Преступление и наказание - ч.3

6

В тот вечер мама была на взводе. Она металась по комнате, то садясь на диван, то снова поднимаясь, то подходя к окну, то наливая себе воды. В руках она почти постоянно держала телефон, подносила его к лицу и даже нервно покусывала край, будто пытаясь хоть чем-то занять себя. Закат уже близился. Я вышла из своей комнаты, медленно спустилась по деревянной лестнице — её гулкие шаги отдавались эхом в доме, — и направилась на кухню. Проходя мимо, я заметила, как мама сидит на диване, нервно постукивая ногой. Но так как на полу лежал мягкий белый ковёр, топот почти не был слышен. Я не придала этому большого значения. На кухне я налила воды в высокую прозрачную кружку и жадно осушила её до дна. Затем со стуком поставила её на мраморную столешницу рядом с раковиной. Настроение у меня в тот момент было довольно лёгким, почти приподнятым. Я даже дошла до двери на задний дворик и, высунувшись наружу, вдохнула свежий вечерний воздух. Вдали простирался лес, тянувший меня к себе нежной зеленью — весна вступала в свои права, и это было самое лучшее время для прогулок на природе. Но не сегодня. Я захлопнула дверь и пошла обратно. Мама всё так же сидела на диване. Прямые лучи люстры над головой падали ей на лицо и золотили строгий деловой костюм, но она будто не замечала этого света. Её мысли находились где-то далеко, целиком занятые надеждой на успех задуманного. «Только бы у них получилось…» — думала она, нервно прикусывая губу и проверяя телефон снова и снова. Я уже подошла к лестнице и взялась за перила, но всё же решила спросить, как у неё дела. — Ты как? Хоть телевизор включи… Что ты в пустой экран уставилась? — Не нужен мне никакой телевизор, Майлин! — резко обернулась она ко мне, голос её сорвался. Она хотела что-то добавить, но так же резко отвернулась обратно. — Что-то случилось? — спросила я с лёгкой иронией, совершенно не понимая, насколько ей сейчас тяжело. — Я просто спросила… — Не надо спрашивать, Майлин! — огрызнулась мама, даже не глядя в мою сторону. — У меня всё хорошо. Тебя это не касается. Она всегда была холодной, но сейчас — это уже казалось перебором. — Ну я же… — начала я, но не успела договорить. — Я сказала: заткнись! — её крик ударил, как пощёчина. Она резко ударила кулаками по сиденью дивана, а затем, словно осознав, что только что сказала, тут же вскочила и шагнула ко мне. — Я имела в виду… замолчи, то есть… Её голос задрожал, руки тоже дрожали. Она будто хотела меня обнять, но в последний момент передумала. Я, впрочем, и сама отступила на пару шагов, поднявшись спиной на вторую ступеньку лестницы. В ту секунду мне показалось, что рядом с матерью небезопасно: если она в аффекте начнёт размахивать руками, лучше держаться подальше. — Что с тобой, мама? — спросила я дрожащим голосом и поднялась ещё на ступеньку выше. — Что я сделала такого, чтобы ты на меня кричала? — Прости, — мама подошла ближе, протянула руки, словно прося, чтобы я их взяла. Я почти успокоилась, протянула руки в ответ и собралась спуститься, но вдруг на диване зазвонил её телефон. Мама мгновенно опустила руки и пулей метнулась к нему, оставив меня стоять на лестнице с вытянутыми руками, в полной растерянности. — Да! Слушаю! — произнесла она в трубку дрожащими губами, полные надежды. — Добрый день, вас беспокоит компания Вастром. Мы бы хотели предложить вам… — Да идите вы к чёрту! — с криком перебила она и со злостью швырнула телефон на диван. Тот отскочил и улетел к телевизору. Она снова села на диван, наклонилась вперёд и обхватила голову руками. Она так отчаянно ждала того самого звонка, что уже сходила с ума. Я молча стояла на лестнице, не зная, как поступить. Хотелось подойти, обнять её, утешить… но я не смогла пересилить себя и лишь наблюдала. И вдруг — сильный стук в дверь. Такой, что я вздрогнула, а по стенам будто пробежала дрожь. — Талия Фэрроу, откройте дверь, это полиция! — громкий мужской голос перекрыл всё вокруг. — Мы знаем, что вы здесь. Рекомендую открыть по-хорошему! — О нет… только не это… — прошептала мама, у неё пересохло в горле, а душа ушла в пятки. Она поднялась с дивана под нескончаемые удары и замерла на месте, словно парализованная. — Мама, что происходит? — запаниковала я, всё ещё стоя на лестнице. — Зачем к нам пришла полиция? — Это тебя не касается, — сказала она неожиданно спокойно, будто смирившись с неизбежным. Её глаза потускнели, стали серыми и пустыми. Руки безвольно свисали, ноги делали тяжёлые, медленные шаги к двери. — Если вы не откроете, мы выломаем дверь! — снова донеслось снаружи. Собрав остатки воли, мама всё-таки дошла до двери и сама повернула ключ. Дверь распахнулась, и внутрь ворвались полицейские. Они тут же заломили ей руки и надели наручники. Она не сопротивлялась. — Талия Фэрроу, вы арестованы по подозрению в организации теракта, — сурово произнёс один из офицеров и повёл её наружу. — Что?.. — сердце у меня забилось, дыхание стало рваным. Я быстро спустилась вниз и подбежала к двери. — В смысле теракт? Объясните, что происходит! Один из полицейских обернулся ко мне: — Вы Майлин, её дочь? — Да! — Как мы уже сказали, ваша мать арестована. Она организовала теракт в научном комплексе Астории. — Но она же всё это время была здесь, со мной! — возразила я. — Она наняла двух людей, предположительно из мафии. Именно они и устроили теракт. А ваша мать — заказчик. — Вы врёте… — мои глаза наполнились слезами, и я посмотрела на полицейского жалобным взглядом. — Скажите, что вы врёте… Она не могла этого сделать! — Я понимаю, это тяжело для вас, — вздохнул он, стараясь говорить мягко. — Но один из задержанных дал признание. Он назвал вашу мать. — Может, он соврал?! — Не соврал, — полицейский снова тяжело вздохнул. — Он показал её сообщение в телефоне. Там всё прямо написано — с указаниями, что именно делать. Маму посадили в машину. Через стекло она смотрела на меня, плакала и пыталась поймать мой взгляд. — Простите, Майлин, — сказал полицейский, обращаясь ко мне. — Приходите завтра в участок, мы покажем доказательства. Он вышел на улицу, и вскоре машины с сиренами заполнили нашу тихую улицу. Соседи выбегали на шум, кто-то подходил ближе, кто-то осуждающе качал головой, кто-то просто наблюдал издалека. Улица превратилась в балаган, а причиной была моя мать. Она в последний раз посмотрела на меня сквозь стекло, но я отвернулась. Я так и не вышла за порог. Медленно закрыла дверь — толстая створка остановилась буквально в паре сантиметров от моего лица, будто отделяя меня от всего остального мира. Я отошла к дивану, заметила, что телефона матери уже нет — видимо, его забрали как улику. Затем на автомате зашла на кухню, выпила воды и поднялась наверх, как собиралась раньше. Взглянув в сторону балкона, я ощутила внезапное желание посмотреть на небо. Вышла, опёрлась руками о тёплые металлические перила и подняла глаза. Солнце уже скрылось, а его место занимали первые звёзды. Раньше я никогда не смотрела на небо. Но после ареста матери стала выходить на балкон каждый вечер. Я перестала ходить в школу, перестала общаться с кем-либо — да и с кем, если у меня никогда не было друзей? — а потом и вовсе перестала выходить из дома. В двадцать первом веке можно жить, не покидая своей комнаты, и меня это вполне устраивало. Дом пришлось переоформить на себя, чтобы оплачивать счета. К счастью, это заняло всего пару недель. А потом меня ждало увлекательное чувство одиночества, которое растянулось на долгие месяцы. *** — Вы слышали о новеньком физике-экспериментаторе, который устроился к нам? — спросила Казарина у Клэя. Они только что спустились на лифте под землю и готовились возобновить эксперименты. Почти три недели здесь внизу работали криминалисты, затем ремонтная бригада восстанавливала помещения, и вот наконец всё вернулось на круги своя. Коридоры и лаборатории выглядели совершенно новыми, будто здесь никогда не гремели выстрелы и не стекала по стенам кровь. Гладкий пол поблёскивал и временами скрипел под натиском кожаных каблуков, а белые стены, сливавшиеся по цвету с полом, отзывались на каждый шаг лёгким эхом. Если бы никому не рассказали о случившемся, никто и не догадался бы, что в этих стенах недавно творился кошмар. — Вы о каком? — уточнил Клэй. Он не особенно интересовался теми, кто работал наверху. — Парень по имени Гил. Высокий, худой, словно недокормленный. Не видели? — продолжала она, пока они шагали по коридору в сторону комнаты с ускорителем. — Нет… Простите, не понимаю, о ком речь. Мне в последнее время было не до новостей и тем более не до сплетен. Сами понимаете, — тихо отозвался он. После той стрельбы Клэй долго приходил в себя, и даже сейчас его походка была тяжёлой, без прежней энергии. — Ничего, — мягко ответила Казарина и замедлила шаг в такт с ним. — Я и сама больше недели вспоминала то, что произошло, прежде чем хоть немного успокоилась. Они остановились у входа к ускорителю и, обернувшись, взглянули на двух охранников. Один из них был новым — заменял коллегу, который всё ещё лежал в больнице. — Господи, какой же это был ужас… — невольно вырвалось у неё. В памяти вновь вспыхнула сцена той бойни, и настроение резко упало. — Бедный охранник. Три пули в тело… Даже не представляю, как это больно. Да и не хочу представлять. Её передёрнуло от воспоминаний. Чтобы не провоцировать новые картины в голове, она отвернула взгляд от охранников. — М-да… А ведь заказчицей оказалась Талия Фэрроу. Представляете? — мрачно произнёс Клэй. — Да, я слышала, — подтвердила Казарина своим привычным, чуть хрипловатым голосом. — Удивительно, что она на такое пошла, ведь сама же инвестировала в наш комплекс. Клэй взялся за металлическую ручку двери, открыл её и щёлкнул выключателем. Внутри сияла чистота и свежий ремонт. На прежнем месте стоял стол с системными блоками, но мониторы были новее — видно, Зеногелд решил обновить оборудование. Казарина подошла к столу и поочерёдно включила компьютеры. Эти машины, конечно, были относительно слабыми и годились лишь для малых задач. Настоящий же «мозг» системы — суперкомпьютер, собранный из множества менее мощных блоков, — находился глубже, в отдельной комнате, соединённой коридором с центральной. Именно он обрабатывал данные ускорителя и был напрямую подключён к детектору. Слева от стола дверь вела в помещение суперкомпьютера, а справа — в склад. Там хранились консервы, медикаменты, кислородные маски — всё на случай обрушения тоннелей. Умереть в ловушке на глубине десяти метров не хотел никто. — Вот что у этих людей в голове, а? — всё причитала Казарина, включая системные блоки с громким щелчком. — Вложить столько денег, а потом самим всё взорвать! — Она ведь так и не призналась, зачем это сделала, — напомнил Клэй, открывая ящики стола в поисках контейнера с частицами. — Ребёнка оставила одну… — сказала Казарина с сожалением. — Да, она совершеннолетняя, но всё же… — Давайте не будем об этом, — прервал её Клэй. Он вспомнил, что контейнер всё ещё стоит в приёмнике, и задвинул ящики обратно. — Кстати, ещё кое-что: Зеногелд велел нам работать следующие два месяца здесь, внизу, не выходя наверх. — В смысле? — опешила она. — То есть жить здесь? Два месяца? Я правильно поняла? — Правильнее некуда. Я согласился, — спокойно ответил он. Замедлив речь, заметив её растерянный взгляд, добавил: — Конечно, зарплата будет выше, если хотите. — Но два месяца… — Лично я хочу работать и увидеть результат наших трудов, — твёрдо сказал он. — А в чём тогда смысл? — Казарина села на новенький чёрный стул. — Смысл в том, чтобы в случае чего мы не выбежали наружу и не проболтались о машине времени. Ясно? — Клэй повысил голос и, возвышаясь над ней, жёстко посмотрел в глаза. — Разве Зеногелд нам не доверяет? Я думала, мы работаем с ним… вместе… — Казарина, при всём уважении… Мы с ним не команда. Мы — подельники. — Подельники? — переспросила она. — Да. Мы нарушаем закон, если вы забыли. И он не доверяет нам до конца. Как и мы ему. — Не звонить никому… не общаться… — Именно, — кивнул Клэй. — А как же ваши дети? — она резко поднялась и возмущённо произнесла: — Я тут распиналась о том, какая Талия плохая мать, оставила дочь, а вы сами делаете то же самое? — Я их не оставлял, — спокойно ответил он, снял очки и протёр стёкла кончиком халата. — Я сказал им, как есть, и они поняли. Два месяца проживут одни, ничего страшного. Он снова надел очки и взглянул на Казарину. Та была явно недовольна. Она стояла, уперев руки в бока, нахмурившись, глядя в пол и обдумывая услышанное. Клэй молча ждал её ответа. — Хорошо, уговорили… — пробормотала она. — Только нужно будет забрать из дома вещи: щётку, одежду, всё необходимое. — А вы? — Я собрал всё ещё вчера, — ответил он, перенося вес на другую ногу. — Я же сказал, что поговорил с детьми. — Ладно… вечером заеду домой, — вздохнула она и бросила на Клэя странный взгляд: то ли грустный, то ли злой, то ли смиренный. Но было ясно одно — перспектива жить под землёй её мало радовала. Всё же дом её всё равно пустовал, и потому она согласилась. — Ну что, по рукам? — Клэй протянул ладонь с дружеской улыбкой. Она сдержанно улыбнулась в ответ и пожала его руку: — По рукам. И как по часам, в этот момент послышался тяжёлый топот Зеногелда. Он спустился лично, чтобы наблюдать продолжение эксперимента. — Красивое зрелище, — басисто произнёс он, увидев, как долго учёные держат руки друг друга. Услышав это, они тут же отпустили ладони, смущённо осознав, что задержались. — Я три недели ждал этого момента, господа, — скрестил руки Зеногелд. — Поэтому рекомендую приступить к делу. Его взгляд был вроде обычным, но в нём сквозило нечто угрожающее. Клэй не стал испытывать терпение директора: поднялся по ступенькам и отправился впрыснуть частицы в малое кольцо. Наверху он действовал уверенно и почти бодро — сказался незапланированный отдых. Достигнув приёмника, он нажал на боковую кнопку цилиндрического контейнера и выпустил не пару частиц, а целый пучок. Затем вернул контейнер и спустился вниз. — Запускайте, профессор, — приказал Зеногелд. Клэй положил контейнер на стол, сел за компьютер и стал настраивать ускоритель. Казарина сунула руки в карманы халата и, словно исподтишка, бросала взгляды на директора. Ей хотелось высказать претензии, но смелости не хватало. Зеногелд, однако, заметил её косой взгляд. — Вы что-то хотели сказать, профессор Казарина? — произнёс он грозно. Она сглотнула и поспешно ответила: — Да я… смотрела на контейнер. И подумала: некорректно называть его просто контейнером, ведь фактически он работает как батарейка для нашей машины времени. Что скажете? — Да, в этом что-то есть, — кивнул Зеногелд. — Всё готово, — вмешался Клэй и нажал финальную кнопку. — Теперь ждём. Ожидание тянулось мучительно. Клэй склонился над монитором, Казарина стояла справа, Зеногелд — слева, спокойно и холодно следя за процессом. Учёный считал секунды до столкновения, его пальцы сжимались в кулаки. В мыслях была только чёрная дыра, виденная им три недели назад. Тогда она просуществовала лишь мгновение, но теперь, с большим количеством частиц, дыра должна была задержаться дольше. Наконец пришёл момент запустить детектор. Он нажал кнопку — и затаил дыхание. Частицы столкнулись, как и планировалось… но ничего не произошло. Чёрной дыры не было. — Ну и где дыра? — пробурчал Зеногелд, вглядываясь в монитор. — Я её не вижу и не слышу. — Я… я не знаю, сэр, — пробормотал Клэй и стал снова запускать систему. Но всё было тщетно. В комнате воцарилось напряжение. Казарина металась взглядом между монитором и детектором, отчаянно пытаясь придумать объяснение. — Может… может, её просто не видно на камере? — выдала она и тут же махнула рукой. — Нет, забудьте. — Клэй! — приказал Зеногелд. — Поднимитесь наверх и проверьте! Учёный не медля рванул вверх. В голове роились сумасшедшие гипотезы: может, дыра исказила поток фотонов, и камера показывает прошлое… Может, она «отправила» изображение в другой момент времени… Он хватался за любую мысль. Но наверху его ожидало разочарование. Никакой дыры. Со злости Клэй ударил кулаком по металлическому бортику, благо снизу этого не видели. Он вернулся вниз, стараясь выглядеть спокойнее. — Разбирайтесь, что пошло не так! — рявкнул Зеногелд и ушёл, оставив их вдвоём. Он поднялся на лифте, мрачный и полный негодования. Коридоры замерли под его тяжёлым взглядом, сотрудники шарахались в стороны. Выйдя во двор, он остановился: уже наступили сумерки, фонари заливали дорожку мягким светом. Зеногелд стоял, размышляя: почему тогда дыра появилась сразу, а теперь нет? — Может, она невидима… — мелькнула безумная мысль, но он тут же понял её абсурдность. В этот момент он вдруг ощутил жажду — захотел выпить. Но взгляд его зацепился за площадку справа, где стояли маленькие жёлтые подъёмники для грузов. В свете фонаря что-то чёрное темнело у одного из них. Любопытство взяло верх. Он подошёл ближе, шаркая по асфальту. Чёрный предмет… да, это была карта. Та самая, из тех, что падали по всему городу той ночью. Зеногелд поднял её, разглядел надпись и, коснувшись уголков, выпустил маленький красный шарик — бакугана. Тот покатился по асфальту к его туфле. Директор поднял его двумя пальцами, повертел в руке… и зловеще улыбнулся. — Всё интересней и интересней, — прошептал он, а затем решил зайти к себе в кабинет и детальней осмотреть находку. Директор зашёл в свой тёмный кабинет, плотно закрыл дверь и несколько секунд водил глазами по комнате. Из-за яркого света коридора его зрение не сразу привыкло к темноте, хотя в окно и пробивался слабый свет уличных фонарей. Сначала всё вокруг тонуло во мраке, но вскоре из темноты начали проступать знакомые очертания: массивный стол, кресло, стулья. Зеногелд медленно обошёл стол, проводя пальцами по спинке стула, затем по краю гладкой столешницы, и наконец, усевшись в кресло, включил настольную лампу. В другой руке у него была карта с бакуганом. Он разглядывал её в свете лампы, зачарованный техно-узорами на обороте. Стоило лишь коснуться пальцами углов, и именно оттуда появлялся бакуган. Достав из ящика стола очки, он надел их и стал изучать карту ещё внимательнее, невольно поигрывая пальцами с бородой. Особенно его внимание привлекла одна из фраз-инструкций: «Бросьте бакугана на расстояние не менее 10 метров». Интуиция подсказывала: делать это в кабинете — не лучшая идея. «А что, если это взрывчатка? Бросить — и бежать в укрытие…» — мелькнула мысль. Он ещё раз перечитал текст и, отодвинув карту чуть дальше от глаз, пробормотал себе под нос: — «Поле игры открыть… Чтобы начать бой, нужно сказать команду. Так?» Раз без этой команды ничего не произойдёт — значит, бояться нечего. Зеногелд снял очки, встал из-за стола и, обогнув его, лёгким движением ладони смахнул бакуган в сторону двери. Как и ожидалось, ничего не произошло: красный шарик с глухим стуком упал на паркет и, покатившись, остановился у самой двери. — Интересно… — пробормотал он, поднимая шар с пола. Теперь больше всего его занимал вопрос: откуда же взялась сама карта? Понятное дело, не обошлось без машины времени, но каким образом? Стуча каблуками по паркету, директор вернулся к креслу, включил компьютер и стал просматривать записи с камер. Кабинет наполнился сухими щелчками мыши. На нужной камере он увидел момент появления карты у подъёмников. И каково же было его удивление: карта просто упала сверху, будто с неба. Никакой дыры, портала, никакой аномалии — просто падение. Зеногелд несколько раз промотал запись вперёд и назад, но ответов так и не получил. В этот момент в дверь постучали. Затем створка слегка приоткрылась, и в комнату хлынул луч света из коридора. — Господин Зеногелд, я не отвлекаю? — в щёлочку просунулась одна из сотрудниц комплекса, в халате, с лицом уставшим и сонным. — Отвлекаете, — резко ответил он, чуть повернув голову, чтобы видеть её. — Что хотели? — Простите… — девушка замялась, а потом быстро заговорила: — Я пошла купить коллегам кофе. Знаете, уже стемнело, все сонные… Меня попросили. Почему-то всегда меня отправляют, хотя и другие свободны. А как-то раз… — Я занят! — перебил он, голос его зазвенел сталью. Девушка взвизгнула и застыла в дверях, не в силах сделать шаг. — Простите, пожалуйста! — и тут же разрыдалась, судорожно сжимая свою длинную рыжую косу, что лежала на её груди. — Только не увольняйте меня… Она стояла прямо в проходе, всхлипывая так громко, что проходящие мимо коллеги оборачивались. — И зачем же вы ко мне пришли? — с издёвкой протянул Зеногелд, подняв брови и скривив улыбку. — А? Не расскажете? — Я… я хотела спросить: не принести ли вам тоже кофе? — всхлипывая, выдавила она. — Да, конечно, — протянул он уже другим тоном, почти как с ребёнком. Затем небрежным движением пальцев показал на выход: — Принесите мне просто чёрный. — Конечно! — девушка выдавила улыбку сквозь слёзы, кивнула и поспешно закрыла за собой дверь. Зеногелд с раздражением зарычал и погрузился в мысли: «В каком балагане я работаю? Террористы, что доходят до самого низа комплекса… бесполезные охранники… кадры вроде этой плаксы… ещё и новенький социофоб Гил, от которого одни проблемы. А теперь ещё карта, упавшая с неба». Но думать мешала усталость. Через несколько минут та же девушка снова постучала и осторожно вошла с подносом в руках. С улыбкой, стараясь не расплескать кофе, она поставила один высокий стакан на его стол. — Вот ваш кофе, — проговорила она мягко. — Ой, а вы видели, что в соцсетях пишут? Прямо сейчас прочитала, пока покупала кофе. Пишут, что какие-то карты падают с неба! Зеногелд сразу уловил главное: карты и правда падают сверху, и, судя по всему, не одна-две. С этим предстояло разобраться. Но пока усталость брала верх. Он взял стакан за верхушку, сделал глоток — и тут же поморщился. — Я же сказал — просто чёрный, — произнёс он тихо, но со злобой в голосе. — Д-да? — девушка снова заметалась, поднос в её руках задрожал. — Вы так сказали?.. — А ну брысь отсюда! — рявкнул он. Она взвизгнула и выбежала прочь. Тем не менее, кофе он всё же допил. Хоть и не такой, какой заказывал. Эксперименты с машиной времени решено было приостановить на неопределённый срок — по крайней мере, до тех пор, пока учёные не выяснят природу загадочных карт. А теперь — краткий пересказ того, что им удалось установить. Во-первых, карт, как и самих бакуганов, скорее всего ровно 250 штук. Из них 240 успели расхватать по городу случайные люди, а оставшиеся десять карт оказались в стенах комплекса. Забавнее всего была реакция самих исследователей: их куда больше занимал не вопрос происхождения, а то, почему это число оказалось «таким красивым». Ровно 250 — ни 249, ни 251. По всем законам вероятности подобное совпадение не могло произойти случайно. Во-вторых, то, что казалось очевидным, всё же подтвердилось: карты и бакуганы — искусственного происхождения. В-третьих, удалось обнаружить странную закономерность. При броске бакугана — то есть маленького шарика — он, как и следовало ожидать, превращался в огромного монстра. Но каждый раз, когда бакуган обретал свою истинную форму, фиксировалось резкое падение уровня кислорода вокруг него. Объяснение было только одно: при трансформации он буквально забирает молекулы воздуха, используя их как строительный материал для своего тела. Учёные выдвинули гипотезу. Дело в том, что то, каким будет атом, зависит от числа его протонов. Один протон — это водород, два — гелий и так далее. Если же представить устройство, способное разбирать атомы на элементарные частицы, а затем собирать их в новые атомы, то получится универсальный «конструктор материи». Разобрать дом на детали и собрать из тех же деталей что-то иное. По всей видимости, именно так и действуют бакуганы: расширяясь, они вбирают в себя атомы воздуха и заново собирают их в форме собственного тела. По крайней мере, так предполагали учёные. В-четвёртых, карты упали по всей территории города, но при ближайшем рассмотрении оказалось: всё происходило исключительно внутри области, где располагается кольцо ускорителя. В-пятых, наиболее дерзкая гипотеза: карты упали из другого времени. Такой вывод сделали Клэй и Казарина, ведь только они — вместе с самим Зеногелдом — знали о машине времени. Остальные учёные о ней и слыхом не слыхали. Конечно, у многих вызвало подозрение, что карты падали именно внутри кольца, но доказательств не было. Под землёй камер наблюдения не ставили, работников там держали минимум, охрана давно была куплена, а перемещения во времени происходили лишь при наличии хроно-частиц — именно так решили назвать загадочную субстанцию. Значит, волноваться, что тайна станет достоянием широкой публики, не приходилось. Разве что… кроме пары агентов из Ганделии, о которых речь пойдёт позже.