Ты и я - ч.1

6

Вечер первого апреля выдался безоблачным и удивительно красивым — казалось, сама природа решила настроить всех вокруг на романтический лад. Сумерки мягко ложились на улицы, фонари щедро разливали свой тёплый свет, лёгкий ветер ласкал кожу. На резных деревянных столиках под открытым небом стояли изысканные блюда, а напротив — прекрасная женщина. Именно в такой обстановке и оказался Шедоу. Она была одета в короткую кожаную чёрную куртку, едва доходившую до талии, а под ней — ещё более короткий чёрный топ. На ней красовалась и короткая юбка того же цвета. Её огненно-рыжие волосы вспыхивали в свете фонарей и игриво спадали на плечи, а сама девушка то и дело накручивала пряди на палец. Осанка её была настолько выразительной, что мужчины, проходя мимо, не могли не оглянуться, за что нередко получали подзатыльники от своих спутниц. Она ела медленно, почти демонстративно аккуратно — словно каждое движение было частью тщательно подготовленного спектакля для Шедоу. Подняв высокий стакан с белым банановым коктейлем, девушка нежно обхватила губами трубочку и начала медленно, соблазнительно втягивать густую белую жидкость. В какой-то момент она «случайно» промахнулась — коктейль потёк по её губкам. Она игриво вытерла его пальчиком, а затем жадно облизала его, не сводя глаз с Шедоу и страстно дыша. Тот смотрел на всё это молча, но очень внимательно, будто боялся пропустить хоть одно её движение. — Ну как тебе, котёночек? — протянула она мягко, мурлыча и играя языком с трубочкой. — Уже представил это с собой? — Ещё как, — коротко ответил Шедоу и, выдернув трубочку из своего стакана, залпом выпил коктейль до дна. Она улыбнулась, прищурив глаза, и с томным видом принялась покусывать свою трубочку. — А хак теве тахое? — невнятно пробормотала она, не переставая играть с кончиком трубочки. — Или люфишь по мяхче? Слава богу, столы стояли близко к диванам — иначе Шедоу оказался бы в крайне неловкой ситуации. Девушка явно добивалась именно этого: стоило ему чуть заёрзать, как в её глазах мелькнуло удовлетворение. Волнение сдавливало его так сильно, что взгляд буквально прожигал её насквозь. И если бы он мог проделать в ней дыру, то она бы появилась, несомненно, в районе её рта и груди. — Ну что ты такой тихий, котёнок? — продолжала она мурлыкать, проводя ладонями по столешнице. — Когда ты звонил, был таким резвым и напористым. — Да, что-то я занервничал, — он выдавил натянутую улыбку, нахмурился и снова улыбнулся, уже неловко. — Просто я никогда раньше не звонил… эм… ну вам… Дополнительную странность ситуации придавала разница в возрасте. Ей было двадцать шесть, но выглядела она на все тридцать шесть, и Шедоу чувствовал себя так, словно разговаривает с матерью, если бы та вдруг решила сыпать пошлыми намёками. Видимо, сказалась её работа, насыщенная бесконечными «трубочками и банановыми коктейлями». — Тебе нужно расслабиться, — сказала она ещё более сладким голосом. Под столом её нога легко соскользнула из чёрной туфли, и ступня медленно коснулась ноги Шедоу. Она двигалась снизу вверх, словно невзначай, продолжая разговаривать так, будто ничего не происходило. — О, мой мальчик, ты так напряжён… я помогу тебе. Ступня поднималась всё выше, пока наконец не достигла цели. Шедоу вздрогнул и ударил коленями по столешнице. Девушка звонко рассмеялась и тут же убрала ногу обратно. — Эй, женщина! — зашептал он громко, возмущённо. — А если кто-то увидит? — Ох, прости меня, сладкий, — она моментально состроила невинное личико и надула губки. — Я такая плохая. Может, пойдём отсюда? Например, в мою машину. Видишь? — она указала на чёрный джип, припаркованный неподалёку. — Там такой просторный багажник… Может, накажешь меня там? В этот момент в ресторан входил мужчина. Услышав её последние слова, он покосился на них с неодобрением. — Здрасьте, — машинально вырвалось у Шедоу. Мужчина прошёл мимо. — Ну вот, видишь, как на нас смотрят, — продолжала давить девушка. — Нужно уходить отсюда. — Да, пойдём, детка… — ответил он слегка неуверенно, явно пытаясь её впечатлить. — Ты такой милый. Обычно мне звонят взрослые мужчины, а вот такие маленькие мальчики, как ты, — редкость. — Класс, — монотонно произнёс Шедоу, уставившись куда-то на небо. — А знаешь что? — она прикусила губу и наклонилась ближе. — Места в багажнике хватит на троих. Хочешь, я позвоню своей хорошей подруге? — На двоих у меня не хватит, — буркнул он. — Ты такой милый, что ради тебя мы сделаем скидку: две по цене одной. — С чего вдруг? — С того, что ты — милашка! Она вытянула шею, готовясь поцеловать его. Шедоу, решив, что «будь что будет», наклонился навстречу. Но именно в этот момент между их голов на стол со звонким шлепком упала карта. Девушка взвизгнула от неожиданности, а Шедоу машинально задрал голову, ища, кто мог в них кинуться. Никого подозрительного. Тогда он посмотрел вниз, на карту. Стоило ему коснуться её пальцами, как в голове что-то щёлкнуло — и все воспоминания нахлынули на него разом. Он тут же вскочил из-за стола и собрался уходить. — Котёнок, ты куда? — затрепетала она, не понимая. — Ты испугался делать это втроём? — До свидания, — сухо сказал он, даже не оборачиваясь. — А платить за ужин?! — выкрикнула она уже обычным, раздражённым голосом, без кокетства. Но Шедоу её не слушал. Он подбежал к мотоциклу, вскочил в седло и быстро умчался. Как и раньше, его маршрут вёл прямиком ко мне, а не к себе домой, что, наверное, выглядело бы странным для постороннего. Но Шедоу не был посторонним. Спустя пару улиц и несколько светофоров он уже подъезжал к моему дому, и вот — уверенно стучал в дверь. Я стояла прямо за дверью: услышав рокот его мотоцикла, подскочила, но открывать сразу не решилась. Не хотелось, чтобы он подумал, будто я, как собачка, жду его под дверью. Решила выждать пару секунд. И это оказалось худшей из идей. Я совсем забыла, что Шедоу всегда был слишком бесцеремонным. Поэтому он, недолго думая, просто открыл дверь и тут же столкнулся с моим взглядом. Я стояла прямо на пороге, с квадратными глазами, застигнутая врасплох. — Привет, синевласка, — спокойно произнёс он, глядя на меня с лёгкой улыбкой. — А чего это ты под дверью стоишь? В этот миг я готова была сквозь землю провалиться. Ну и что мне теперь ответить? Сказать правду — и он решит, что я сумасшедшая? Или оправдываться? Но какого чёрта я вообще должна оправдываться? Это мой дом, моя дверь, и если я захочу, то хоть на потолке стоять буду! Он открыл дверь без спроса — значит, виноват он, а не я. Но мысли путались, а на душе росло ощущение, будто он видит, как я закипаю изнутри. От злости ли, от смущения ли — я и сама не понимала. Ах, что со мной не так? Почему я снова застываю перед ним, будто в первый раз? В прошлом цикле мы общались нормально. Но ведь тот цикл был восемнадцать лет назад! Тогда я родилась, выросла в этом доме, ничего не помня о прошлых жизнях, и была буквально другим человеком. Я так привыкла к той «старой» себе, что теперь чувствовала себя чужой в собственной коже. «Закрой глаза и жди, что он скажет», — решила я. А потом стой, красней, убегай из дома, а там, может, и с моста спрыгни… Хотя нет, плохая идея. С моста прыгнешь — снова здесь очнёшься, снова он будет стоять передо мной, и всё повторится. — А вообще неважно, что ты тут делаешь, — сказал он так расслабленно, будто и не заметил моего внутреннего урагана, и быстро прошёл внутрь. Я остолбенела. Какого чёрта это сейчас было? Я ждала вопросов, ждала, что он выведет меня на чистую воду. Получается, я просто так себя накручивала? Вздохнув, я закрыла дверь (он, конечно же, не удосужился), и прошла в гостиную. Там из кухни донёсся плеск воды. Заглянув, я застала его пьющим прямо из-под крана, даже стакан не взял. — Вкусная у тебя вода, всё-таки, — сказал он, вытирая мокрые губы о рукав рубашки. — У меня дома не такая. — У меня фильтры стоят, — сухо ответила я, всё ещё задержавшись в гостиной. — М-мм, — удивился он, будто это было чем-то необыкновенным. Затем вернулся, плюхнулся на диван и, указывая на место рядом, вежливо сказал: — Присаживайся. Я села справа от него, стараясь сохранить вид спокойной хозяйки, и спросила: — С каких вообще пор ты так просто заходишь ко мне домой? — Да, по-моему, с тех пор, как мы всё вспомнили, разве нет. В четвёртом цикле или в каком? — беззаботно отозвался он. А потом добавил, внимательно глядя на меня: — Ты опять зажатая? — Не зажатая я. Это ты слишком раскрепощённый и беспардонный. — В прошлые циклы ты была веселее. — Я весёлая, видишь? — я растянула губы в натянутой улыбке, стараясь показать бодрость. Шедоу явно не оценил мои потуги. — Никак не привыкну к этому, — продолжила я уже серьёзно. — Только что стояла на балконе и грустила… а через мгновение — я другой человек. Ну и что прикажешь? Забыть о той Майлин и сделать вид, что её не было? — Просто не думай об этом. — Не могу, — я посмотрела в окно. На улице бегала собака, и почему-то она приковала мой взгляд. — Тебе не кажется, что, когда мы всё вспоминаем, мы убиваем прошлые версии себя? — В смысле? — Человек — это сознание. Личность, восприятие, память. Тело — лишь оболочка для мозга, средство передвижения. Если стереть память — личность исчезнет. Опыт испарится, и человек умрёт. — Я говорила с жаром, почти как профессор философии. — Когда я всё вспоминаю, мне кажется, что я убиваю её, Шедоу. Ту Майлин. Она умерла, а я — убийца. — Ты слишком много думаешь, детка, — хмыкнул он. — А ты? Разве ты не ощущаешь то же самое? — я повернулась к нему, опершись ладонями о диван. — Вот где ты был полчаса назад? Тебе не кажется, что ты — это не он? — Не знаю… хотя… — он задумался. — Может, я и он и правда разные люди. Ведь я не делал того же, что и он в первых циклах. — Чего именно? Он напрягся, замялся. — Я не думаю, что тебе стоит такое говорить. — Говори уже. — Ну… — он почесал затылок, — в первых циклах, когда я ещё ничего не помнил… я развлекался с… ну… с проститутками. — С кем?! — переспросила я, не веря услышанному. — С путанами, с куртизанками, с ночными бабочками, — выдавил он. — Ты… ты с ними что делал?! — я таращилась на него, не в силах принять сказанное. — Развлекался. Короче, насчёт памяти… Я… — Ты спал с проститутками?! — перебила я, всё ещё не веря, что это реальность. — Ну... спал, и что? Мы сейчас не об этом. — А я об этом! — в голосе моём уже звенела злость. — Что ты так реагируешь? — начал раздражаться он. — По-моему, моя личная жизнь тебя не касается. — Ты клеился ко мне, Шедоу! — слова сорвались сами собой. — А теперь говоришь: «какое тебе дело»?! — Я хотел, чтобы ты повеселела. Чтобы перестала грустить. — Его голос становился всё громче. — Этого я добился. Ты улыбнулась. Мы же друзья. Мы камушки закапывали. Ты же не моя девушка, чтобы отчитывать меня за пару шлюх! — Вот как?! — я уже кричала, вскакивая с дивана, чтобы хоть ростом взять верх. — А что же ты тогда ко мне приходишь каждый божий день? Дружить?! — Ну да? Нам ведь было весело сидеть вдвоём и смотреть телевизор, чесать языками и так далее... Как друзья. — Какая к чёрту дружба между парнем и девушкой, болван?! Он тоже вскочил, шагнув ближе. — Так ты хотела быть моей девушкой, в этом дело? Я замялась, потом всё же выдохнула: — Может, и в этом. — Тогда тебе стоило сказать, Майлин. — Его взгляд впился в меня, прямой, пронзительный. — Я думал, мы прошли это. Я думал, ты начнёшь действовать сама, перестанешь бояться идти первой. Но ничего не изменилось. Ты такая же трусливая, как и раньше. — Я думала, ты мне это скажешь… — мои губы задрожали от обиды. — Если хочешь этого — скажи сама! Иначе так и умрёшь одна! Комната огласилась нашими криками. Хорошо, что я живу в частном доме: соседи не слышали этой бури. Я смотрела на него, вся дрожа от напряжения, и вдруг осознала — он прав. Я никогда не делала первый шаг. Даже те два раза, когда мы обнимались, — всегда он начинал. Я обманывала себя, будто изменилась, будто наконец вышла из зоны комфорта и стала жить нормально. Но на деле… я вышла из домика в бурю, простояла пять минут и снова вернулась внутрь. Я не изменилась. — Хорошо! — закричала я, вкладывая всю силу в слова. — Я хочу быть с тобой! Мир на секунду застыл. Я — в неверии, он — в изумлении. Я опустила глаза, но тут же поняла: снова бегу от проблемы. Нет, хватит. Я подняла взгляд и встретила его. Его глаза, мои глаза. Сначала было тяжело, но потом стало чуть легче. Я не хотела отводить взгляд. — Я… хочу… тебя… — заикаясь, выдавила я. — Прямо сейчас? — ухмыльнулся он, явно по-своему трактуя мои слова. — Я хочу тебя пригласить на свидание, — выпалила я и невольно закатила глаза. — Всё. Я это сказала. Ощущение было такое, словно я прыгнула с парашютом и чудом выжила. Ноги подкашивались, будто сама земля тянула вниз. Это было в миллион раз сложнее, чем раскрыться перед ним в том лесу. Сейчас он был ближе ко мне, чем когда бы то ни было. — И куда же ты меня пригласишь? — Сюда. Через неделю. — Странная дата. — Хочу приготовить ужин сама. За неделю научусь. — Хорошо, — кивнул он. — Приду в костюмчике. — И уже отступая назад, добавил: — А сейчас тебе надо побыть одной, верно? — Да, — тихо ответила я. — Увидимся. — Увидимся. Он вышел, вскочил на мотоцикл и умчался. А я рухнула на диван и, тяжело выдохнув, пыталась переварить всё, что только что произошло.

***

— …А дальше я узнала, что в тот самый день, когда упали карты, он был со шлюхами! Ты можешь себе это представить? Как бы ты отреагировал на такое? — я всё не могла успокоиться. Наступило утро, и я стояла на кухне, лениво грызя яблоко, параллельно пересказывая свежие новости. — Ну конечно же я начала наезжать на него. А что ещё оставалось делать? Но в итоге… в итоге я пригласила его на свидание. Ты вообще слушаешь меня? На столе в столовой сидел мой вечный собеседник — паучок. Он, как обычно, молча внимал моим исповедям, а я всё ещё упорно надеялась, что ему действительно интересно. Но, разумеется, никаких ответов не последовало: только неподвижная фигурка на фоне скатерти. — Ну скажи хоть что-нибудь! — я вспыхнула. — Ты и так бесплатно тут живёшь, мог бы хотя бы иногда быть полезен! Да, я докатилась до того, что стала отчитывать паука. Больше делиться было попросту не с кем. Разве что со своим отражением… Но и этого я избегала. Точнее — не хотела, чтобы она видела меня. — Прости, Морфин, у меня дела, — неожиданно заявил паук тонким голоском и направился в сторону, куда сквозь окно падал золотистый утренний свет. — Я — Майлин! — начала раздражаться я. — И вообще, куда это ты пополз? — Это моё личное дело. Отчитываться я не собираюсь, — пискнул паучок и ловко спрыгнул со стола. — Ну вот ещё один… — пробормотала я, откусывая яблоко. — У всех какие-то личные дела. Даже у этого насекомого… — Я всё слышал, Морфин! — донеслось из-за ножки стола. Кажется, этот наглый паук окончательно меня вывел. Я наклонилась, обвела взглядом пол и, заметив его предполагаемое местоположение, метнула в ту сторону огрызок. Промах. Мой «собеседник» молниеносно рванул прочь — так быстро и далеко, что я даже не успела среагировать. Вскакивая, я ударилась головой о столешницу. В глазах на миг потемнело, голова загорелась огнём. Скривившись, я зажала ушибленное место пальцами. Настроение окончательно было испорчено. Чтобы облегчить боль, я достала из морозилки кусочек льда и приложила к голове. Но очень скоро по коже заструились холодные капли, неприятно ползущие по волосам и шее — словно кто-то закинул за воротник пригоршню снега. От этого стало ещё более дискомфортно. Но вскоре вся эта неприязнь была сметена новыми мыслями — о предстоящем свидании. Волнение разлилось по телу, сердце забилось быстрее. Свидание… У меня же никогда не было свиданий! Как я должна себя вести? Хихикать над его шутками? Или лучше убрать всю женственность подальше и быть жёсткой, недосягаемой? Боже… Я бессильно опустилась на стул, упёрлась руками в колени: — А что если он решит, что я пригласила его сюда ради продолжения? Что если он начнёт приставать?.. Почему всё так сложно? Ладно, до этого ещё целая неделя. А пока — надо учиться готовить. Я же обещала, что приготовлю ужин сама. Немедля я швырнула растаявший кусочек льда в металлическую раковину: он весело заелозил внутри, сталкиваясь со стенками. Я же открыла холодильник. Удивление было мгновенным и неприятным — полки зияли пустотой. И неудивительно: я ведь никогда не готовила сама, постоянно заказывала еду. С какой кстати у меня должны были появиться продукты? Разве что пара яблок, что я сорвала во дворе. А теперь внимание, вопрос: когда я вообще в последний раз ходила в магазин? Правильный ответ — никогда. Всегда это делала мама: после работы заезжала в супермаркет, покупала всё необходимое, вызывала такси (ведь машину она почему-то так и не купила) и ехала домой. Так что меня ждало настоящее приключение — первое в жизни самостоятельное путешествие за продуктами. Сказать, что мне не хотелось этого делать, — ничего не сказать. В голове мелькнула мысль: может, попросить кого-то сходить вместо меня? Но у меня в контактах только телефон Шедоу… и всё. Не вариант. Что ж, пришлось одеваться. Я натянула свой чёрно-белый свитер, брюки и решила отправиться «к людям». Только вот не на автобусе, как обычно, а на такси. Почему я должна страдать, если у меня есть деньги? Через десять минут машина подъехала, и мы отправились к ближайшему супермаркету. Было раннее утро, около половины восьмого. На улицах сновали люди в костюмах — спешили на работу; школьники с рюкзаками гурьбами шагали к своим учебным заведениям, оживлённо что-то обсуждая. Они смеялись, дурачились, были полны какой-то особенной энергии. Мне этого не было дано понять. Наконец такси остановилось у здания супермаркета — огромной прямоугольной коробки зелёного цвета. Интересно, стены специально выкрасили в зелёный, чтобы вызвать у простых людей ассоциацию «зелёный значит полезный»? Вполне возможно. Деревья ведь зелёные, трава тоже — значит, всё хорошо. Плевать. Я шагнула через ряды припаркованных машин и тут же ощутила на себе взгляды прохожих, особенно парней. Высокая, с ярким синим каре, алой помадой на губах, в свитере, что кокетливо открывал руки и ключицы, в брюках, подчёркивающих фигуру, с прямой осанкой… Я действительно слишком выделялась в этом месте. Одно дело — регистрация или турнир, где толпятся школьники, одетые по последнему слову моды, словно разноцветные павлины, подражающие кумирам из соцсетей. И совсем другое — оказаться среди «обычных» людей. Это случалось со мной крайне редко. В школе я так не одевалась — мать бы сразу врезала. А здесь… здесь всё было иначе. Наконец я зашла внутрь и ощутила хаос бесконечного потока людей, которые шумели, толкались и катили свои тележки то взад, то вперёд. Их было не так уж много — утро всё-таки, — но для меня, непривычной к подобным толпам, казалось, что их словно миллион. Кто-то, уходя, задел меня плечом, даже не извинившись; кто-то заорал прямо у меня над ухом — так громко, что я чуть не оглохла. Я взяла тележку у ячеек, где можно было оставить свои вещи, и, лавируя меж рядов, пустилась в путь. Колёса грохотали и дребезжали металлом, тряслись на каждом повороте. Я всё вертела головой, пытаясь найти раздел с хлебом — ведь это же самый главный продукт! Но почему его здесь нет? Видимо, у меня было слишком растерянное лицо, да и внешность чересчур броская — именно поэтому ко мне сбоку пристал какой-то мужик. — Привет, красавица, — произнёс он, мужчина лет тридцати, в чёрной футболке и синих джинсах. Тело его не отличалось спортивным сложением, и меня куда больше удивило, как он вообще ходит в одной футболке, когда на улице ещё довольно холодно. — Тебе помочь? — Не надо, — резко, но спокойно ответила я, мельком взглянув на него. — Может, всё-таки помочь? — он пошёл рядом, стараясь держаться параллельно мне. — Я сказала, не надо, — я повысила голос, но в шумном супермаркете это осталось почти незаметным. Я ускорила шаг, но звук его шагов продолжал звучать за моей спиной. Он будто шёл именно туда, куда и я. «Совпадение?» — подумала я и повернула в другой ряд. Боковым зрением уловила: он тоже свернул следом. В животе неприятно заныло. — Вам что-то нужно? — съязвила я, бросив на него быстрый взгляд. Тогда он подошёл ближе и со странной, неприятной улыбкой протянул: — Я просто хочу помочь такой красавице, как ты. Не расстраивай гостя из Ганделии. Не будь такой злючкой. Он бесцеремонно придвинулся ближе и положил руку мне на плечо. Я резко отдёрнулась в сторону. — Руки убери, придурок!, — окончательно сорвалась я. Раз уж по-человечески он не понимает — придётся хамить. Как назло, в этом отделе, где мы оказались, никого не было. Для мужчины это оказалось удачным стечением обстоятельств. — Как ты смеешь меня оскорблять, мразь?! — взвился он и резко схватил меня за предплечье. — Думаешь, раз ты такая намалёванная, то тебе всё можно? Думаешь, лучше меня? — Отпусти меня! — закричала я, ощущая, как всё тело дрожит от страха. Мужик жутко оскалился, скользнул по мне взглядом с головы до ног. Я буквально почувствовала, как он оценивает меня, как вещь. — Такие, как ты, все одинаковые, — произнёс он тихо, зловеще. — Корчите из себя непонятно что. Я смотрела на него и не могла даже крикнуть. Вырваться не получалось: хватка у него была железная, сам он упитанный, сильный. Вдруг он провёл рукой по моей щеке и начал говорить ещё тише: — Чего ты дрожишь? Сама виновата. Я помочь хотел, а ты огрызаешься. Тебя нужно проучить. Его пальцы заскользили всё ниже: от щеки к губам, затем к шее, к ключицам — и уже полезли под свитер. Он смотрел на меня, как на животное, которое можно трогать без спроса. А я стояла, будто вросла в пол, не решаясь пошевелиться. Боялась: начну дёргаться — станет только хуже. По коже пробегали мурашки от его прикосновений. В глазах защипало, они наполнились слезами. В тысячный раз я пожалела, что пришла в этот чёртов магазин. — Не надо… — прошептала я, пытаясь хоть как-то его остановить. Но он не слушал. Сквозь всхлипы я зажмурилась и представила себе ночное небо, лишь бы не видеть его мерзкое лицо. И вдруг услышала громкий топот шагов, что приближались, громко стуча по белому кафелю. Я распахнула глаза и увидела: ко мне со всех ног бежит Волт, бросив по дороге красную корзину с продуктами. Облегчение накрыло мгновенно — я знала, что он меня спасёт. Мужик, заметив его свирепое лицо, резко отпустил меня и бросился наутёк. — Стой, ублюдок! — крикнул Волт и пулей промчался мимо меня. Он был спортивный, сильный — догнать этого извращенца не составило труда. Тот отчаянно пытался улизнуть, всё время оглядывался, но Волт лишь ускорялся. И вот, спустя несколько секунд, мужчина был повален лицом на холодный кафель. — Ты кто такой?! — рявкнул Волт, прижимая его лицом к полу. — Я спрашиваю, кто ты?! — Я просто покупатель, а она… ваша подружка?! — начал стонать тот, задыхаясь. — Какая разница, чья она! — не унимался Волт. — Она, в первую очередь, человек! Кто тебе разрешал её трогать? — Я больше не буду… честно-честно, — завопил мужик. — Давайте разойдёмся и всё, а? — Вставай! — приказал Волт и, схватив его за шкирку, поднял. Затем потащил ко мне. Я всё ещё стояла на том же месте, будто прикованная, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось в груди, когда Волт привёл его прямо ко мне. — Извиняйся перед ней, — грозно потребовал он. — Да… извините, прекрасная леди, — пролепетал тот сквозь слёзы. — Её зовут Майлин! — Волт сильнее заломил ему руки, и тот застонал от боли. — Простите, Майлин, — выдавил мужчина и бросил на Волта жалобный взгляд, надеясь, что тот отпустит его. Но отпускать его Волт не собирался. Вскоре к нам на шум лениво подошёл охранник — будто ему и дела не было до происходящего. Волт объяснил всё вкратце и настоял, чтобы тот вызвал полицию. Мужчину повели прочь, он рыдал, всхлипывал, жалобно озирался. И только когда они скрылись в глубине магазина, я позволила себе сдвинуться с места. Волт подошёл ко мне и крепко обнял. — Майлин, всё закончилось, не плачь, — шептал он, и его голос дрожал. Он действительно испугался за меня. Я вцепилась в него, спрятала лицо в его груди. Он медленно гладил мои плечи, спину — и впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности. Слёзы потекли ещё сильнее, руки крепко обвили его талию. — Спасибо, что пришёл, Волт, — прошептала я. — Я так рада тебя видеть. — Всё хорошо. Я с тобой. Он больше не посмеет тронуть тебя, — твёрдо сказал он. Мы стояли в объятиях ещё несколько минут, прежде чем отлипли друг от друга. Я уже не плакала, но глаза оставались пустыми, а Волт смотрел на меня с виноватой улыбкой. Радовался, что всё обошлось, но саму радость сдерживал, видя моё состояние. — Майлин, давай купим продукты и уйдём отсюда, — мягко сказал он и взял меня за руку. — Да… конечно, ты прав, — выдавила я. Мы быстро обошли магазин, набрав всё необходимое. Хлеб, кстати, оказался в самом конце. Но это — так, к слову. Пока мы шли, я всё время прижималась к Волту, боясь упустить его из виду. Мы шагали молча и быстро — лишь бы уйти отсюда побыстрее. Всю дорогу я вновь ощущала взгляды людей. Только теперь это были не прожигающие меня глаза, полные интереса и желания, а косые, странные, непонятные. Всё из-за того, что мои глаза были красными — наверное, даже краснее, чем помада на губах. Надеюсь, никто не решил, будто причина моего состояния — Волт. Иначе проблем стало бы ещё больше. В общем, мы купили всё, что нужно, оплатили на кассе. А проходя на выход мимо знакомого охранника, диву давались: он даже не спросил, как я. И это — человек, который должен нас защищать?.. Наконец, выйдя из магазина и ощутив свежий воздух, я почувствовала себя легче. Дрожь постепенно уходила, всхлипывания прекратились, но мой взгляд оставался пустым и безжизненным. Мы прошли мимо припаркованных машин, ближе к трассе, и сели на невысокий бетонный бордюр, чтобы немного успокоиться и поговорить. Волт устроился справа от меня и своим широким телом заслонил солнце. Машины гудели за нашими спинами, уносясь вдаль. Люди то заходили в магазин, то выходили, а мы всё сидели рядом, будто в своём маленьком мире. — Хорошо, что я был рядом, — начал Волт, глядя куда-то перед собой. — Иначе даже не знаю, что бы было. — Спасибо, Волт, — тихо произнесла я, сухо, не поднимая взгляда от земли. — Я никогда этого не забуду. Я говорила так, будто Волт находился где-то далеко, а не рядом со мной. Хоть я и успокоилась, но внутри снова шевельнулось чувство, которое, как мне казалось, я уже успела позабыть. Последний раз оно приходило, когда увели мать. Тогда я тоже была опустошена, как и сейчас. Будто произошло нечто такое, после чего просто не хочется жить. — Майлин, посмотри на меня, — Волт осторожно взял меня за плечи, стараясь повернуть к себе. Но, вспомнив, что было десять минут назад, я резко одёрнулась. Дыхание вновь стало прерывистым. Он сразу понял, что я вспомнила. Поднял руки чуть выше моих плеч, не касаясь, и мягко сказал: — Майлин, это я. Всё хорошо. Просто посмотри на меня. Эти слова вернули меня в колею. Я всё-таки посмотрела на него. Он снова коснулся моих плеч — и на этот раз я не дёрнулась. — Поговори со мной, — настаивал Волт. — Скажи хоть что-нибудь, чтобы я знал, что всё в порядке. Я закрыла глаза и снова представила звёзды. Представила, какие они огромные… а мои проблемы — маленькие. И стало легче. Нужно быть сильной и не позволять какому-то уроду испортить тебе всю жизнь. — Всё хорошо, Волт, мне легче, — попыталась я улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Рад слышать, — мягко улыбнулся он и положил руки себе на колени. — Давай о чём-нибудь поговорим, чтобы отвлечь тебя от этого? — О чём? — Ну, например… расскажи, зачем ходила в такой простой магазин, как этот, — сказал Волт максимально аккуратной интонацией, словно ступая по тонкому слою стекла. — Простой? — сухо переспросила я. — Разве ты знаешь, что для меня «простой»? — Я же видел новости о твоей матери. Она была богатой, значит, и ты такая же. Так что я никогда бы не подумал, что ты ходишь сюда. К тому же я тебя здесь раньше не видел. — Мне нужно было купить продукты, а где — я не знала. Пошла в первый попавшийся магазин… и вот к чему это привело. — Как же ты до этого жила, если не ходила в магазины? — удивился Волт. — Я заказывала доставку с едой. Вот и всё. — А сейчас зачем тогда пошла? — Я обещала Шедоу, что приготовлю ему ужин, — произнесла я, и на душе стало теплее. Похоже, нужно было представлять не звёзды, а его лицо. — Ужин? Как свидание? — спросил Волт, и его лицо засияло от радости. — Да, — слегка улыбнулась я. — Как свидание. — Тогда поздравляю тебя, Майлин! Свидания — это всегда хорошо. Особенно когда знаешь человека какое-то время, — Волт был очень рад за меня, будто я его сестра, что наконец нашла вторую половинку. Ещё больше рад он был от того, что я улыбнулась. Вообще, удивительный человек этот Волт. Почти ничего обо мне не знает, но так хорошо относится. Наверное, если бы у меня была такая же классная мама, как у него, — я бы и сама была доброй и улыбчивой. Но, к сожалению, что есть, то есть. — Благодарю, — ответила я, а щёки слегка покраснели. — Но у меня есть проблема: я не умею готовить. Я хотела купить продукты и потренироваться как следует. — Может, зайдёшь к нам? — загорелся идеей Волт. — Попросим мою маму научить тебя готовить пару блюд. Посмотришь, научишься. Нравится идея? — А у неё есть на меня время? — спросила я. — Ты же уже с ней встречалась и знаешь, что она никогда не откажет. Не переживай, — улыбнулся Волт. — Ну, хорошо. Пойдём к ней, — повеселела я. Мы встали с бордюра и решили идти. Только вот я вновь решила вызвать такси. Идти было недалеко, но просто не хотелось. Стоило мне только переступить порог дома Волта, как ко мне с радостным визгом выскочила Эклер — такая же весёлая, как и всегда. Она вприпрыжку подбежала ко мне и, сияя глазами, снова назвала меня «девушкой с синими волосами». От её радостного личика я сразу растаяла: настроение наконец-то пришло в норму. Она прыгала вокруг меня, словно маленький солнечный зайчик, и, глядя на неё, трудно было поверить, что в этом городе живёт столько моральных уродов. Только вот… что, если эти уроды — такие же, как и я? Люди, которых не любили, и теперь они срываются на окружающих? Я ведь и сама до недавнего времени вела себя как полная мразь, не привыкшая к обычному человеческому общению. Я грубила, огрызалась — только потому, что была одна. Сидела дома, словно в тюрьме, даже не пытаясь завести с кем-то разговор. Да и не умела, кого я обманываю? А теперь у меня есть два друга, на которых можно положиться. С другой стороны, именно они сами первыми стали милы со мной, а не наоборот. Нет, я ведь тоже сделала шаг: я позвала Шедоу на свидание — через силу, но позвала. Я открылась перед ним, после слов Софии, но всё же открылась. Но когда это закончится? Когда я сама начну что-то делать? Без чужих напутствий? Эклер тем временем снова ускакала во двор, а к нам вышла София — такая же милая и красивая, как и в прошлый раз. — Ох, сынок, — удивилась она, выйдя на крыльцо. — Что это за девушка? Она твоя подружка? София сразу же начала улыбаться и строить какие-то романтические теории о нас, но Волт поспешил разрушить её догадки: — Нет, мама, она просто подруга, — сказал он, глядя то на маму, то на меня. — Здравствуйте, София, — произнесла я, стараясь быть максимально милой. Она заслуживала такого отношения к себе. — Вам Волт моё имя рассказал? — засмеялась она. — Я знаю, это прозвучит странно… но мы уже виделись. Наверное, вы просто не помните об этом, — сказала я, всматриваясь в её доброе лицо. — Ч-что вы сказали?.. — София вдруг начала заикаться и пятиться назад, в дом. Она явно испугалась, только не было понятно — чего именно. — Что мы знакомы, а я не помню?.. — Мама, всё в порядке? — встревожился Волт и сделал шаг к ней. — Сынок, кто она такая? — голос Софии окончательно дрогнул, она продолжала отступать. Моё настроение вновь резко упало. Только я подумала, что хоть здесь будет хорошая обстановка… и вот опять: куда бы я ни пошла, меня ждёт разочарование. — Я сказала что-то не то?.. — неуверенно спросила я. — Мама, если есть какие-то проблемы — расскажи мне, — Волт поднимался к ней по ступеням, чтобы утешить. — Что тебя напугало? Её зовут Майлин, — он кивнул в мою сторону. — Она моя новая подруга, с недавних пор. Он взял её за руку, и София заметно успокоилась, чувствуя себя рядом с ним в безопасности. Но, не отводя от меня глаз, всё же произнесла: — Прости, сынок. Услышав слова… Майлин, да? Я вспомнила кое-кого. — Кого? — нахмурился Волт. — О чём ты? — Со мной случалось такое… словно дежавю. В 1993 году, — призналась она, продолжая держать руку сына. — Я тогда была считай ребёнком. И в какой-то момент меня начала преследовать девушка, почти ровесница твоей подруги. Она тоже говорила, что «мы не знакомы, но встречались раньше». У меня тогда были ужасные недели… простите. София замялась, её лицо стало беспокойным, словно она вспомнила что-то жуткое. Я невольно узнала это выражение: сама выглядела так же после истории в магазине. — Вы сказали… в 1993 году? — уточнила я, всё ещё стоя внизу с пакетами в руках. — Да, — тихо ответила она. — Девушка ходила за мной около двух недель, всё твердя, будто мы знакомы. Мне было страшно выходить на улицу… ведь она выглядела чуть старше меня. Я не знала, что можно от неё ожидать. Только через полмесяца она отстала, но к тому моменту успела изрядно потрепать мне нервы. — А что конкретно она говорила? — спросила я. — Точно не помню, — покачала головой София. — Я тогда была на таких нервах, что многое стёрлось из памяти. Она сжала руку Волта ещё крепче, а затем, чуть спокойнее, добавила: — А вы-то меня откуда знаете? Всё же Волт рассказал? — Да, — соврала я. Хотя это было лишь частично ложью. В первый раз познакомил с ней действительно Волт. Но в этом цикле я уже всё помнила… так что, по сути, я и так её знала. — Хорошо, очень хорошо, — облегчённо выдохнула София. — Я привёл её просто показать, где живу. А сейчас она уже уходит. Верно, Майлин? — сказал Волт, обращаясь ко мне, с надеждой, что я подыграю. Я не сразу поняла, чего он хочет, и немного замялась, но потом всё же сообразила: — Да… как раз уже ухожу. Я направилась в сторону своего дома, а Волт завёл маму внутрь. Спустя минуту он выскочил ко мне на улицу, пока я медленно шагала по аллее. — Прости, что так получилось, Майлин, — сказал он вполголоса, хотя София в любом случае не могла услышать. — Может, лучше я тебя научу готовить? Я тоже кое-что умею, если хочешь, конечно. Я согласилась и дала ему свой адрес, чтобы он зашёл ко мне сегодня или завтра. Сейчас идти было плохой затеей: София выглядела слишком нервной, и если Волт вдруг уйдёт из дома прямо сейчас, она сразу поймёт, что он пошёл ко мне. Она, конечно, желает сыну только самого лучшего, но после её странных разговоров лучше было не усугублять. Так что я пошла домой, с пакетами в руках, а Волт остался — утешать и обнимать маму. На следующий день моё душевное состояние стало ещё лучше, чем вчера. Наверное, сказался отдых и знакомая обстановка — я ведь наконец-то была дома. Проснувшись утром, я даже не вспомнила обо всём произошедшем. Но воспоминания дали о себе знать, когда я подошла к холодильнику, собираясь что-то приготовить. И тут — как по заказу — на пороге появился Волт. Он пришёл, чтобы научить меня готовить. Осторожно переступив порог, он вёл себя так же осторожно и со мной: слишком уж бережно, словно боялся ненароком задеть мои воспоминания. Он был в своей бело-жёлтой куртке, а я — в синей футболке с открытым плечом и широких белых мягких штанах, самое то для дома. Закрыв за собой дверь, Волт снял обувь и оглядел гостиную: её простор, коридор, уходящий прямо вперёд, и проход на кухню справа. — У тебя очень красивый дом, Майлин, — заметил он, озираясь по сторонам. Привыкший к своему куда более скромному жилищу, он чувствовал себя здесь словно во дворце. — Знаешь, главное, что всё чисто. А это многое говорит о тебе — и как о хозяйке, и как о человеке. Я лишь усмехнулась и подумала: «Лишь бы он не поднялся на второй этаж и не увидел пыльную комнату матери, в которой я принципиально никогда не убиралась». — Приятно слышать, — ответила я, показывая ему рукой на кухню. Он, будто по команде, сразу же последовал туда. Я всё смотрела на него и не могла поверить, что человек может быть таким культурным и вежливым. Не то что Шедоу! Если бы он оказался сейчас на месте Волта, то наверняка внаглую распахнул бы дверь, плюхнулся на диван или кинулся носиться по дому, лезя куда вздумается. Когда он у меня — временами кажется, что это я у него в гостях, а не наоборот. И всё же… несмотря на это, я хочу быть с ним. — Волт, не стесняйся, хорошо? — поспешила я сказать, чтобы он наконец расслабился и перестал вести себя как на приёме у президента. — Садись, куда хочешь, или стой, или воды попей. Будь как дома. — Прости, — взглянул он на меня, аккуратно отодвигая стул в столовой и садясь. — Мама меня так воспитала. У нас на улице все друг друга знают и часто забегают без стука. Но твоя улица для меня в новинку. — Ты у меня дома, Волт, а не на улице, так что расслабься, — сказала я, доставая из холодильника яблочный сок и наливая ему в стакан. — Стесняться и переживать — это мой удел, а не твой. Я налила сока и себе, после чего села напротив. Волт поднял стакан и сделал глоток так тихо, что если бы я закрыла глаза, то и не услышала бы. А я, наоборот, хлебала громко, так что, наверное, на улице слышно было. Ну и кто из нас некультурный — я или Шедоу? — Кстати, как твоя мама? — поставив наполовину пустой стакан на стол, спросила я. — Она странно себя вела. Волт, отставив свой — почти полный, — ответил: — Всё в порядке. Я ещё раз у неё уточнил, когда ты ушла. Она сказала то же самое: в 1993-м её донимала какая-то девушка твоего возраста — и всё. — Так а что за девушка? — я снова сделала глоток. — Она не помнит, — Волт допил сок и мягко поставил стакан на деревянный стол. — Ты пойми: это было тридцать три года назад. Я и сам не всегда помню, что было неделю назад. Особенно в нашей ситуации. — Ты про перемещения во времени? — Ага. Он облокотился предплечьями о край стола и стал перебирать пальцами пустой стакан. — Если так подумать, — задумчиво произнёс он, — в 1993 году действительно происходили странные события. — Какие именно? — Случай с мамой. Постройка ускорителя частиц. А ещё в этот год наш город официально перешёл к Нифии, — Волт продолжал смотреть на стакан, явно глубоко задумавшись. — Слишком много странностей для одного года, не находишь? — Я думаю, что страннее текущего года не было ничего, — сказала я, тихо постукивая пальцами по столу. — Вот тут ты права, — он слегка улыбнулся. И правда: этот год оказался самым странным. Особенно март, апрель и май. Но кто знает, что будет дальше — если, конечно, у нас будет это «дальше». — Наверное, пора учиться? — сказала я с нетерпением, поднимая стаканы, чтобы их помыть. Хотелось перестать думать о плохом и переключиться хоть на что-то хорошее. Волт тоже поднялся и подошёл ближе. Я быстро сполоснула стаканы, поставила их на место и, повернувшись к нему, спросила: — Что будем готовить? Ты видел мои продукты. Что посоветуешь? — Пока шёл сюда — кое-что придумал, — ответил он и спросил: — Можно взять продукты из холодильника? — Да можно, можно, — отмахнулась я, чуть раздражённо. Я отступила в сторону, и Волт вынул всё необходимое. Разложив продукты на кухонном столе у стены, он приготовился к делу. — Будем готовить курицу в кисло-сладком соусе с рисом, — произнёс он с видом настоящего шеф-повара, будто я была новичком в его ресторане. — Давай, будем готовить, — поддержала я и встала слева от него. Солнечный свет пробивался в окна, но не доставал до кухонной гарнитуры. Одним быстрым щелчком я включила подсветку над столом, и наш кухонный уголок залился ярким белым светом. — Сперва нужно слегка замариновать курицу. Смотри, как. — Волт взял куриную грудку, быстро обмыл её под холодной водой, вытер бумажным полотенцем и положил на широкую разделочную доску. Затем он взял один из ножей. Честно говоря, в тот момент я слегка напряглась — и он это заметил. Тогда Волт спокойно протянул мне тот нож, а сам взял другой, будто специально, лишь бы я чувствовала себя в безопасности. Он уложил филе горизонтально на доску и начал медленно, чтобы я ничего не упустила, резать его на аккуратные ломтики, толщиной примерно в сантиметр. Нарезав пару кусочков, он предложил попробовать мне. Положив свой нож на стол, Волт сосредоточенно посмотрел на мою руку. Я бы соврала, если сказала бы, что это было легко. Со стороны может показаться: ну что тут сложного — режь да режь. Но на деле существует бесчисленное множество разных ножей, каждый для своих задач. И техник нарезки не меньше. Я осторожно приложила нож к мясу и начала медленно прорезать филе, украдкой поглядывая на Волта. Он молча стоял рядом и одобрительно кивал, будто подбадривая меня. Спустя минуту курица была нарезана — не без усилий, но всё же. — Теперь нужно положить её в миску, добавить пару ложек соевого соуса и залить стаканом воды. Потом оставить мясо минут на пятнадцать, — пояснил он. Я сделала, как он сказал, и курица, погружённая в металлическую миску, осталась ждать своей участи. Волт между тем взялся за овощи — ловко нарезал лук, морковь и перец, попутно объясняя мне движения. Когда всё было готово, он перешёл к соусу, который требовалось приготовить заранее. В глубокой миске он смешал ложку томатной пасты, ложку уксуса, ложку сахара и две ложки соевого соуса, добавил измельчённый чеснок и разведённый в воде крахмал, а затем тщательно всё перемешал. — Сложно или как? — спросил он, полностью поглощённый готовкой. — Пока понятно, — ответила я, внимательно следя за каждым его движением. Дальше он обжарил в сковороде замаринованную курицу, выложил её в тарелку, затем подрумянил морковь, лук и перец. Когда овощи зашипели, он залил их соусом, и я с удивлением смотрела, как тот густеет прямо на глазах благодаря крахмалу. В конце Волт добавил туда мясо, слегка прогрел и выключил плиту. — Всё готово! — радостно сообщил он, взглянув на меня. — Подожди… — я вдруг занервничала. — А как же соль? — Соевый соус и так достаточно солёный, — успокоил он. — Попробуем, когда остынет. А пока нужно сварить рис. — Вот с рисом будет сложно, да? — я скептически посмотрела на кастрюлю. — Я слышала, его легко испортить. Волт тем временем налил в кастрюлю два стакана воды и поставил её на огонь. Пока вода закипала, он промыл один стакан риса, а затем, дождавшись кипения, всыпал крупу, слегка перемешал и убавил огонь до минимума. После этого, словно ничего особенного, отошёл к столу и начал готовить бисквит. — Волт! За рисом же следить надо! Ты куда? — возмутилась я. — Не надо, — спокойно ответил он. — Он сам сварится, трогать его не нужно. — А как же… — Всё просто: на две части кипятка одна часть риса. Накрываем крышкой, и как только он впитает всю влагу — он готов. — Так просто? — изумилась я. — Конечно, — усмехнулся Волт, доставая из холодильника яйца. — В готовке вообще нет ничего сложного. Знаешь, по-моему, есть два типа людей: те, кто готовят, и те, кто просто не хотят готовить. Чтобы следовать рецепту, не нужны особые умения, только желание. — И кто же я в твоей иерархии? — Ты хочешь научиться, и этого достаточно. Пока он готовил продукты, рис действительно успел свариться. Настала очередь бисквита — десерта. Всё выглядело просто: взбить миксером яйца с сахаром и щепоткой соли до белой пены, затем добавить молоко и растительное масло, перемешать руками, не миксером — иначе все пузырьки исчезнут. После засыпать муку, смешанную с разрыхлителем (или содой), щепоткой корицы, молотым имбирём и мускатным орехом. Волт добавил ещё и какао — для шоколадного вкуса. Получившееся жидкое тесто он вылил в форму, застеленную бумагой для выпекания, и поставил в разогретую духовку градусов на 180. Минут через десять он проткнул бисквит зубочисткой: сухая — значит, готово. — Твой ужин готов, Майлин, — сказал Волт, вытирая лоб. — Давай пробовать. Мы взяли простые белые квадратные тарелки, положили на них рис с курицей, нарезали бисквит и всё это выставили на стол в столовой. Я налила ещё сока. Что ж, пора. Я села и вдохнула аромат — сладковатый, с лёгкой кислинкой уксуса. Выглядело аппетитно. Взяв первую вилку, я поняла, что всё, что готовят в ресторанах, можно приготовить и самому. Вкус оказался простым, домашним, но оттого ещё более приятным. Волт был прав: те, кто не готовят, просто ленятся. Судя по тому, что я сегодня увидела, готовка вовсе не так страшна, как казалось. Закончив с курицей и рассыпчатым рисом, я перешла к бисквиту. Было забавно ощущать, как он сжимается под пальцами, будто резиновый мячик, а потом снова возвращается в форму. Но вкус поразил меня ещё больше: какао и корица оказались удивительно гармоничным сочетанием. А главное — его можно есть прямо так, без крема: настолько он мягкий и воздушный. — Было очень вкусно, Волт, — протянула я от удовольствия, доев последнюю крошку. — Если потренируюсь, может, и сама начну готовить. — Имей в виду, — улыбнулся он, — я предложил тебе простые варианты. Вместо курицы лучше брать свинину, но с ней сложнее. А бисквит хорошо бы смазать кремом, но новичкам лучше пока не усложнять. — Ничего! Скоро я так научусь, что это ты будешь у меня брать уроки, — улыбнулась я. — Желаю удачи, — рассмеялся в ответ Волт. — Это был сарказм? — переспросила я, решив, что он не верит в мои силы. — Искренне говорю. Не ищи плохого — и оно не найдётся, — ответил он, вставая из-за стола. — Ещё один урок от тебя? — Как знать, — загадочно отозвался он. После трапезы мы сложили тарелки в раковину, и Волт начал собираться. — Уже уходишь? — спросила я, глядя, как он обувается. — У меня дома мама да сестра, сама понимаешь, — пробормотал он, расправился и приоткрыл дверь. Но, прежде чем выйти, вдруг добавил: — Удачи на свидании. Шедоу хоть и раздолбай, но сколько я его видел — парень он хороший, беззлобный. Он уже почти развернулся, когда что-то во мне щёлкнуло. Я поднялась на носки и вдруг обняла его за плечи. Волт ответил тем же. Странно… Его я могу обнять легко, а перед Шедоу всё время колеблюсь. Может, и правда он мне нравится больше, чем я готова признать? Отпустив его, я только сказала напоследок: — Увидимся. Волт улыбчиво кивнул и отправился домой. А я решительно настроилась: в оставшееся время учиться, учиться и ещё раз учиться готовить — чтобы, не дай бог, не опозориться перед Шедоу.