Преступление и наказание - ч.2

6

Эксперименты в ускорителе частиц проводились так часто, что казалось — сама земля под комплексом дышала ритмом разгонов и столкновений. Учёные вновь и вновь запускали частицы по огромному кольцу ускорителя, чтобы они сошлись в единой точке глубоко под землёй, где располагался детектор и органы управления установкой. Детектор… В двух словах — это целый мир, созданный человеком. Представьте себе гигантский цилиндрический зал, длиной с многоэтажный дом и почти такого же диаметра. Внутри — кольца и слои, вложенные друг в друга, словно стальная матрёшка или гигантская луковица из света и металла. Внутренний слой — тонкие, почти прозрачные решётки сенсоров, подсвеченные призрачным голубым сиянием, будто это не провода, а нервные окончания гигантского организма. Средний слой — массивные блоки кристаллов, которые вспыхивали каждый раз, когда сквозь них проходили частицы. Казалось, стены сами загораются от невидимых ударов, рисуя световые следы. Внешний слой — тяжёлые магнитные кольца. При активации они издавали низкий гул, похожий на пение, от которого воздух вибрировал и дрожал. Снаружи — тысячи толстых кабелей, уходящих в операторскую комнату. На экранах мониторов вспыхивали цветные спирали и резкие линии — треки частиц, следы их краткой, но яркой жизни. Сам тоннель ускорителя был пять метров шириной. В его сердце пролегала труба небесно-синего цвета, в которой разгонялись частицы. Внутри — два параллельных канала с абсолютным вакуумом. В одном направлении мчался один пучок, во встречном — другой. И в тех редких точках пересечения они сталкивались, рождались новые частицы, а детектор фиксировал всё, что можно было уловить. Долгое время это напоминало бессмысленное упорство. Ионы, протоны, самые разные частицы сталкивали друг с другом — и всё безрезультатно. Иногда, казалось, на долю секунды возникала микроскопическая чёрная дыра, но она тут же исчезала, словно и не было. Привозили новое оборудование, меняли настройки, но прорыва не случалось. Зеногелд и Клэй, однако, не отчаивались. Они были терпеливы и холодны, как истинные учёные. Без криков, без раздражения, без истерик — лишь снова и снова запускали эксперименты, веря, что рано или поздно удача улыбнётся. И она улыбнулась. Но не там, где её ждали. Однажды, повторно изучая найденный в лесу странный телефон, Клэй столкнулся с тем, чего никто не ожидал. Он находился в одной из подземных лабораторий, связанных с ускорителем. Эти залы прятались прямо под землёй, рядом с детектором, словно тайные камеры внутри гигантского механизма. Никто толком не понимал, зачем их разместили именно здесь, но, вероятно, так было нужно — ради тишины, изоляции или, быть может, по каким-то причинам, известным лишь инженерам, что возводили этот подземный комплекс. Холодный воздух встретил Клэя лёгкой сухостью, в которой смешивались запах металла и озона. Бетонные стены отдавали гулом от работы вентиляторов, и эта пульсирующая тишина напоминала сердце живой машины. Белые лампы горели слишком ярко — они гасили тени, делая людей и приборы похожими на плоские фигуры из бумаги. В центре зала стоял странный монумент из стекла и металла — сцинтилляционный блок. Он напоминал прозрачный саркофаг, охваченный по бокам тяжёлыми цилиндрами, увешанными кабелями. Внутри кристалла мерцал тусклый призрачный свет, будто в ловушке томилась крошечная искра иной реальности. Учёные называли цилиндры фотоумножителями, но со стороны они выглядели как огромные глаза, что пристально следили за сердцем кристалла. Чуть дальше, за стеклянной перегородкой, словно в полусне дремал спектрометр. Его изогнутая вакуумная трубка напоминала застывшую молнию, по панелям которой бежали зелёные огоньки. Казалось, воздух возле этой дуги потрескивал от невидимого напряжения. На столах — компьютеры, осциллографы. Их экраны жили своей жизнью: линии то едва колыхались, то внезапно взлетали резкими пиками, похожими на судорожные удары сердца. Обычно такие всплески были редкостью — не больше пары за час. Но сегодня все ждали иного. Клэй осторожно положил телефон в установку. Несколько секунд не происходило ничего. Лишь счётчики щёлкали, как механические сверчки. И вдруг — блок вспыхнул. Не слабым отблеском, как при космических лучах, а целым каскадом света. Внутри кристалла разгорелся молниеносный узор, будто кто-то чертил рунами из энергии. Мониторы выдали шквал сигналов — аномально высокий, совершенно необъяснимый обычной радиацией. Клэй застыл, поражённый. Ведь телефон уже изучали другие, и ничего подобного тогда не происходило. — Казарина, — позвал он, обернувшись. В углу комнаты, на стуле, сидела девушка в бледно-розовом халате. Она лениво подняла глаза от книги, которую до этого читала с особым увлечением, и со звонким хлопком захлопнула её. Её лицо осветилось жёстким светом ламп: длинные светлые волосы, собранные в хвост, бледная кожа, а глаза — хитрые, лисьи, с тёплым красноватым оттенком. Она выглядела раздражённой: ей не нравилось, когда её отвлекали. С того самого дня, когда Клэя назначили начальником отдела, Казарина смотрела на него косо. Она хотела занять это место сама, и никто так и не понял, почему выбор Зеногелда пал именно на него. — Что такое? — хрипловато спросила она, поднимаясь со стула с книгой в руках. — Приборы засекли странные частицы на этом телефоне, — возбуждённо сказал Клэй. — Почему их раньше не видели? Ведь именно вы проводили исследования. — Понятия не имею, — протянула она, подходя ближе. В её голосе звучала едва уловимая насмешка, хотя она старалась скрыть её. — Если частицы действительно необычные, возможно, мы и не думали искать именно их. Вы же знаете, профессор: приборы настраиваются на определённые сигналы. Но вы — главный, должны это помнить. Клэй нахмурился. В её словах сквозила язвительность, и это явно его раздражало. — Хм. Неважно, — ответил он холодно. — Мы изучим их и узнаем, что они из себя представляют. — Ради этого вы меня отвлекли, профессор? — она подчеркнула слово «профессор» с откровенным издёвкой. Её подбородок был приподнят, словно она хотела возвыситься над ним, хотя ростом была на пару сантиметров ниже. — Лучше бы вы работали, а не книжки читали, Казарина, — отрезал Клэй, выделив её имя так же демонстративно. Она прищурилась, но подняла книгу и едва ли не ткнула её ему в лицо: — Я и работаю. Видите? Это инструкция к нашим приборам. Время от времени я её перечитываю, чтобы ничего не забыть. Вам бы тоже не помешало. — Ладно. Отнесу данные на анализ. — вздохнул Клэй. Казарина тут же развернулась и села обратно. На самом деле книга была вовсе не инструкцией, а любовным романом, искусно замаскированным под техническое пособие. Она любила такие истории — романтические интриги, что держали до последней страницы. Устроившись поудобнее, она снова скрестила ноги и продолжила чтение. Однако злость на Клэя не заслоняла в ней остатки уважения к нему. В глубине души она всё же считала его человеком умным и достойным, хоть и недолюбливала. — Как ваши дети, профессор? — вдруг спросила она, не отрываясь от текста. — С Китом всё ясно, а что насчёт Гаса? Клэй уже направлялся к выходу, но задержался и ответил: — У них всё хорошо. Гас стал более раскрепощённым, много разговаривает, проявляет характер. У Кита тоже всё в порядке. Спасибо, что спросили. — Не стоит, — на этот раз она всё же подняла глаза и даже слегка улыбнулась. — Рада, что всё хорошо. Обычно серьёзная Казарина редко позволяла себе такую мягкость. Для Клэя это было почти удивительно. Он кивнул, но, уходя, всё же заметил: — В следующий раз маскируйтесь лучше. Я про книгу, если что. — Идите уже, куда шли, — фыркнула она, снова вернувшись к чтению. — Скажите спасибо, что роман интересный. А то бы настроение у меня было хуже. Клэй промолчал и покинул зал. Как ещё узнать, что это за таинственные частицы, если не с помощью ускорителя? Но сперва их нужно было собрать. В соседней лаборатории Клэй поместил телефон на небольшую платформу с вакуумом и направил на него магнитную ловушку и лазер. Вкратце, лазер выбивал с поверхности телефона частицы, а ловушка собирала их для дальнейшего использования. К удивлению Клэя оказалось, что собрано просто огромное количество этих загадочных частиц. Он решил не терять времени и поместил пару из них в ускоритель, чтобы посмотреть, что будет дальше. Такие эксперименты одному не проводятся, поэтому Клэй решил позвать Казарину. Он вышел из лаборатории через белоснежную дверь и направился в другую лабораторию, где она обычно работала. Приоткрыв дверь, он не заметил её внутри. Внутри царила тишина, лишь тихий гул вентиляторов, доставлявших кислород с поверхности, слегка шумел. Разочарованный, он вышел и осмотрел оставшиеся две оставшиеся лаборатории. Они были почти такими же, как и основные наверху, только слегка уменьшенные. Клэй по очереди заглядывал в каждую дверь, надеясь увидеть Казарину, но встречала его лишь пустота помещений. Клэй крепко сжимал цилиндрический серый контейнер размером с кулак, словно в нём заключалась вся надежда на успех. Оставив свои тщетные поиски, он вышел в белый коридор и направился в огромное помещение, где располагались детектор и центр управления. Стены этого помещения были голубого цвета, контрастируя с белоснежными лабораториями и коридором. В паре метров от входа стоял большой стол и куча компьютеров на нём. У этих компьютеров и стояла Казарина. Она, убрав руки в карманы халата, внимательно рассматривала огромный детектор: металлические конструкции, провода, лестницы синего и жёлтого цветов, стремящиеся вниз к центру установки. Похоже, это всегда её завораживало, несмотря на годы работы рядом с Клэем. Он бросил пару взглядов на её спину и медленно подошёл слева. Она не обратила на него внимания и продолжала изучать конструкцию. — Вот собранные частицы, — Клэй слегка вытянул правую руку с контейнером, чтобы Казарина его заметила, — нужно проверить их в ускорителе. Она лишь кивнула, не отрывая взгляда от оборудования. Стояла ровно, почти не двигаясь, лишь изредка шевеля пальцами в карманах. — Простите за то, что было в лаборатории, — вдруг начала она, едва заметно повернув голову к Клэю. — Я давно не ребёнок — я взрослая женщина, а главное, профессионал. Не должна была вам язвить. — Ничего, не переживайте. Возможно, на вас влияет глубина и замкнутые пространства, — ответил Клэй, поправляя очки. — Это не «ничего», профессор, — продолжила она, вздохнув. — Я вам никогда не говорила, но в детстве хотела стать космонавтом. Подходила по всем параметрам, кроме здоровья, поэтому меня не рассматривали. — Здесь работа может быть даже важнее, чем в космосе, — попытался поддержать её Клэй. — Я это к тому, что космонавты — лучшие люди. Самые умные, сильные, выносливые, и, главное, психически адекватные, — она повернулась к нему наполовину. — Я смотрю на своё поведение и думаю, что меня бы взяли именно из-за него. В космосе со всеми перессорилась бы. — Вы ведёте себя почти как профессионал. Десятой процента не хватает, — слегка посмеялся Клэй, и она только улыбнулась. — Да уж. — А могу узнать причину ваших откровений? Её улыбка стала чуть сдержанной, но всё же не исчезла с лица. Она не стеснялась, но было видно, что тяжело расстаться с привычками, наработанными годами, особенно с косыми взглядами на Клэя. — Тот роман, что я сегодня читала… — она мотнула головой к компьютерному столу, где лежала книжка, — там девушка ссорилась со своими коллегами, а в конце осталась одна. Не хочу оставаться одна. — Так вы больше не будете смотреть на меня как на врага номер один? — сказал он, держа контейнер обеими руками и крутя его. — Постараюсь. Ну, что вы там хотели? Я даже не услышала, вся была в мыслях. — Вы же кивнули мне? — удивлённо произнёс Клэй. — Да? — она издала тихий смешок. — Надо же. Клэй протянул ей контейнер: — Нужно проверить частицы в ускорителе, говорю ещё раз. Место, куда нужно было впрыскитвать частицы, располагалось вверху, почти на уровне с сердцевиной детектора, куда нужно было подниматься по лестнице. Наверху контейнер вставляли в специальный разъём, который забирал нужное количество частиц, а затем электромагнит отталкивал их в малое кольцо диаметром два метра. Из малого кольца, слегка разогнанные, частицы направлялись в основное кольцо ускорителя и со скоростью, близкой к световой, летели по трубе навстречу детектору. Она взяла контейнер в руку и грациозной походкой направилась к месту впрыска частиц. Стуча каблуками по металлической лестнице, она поднялась, вставила контейнер и, нажав пару кнопок на дисплее, впрыснула частицы в малое кольцо. Осталось лишь запустить электромагнит, и частицы отправятся в полёт. Затем она быстро спустилась к Клэю, уже готовому за компьютером. — Начинаем? — возбуждённо спросила она. Её действительно интересовало, что это за частицы, которых она не смогла обнаружить раньше. — Начинаем, — Клэй нажал все нужные кнопки на клавиатуре, и осталась одна, запускающая всё. — Не хотите сами? — предложил он, давая ей шанс быть первой. — Ох, если вы настаиваете, — она нежно нажала кнопку и отошла чуть назад. Если вы думаете, что начался громкий грохот, то нет. Даже вода, текущая внутри резинового шланга, издавала бы больше шума. Наука гораздо скучнее, чем её представляют. В школе многие ожидали весёлых экспериментов с взрывами и химическими реакциями, а на деле всё время сидят за партой и пишут формулы. Здесь было то же самое. Клэй и Казарина просто стояли столбом, ожидая столкновения частиц в детекторе. Но через пару минут всё изменилось. На сердцевину детектора была направлена единственная камера, запись с которой шла прямо к Зеногелду в кабинет, однако смотреть прямой эфир можно было и внизу. Частицы летели всё быстрее, а учёные поглядывали то на установку, то на монитор. — Скорость достигла максимальной. Пора, — строго произнёс Клэй и включил детектор. И в этот момент произошло оно. Стоило частицам столкнуться, как в центре, где соединялись два канала, появилось чёрное пятно диаметром около четырёх сантиметров, которое не исчезало. — Это оно, — Казарина прошептала, схватив Клэя за рукав. — Чёрная дыра. — Не может быть, — Клэй занервничал и тоже стал шептать, будто боясь, что дыра исчезнет. Сердце учёных билось на максимум, ладони вспотели, глаза не отрывались от мониторов. Они переглянулись и помчались наверх, к центру детектора, чтобы увидеть дыру своими глазами. Казарина бежала вперёд по лестнице, но споткнулась. Резким движением сняла туфли с поломанными каблуками и бросила их в сторону, продолжив подниматься в носках. Клэй сзади еле увернулся от летящей туфли. — Быстрее! — подначивал Клэй. — Не надо орать! Я и так бегу со всей силы! — рявкнула она, продолжая восхождение. Они переставляли ноги с одной ступеньки на другую, так быстро, как только могли, а перил касались всего на мгновенье, чтобы оттолкнуться от них и встать на очередную ступеньку. Все их мысли кружились вокруг этой чёрной дыры, потому что они боялись, что дыра может исчезнуть раньше времени. С каждой ступенькой подниматься было всё труднее и труднее, но пересиливая себя они шли вверх, иногда даже пропуская одну ступеньку, словно они подростки полные сил, а не взрослые люди с не самыми здоровыми ногами. Наконец они, запыхавшись, добрались до платформы, что была прямо напротив центра детектора. В этом месте верхний слой трубы был снят, чтобы детектор мог получить лучший доступ к сталкиваемым частицам и более точно их изучить. — Невероятно, — Казарина с дрожащим от волнения голосом произнесла шепотом. Перед их глазами был совершенно чёрный сгусток округлой формы, чернее любого известного цвета. Он не издавал ни звука, просто висел в воздухе. Казалось, будто кусочек пространства просто исчез и оставил эту брешь. В голове Клэя было лишь одно желание — дотронуться до этого чуда, которое раньше было лишь фантастикой. — Чёрную дыру смогли сфотографировать всего пять лет назад, — шепотом произнёс он, протягивая руку. — А сегодня — она перед нами. Но у дыры были свои планы. Стоило только протянуть руку — и она моментально испарилась, будто её и не было. Всё произошло моментально и беззвучно. Такое впечатление, что не было даже никакой задержки — она просто исчезла в мгновении ока. Клэй завис на пару секунд, с вытянутой вперёд дрожащей рукой. Казарина, тяжело дыша, села на холодную платформу и, положив руки на колени, пыталась отдышаться. Он сел рядом. Только тогда они осознали, насколько устали — люди в возрасте, и такие побегушки им давались тяжело. Но сегодня желание увидеть прорыв науки мгновенно вело их наверх, заставляя забыть обо всём. Вдруг Казарина, уткнувшись лицом в пол, начала смеяться. Сначала тихо и сдержанно, но потом громко и непринуждённо. Клэй тоже засмеялся. В итоге около двадцати секунд они смеялись, не глядя друг на друга. Затем смех отступил, и на его место пришла счастливая улыбка победителей. — Дадите пять, Казарина? — Клэй протянул ей руку ладонью наверх, и она без раздумий дала ему пять. Затем, с довольным лицом, взглянула на него и сказала: — Вы и правда лучший учёный, чем я. Зеногелд правильно сделал вас главным. Я даже телефон нормально проверить не смогла. — Вы тоже хороши… в смысле, как учёный, — смущённо ответил Клэй. От таких комплиментов они сразу засмущались. Сердце потихоньку успокаивалось, дрожь уходила, но на её место приходила лёгкая неловкость. — Блин, туфлям крышка, — Казарина решила сменить тему, чтобы не краснеть. Она посмотрела вниз, пытаясь разглядеть брошенные туфли, но огромная высота и множество труб и балок мешали. — Что ж, — сказал Клэй, вставая, — пойдёмте вниз. Будем продолжать изучение этих частиц. — Да… Вы идите, а я за вами, — сказала она, потирая ноги. — Что-то у меня ноги заныли. Передохну и спущусь. — Хорошо, — Клэй в последний раз взглянул на неё и медленно начал спускаться. В голове у него была целая каша из событий. Он не мог поверить тому, что только что увидел: настоящая чёрная дыра. На следующий день, 13 марта, в комплекс пришёл Зеногелд. К сожалению, вчера он не был в здании, но сегодня был готов увидеть всё своими глазами. Специально для этого он прихватил с собой бутылку своего самого дорогого виски, чтобы отпраздновать всё как следует прямо на месте. Он, Клэй и Казарина быстрым шагом направлялись к ускорителю через длинные коридоры, чтобы снова лицезреть результат вчерашнего эксперимента. Спустившись вниз и не медля ни секунды, учёные вновь запустили ускоритель и снова увидели чёрную дыру — они через камеру, а Зеногелд, поставив бутылку на стол, поднялся, чтобы взглянуть лично. Он не проявлял столько эмоций, как Клэй и Казарина, но это было лишь внешнее спокойствие: внутри он ликовал от того, что всё сработало. «Ха! Трусливые идиоты боялись запуска ускорителя, хотя на деле страшного ничего и нет. Именно они тормозят весь наш прогресс!» — подумал про себя Зеногелд, очарованный видом чёрной дыры. Постояв так ещё несколько секунд, он увидел, как дыра захлопнулась, точно так же, как и вчера. Тогда Зеногелд спустился вниз к остальным, стоявшим у мониторов. Подойдя ближе, он бесцеремонно хлопнул учёных по спине своими грубыми руками. — Отличная работа, господа! — произнёс он своим глубоким голосом, даже не задумываясь о том, что его шлепок может быть неприятен. Однако Клэй с Казариной не возмущались. В такой момент не хотелось думать о мелочах — хотелось лишь кричать от радости. И они бы закричали, будь они подростками, но, несмотря на бушующие эмоции, старались вести себя сдержанно. — Благодарю, сэр, — гордо сказал Клэй, всё ещё чувствуя, как горит спина от руки Зеногелда. — Поддерживаю, — добавила Казарина. Спасибо, что хоть её Зеногелд хлопнул не так сильно — всё-таки девушка. — Итак, если такая дыра появилась от пары частиц, то что же будет, если впрыснуть сразу пучок? Кто готов проверить? — произнёс Зеногелд задорным тоном, переводя взгляд то на Клэя, то на Казарину. — Если размер дыры и правда зависит от количества частиц, — сказал Клэй, протирая свои очки, — то увеличить её не составит труда. В этот момент у охранника, стоявшего у входа к ускорителю, заговорила рация, прикреплённая к его карману на груди. Он наклонил голову, нажал на боковую кнопку и произнёс: — Слушаю. — К вам вниз идут двое парней с боевыми пистолетами и подозрительными сумками за спиной! Я пытался их остановить, но чуть не получил пулю. Дверь, ведущая на лестницу заблокирована. Мы не сможем помочь. Готовьтесь! Вещание тут же прервалось. Охранник мгновенно вскочил, подбежал к Зеногелду и остальным, чтобы сообщить об этом. — Господин директор! Сюда идут подозрительные парни с пистолетами! Прячьтесь! — крикнул он и моментально рванул к выходу из помещения. Он приоткрыл дверь и занял позицию прямо у неё, ведь напротив, в конце коридора, находился лифт, ведущий вниз. Другой охранник, стоявший как раз у лифта, тоже отошёл к дальней лаборатории, чтобы не попасть под возможный обстрел, и выглянул наружу из-за дверного проёма. Оба достали пистолеты и встали наготове. — Что это значит?! — запаниковала Казарина, попятилась назад от двери. — Какие ещё парни с пистолетами?! — Прячьтесь, как вам сказали! — прорычал Зеногелд, не думая поддаваться панике. Клэй с Казариной, не теряя времени, обежали стол и скрылись за ним. Теперь любой, кто войдёт в помещение, не смог бы их сразу заметить. Зеногелд же подошёл к ближайшему охраннику, что стоял у выхода, и встал рядом, облокотившись плечом о дверной косяк. Видимо, страха этот человек не знал вовсе. — Вам что-нибудь ещё передали по рации? — уточнил Зеногелд. — Никак нет, сэр, — ответил охранник, не отводя глаз от лифта. Было ясно, что противники спустятся именно на лифте, но ожидание становилось мучительным — кабина двигалась слишком медленно. — Не бойтесь, Казарина. Всё будет хорошо, — произнёс Клэй, хотя и сам дрожал от страха, возможно, даже сильнее её. Они прятались за столом, составленным из двух, поставленных вплотную, поэтому между ними оставалась узкая щель, через которую Клэй мог наблюдать за дверью. — Я и не боюсь, — сказала она дрожащим голосом, опираясь руками о стенки стола. Затем закрыла глаза и добавила: — Ладно… боюсь. Но вы правы — всё будет хорошо. Наконец лифт спустился и двери медленно распахнулись, но изнутри никто не вышел. Внутри было подозрительно пусто, но охранники вместе с Зеногелдом сразу догадались: противники стоят вплотную к стенкам кабины, поэтому их не видно. Они могли выглянуть в любую секунду и открыть огонь. Терпение Зеногелда постепенно подходило к концу. Он вынул из кармана дорогую серебряную коллекционную ручку, когда-то купленную за солидные деньги, и, решив использовать её как приманку, со всей силы бросил в сторону лифта. Ручка упала с громким стуком, который прорезал напряжённую тишину, а затем покатилась прямо к кабине по гладкому полу. Но из лифта всё же никто не показался. Тогда охранник, стоявший ближе всего, решился связаться с остальными, чтобы уточнить: точно ли сюда кто-то спустился. И едва он поднёс рацию ко рту и начал говорить, как из лифта высунулся один из парней и открыл огонь. Они специально выжидали шумов, чтобы точно определить расположение охранников. Как только стало ясно, где цель, начался массированный обстрел. К несчастью, охранник не успел отскочить за дверь: он получил пулю в плечо и ещё одну в ключицу. Тело рухнуло на пол, и мужчина застонал от боли. Дверной косяк тут же забрызгало кровью, как и пол рядом. Белые стены и поверхность пола делали пятна алой крови особенно заметными. Ранив первого охранника, стрелки снова скрылись в лифте, хладнокровно наблюдая, как мимо них в стенку кабины врезаются выстрелы второго охранника. Теперь они знали и его расположение. Один из нападавших, услышав звук перезарядки, резко выглянул и открыл огонь в его сторону. Охранник вместе с Зеногелдом тут же скрылись за косяком, а в это время один из стрелков безопасно перебежал в правую лабораторию, второй — в левую. — Господи! — вскрикнула Казарина, и тут же прикрыла рот рукой, испугавшись, что на звук прилетит пуля. Убегать куда-то дальше она не решилась, осталась на месте, трясясь от ужаса. Клэй тоже сидел, стараясь не издать ни звука, и непроизвольно держал её за руку. Казалось, ни он, ни она даже не замечали этого. В этот момент стрелки одновременно высунулись из дверей лабораторий и открыли огонь по второму охраннику, однако он успел скрыться за стеной и пули стали лететь прямо в открытый дверной проём. Пули со свистом пролетали прямо над головами Клэя и Казарины — каждый раз они вздрагивали. У Казарины же от страха и напряжения хлынули слёзы, размазав тушь по всему лицу. Несколько пуль угодило в мониторы и едва не задело самих учёных. Но, к счастью, под столом стояло множество системных блоков, которые задерживали часть выстрелов. Увы, не все: одна из пуль пробила корпус насквозь и угодила в стенку стола. Теперь её острие было видно снаружи. В тот же миг раздался сильный хлопок прямо над ушами Казариной. Она вздрогнула ещё сильнее, и лицо её оказалось полностью залито слезами. Тогда она со всей силы вцепилась в Клэя, лишь бы почувствовать хоть какое-то спокойствие. Зеногелд же продолжал оставаться хладнокровным и даже пытался отдавать охраннику команды, но ситуация от этого не становилась лучше. Стрелки продвинулись ещё ближе — уже в две другие лаборатории. Подстреленный охранник, лежавший в одной из них, получил ещё одну пулю в живот и снова закричал. Крики, грохот выстрелов, звон искр от рикошетов металла, куски штукатурки, сыпавшиеся с потолка после попаданий, — всё это превратилось в какой-то кошмар. Клэй сидел за столом и молился, чтобы в него не попали. Но молился не за себя — а за Кита и Гаса. Он не хотел, чтобы они остались без отца. Особенно Гас: тот и так натерпелся за свою жизнь всяких ужасов, и потерю отца, пусть и приёмного, но любящего, мог попросту не пережить. Зеногелду с охранником пришлось отступить за стол, чему учёные, разумеется, рады не были: это означало, что шансы умереть возросли многократно. Казарина, как хороший математик, попыталась отвлечься и начала в уме подсчитывать вероятность спасения, но очередная пуля, просвистевшая прямо над головой, прервала её мысленные вычисления. — Сэр! — обратился охранник к Зеногелду, вытирая мокрый от пота лоб. — У меня кончаются патроны! Казарина едва не потеряла сознание от этого признания. Она вцепилась в Клэя ещё крепче и так сильно сжала его руку, что та почти посинела. — Чёрт! — пробормотал Зеногелд. — Если ничего не сделать — нам конец! Холодный разум всё же не изменил ему: в голове родилась идея. — Стреляйте, пока можете! — приказал он охраннику, который время от времени высовывался из-за стола и отстреливался в сторону двери. — У меня есть план. Прикройте! — Так точно! — отчеканил охранник, даже не задав вопросов, и продолжил вести огонь. Зеногелд же, не поднимая головы, на ощупь провёл рукой по столу в поисках бутылки виски, оставленной им здесь, когда он пришёл. Каким-то чудом в неё так и не попали, хотя все мониторы и системные блоки вокруг были вдребезги. Нащупав стекло, директор резко схватил бутылку и принялся открывать. — Вы что, решили выпить на прощание?! — воскликнул Клэй, вздрогнув от новой пули, просвистевшей рядом. — Учитесь, сопляки, — сурово выпалил Зеногелд. Он рывком оторвал нижнюю часть Клэева халата, скрутил её в подобие верёвки и сунул в горлышко бутылки. Ткань моментально пропиталась алкоголем и стала того же золотисто-коричневого цвета, что и сам напиток. Теперь всем стало ясно: это будет коктейль Молотова. — Зажигалка у кого-нибудь есть? — спросил Зеногелд спокойным тоном, будто речь шла о пустяке. — Что?! — опешил Клэй. — Разве у вас нет? У вас же в кабинете куча сигар! — О боже… — простонала Казарина, закрыв лицо руками и приготовившись к смерти. — Ха-ха, щенки! — Зеногелд усмехнулся, словно он капитан пиратского корабля, и вытащил зажигалку из кармана брюк. — Вот как это делается! В это время один из стрелков достал из сумки бомбу и начал её настраивать, пока второй прикрывал его огнём. У охранника патроны уже окончательно закончились. Он лишь печально посмотрел на всех и возложил надежду на директора. Стрелки, поняв, что отпора больше нет, неторопливо вошли внутрь. Один из них поднял бомбу, готовясь метнуть её прямо в детектор. Видно было: заряд солидный. Но они не приняли во внимание, что у директора ещё остались козыри. Стоило им расслабиться, как из-за стола поднялся Зеногелд и, не говоря ни слова, молниеносно метнул бутылку прямо к их ногам. Стекло разбилось о пол, и горящая тряпка вместе с алкоголем обдала их ботинки и нижнюю часть штанов. Вспыхнувшее пламя мигом охватило ткань. Стрелки закричали и начали топтаться, пытаясь сбить огонь, но только усугубили ситуацию: пламя стало подниматься всё выше. И тут Зеногелд вместе с охранником выскочили из укрытия и аккуратно нанесли им сильные удары по затылкам, выбив при этом пистолеты из их рук. Не теряя времени, Зеногелд подбежал к стене, схватил огнетушитель и густой белоснежной пеной накрыл обезумевших от боли противников. Казарина и Клэй, осторожно выглянувшие из-за стола, уже не удивлялись его хладнокровию. Они лишь молча наблюдали за происходящим. — Всё, готово, — произнёс Зеногелд, бросив огнетушитель к стене с такой силой, что там пошла трещина. — И на кой чёрт я плачу этим охранникам зарплату? — Простите, сэр… — виновато пробормотал охранник, связывая поверженных стрелков их же куртками. Противники лежали молча: ожоги и удары сделали своё дело. Казарина медленно поднялась с пола и подошла к остальным; за ней неуверенной походкой последовал и Клэй. Они оба остановились у тел обезвреженных стрелков, а Зеногелд с охранником в это время склонились над вторым раненным охранником, проверяя его состояние. Казарина, сутулясь, скрестила руки на груди и, тяжело дыша, пыталась прийти в себя. Её взгляд метался по комнате, пока вдруг не остановился на металлическом предмете, валявшемся неподалёку. — Это… что?.. б-бомба?.. — голос её задрожал, ноги подкосились. Не раздумывая, она бросилась вперёд и всем телом накрыла устройство, крикнув: — Клэй, здесь бомба! Убегайте! Клэй, вместо того чтобы подчиниться, встал как вкопанный. Его глаза расширились от ужаса, но ни одна мышца не дрогнула, чтобы сделать шаг назад. Крики услышал Зеногелд. Через открытую дверь он бросил быстрый взгляд в сторону Казарины и решительно подошёл к ней. Одним движением он оттолкнул её в сторону и сам поднял бомбу с пола. Не колеблясь, он выдернул несколько проводов. — Теперь не взорвётся, — сухо констатировал он и, бросив её обратно на пол, со всей силы наступил на корпус каблуком. — Казарина, Клэй, — его голос прозвучал хрипло, но твёрдо, — можете идти наверх к врачу. Или домой. А может, и к психотерапевту. В общем, у вас выходной. Комната же выглядела так, словно по ней прошёл ураган. Стол с компьютерами был разрушен почти до основания, стена у двери испещрена следами от пуль, штукатурка валялась на полу. В воздухе витал запах гари, одна из лабораторий была залита кровью. Из положительного — раненный охранник оставался жив, хоть и в тяжёлом состоянии. Но о каких-либо экспериментах в ближайшие недели не могло быть и речи. Казарина с Клэем молча двинулись к лифту, стараясь поскорее покинуть место перестрелки. Когда двери открылись, их встретил мрачный вид: задняя стенка кабины была испещрена пулевыми отверстиями. Оба одновременно отвели взгляд, повернувшись лицами к дверям. Клэй нервно ткнул в кнопку. Лифт закрылся и медленно поехал вверх. Учёные стояли рядом, плечом к плечу, постепенно приходя в себя. Клэй достал из кармана халата влажные салфетки и стал вытирать пот со лба. Теперь, когда напряжение начало спадать, он впервые по-настоящему посмотрел на Казарину. Её глаза были красными, под ними стекала тушь, оставив тёмные разводы. В укрытии он не замечал этого, как и большей части происходившего вокруг. — У вас тушь потекла, — произнёс он спокойным, почти механическим голосом. — Давайте я помогу. Она молча повернула к нему лицо, и Клэй осторожно принялся вытирать следы слёз и туши салфеткой. Белая ткань постепенно становилась синевато-фиолетовой, но лицо очищалось, становясь мягким и живым. — Спасибо, — тихо прошептала она дрожащими губами. — И вам спасибо. — За что? — За то, что прыгнули на бомбу. Глаза Казарины снова заблестели. — У вас дети, — её голос дрогнул, — вам нельзя умирать. — Никому нельзя, — серьёзно ответил Клэй. — И вам тоже. Разве что тем ублюдкам, что остались внизу на полу. — Нет… ваша жизнь куда ценнее, чем моя, — прошептала она, взяв салфетку и сама продолжив вытирать слёзы. — Я ведь так и не оставила никого после себя. Видно, умру в одиночестве… — Вы не одна. Я рядом, — мягко сказал Клэй, взяв её за руку. На этих словах она разрыдалась снова, но теперь это были слёзы радости. — Спасибо ещё раз, Клэй… Спустя несколько минут после окончания перестрелки на место прибыли полицейские. Они быстро задержали выживших стрелков. Долго допрашивать не пришлось: один из них сразу выдал имя заказчика. Им оказалась Талия Фэрроу.