше всё пошло, как в дурном сне: Волт, Линк… пули, падения, глухие удары тел о землю. Шедоу попытался заслонить меня собой, но не успел. Я видела, как поднимается рука Хайдрона, как тень пистолета нависает надо мной. Хлопок. И тёплая, густая кровь залила мне глаза. Всё исчезло.