Фантазия и реальность - ч.2

6

Стоило только Шедоу и Майку выйти в коридор, как впереди появилась Майлин. Она вышла во двор, заметила Шустрика и, решив найти своего мужчину, поспрашивала людей вокруг. Ей указали, что Шедоу ушёл в правый коридор — туда она и направилась, неспешно ковыляя с животом на шестом месяце. На ней было свободное чёрное платье, словно в такт наряду самого Шедоу, который предпочитал одеваться только в чёрное. Майк, едва завидев даму в положении, сразу почтительно поклонился в знак приветствия, а Майлин осторожно подошла ближе, ступая так, словно каждое движение давалось ей с усилием и требовало внимания, чтобы не споткнуться. — Добрый день, госпожа, — вежливо произнёс Майк, выпрямившись во весь рост. — Вы, значит, Майлин. Шедоу рассказывал мне о вас и… ах да, пока не забыл — большое спасибо за деньги. Они мне очень пригодились. Майлин остановилась напротив него, положив ладони на округлившийся живот, и внимательно слушала. В последнее время она часто ощущала рассеянность, поэтому сейчас старалась быть максимально сосредоточенной. Поклониться в ответ было непросто, но она всё же сделала это и произнесла: — Рада помочь. А вы — Майк, да? Шедоу говорил, что нужно было платить за дом и ещё за что-то… Она на секунду замялась, забыв детали. — Только за дом, — поправил её Майк с мягкой улыбкой. — За учёбу я платил сам. — Ты зачем сюда пришла? — вмешался Шедоу. Его взгляд упал на Майлин, которой стоять становилось всё труднее. Временами лицо её кривилось от слабой боли. — Я же сказал тебе ждать меня в палате. — Прости, любовь моя, — виновато подняла брови она и вновь погладила живот. — Осмотр закончился, и я решила поискать тебя. Я… я не хотела мешать, если ты занят. — Нет, что вы! — поспешно вклинился Майк и даже взял её за руку. — Мы уже собирались уходить. Да, Шедоу? — Руку убери, — пробурчал Шедоу из-под шляпы. — Я вроде не разрешал её касаться. Слова прозвучали грубо, но Майк подчинился и вернулся на место. — Уходим? — спросил он, переводя взгляд с Шедоу на Майлин. — Уходим? — повторила Майлин, будто ожидая разрешения. — Сейчас, — коротко ответил Шедоу и мельком заглянул в палату. Внутри Элис сидела на стуле, спиной к двери, заслоняя собой обзор Линку. Она даже не заметила, что кто-то наблюдает. Убедившись в этом, Шедоу тихо прикрыл дверь и повернулся обратно. — Что ты там увидел, дорогой? — поинтересовалась Майлин, стараясь уловить в его лице намёк на что-то необычное. — Там что-то интересное? — Ничего особенного, — спокойно ответил он, направляясь по коридору. — Всего лишь Линк. Похоже, он не может ходить. — Его парализовало? — удивлённо остановилась Майлин и даже обернулась к двери. Они успели пройти всего несколько шагов, и ей захотелось заглянуть внутрь, но Шедоу взял её за руку и повёл дальше. — Я просто хотела поздороваться, — пробормотала она в спину мужчине, семеня за ним. Майк шёл рядом, стараясь страховать её на случай, если она оступится. С учётом того, как решительно тянул её за собой Шедоу, такая перспектива выглядела более чем возможной. Наконец они вышли на улицу. Жара всё ещё стояла невыносимая, и беременной Майлин здесь быть не хотелось совершенно. Коня худого уже не было, зато Шустрик, заметив хозяина, радостно встрепенулся. — На коне ты не поедешь, Майлин, — сказал Шедоу, оглядываясь в поисках кареты или повозки. На его счастье неподалёку, в тени акаций, стояла карета. — Поедешь домой на ней. Скакать на лошади сейчас опасно. — Ты хочешь меня бросить, дорогой? — испуганно залепетала она, шаркая башмаками по сухой земле. — Я не хочу оставаться одна на один с незнакомым мужчиной. Вдруг он пристанет… или обманет… или заведёт в тёмный угол и сделает что-то пострашнее. Её протесты звучали жалобно, но всё же она послушно шла, позволяя вести себя вперёд. Шедоу не отпускал её руки, а Майк внезапно подскочил ближе. — Хотите, я поеду с вами? — предложил он с надеждой в голосе, бросая взгляд на Шедоу. — Уверен, госпоже будет спокойнее со мной. — Ага, — поддержала его Майлин, уже дойдя до кареты, переливавшейся золотыми лучами сквозь ветви. — Я не против. — Хорошо, — недовольно согласился Шедоу. Он помогал Майлин подняться, понимая, что самой ей это будет тяжело. — Давай, поднимай ногу. — Осторожнее, — сказала она, когда почувствовала, что ступня соскальзывает с маленькой деревянной ступеньки. Наконец она устроилась внутри, следом за ней сел Майк. Он взглянул на Шедоу глазами проводника, словно ожидая напутствия. Шедоу коротко объяснил кучеру, куда ехать, и карета медленно тронулась, растворяясь вдали. Оставшись наедине с собой, Шедоу вернулся к Шустрику. Тот, услышав шаги хозяина, повернул к нему морду. Что думают кони — тайна, но по тому, как он довольно фыркнул, принимая ласку, было ясно: внимание хозяина ему нравилось. Шедоу любил своего коня. Он часто гладил его, чистил, ухаживал. Для постороннего могло показаться, что к Шустрику он относился с большей нежностью, чем к Майлин. На самом деле это было иначе. Просто в эти минуты он хотел насладиться последними спокойными днями со своим давним другом, с которым прошёл многое ещё до встречи с Майлин. Коня ему подарил отец. Когда-то, на ярмарке, он купил его у странного продавца, который так и не смог толком объяснить, откуда у него это животное. Шедоу тогда исполнилось четырнадцать лет. Он был ошарашен и счастлив, ведь на боку коня красовалось клеймо в виде буквы «Ш» — словно сама судьба метила его. Так Шедоу назвал коня Шустриком и с тех пор не расставался с ним. Даже сегодня, отправив Майка с Майлин домой, он сделал это лишь для того, чтобы насладиться мгновением свободы — поскакать по городу, почувствовать ветер в волосах, пыль под ногами и услышать возмущённые крики прохожих, которых едва не задели копыта. Хотелось подольше оставаться самим собой, шерифом, хозяином собственной жизни. Ведь через несколько месяцев всё изменится. Его ждала жизнь с Майлин и ребёнком — жизнь полная забот, ответственности и новых обязанностей, где не останется места прошлой беззаботности. — Ну что, давай поскачем? — слегка улыбнулся Шедоу своему коню, отвязал его и ловко запрыгнул в седло, едва не уронив шляпу. Несколько секунд он сидел неподвижно, ощущая под собой знакомую тяжесть седла, крепость поводьев в руках и мягкую чёрную гриву перед глазами. Наклонившись ближе к голове Шустрика, он негромко прошептал: — Прости, но скоро я почти перестану на тебе скакать. Я больше не смогу рисковать жизнью, как раньше, не смогу участвовать в дуэлях и делать то, что мне захочется. Но я сам выбрал это, назад пути нет. Надеюсь, ты меня поймёшь и не будешь злиться. Шустрик коротко заржал, будто понимая его слова и стараясь поддержать. — Ну хорошо, вперёд! Шедоу дёрнул поводьями, и Шустрик рванул с места, громко застучав копытами, удаляясь от врачевальни. Цели у них не было — лишь дорога туда, куда поведут глаза и сердце. Конь несся по пыльным улочкам между деревянных домиков. На звук копыт выглядывали дети и с восхищением провожали взглядом всадника, уносящегося вдаль. Если на пути встречались прохожие, Шедоу резко сворачивал, а вслед доносилась брань оставшихся позади людей. Старый конь мчался, и большего ему не требовалось. Именно этого — свободы и ветра в лицо — будет не хватать самому Шедоу. Вдруг позади загрохотали копыта ещё одного коня — чёрно-белого. Его всадник, похоже, был чем-то раздражён и пытался настичь Шустрика, обрезая путь. Но Шедоу, держа поводья уверенно, ловко уводил своего жеребца в повороты и закоулки. Спустя какое-то время преследователь отстал. Так они скакали ещё около получаса, тревожа улицы и нервируя людей, попадавшихся на глаза. Перед тем как вернуться домой, Шедоу заскочил в «Зелёный кактус» — выпить ещё раз священного и уважаемого напитка. Вскоре он вновь оказался в седле, и направил Шустрика домой. Там его ждала Майлин. Наверняка она уже сидела вместе с Майком, рассказывая, какой же Шедоу хороший человек, а Майк благодарил её за деньги и попивал чай. Но реальность оказалась иной. Стоило на их улице раздастся стуку копыт, как у порога дома обнаружились Майлин и Майк. Вместо того чтобы укрыться внутри, они стояли под палящим солнцем и буквально задыхались от жары. Шедоу быстро соскочил с коня, оставил его у стены и подошёл к ним. — И чего вы тут стоите? — спросил он, окинув обоих внимательным взглядом. — Вам что, так нравится жара? — Ключи, дорогой… — пробормотала Майлин с полуопущенными веками. — Ключи ведь были у тебя, а я и забыла. Но как ты-то об этом забыл? Ты тоже беременный? — Извиняюсь, — сказал Шедоу, нащупывая в карманах ключи от дома. — Видимо, и правда забыл отдать. Майлин схватила ключи так, словно это была жажданная вода в пустыне, и поспешно принялась открывать дверь. А Шедоу в этот момент протянул Майку кошелёк. — Держи. Я заглядывал в салун ещё раз и нашёл его там. — Он усмехнулся. — Руки у тебя дырявые или карманы, кто знает… — Подожди, — насторожилась Майлин, обернувшись. — А что ты делал в салуне? Я думала, ты пошёл купить поесть, пока меня осматривали. Какой ещё салун? И тут меня осенило. — Майк, только не говори, что ты терял кошелёк, — сказала я, глядя на него и на Шедоу. — Ну потерял, да, — признался Майк, замявшись. — А что? — В присутствии Шедоу потерял? — Эм… ну да… — ещё сильнее замялся он, не понимая, куда я клоню. — А что вы имеете в виду? — Детка… — протянул Шедоу с напряжённой улыбкой, и от его рта в морозном воздухе повалил пар. — А он тебя касался? — я не отступала, прикрывая дверь, чтобы внутрь не проникал холод. — Не понял… — нахмурился Майк. — Обнимал, например. Ну? — Да… обнимал… — протянул он и, похоже, понял намёк. — Шедоу, чёрт тебя дери! — прорычала я сквозь зубы. — Только не говори, что ты опять это сделал! — Я не понимаю, о чём ты, детка, — невинно улыбнулся он. — Ты что, думаешь, я спёр кошелёк у своего братана? Я же такой… Но Майк уже собирался возмущаться, как вдруг воздух прорезала полицейская сирена. Звук приближался, усиливаясь с каждой секундой. — Тааак… это же не к нам? — пробормотал Шедоу с наигранной улыбкой, пятясь назад и оставляя на снегу нервные следы. Надежды его не оправдались. К нашему дому подъехала полицейская машина, мигалки на крыше попеременно вспыхивали то синим, то красным. Двое полицейских в синих куртках вышли наружу и направились к нам. Я заметила, как у Шедоу дрожит взгляд — виноватый, нервный, он пытался скрыть его под улыбкой. — Шедоу! — прошипела я, когда он остановился рядом со мной, будто ища защиты. Майк молчал, позволяя полиции подойти. — Это он, — сказал один полицейский, в чёрной шапке, своему напарнику без неё, когда заметил припаркованный во дворе мотоцикл. — Добрый день, — обратился ко мне тот, что был без шапки. Он быстро раскрыл удостоверение, показал его и так же быстро убрал, не дав толком рассмотреть. — Вы ему кем приходитесь? От вопроса у меня побежали мурашки по коже. Я даже забыла о холоде, так тревожно стало внутри. Моё положение усиливало это чувство. — Я… его… женщина я его! — выпалила я. — У нас гражданский брак, ага?. А вот кто вы и что вам надо — вот это действительно интересный вопрос. — Я уже показал удостоверение, — сухо сказал полицейский. — Этот товарищ, — он указал на Шедоу, всё ещё молча стоявшего рядом, — гонял по городу на мотоцикле. Зимой. Не думая о том, что может кого-то задеть или сам разбиться. Будут какие-то объяснения? — Да я… — начал было Шедоу, но я резко перебила. — Что именно он сделал?! Кого-то сбил? Нет? Тогда в чём проблема?! — голос мой поднимался всё выше, внутри закипала злость. — Не нервничайте, — попытался успокоить меня полицейский. — Я вижу, вы в положении, наверно сильно испугались за любимого, но всё же… — В чём он конкретно виноват? Если бы он сбил человека, вы бы его уже скрутили, мать вашу, а не стояли тут столбом! — крикнула я, окончательно потеряв терпение. Ещё полгода назад я бы не позволила себе такого, но теперь, на фоне стрессов и переживаний, настроение моё часто взмывало в абсолют. И сейчас был именно такой момент. — Хватит кричать, уважаемая! — повысил голос полицейский, пока его напарник отошёл к машине. — Я здесь не просто так стою, если вы не заметили. Помимо своих гонок он ещё и спровоцировал драку в «Синем лотосе». Кстати... — он показал пальцем на Майка. — Он там был вместе с ним. — Придурки! Зла на вас не хватает! — прорычала я на Шедоу и Майка и почувствовала, как ноги начинают подкашиваться. Становилось плохо, мир поплыл перед глазами. Шедоу сразу же подхватил меня, закинув мою руку себе на плечо, Майк сделал то же самое с другой стороны. Но удерживать меня им было крайне неудобно: моя чёрная куртка была гладкой, скользкой, как и их куртки, и они держали меня так сильно, словно боялись, что я выскользну и упаду. — С вами всё хорошо? — обеспокоенно спросил полицейский. — Хотите, мы вас отвезём в больницу? — Нееет... — протянула я. — Я только оттуда. Это от стресса, только и всего. — Простите, что довёл вас до этого, — полицейский впервые заговорил мягче. — Я пришёл не для того, чтобы портить вам настроение, уж поверьте. У меня такая работа — наказывать всяких умников вроде вашего гонщика. — Да не буду я больше гонять по городу, обещаю! — крикнул Шедоу со смесью злости и отчаяния, всё ещё удерживая меня. — Увидите, что я ещё раз превысил скорость или начал драку — закрывайте меня куда подальше! Но сейчас дайте позаботиться о ней! — Давайте договоримся... — промычала я, чувствуя, что если не присяду, то грохнусь головой прямо на обледеневший двор. — Как-нибудь, а? Вы согласны? — Не надо... — понимающе ответил полицейский. — Вижу, вы не в себе. Так что... ах... — он почесал голову, на которую медленно падал снег. — В общем, свободен. Пока запишу карандашом, но если ещё раз такое устроишь — не посмотрю на беременную жену. — Да, крутяк, здорово... — сказал Шедоу и вместе с Майком затащил меня внутрь. Полицейские что-то записали в блокноты и вскоре уехали прочь. Я, шатаясь, села на диван, запрокинула голову на спинку и только тогда почувствовала, что становится легче. Пока Майк растерянно стоял рядом, Шедоу метнулся на кухню, чтобы вскипятить чай. Я слышала, как булькает вода, потом — стук кружки о гарнитур. Через пару минут тёплая кружка с чаем оказалась у меня в руках. Я сидела и смотрела как Шедоу получает нагоняй от Майка, который затем оглянув меня и убедившись, что со мной всё хорошо, открыл дверь, впустив внутрь немного холода и отправился домой. Я сделала глоток — в груди стало теплее, тревога немного отступила. В доме царил полумрак: свет мы так и не включили, а за окном снегопад лишь усиливался. Было около часа или двух дня, но в доме всё равно висела уютная зимняя полутьма. Шедоу снял свою чёрную куртку, повесил её у двери и подошёл ко мне. Присел на корточки так, что оказался ниже, и, не глядя мне в глаза, стал осторожно стягивать мои тёплые носки. Его ладони мягко касались моих ступней, то массируя пальцы, то пятки, то просто поглаживая. Видимо, это был его способ извиниться. Мне стало значительно легче, но не до конца. — Шедоу, — спросила я тихо, — когда ты станешь серьёзнее? Через три месяца ты станешь отцом нашего ребёнка, а вместо того, чтобы беречь себя, наоборот, рискуешь жизнью, ввязываешься в драки, воруешь кошельки... А ещё этот запах сигарет, хоть и слабый... Он молчал. — Поговори со мной, Шедоу, — повторила я. — Да в том-то и дело, детка... — начал он печально, не отрываясь от моих ног. — Когда тот день настанет — я уже не смогу жить на полную, как раньше. Раньше мог делать всё, что душе угодно. Но когда встретил тебя и... когда узнал, что стану отцом... захотел... — Успеть оторваться, пока ещё не поздно... — закончила я за него. — Ага. — Он перестал массировать ноги, вздохнул и сел на пол, облокотившись рукой на поднятое колено. — Мне ведь только девятнадцать лет, а я уже — считай отец. Как-то это всё быстро для меня. Никогда не думал, что так всё повернётся. Я протянула ему кружку с чаем, наполовину остывшую. Он сделал несколько глотков. — Мне и самой страшнее, чем тебе, Шедоу, — сказала я, глядя на вьюгу за окном. — Каждый раз, когда ложусь спать, думаю о том, что внутри меня растёт жизнь... и это какое-то безумие. И даже поговорить на эту тему не с кем. — Точняк, — пробормотал он, допил чай и поставил кружку на стол. Затем снял с меня куртку, оставив меня в тёплом свитере, и подсел ближе. — Шедоу, пообещай, что больше не будешь рисковать собой, — повернулась я к нему. — Если что-то случится — мы уже не сможем умереть и «переиграть», как раньше. Если умрём — то по-настоящему. Он замер, осознавая, что беззаботная жизнь закончена. Но выбор был сделан: быть со мной и ребёнком для него оказалось важнее. — Хорошо, детка. Обещаю. Матерью-одиночкой ты не станешь, гарантирую. — Он улыбнулся, гладя мои волосы, уже начавшие отрастать и светлеть у корней. — Кстати, волосы снова перекрасишь? — Наверное, — ответила я. — Я уже привыкла к этому цвету. Но ещё раз говорю: если будешь рисковать и проворачивать подобное — я закопаю тебя вместе с мотоциклом. Ясно? — Ясненько, — усмехнулся он. — Только угрозы у тебя сейчас выглядят не страшно. — Раз угрозы не работают, то, может, сработают извинения, — я тоже улыбнулась. — Извини, что назвала придурком. Это от нервов. — И ты извини, детка, что думал только о себе, — он поцеловал меня в лоб. — И кстати… — сказал Шедоу, слегка наклонившись ко мне, — почему бы тебе не обсудить всю эту кутерьму с беременностью с соседями? Эти… как их там… Вайнберги, у которых маленький ребёнок, а? — Не хочу я с ними говорить, — ответила я, опустив взгляд. — Почему? — удивился он. — Могла бы зайти к ним. И вообще, тебе бы почаще на улицу выходить. Знаешь… трогать… траву. Я скривила губы и оперлась головой на его плечо. — Какая тебе трава зимой? — Значит снег, детка, — он подмигнул, глаза устремились в потолок, и на мгновение показалось, что он летает мыслями. — Например, слепить снеговика в виде Линка, а потом сломать его. — Он слегка приподнял брови и с улыбкой продолжил мечтать, пока вдруг вспомнил про ноги Линка и замолчал. — Кстати, что там с Линком? — спросила я, с трудом отодвигаясь, чтобы присесть спиной к подлокотнику, так что стопы вновь оказались у него перед руками. — Ты говорил, он не может ходить… или что-то в этом духе? — Тебе правда интересно, что с ним? — усмехнулся Шедоу, снова коснувшись моих ступней. Его взгляд стал чуть серьёзнее, словно детектив, который пытается раскрыть преступление. — А может и правда интересно… Я помню, как ты купила ему билеты полгода назад. Прямо от чистого сердца. Я замолчала, закрыв глаза. Зачем он это сказал? Я просто хотела знать, как дела у Линка. Но теплое прикосновение его рук к ногам заставило меня расслабиться. Я не хотела отодвигаться — это было слишком приятно, ощущать его заботу. — Линк такой же, как и я, — вырвалось у меня, когда пальцы Шедоу продолжали мягко разрабатывать ступни. — Один, никому не нужный… иначе бы он не пытался пролезть на стадион через ограждение. Он постоянно язвит и хамит… видно, что ищет внимания, либо хочет быть главным. Я открыла глаза. — Ха, по-моему, у него и так всё тип-топ, — ухмыльнулся он, продолжая массаж. — У него такая медсестра… Рыжая, высокая, с кукольным лицом, и при этом чуть что — сразу в его объятия. Как будто парализованный на обе ноги сможет её защитить. Одним словом — милашка и красавица! Не девушка, а мечта. Он поднял глаза и заметил мой взгляд: хмурый, но блаженный. Похоже, он понял, что расхваливать другую девушку при мне — плохая идея. Но в голове мелькнула мысль: видимо рыжие девушки ему нравятся. Вспомнил как заказывал себе проститутку с таким цветом волос. Только она выглядела старше своего возраста… А Элис — наоборот, моложе. — Интересно, как так получается, что они не выглядят на свой возраст? — тихо и незаметно пробормотал Шедоу. — Хотя моя детка с этим каре, животом и своим домом тоже не выглядит на восемнадцать. Наверное, это обстоятельства жизни. Он тихо усмехнулся, думая о двух девушках, пока его руки всё ещё ласково работали с моими ногами. Хорошо, что она не читает мои мысли, — радостно подумал он. Но тут я снова посмотрела на него, и он чуть смутился. — Ты что, думаешь о других девушках? — спросила я, поднимая бровь. Шедоу наигранно рассмеялся: — Откуда в такой умной головушке такие глупые мысли? Неужели ты думаешь, что я такой… плохой? — Ты мои ноги чуть ли не до синяков сжимаешь, — сказала я, и он мгновенно вернулся к реальности. — Ну так о чём ты думал? — мягко улыбнулась я, наблюдая за ним. — Да о тачках, ясненько? — улыбнулся он, но глаза его бродили по комнате, словно где-то проскочила мысль, не для моих глаз. — Видел как-то две одинаковых красных машины: одна как новая, другая старая… Хотя год выпуска почти один и тот же. Видимо, дело в пробеге... Так, всё! Короче... — Он резко вскочил с дивана, прервав массаж, и я увидела, как покраснело его лицо, несмотря на полумрак. — Пойду принесу ещё чаю. А ты сиди, думай о добре, позитиве и о том, почему качество матрасов с каждым годом падает, а цена — нет. С этими словами он взял стакан со стола и ушёл на кухню. Он смутился, когда я чуть заглянула в его мысли. Похоже, становиться взрослым он не собирается. И в какой-то мере мне это нравится. Обычно люди стараются казаться взрослыми, серьёзными, а тут есть что-то настоящее, особенное. Я знала: когда родится ребёнок, он будет серьёзнее — как тогда, когда защищал меня от смерти, как тогда, когда обнял меня в пещере. Немного дурачеств ему не повредит — лишь бы это не угрожало его жизни. А его мысли — это пустяк. Главное, что он делает, а не что думает. И сейчас я судила именно по себе. Так и закончилась насыщенная приключениями жизнь шерифа. Раньше он был главным в городе, теперь должен стать главным в своём доме и для своей семьи. Не поскакать ему больше по степям, не гонять мошенников — его место теперь здесь. Что же до событий вначале, то всё просто. Мы с Шедоу поехали в больницу на такси, но я забыла карту, а у него не хватило денег. Он пулей метнулся домой и вернулся уже на мотоцикле. Пока я проходила обследования, ему написал Майк и позвал в «Синий лотос», куда он решил по-быстрому смотаться. Там они наткнулись на двух парней, споривших из-за денег. Бородатый решил, что его обманывают, поднял шум. Шедоу, желая развлечься, спер кошелёк у Майка и подначил спорщиков. Те вышли на улицу и устроили драку. Худой, неожиданно победивший, уехал в белой машине и вскоре оказался в больнице у Линка, которому, видимо, должен был денег. Я не удивлена, что Линк с кем то там играл, поскольку очевидно, что когда ты 24 часа лежишь на койке, то становиться немного скучно. Как только Элис это проморгала... Шедоу последовал за ним. Худому он рассказал страшных историй, после которых тот сбежал, а Элис расплакалась. Потом Шедоу сделал вид, что именно худой вернул кошелёк Майку. Дальше всё вы знаете: такси, гонки по городу и полиция, чуть не доведшая меня до обморока. Но в голове Шедоу он был шерифом Дикого Запада, расследующим преступления. Такой уж он был человек.