Зелёный и фиолетовый - ч.2

6

Следующая неделя пролетела однообразно. На заявление, разумеется, никто не обратил внимания, как Линк и предсказывал. Но Элис не сдавалась: приносила новые листы, заставляла писать снова и снова, веря, что количество когда-нибудь перейдёт в качество. Для него её упорство было почти трогательным. Дни текли в череде процедур: капельницы, забор крови, перевязки. Для Линка самым трудным моментом становилась игла в руках Элис. Она старалась, но была неопытна, и её рука часто дрожала. Иногда она не попадала в вену с первого раза, и тогда Линку приходилось терпеть боль, пряча её за маской равнодушия. Порой ему даже казалось, что он сам воткнул бы иглу точнее. Но никогда он не упрекнул её: слишком многое перевешивало эти мелкие страдания. В конце первой недели, когда солнце медленно скатывалось за горизонт, уступая место холодному свету луны, Элис предложила впервые вывезти Линка на улицу. — Думаю, теперь можно, — сказала она, включая лампу и подкатывая серебристую коляску. — Швы затянулись. Осторожная прогулка пойдёт вам только на пользу. Она на миг задумалась, прижимая одну руку к груди, а пальцами другой касаясь подбородка, словно примеряя на себя роль опытного наставника. — Давайте так, — произнесла она наконец. — Вы оттолкнётесь руками от кровати, а я аккуратно возьму вас за талию и пересажу в кресло. — А ты меня не уронишь? — спросил Линк с лёгкой усмешкой, больше для формы. Он прекрасно понимал, что его худое тело не станет для неё непосильной ношей. — А то не видать мне улицы, как своих ног. — Не переживайте, — мягко улыбнулась Элис, ставя коляску на ручник. — Меня учили, как это делать. Это проще, чем иглу в вену втыкать. По её команде Линк упёрся руками в матрас и осторожно подвинулся к краю койки. Элис склонилась к нему, обняла за талию и, приложив усилие, помогла пересесть. Для неё это было чисто рабочее действие, необходимая процедура. Но для Линка — гораздо больше. Он почувствовал её мягкие ладони сквозь тонкую ткань футболки, ощутил лёгкий аромат её духов — деликатный, специально выбранный, чтобы не вызвать аллергию у пациентов, и в то же время удивительно близкий, почти интимный. Рыжие пышные волосы Элис, подсвеченные лампой, качнулись у неё за спиной и коснулись его щеки, словно невольное прикосновение, в котором было что-то нежное. Наконец он оказался в кресле. Элис сняла тормоз, встала позади и повезла его через больничный коридор к выходу. Линк удивился, насколько коридоры мало отличались от лабораторных помещений, где он был совсем недавно. Разве что стены здесь были голубоватые, а не белые. Но халаты — те же самые. Люди — те же. И пациенты, снующие кто куда, казались ещё одной частью этого странного механизма, где жизнь и страдание переплетались так же тесно, как запах антисептика и тишина больничных стен. Спустя несколько минут езды коляска, поскрипывая на стыках плит, вывезла Линка в помещение регистратуры. Здесь царила привычная больничная тишина, нарушаемая лишь редким шорохом бумаг и приглушёнными шагами. Вдоль стен тянулся ряд чёрных пластиковых стульев для ожидающих. В углах, по обе стороны прозрачной двери, стояли высокие зелёные растения с широкими плотными листьями — они будто специально были поставлены, чтобы разбавить серость. За стойкой сидела регистраторша — Марта, полная, невысокая женщина в круглых очках, с густыми каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок. Здесь она была хозяйкой пространства. Увидев Элис, она оживилась, поздоровалась, спросила, как дела. Но стоило к стойке подойти девушке с направлением, Марта мгновенно переключилась: ловко достала ручку из кармана халата и склонилась над бумагой. Элис только успела ответить на приветствие, не желая мешать. Она уверенно повезла коляску дальше. Металлические детали тихо позвякивали, колёса слегка подпрыгивали на швах плитки. Дойдя до двери, Элис обошла кресло сбоку, толкнула тяжёлую створку, поддав её всем телом, и успела вытолкнуть Линка наружу, пока пружина не захлопнула проход. Для Линка это был первый глоток свободы за долгие недели. Всё это время окно его палаты оставалось закрытым из-за ремонта напротив, и теперь свежий вечерний воздух ударил в лицо, хрустальный, прохладный, удивительно чистый после больничной атмосферы. Перед ними тянулся ряд молодых елей, окружённых аккуратными белыми бордюрами. Между ними вела асфальтированная дорожка, по которой могли подъезжать машины. За дорогой возвышался второй корпус больницы, рядом с которым прижалась маленькая аптека, а слева стояло ещё одно небольшое здание с голубыми стенами. Над всем этим расстилался алый закат — густой, как пролитая краска. — Что скажете? — тихо спросила Элис, стоя позади и держа руки на ручках кресла. Она смотрела на закат, и в её голосе звучала светлая надежда. — Красиво, правда? Скоро и вы и сами сможете это увидеть. Это лишь вопрос времени. — Элис… — позвал Линк, приподняв голову. — Да? Что-то хотели сказать? — Она склонилась к нему, и её рыжие волосы скользнули вперёд, поймав огненные лучи заката. — Давай на «ты». — Линк снова повернул лицо к небу. — Это «вы» меня раздражает. — Эм… ну… хорошо, — смутилась она, обходя коляску и наклоняясь к его уху, чтобы заглушить шум проезжавшей скорой. — Если вы хотите, буду обращаться на «ты». — Снова «вы», — хмыкнул Линк. — Чувствую себя монархом на троне, а тебя — своей левой рукой. — Да что-то в этом есть, — слегка посмеялась она, — Я и впрямь ваша левая рука. Элис запнулась и, будто собираясь с духом, глубоко вдохнула: — Я твоя левая рука. Линк повернул голову налево и встретился с её взглядом. Они были на одном уровне: её глаза сияли в лучах заката, а волосы разметал ветер, смешивая рыжий свет с алым небом. — Всё будет хорошо, — тихо сказала она. Линк непроизвольно улыбнулся. Но в тот же миг идиллию нарушил гул шагов: по асфальту уверенно стучали каблуки туфель. Линк сразу понял, кто это. Его тело сковало холодом, по коже побежали мурашки. К ним шёл тот самый полицейский. Эзра. В тёмной форме, с походкой человека, уверенного в собственной неприкасаемости. Его лицо излучало спокойствие победителя — слишком рассудительного, слишком холодного. — Это он, Элис, — прошептал Линк, едва слышно, но знал: полицейский всё равно прочёл его губы. Элис мгновенно напряглась. Её тело инстинктивно встало между Линком и приближающимся человеком. Она не закрыла его полностью, но выставила руку, словно щит. Полицейский остановился перед ними, скользнул взглядом по лицу Линка и улыбнулся с издёвкой: — Здравствуй, Линк. Как самочувствие? Расскажешь? Я очень за тебя переживал. — Я знаю, что вы сделали! — срывающимся голосом выкрикнула Элис, вскинув подбородок, чтобы казаться выше и увереннее. — И вам это с рук не сойдёт! — Я не с тобой говорю, девочка, — мягко отозвался Эзра. В его голосе не было грубости — лишь спокойствие, от которого становилось вдвойне жутко. — Хотя… пожалуй, мне даже любопытно. Что ты там знаешь? Он стоял, как каменная стена. Красный закат окрасил одну половину его лица в огонь, а другая тонула в тени. В этом контрасте было что-то демоническое. — Я знаю… — Элис пыталась говорить твёрдо, но страх предательски сковывал слова. — Знаю, что ваш человек сбил Линка. Знаю, что вы ему угрожали. И ещё… — Вот как, — усмехнулся он, глядя вниз и лениво потирая носком асфальт. — А доказательства? — Его губы дрогнули в коротком смешке. — Кроме слов этого бедняги в кресле… — Я ему верю! — гордо выкрикнула Элис. — С чего бы это? — голос его оставался тихим, но издевательским. — Он такой славный парень? Он сделал шаг вперёд. Элис дрожала, но не отступила, стояла перед коляской, словно рыцарь в тонких серебристых доспехах. — По твоей прихоти он писал заявления, — Эзра говорил не спрашивая, а утверждая. — Так ведь? Он наклонился чуть в сторону, чтобы заглянуть за её плечо. Элис тут же повторила его движение, закрывая Линка собой. — Чего молчишь, Линк? — тихо и зловеще произнёс он, продолжая смотреть прямо в глаза Элис. — Когда ты оскорблял мою жену и называл меня идиотом — был смелее. А теперь прячешься за юбкой… — Его взгляд скользнул вниз, оценивающе и сдержанно, но в насмешке было столько яда, что Линк едва сдержался. — Причём в прямом смысле за юбкой. Линк хотел возразить, хоть что-то крикнуть, но Элис резко остановила его: — Не ведитесь на его провокации. Это именно то, чего он хочет. Линк лишь сжал кулаки. Внутри закипала злость — яростная, слепая. Больше всего он мечтал встать и врезать этому ублюдку, пусть даже ценой своей жизни. — Девочка, отойди, — произнёс Эзра мягко, почти ласково. И протянул руку к её плечу, чтобы подвинуть. — Убери руку, урод! — прорычал Линк из-за её спины. Эзра усмехнулся, наслаждаясь. — Вот и голос прорезался. Достаточно было лишь коснуться девчонки. — Это не девчонка. Это Элис! — резко сказал Линк. — Ах да… — полицейский кивнул с нарочитой вежливостью. — Элис. Не девчонка. Элис. — Он снова улыбнулся и, почти шёпотом, произнёс: — А теперь слушай, Элис. Один мой звонок — и ты тут больше не работаешь. Хочешь продолжать «защищать» его? Тогда пошла вон. Говорил он мягко, учтиво, и от этого становилось ещё страшнее, чем если бы он кричал. — Всё нормально, Элис, — прошептал Линк, касаясь её руки. — Что он сделает на виду у всех? Эзра вежливо указал рукой в сторону, ожидая. Элис колебалась, сердце стучало так, что отдавалось в висках, но всё же послушно отошла. Теперь Линк остался лицом к лицу с врагом. В его глазах больше не было страха, только злость. Эзра обошёл коляску сзади, крепко взялся за ручки и повёз его обратно в здание. Элис, сжав кулаки до боли, смотрела им вслед. Их взгляды с Линком встретились на секунду — в них было всё: и ярость, и беспомощность, и отчаянная решимость бороться дальше. Она выждала пару мгновений и, не выдержав, бросилась за ними в здание, с сердцем, что гремело в груди, как боевой барабан. — Ну рассказывай, как у тебя дела, дружище? — издевательски бодрым тоном протянул Эзра, ведя коляску одной рукой, а другой покровительственно похлопывая Линка по плечу. — Хотя можешь не отвечать: вижу, всё у тебя неплохо. Неделя прошла — и ты уже строишь глазки медсестричке? Молодец! Он прошёл мимо стойки регистратуры, где Марта с недоумением подняла глаза от бумаг, и повернул направо — к палате Линка. — Что тебе нужно? — сквозь зубы прошипел Линк, с трудом сдерживая крик. В этом не было смысла: Эзра не услышит, ему всё равно. Зато Элис вполне могла бы пострадать из-за его горячности. Коляска катилось по коридору, освещённому ровным светом белых ламп. На этом фоне фигура полицейского в чёрной форме выделялась резко, как гнилая клякса на чистом листе бумаги. Эзра катил коляску аккуратно, даже слишком, изображая из себя заботливого, добродушного мужчину, который всего лишь помогает больному. — Не злись, Линк, — приторно-сладким голосом произнёс он над ухом. — Я ведь не желаю тебе зла. Разве не ясно? Я пришёл всего лишь проведать. — У меня всё прекрасно. А теперь — катись отсюда, — ярость распирала Линка, он кипел, но его злость находила выход только в словах. — Тише, — почти шёпотом произнёс Эзра, когда мимо прошёл врач в белом халате. Он приветливо улыбнулся врачу, а затем, едва тот скрылся за углом, добавил ледяным тоном: — Попробуешь кричать — и твоя подружка будет искать новую работу. Ещё один поворот — налево. Палата Линка. Внутри темно. Эзра подвёл коляску к койке, нащупал рукой настольную лампу, щёлкнул выключателем — и мягкий белый свет расплескался по комнате. — Ну что, дружок, давай уложим тебя обратно, — сказал он с показной заботой. Слёзы злости защипали глаза Линка. Эзра поднял его за ноги и талию, аккуратно уложил на кровать, укрыл одеялом. Всё было сделано с такой демонстративной осторожностью, будто он действительно заботился о нём. — Смешно, правда? — усмехнулся Эзра, оглядывая койку. — Она тебе великовата. Тебе бы хватило детской кроватки. Занимаешь место у настоящих больных, и тебе всё равно? — Отстань… — выдохнул Линк, почти беззвучно. — Голос у тебя высокий, как у девчонки, — заметил Эзра и уселся на край кровати у ног Линка. Его лицо наполовину скрывалось в полумраке, и от этого оно казалось ещё более ненормальным. Он сделал виноватый вид и протянул почти ласково: — Нет, ты не подумай, я не осуждаю. Такое бывает. Это нормально. Он ободряюще похлопал Линка по здоровой ноге. Тот молчал, захлёбываясь собственной яростью. — Раньше, знаешь… в молодые годы, — Эзра усмехнулся, будто делился воспоминаниями за дружеским ужином, — я работал в одном… интересном месте. Там можно было завести связи, полезные на всю жизнь. Он скрестил руки на груди, наклонился вперёд. — Там я встретил девушку… девочку скорее. Прямо как твоя Элис. У Линка перехватило дыхание. Внутри всё напряглось, словно он ждал удара. — Я её защищал, кормил, дал цель... Даже женился на ней. А она предала меня. Ещё и дочь забрала. — На лице Эзры больше не было улыбки, только холодная тень. — И с твоей девчонкой будет то же самое. Сначала забота, потом предательство. — Я… никогда её не брошу, — слова дрожали, но вырвались сами. — Конечно, конечно, — с притворным пониманием кивнул Эзра. — Только такие, как ты, не меняются. Ты хамил моей жене. Оскорблял меня за спиной. Швырял абрикосы в мой дом, как мелкий школьник. Знаешь почему? Потому что ты мелочный и жалкий. Неспособный ни на что, кроме как портить жизнь другим. У горла Линка встал ком. Каждое слово резало по живому. Вместо злости в груди нарастало удушающее чувство вины. Может, Эзра и правда прав? Может, он никчёмный? Может, не заслуживает Элис? — Совет дам, — почти по-отечески сказал Эзра, ласково поглаживая его ногу. — Не губи жизнь этой девчонке. Глядишь, выйдешь отсюда человеком. Линк хотел что-то возразить, но Эзра поднял палец к губам. — Шшш. Отдыхай. И, окончательно раздавив его морально, встал и вышел в коридор. Линк остался лежать, сжимая зубы, тяжело дыша, будто воздуха в палате стало меньше. Мысли рвали изнутри: он прав… может, я и правда плохой человек. Может, я не достоин Элис. Всё повторилось, как и неделю назад. Новый приступ — и снова из-за Эзры, который незаметно влезал в его голову, разрушал изнутри. Линк лежал, вдавившись в матрас, слушая собственное дыхание — хриплое, частое, полное страха. Один. Совсем один. А Эзра в это время шёл к выходу. Те же шаги, та же уверенность. У стойки регистрации он задержался — там мерцал кофе-автомат. Достав из кармана купюру, среди других — крупных, броских, — выбрал мелкую, вставил, нажал кнопки. Подождал, покачиваясь на каблуках. Именно в этот момент мимо прошла Элис. Её смена подходила к концу. Она не взглянула на Эзра, прошла мимо молча, словно он был пустым местом. А в палате — застала Линка полумёртвым, дрожащим, с тяжёлым дыханием. — Это он с тобой сделал?! — в отчаянии спросила она, сжимая его руку. Но ответа не требовалось: всё было и так ясно. Элис вскочила, сжав кулаки. Внутри горел огонь. Хоть что-то я должна сделать. На складе она рванула к полкам, перерывая коробки. Её взгляд был яростным, почти безумным. Внутри уже не оставалось ни сомнений, ни моральных преград. Наконец — белая пластиковая баночка. Стимуляторы. В неверных руках они могли превратить человека в буйного, раздражительного. Схватив несколько таблеток, Элис почти бегом рванула к регистратуре. Но Эзра уже уходил — с бумажным стаканом в руке, направляясь к чёрной дорогой машине за елями. Сейчас или никогда. Она выскочила на улицу. Ночные фонари зажглись, отбрасывая резкие жёлтые пятна на асфальт. Сердце Элис билось так, будто готово было разорвать грудь. Сжав в руках таблетки, она шла за Эзрой, прячась за деревьями. Разум кричал остановись, но сердце твердило обратное: иначе он снова сделает это с Линком. Она подняла с земли камень, тяжёлый, шероховатый, и, дождавшись, когда Эзра откроет дверь машины, со всей силы метнула прямо в стекло над задним колесом. В Эзру она бы не попала — его машина была леворульная. Глухой треск. Стекло пошло паутиной трещин. Эзра мгновенно обернулся, нахмурился, оставил стакан на крыше машины и направился к тому месту, где она пряталась. Элис рванула в обход здания с голубыми стенами, прижимаясь к ним спиной, пока фонари почти не доставали сюда. Обойдя его и дойдя до угла, она выглянула — и увидела спину Эзры, удалявшегося в противоположную сторону. Сейчас! Подбежав к машине, она раздавила таблетки в ладони и высыпала порошок в стакан. В этот момент позади послышались лёгкие, быстрые шаги. Она обернулась — и замерла. Маленький мальчик, лет десяти, шёл к ней, с любопытством заглядывая через плечо. Сердце Элис ушло в пятки. Она резко схватила его за руку и потащила за угол аптеки, что была через дорогу, чтобы скрыться от Эзры. — Ты кто такой? — шёпотом, срывающимся от дрожи голосом спросила Элис, крепче сжимая руку ребёнка. — Что ты тут делаешь? Она то и дело выглядывала из-за угла, стараясь уловить каждое движение Эзры. — Я стою, — просто и наивно ответил мальчик. И вправду, он просто стоял здесь. «Теперь главное, чтобы он выпил это… и не успел уехать», лихорадочно думала Элис, всё ещё удерживая ребёнка за руку. Мальчик и не сопротивлялся — ему словно было всё равно. В голове у Элис роились мысли, одна безумнее другой. Да, порошок она подсыпала. Но что толку, если Эзра сядет в машину и сделает глоток только где-то по дороге, вдали от чужих глаз? Она смотрела на мальчика, и лишь одна наивная, отчаянная мысль осветила её сознание. Элис присела на колено перед ребёнком. Её губы дрожали, сердце билось в горле, но она всё же выдавила слова, машинально поглаживая его по плечу: — Как тебя зовут, мальчик? — Норман, — сказал он и неуверенно тронул её за воротник. — Отлично… Норман. А меня зовут Элис, — торопливо произнесла она, тревожно косясь в сторону машины. — У меня есть к тебе просьба. Она подвела мальчика ближе к углу аптеки, высунула наружу его голову и показала на блестящую чёрную машину Эзры. — Видишь? Вот та, дорогая. На крыше стаканчик стоит. Видишь его? — Да. Красивая машина, — сказал Норман и было сделал шаг, чтобы подойти ближе, но Элис поспешно ухватила его за футболку. — Стой. Слушай… Хочешь я дам тебе денег на мороженое? — Давай! — оживился мальчик. — Сделаешь для меня кое-что — и я заплачу. Элис снова выглянула из-за угла: Эзра возвращался к машине. Он так и не нашёл виновника броска, но вряд ли оставит это просто так. — Я хочу три мороженого! — потребовал мальчишка, радостно размахивая руками. — Хорошо, три так три, — выдохнула Элис и, закрыв глаза на миг, набралась решимости. — Слушай внимательно. Подойди к машине и попроси у этого человека, в форме, попить из его стакана. Понял? Даже если откажет — проси снова. Гонит — всё равно проси. Просто проси, пока не сдастся. Повтори, что я сказала. — Подойти и выпить из его стакана, — повторил Норман, а потом уточнил: — И ты дашь денег? — Да-да, — торопливо подтвердила Элис. Она встала, приобняла мальчика, и, незаметно сунув ему купюру в карман, подтолкнула к машине. Сама же, обогнув дорогу у второго корпуса больницы, старалась не попадаться на глаза прохожим. Рыжие волосы Элис мешали — она перекинула их на одно плечо, чтобы хоть немного скрыть свою приметность. Под фонарями дорога сияла золотыми пятнами, и лишь густые ели давали ей нужную тень. Тем временем Норман уже стоял у машины, переминаясь с ноги на ногу с глупой детской улыбкой. Эзра светил фонариком телефона на трещину в стекле, скривив лицо от злости. — Какой же мудак это сделал?! — процедил он, стиснув зубы. — Кого ещё под колёса бросить?.. Ребёнок вытянулся к стаканчику. Эзра замер от неожиданности и ослепил мальчика светом фонаря. — Это ты камень бросил? — холодно спросил он. — Сюда? — Норман ткнул пальцем в трещину и, по-детски наивно улыбнувшись, спросил: — Нет. А можно я тоже кину? — Свали, пока я тебя не кинул, — прорычал Эзра, даже не отводя фонарика. — А можно стакан взять? — не унимался мальчик, повторяя слова Элис. — Это мой стакан! — взорвался Эзра. — Убирайся! Он кипел от злости, но держался лишь потому, что вокруг было людно. Элис, наблюдая из тени, понимала: Эзра и без таблеток был буйным, а мягким и ласковым становился только тогда, когда всё шло по его правилам. Стоило нарушить их — и он превращался в бешеного зверя. Видимо, именно поэтому он так просто поручил своему человеку сбить Линка, будто это пустяк. «Пей же уже, ради всего святого…» — умоляюще думала Элис, прижимаясь к стене больницы. Для чего в этой схеме ребёнок? Элис решила, что сработает реверсивная психология — он мог не выпить кофе, до того как уедет, значит нужно сделать так, чтобы он выпил его раньше. Всё что нужно, это покуситься на это кофе и тогда он выпьет его из принципа. Но план сорвался. Эзра сорвал злость на ребёнке — плеснул кофе прямо в лицо Норману. Хорошо, что напиток успел остыть, иначе всё могло закончиться ужасно. Мальчик в слезах убежал прочь. Элис скривилась: ей было больно видеть это. Она не хотела, чтобы ребёнок страдал. Но теперь у неё была ещё одна причина довести дело до конца. Кофе не сработал… Но теперь я знаю, как вывести его из себя, — подумала она, и в глазах блеснула решимость. Подняв с земли ещё один камень, Элис тихо приблизилась к двери в больницу. Размахнувшись, метнула его в спину Эзре и мгновенно нырнула внутрь здания. Камень попал точно. Эзра замер, затем медленно обернулся. Его глаза полыхали яростью. Стиснув зубы, он двинулся прямо между елей — и, кипя от злости, шагнул в здание. Элис быстрым шагом дошла до стойки регистратуры и резко свернула направо. Высунув голову из-за угла, она внимательно следила за входом. Сердце колотилось. Дрожащими пальцами она достала из кармана халата телефон и включила камеру. Надежда была проста и отчаянна: Эзра, ослеплённый яростью, начнёт крушить всё вокруг, а запись в телефоне станет доказательством его безумия. Может быть, его даже уволят. Элис, добрая по своей натуре, в обычной жизни никогда бы не решилась на такой шаг. Но всё изменилось после того, как Эзра чудовищно обошёлся с Линком. Внутрь ворвался сам виновник её тревог. Стуча тяжёлыми ботинками, Эзра с силой дёрнул за ручку стеклянной двери так, что стекло задрожало в раме. Лицо его было искажено свирепостью. Внутри холла находились человек пять, среди них Марта, и все они невольно обратили внимание на полицейского. Но никто не сказал ни слова — власть его формы заставляла молчать. Эзра, как всегда, ощущал сладкую безнаказанность. Завидев голову Элис, выглядывающую из-за угла, он сразу понял: виновата она. Его глаза полыхнули жаждой расправы. Ни секунды не колеблясь, он направился к ней. Элис отпрянула, скрывшись за стеной, но он уже шёл за ней. Идти навстречу чужим взглядам, вызывать вопросы? Сейчас это было неважно. Эзра видел перед собой цель — и шёл к ней, забыв обо всём. Сердце Элис билось как бешеное. В панике она бежала по коридорам, не замечая, куда ведут ноги, и неожиданно оказалась в палате Линка. Мозг подсказал ей — здесь безопасно. Но, захлопнув за собой дверь, она поняла ошибку: слишком поздно возвращаться. Оставалось надеяться, что Эзра не заметил, куда она свернула. Линк, до этого тяжело дышавший в панике, слегка успокоился, увидев Элис. Но её взгляд был так полон страха, что он напрягся сильнее, чем прежде. Элис поспешила к койке. Опустившись на пол у ног Линка, она прислонила телефон к ножке кровати, направив камеру на дверь. Лицо её исказилось тревогой. — Элис? — сдавленно прошептал Линк, приподнимаясь на руках. — Что ты там сидишь?.. — Я сделала кое-что необдуманное… ради справедливости, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от двери. — Но всё пошло не по плану. Шаги. Тяжёлые, уверенные. Дверь отворилась. В проёме появился Эзра, положив ладони на косяк. Сзади, в коридоре, проходили люди — они и представить не могли, какие мысли кипят в голове этого человека. Эзра шагнул внутрь и закрыл дверь. Свет коридора исчез, и в палате остался лишь тусклый полумрак. Одинокая лампа на столе освещала Элис, сидящую на полу, но лицо Эзры скрывалось в тени. — Это ты сделала?.. — яростно выдохнул он, медленно подходя ближе. — Молчишь? Значит, точно ты. Элис не могла пошевелиться. Камера всё снимала. Линк, растерянный, наблюдал, как его страхи превращаются в реальность. — Что ты тут… — начал было он, но голос его оборвал рычащий шёпот Эзры. — Заткнись, мудак. От тебя одни проблемы. Чёртовы заявления... Надо было раздавить тебя всмятку, чтобы хоронили кусок мяса, а не тело, — зловеще ухмыльнулся он. — Хотя… о чём это я? Тебя и хоронить некому. Только эта шлюха. Всех вас убью. Он ускорил шаг и схватил Элис, сидящую у ножки кровати, за воротник обеими руками, рывком подняв, словно щенка. На её глазах выступили слёзы ужаса. Но Эзра не остановился: с силой швырнул её об стену слева от кровати. Элис успела смягчить удар руками, но вскоре развернувшись почувствовала, как его пальцы сдавили её горло и принялись её хрупкую шею. — Убери от неё руки! — отчаянно крикнул Линк. Его тело сковал ужас и паника. Он мог только смотреть, как Элис задыхается, беспомощный в своей парализованной немощи. Эзра прижал её к полу, одной рукой зажал рот, чтобы не кричала, другой сжимал шею. Элис билась, размахивала руками, пыталась ударить ногой, но тщетно. Его вес придавил её к земле. Паника охватила Линка. Мысль, что Элис может погибнуть, рвала его на части. Взгляд его метался по комнате — и остановился на вешалке для капельницы. Он упёрся руками в кровать и, преодолевая боль, пододвинулся. Судорожно схватил вешалку и, подняв над собой, изо всех сил ткнул ею в голову Эзры. Удар был слабым, но достаточным, чтобы привлечь внимание. Эзра, скрипя зубами, обернулся. Его ровная причёска растрепалась, несколько прядей упали на лоб. Он вырвал вешалку из рук Линка и со злостью вонзил её конец в его больную ногу. Линк завыл — боль была невыносимой и острой, будто в ногу воткнули нож, а затем провернули его несколько раз подряд. Элис, растрёпанная и побитая, услышав его крик, вскочила и с яростью обрушила каблук белого сапога на затылок Эзры, пытаясь хоть как-то спасти Линка. Глухой удар. Эзры чуть качнулся, развернулся, подняв вешалку, словно штангу. Он навалился и прижал Элис к стене, вдавливая металлический прут поперёк её горла. Она захрипела, глаза наполнились слезами. Из последних сил, шаря руками внизу, она нащупала пистолет в кобуре Эзры. Но он успел заметить — и со всей силы ударил её коленом в живот. Элис скрючилась, стала задыхаться сильнее, а пистолет выскользнул и с глухим звуком упал на пол. Собравшись, она нанесла удар коленом в ответ, прямиком в его живот. Эзра ненадолго ослабил хватку, и Элис, кашляя, вырвалась из-под вешалки, вся синяя от удушения. Она наклонилась за оружием, но в ту же секунду получила удар по голове металлической ножкой. Кровь потекла по её рыжим волосам, липла к прядям, а в её глазах помутнело. Элис рухнула на пол, едва удерживая сознание. Мысли о смерти мелькнули в её голове. Она не винила Линка — это была её затея. Но понимание, что Эзра после неё доберётся до Линка, заставляло её пытаться подняться снова и снова, безуспешно. Линк, заливаясь слезами, смотрел на неё со своей кровати. Мысли о том, что Элис исчезнет из этого мира, были невыносимы. Путешествия во времени больше не сработают и он уже не сможет это изменить, и если он хочет спасти эту девушку, то нужно торопиться. В его голове звучало лишь одно: «Эзра сказал, что я ни на что не способен… Значит, я не докажу, что он не прав! Не ему, а самому себе!» Он сжал от боли зубы, упёрся руками в кровать и пододвинув себя к краю с трудом свалился на пол. Сломанная нога хрустнула, кость прорвала кожу. Боль была адской, но он полз. Полз к ней. Эзра тем временем встал на колени, со зверским взглядом обхватил руками голову Элис и стал бить её затылком об пол, так сильно, что она перестала издавать хоть какие-то звуки и просто бессильно лежала на холодном полу, отчаянно хлопая веками. Красные следы оставались на линолеуме, а Макс не унимался и бил её дальше. Линк всё полз, думая лишь о ней одной. Его бинты пропитались кровью. Его дыхание сбивалось. Но он полз. Глаза Элис закрылись и она отключилась от диких многочисленных ударов. И это было её спасением. По крайней мере она не чувствовала боль. Линк, молясь, чтобы она выжила, подполз к ним и дотянулся до пистолета, что беспечно лежал у ног Эзры. Линк схватил его и не думая выстрелил Эзре в спину, а чёрная полицейская рубашка сразу же пропиталась кровью и стала мокрой. Пуля прошла по диагонали и пересчитала несколько рёбер. Крик. Эзра от страшной боли отпустил Элис и обернулся назад. Сжав зубы, он ударил Линка кулаком по голове, но не успел завершить начатое. Линк, задыхаясь, вслепую, поднял пистолет вверх и выстрелил снова, надеясь, что ему повезёт и пуля попадёт куда надо. Грохот выстрела наполнил эту комнату во второй раз. Пуля вошла прямо в лоб и вылетела через затылок. Мозг и кровь Эзры разлетелись по голубой стене, оставляя на ней красные тонкие разводы. Его тело безвольно рухнуло. Линк, приподняв голову и улыбаясь сквозь боль, успел заметить: грудь Элис поднималась. Она была жива. И это было главным. Потеряв силы, он отключился, уткнувшись лицом в пол. Врачи вбежали на шум и замерли, лишь открыв дверь. Картина, открывшаяся их глазам, была ужасающей: Элис лежала у стены, её голова в крови; рядом мёртвый Эзра, чья кровь стекала по стене; а чуть дальше — Линк, лицом в пол, с окровавленной ногой. А у ножки койки стоял одинокий свидетель всего зверства, что здесь произошло — телефон. Наступило очередное утро — восьмое по счёту для Линка в этой больнице. Он машинально коснулся рукой головы и вспомнил, как прошлым вечером его сильно ударили, выбили из равновесия, а потом раздался выстрел, после которого сознание покинуло его. Волнение окатило с ног до головы: мысли вертелись только об Элис и о том, что с ней могло произойти. Эзра бил её головой об пол с такой силой и жестокостью, что Линку страшно было представить, какие повреждения она могла получить. Стоило лишь в памяти всплыть образу этого Эзры, как лицо Линка исказилось от презрения. Он вспомнил его смерть — и не ощутил ни малейшего раскаяния. Всё произошло ради спасения Элис, и потому, лёжа в больничной кровати, он не жалел ни о чём. После второго выстрела память прерывалась, оставляя лишь догадки о том, что было дальше. Линк опёрся руками о кровать и приподнялся. Он заметил, что лежит без одеяла, а на ноге у него — новый, аккуратный гипс, который, видимо, заменили накануне. Одежда тоже оказалась свежей: та же голубая футболка и лёгкие шорты, но пахнущие порошком и выстиранные. Даже палата была другой. Теперь кровать стояла у окна, справа разместилась тумбочка, слева — столик с лампой и кардиографом, а за окном виднелись не небеса, как раньше, а живые ветви дерева, тянущиеся к стеклу. Больше всего Линку хотелось увидеть Элис: спросить, как она себя чувствует, взять за руку, ощутить её тепло и нежность. Но в душе жгла тревога — как смотреть ей в глаза после того, как он хладнокровно застрелил человека? Что подумает она, узнав, каким он может быть? Эти мысли не имели сейчас значения: сильнее всего было желание увидеть её живой. Он провёл ладонью по холодному металлическому каркасу кровати, нажал кнопку вызова и замер в ожидании. Попытался чуть приподняться — и тут же дёрнулся от боли в ноге, которая словно спала до этого момента, но теперь напомнила о себе острой вспышкой. Боль была иной, чем вчера, но не менее сильной. Линк только крепче сжал зубы: всё это он мог терпеть ради Элис. Размышления прервал тихий скрип двери. Она открылась, и в палату вошёл знакомый силуэт. Жёлтая широкая юбка, бирюзовый халат, розовая майка под ним. Рыжие пышные волосы, обычно свободные, теперь были собраны в хвост, а у основания головы белел бинт. В руках девушка держала стакан с яблочным соком, который аккуратно поставила на столик у кровати. Это была Элис. На её лице застыла горькая, но сдержанная улыбка. Руки дрожали, когда она протянула их к Линку и взяла его ладонь. И тут они оба, будто по негласной команде, не выдержали: слёзы выступили на глазах, и они стиснули руки друг друга, мысленно благодаря вселенную за то, что их не разлучили. — Привет… — выдохнул Линк, позабыв все слова, что готовил заранее. В голове не осталось ничего, кроме её образа. Он посмотрел в её глаза, освещённые солнечным светом, и дрожащими губами добавил: — Яблочный сок принесла? Прямо… как я просил… — Рада… что ты доволен, — ответила Элис, перестав улыбаться, но крепче сжав его руку, тяжело дыша. В этот момент в палату вошёл мужчина в полицейской форме. Как и Эзра, но более плотный, с седыми, почти белыми волосами, выглядывающими из-под фуражки. Он закрыл за собой дверь, подтянул один из стульев и подвинул его к Элис, намекая, чтобы она села. Сам же сел напротив кровати, устроившись так, чтобы видеть обоих. — Меня зовут Филон, — сказал он, облокачиваясь на спинку и расставив ноги, словно был совершенно расслаблен. — Я по поводу вчерашнего. Как самочувствие? Нога? — Нормально, — настороженно ответил Линк. Элис села на предложенный стул и, вытерев слёзы рукавом, повернулась к полицейскому. — Нормально — это хорошо, — кивнул Филон и переплёл пальцы на животе. — Удобно, что вы тут вдвоём: мне не придётся бегать за вами по отдельности. — Вы о чём? — спросила Элис. — Хотел поговорить, всего лишь, — его тон был всё тем же спокойным, но для них звучал тревожно. — Макс умер вчера от выстрела в голову… — он глянул на Линка, отчего тот напрягся. — Я так понимаю, его смерть вас не слишком волнует? — Я… защищал Элис. И себя, — твёрдо сказал Линк, упершись левой рукой в койку, потому что правая уже устала. — Это была самооборона. — Подождите… — вмешалась Элис, растерянно переводя взгляд с Линка на полицейского. — Это Линк его застрелил? — Ну да, — пожал плечами Филон. — Прямо в голову, мозги по стене… Вот это выстрел! — У меня не было выбора, Элис, — поспешил оправдаться Линк, а она, не находя слов, уставилась в пол. — Вы тоже хороши, Элис, — заметил Филон. — На крыше машины Эзры мы нашли картонный стаканчик из-под кофе. В остатках напитка оказался мощный стимулятор. Не знаете, как он туда попал? Элис напряглась, горло пересохло. Она молчала, уводя взгляд в сторону. — Не хотите отвечать? — Филон скрестил ноги. — В вашем халате, пока вы были без сознания, мы нашли таблетку с тем же веществом. Вы её растолкли и подсыпали? — Я не хотела, чтобы он умер! Я просто… — Тише, не кричите, — спокойно оборвал он. — В организме Эзры этого вещества не обнаружено. Он его не пил. К тому же в полицию позвонила женщина — пожаловалась, что её сына облили кофе. Будь оно горячим, мальчишка оказался бы в больнице. Филон поднялся, вернул стул на место и заключил: — Так как он ничего не принимал и буянить начал сам, к вам претензий нет. Разве что штраф за разбитое стекло машины. А вы, Линк, действовали в пределах самообороны — запись с камеры это подтверждает. Можете жить спокойно. — Слава богу, — облегчённо выдохнула Элис. Линк слегка улыбнулся, сменив руку на опоре. — Он должен был защищать людей, — хмуро произнёс Филон, — а в итоге пришлось защищаться от него. В его машине мы нашли несколько ваших заявлений, Линк. Смятые, засунутые за сиденье. Мы знаем о покушении и, если сможем, поймаем того урода. — Поймаете — передайте ему привет, — усмехнулся Линк. — Обязательно, — Филон ответил тем же. Затем официально добавил: — Приношу извинения за то, что всё это произошло по вине наших органов. При всём уважении, Элис, но вы, похоже, не самая квалифицированная медсестра. Линк, я могу устроить вам другую, лучше. Скажите, хотите? Элис повернула голову к Линку и улыбнулась так тепло, что он не смог не улыбнуться в ответ. Решение у него было уже неделю назад. — Я выбираю медсестру с рыжими волосами и бинтами на голове, — пошутил Линк. Элис тут же покраснела, хотя и без слов знала, кого он выберет. — Ну, как хотите, — сказал Филон и вышел. Элис, смущённая и радостная, сразу занялась делом. Поставила стулья на место, раздвинула шторы, подготовила шприц. Голова слегка побаливала, но она старалась не подавать виду. Подойдя к Линку, вдавила его в подушку и принялась брать кровь. Первый укол получился неловким — Линк дёрнулся, но только усмехнулся, прикрыв глаза рукой. Со второго раза всё прошло удачно. Закончив, Элис протянула ему стакан с соком. — Попей, Линк. Он полезный, — сказала она тихо, со сдержанной, но искренней улыбкой. Линк взял стакан, и в этот момент Элис неожиданно наклонилась и поцеловала его в щёку. Он вспыхнул, но не отстранился, а лишь посмотрел на неё взглядом, полным благодарности. Они обменялись этим молчаливым обещанием — хранить друг друга. После чего Элис повернулась, юбка мягко качнулась в воздухе, и вышла в коридор. Линк коснулся щеки, где остался её поцелуй, ощутив лёгкий след помады. В груди разлилось тепло. Допив сок, он лёг обратно и закрыл глаза. Будущее рисовалось туманным, но одно он знал точно — в этом будущем рядом с ним обязательно будет Элис.