Часть двадцать первая. Механик Анхеи

      — Сержант, куда нас ведут? — тихо прошептал Торинс. Стражник хотел было отдёрнуть его, но я встала между ними, смотря на него своим единственным глазом. Этого оказалось достаточно: он злобно посмотрел на меня, плюнул в сторону и прорычал:       — Заткни свою шавку.       Шавку, значит.       Я внимательно посмотрела на этого представителя закона. Что ж, дружок, я тебя запомнила.       Минуту назад Диффундия переместила нас в Анхеи, и нет, чтобы в какой-то тёмный закоулок, — нет, она приземлила нас чётко в самом центре площади, рядом с огромным фонтаном в виде пяти дельфинов и одной здоровенной русалки метра пять в высоту. Народ, что был там, остановился и в изумлении уставился на нас. Видимо, не каждый день к ним в гости из ниоткуда приходят.       «М-да, чёртово ведро», — думала я, смотря на то, как ваза скрылась в тот момент, когда к нам подбежала стража. Только язык успела показать. Мерзавка.       — Спокойно, спокойно, — поднимая единственную руку наверх, сказала я. — У нас есть разрешение. В моём внутреннем кармане пальто, — сказала я стражнику, который первым подбежал ко мне. У него не было оружия, но его рука, несомненно, обладала чем-то, что дано ему было не при рождении.       Диффундия свалила, нити я использовать не собиралась, так же как и пространство, — оставалось только подчиниться грубой силе.       А сила была самой что ни на есть настоящей.       К нам подбежали сначала пять стражников, а по мере нашего продвижения их становилось всё больше и больше. Все как на подбор: высокие, статные, излучающие какую-то животную силу и мистическую опасность.       Интересно у них тут.       Ревизор шагал рядом, прижавшись ко мне, выглядел он немного испуганным. Но ревизор был бы не ревизор, если бы промолчал. И снова спросил у меня:       — Сержант, у нас же есть разрешение, чего они себя так ведут?       Я посмотрела на ревизора как на умственно отсталого: наверное, нахождение в скале всё же не могло не оставить последствий в умственно-логической системе мозга Торинса, или он просто был тупым.       Ох.       В этот момент тот стражник, что назвал болтливого ревизора «шавкой», протянул свою руку, из которой стали выходить чёрные цепи так стремительно, что могли в одно мгновение достигнуть своей цели.       Но, в конце концов, я же была главным героем романа, а посему, схватив эти милые побрякушки, я резким движением притянула к себе этого шиноби. Он оказался лицом к лицу со мной.       Его взгляд выражал крайнее изумление, но мне не сильно хотелось, чтобы рядом со мной находилось это Анхеиское лицо, и лёгким движением головы я треснула его по лбу. Послышался характерный звук, и вот теперь я могла вычеркнуть из моего списка серьёзных оскорблений этого товарища.       — Сержант, — пискнул ревизор. — Мне кажется, ты их разозлила.       Хм, да, есть немного: пятнадцать стражников, а теперь уже четырнадцать, встав в боевую стойку, навели на нас свои руки, из которых стали появляться не только цепи, но и разного рода другие чудеса ремесленнического рукоделия.       Я собиралась схватить ревизора и поскакать с ним подальше отсюда, как послышался чей-то громкий голос, и стражники, которые только что хотели сделать из меня свою макивару, расступились и встали по стойке смирно.       По дороге шёл человек невысокого роста и хрупкого телосложения. Ветерок игрался с его тёмными длинными волосами, ободок, покрывавший его волосы, украшала серебряная булавка с изумрудными лепестками. На меня шёл человек, глаза которого были зеленее самых малахитовых пятен на травяном одеяле земли.       Я стояла замерев. Ло — который когда-то был моим другом, Ло — который когда-то плакал на моих руках, Ло — который читал мне своим мелодичным голосом библиотечные рассказы, Ло — который до сих пор был в моём сердце.       Я даже дышать не могла, настолько жадно всматривалась в фигуру, которая так плавно подходила ко мне.       Ревизор, заметив это, стал дёргать меня за руку.       — Сержант, сержант, да очнись ты уже! — с раздражением говорил он, бросая взволнованный взгляд на меня.       Но я его не слушала: я вся была в Ло.       Ло подошёл. Он встал в метре от меня. И я смогла разглядеть мелкие морщинки, собирающиеся в уголках его глаз, когда он слегка улыбнулся; его зелёные глаза смотрели на меня цепко и внимательно, хрупкий мальчик, который так был похож на статуэтку балерины, стоящую на камине в их большом и таком любимом мною доме.       У меня образовался ком в горле, и я сдавленно произнесла:       — Ло.       — Тори, — проговорил он и бросился в мои объятия.       У меня сжалась челюсть. Сердце бешено стучало. Хотелось плакать, но слёзы так и остались невыплаканными в моём, так много повидавшем, глазу.       Ло судорожно сжимал меня своими руками, тихо проговаривая:       — Тори, Тори.       ***       Когда стража расступилась, ревизор увидел фигуру, которая шла к ним. Сначала он хотел дёрнуть Тору, чтобы они успели сбежать, но увидел застывший взгляд сержанта и то, что её тело словно окаменело. Тогда он внимательнее стал смотреть на приближающуюся фигуру, и неприятное чувство кольнуло его в самое сердце. Ему не понравился человек, которого он увидел.       Но самое неприятное было, когда этот человек встал прямо перед Торой и уставился на неё.       Ревизор видел, что происходит с сержантом. И это ещё больше ему не понравилось.       Он стал дёргать её за руку, но она словно перестала его замечать, и вот уже этот человек, которого она назвала «Ло», падает в её объятия и тихо вздрагивает.       Буря злости и ярости родилась в душе ревизора, когда он увидел, как сержант обняла этого человека и как в её глазах застыли слёзы.       «Ненавижу», — глухо проговорил ревизор.       ***       Лёжа поздно ночью в огромной спальне с огромной кроватью, ревизор прокручивал в своей голове события сегодняшнего дня.       «После того как тот мерзкий тощий человек в белом халате оторвался от сержанта, он радостно завопил, что как же долго он ждал встречи с ней. А сержант была словно под гипнозом. Чёртова горилла! — злился ревизор. — Ей только покажи что-то красивое, как она, словно осёл за морковкой, побежит. И что это? Я что, только что назвал того докторишку красивым? Нет! Не было такого! Глупая, глупая горилла! А потом она чуть ли не вприпрыжку побежала за ним! Словно какая-то глупая восьмиклассница! Она вообще себя видела? Ведёт себя как дурочка влюблённая! — бесился ревизор. — Влюблённая!!!»       Тут ревизор подскочил, когда понял, что только что сказал. Он не мог поверить, что сержант любит друга своего детства! Быть такого не могло. А что, если могло!       Ужас исказил его лицо, и он проорал в темноту:       — Диффундия!!       Ваза Диффундия материализовалась прямо на его кровати:       — Да, господин Торинс, слушаю вас! — пропела она своим грудным голосом.       — Отведи меня к Торе, но чтобы она меня не заметила, — попросил он Диффундию.       — Слушаюсь, — проворковала она, и через мгновение ревизор очутился рядом с дверью, из-под которой раздавался приглушённый свет и было слышно два тихих голоса.       ***       — Стой, стой, куда ты собралась? А как же протезы? Завтра же начнём тебе искать сигму донора, — прозвучал глубокий голос Ло.       ***       Я смотрела на человека, которого не видела почти пятнадцать лет. Первые часы, что я провела с ним, погрузили меня в состояние, словно мне снова шестнадцать, словно всё вернулось. Ло рассказал, что Лора и Том с их новорождённым ребёнком погибли. В поезде, который должен был их привезти в город Д., попала бомба. Ни одного выжившего.       Услышав это, у меня наконец потекли слёзы. Я смотрела в зелёные глаза брата Лоры.       Лора. Моя первая и единственная подруга.       Та, кто верил, что из великанши Торы можно сделать принцессу.       Моё сердце плакало. Наконец-то, спустя столько лет, я смогла выпустить на волю своё выжженное до пепла горе.       — Ло, каким образом ты очутился в Анхее? — спросила я, придя в себя после известия о смерти Лоры и Тома. Стрелки часов показывали полночь.       Ло посмотрел на меня, и где-то в глубине его тёмно-зелёных глаз стал вырисовываться стальной холодок. Такой же, как когда-то я видела у Солодки Бекули, такой же, как я когда-то видела в глазах Инесс Лихордо.       — Тори, у тебя, вне всякого сомнения, много вопросов ко мне. Позволь, я начну с самого начала. — Я смотрела на него, и то, чего мне так сильно не хотелось, чтобы было, стало проявляться. Ло, прошу, только не ты, — хотела я крикнуть куда-то, кому-то. Почему? Однако всё осталось внутри меня. Я молча слушала историю человека, который наблюдал за мной все эти годы. — Тори, ты же знаешь, что я тебя любил? — он посмотрел в мой глаз. В самую глубину моего существа. Знала ли я? Догадывалась. Но предпочитала всегда молчать. Впрочем, как и сейчас. — Тори, я тебя любил, и я тебя до сих пор люблю. Я в тебя влюбился в тот день, когда ты вышла из моря. Ты говорила, что у тебя не было хвоста, но я тебе не верю до сих пор. — Ло замолчал, и тень лёгкой улыбки коснулась его карминовых губ. — Ты была такой маленькой, но смотрела ты на меня так, словно это я был малышом. То, с какой лёгкостью ты вписывалась во все авантюры, попутно прихватив Лору и меня, — вызывало во мне восхищение и зависть. Ты была меня меньше, младше и физически слабее — но почему-то это никогда тебя не останавливало. Ты так отчаянно защищала меня, когда меня дразнили, — тем самым вызывая во мне невероятное бешенство. Я никак не мог за тобой угнаться. Ты всегда была впереди. — Ло бросил на меня мрачный взгляд, встал и подошёл к столу. — Хочешь чай? — Я помотала головой. Ло только хмыкнул, наливая себе в кружку воду. — Ты ни разу ни мне, ни Лоре не задала вопрос, почему же наша семья оказалась в том городишке, и ты ни разу не спросила про нашего отца. Это твоё нелюбопытство мне и нравилось, и вызывало злость. Ты никогда не задумывалась, почему я и Лора так непохожи? — Я всё продолжала сохранять тишину. Ло продолжил. — Моё настоящее имя — Лоренс Буде. Ты, несомненно, знакома с моим отцом — генералом Това Буде. — Я печально смотрела на человека с длинными чёрными волосами, мне хотелось плакать от своего глупого бессилия. — Да, да, Тори, ты тогда убила моего брата. Моя мать сбежала от моего отца, Лора была не его дочерью, у моей матери был любовник, но, когда мой отец узнал, то убил его.       Мы сбежали, сменили имена. Моя мать носила фамилию моего отца, а звали её Мирата Буде. Лора же взяла имя героини из книги про чёрного дракона. Её настоящее имя — Митанга Буде. А я просто стал Ло. Мой старший брат Линоро был жестоким человеком, и у него были особые предпочтения. Когда моя мать увидела, что Линоро хотел со мной сделать, буквально через несколько дней мы и сбежали.       Отец всегда был на стороне брата, но его раздражало, что брат не мог контролировать свои эмоции. Я же ненавидел Линоро и хотел, чтобы он покинул этот мир. Я его боялся.       Спустя шесть лет отец нас нашёл, он послал за нами Линоро. Но Линоро в ту злополучную ночь сделал то, что в результате отправило его на тот свет. — Ло начинает каркающе смеяться. — Ты даже не представляешь, Тори, как я ждал этого момента. Каждую ночь, когда Линоро ко мне приходил, каждый раз, воя беззвучно в подушку, я мечтал его убить. — Ло остановился и уставился невидящим взглядом в пустоту. — Тори, — надсадно произнёс он, — Тори, я ведь тогда пытался тебя вытащить. Отец приехал в наш город, я с ним встретился тогда, умолял помочь, сказал, что сделаю всё, что он прикажет, лишь бы тебя освободить. — Руки Ло взлетели и в то же мгновение опустились, словно брошенные тряпичные куклы. — Тори, — едва слышно проговорил он, — Тори, ты меня простишь? — Я молча наблюдала за своим другом детства. Мне не хотелось ничего говорить. Ло, за что же ты просишь прощение? Я устало потёрла своё лицо. — Ха-ха-ха, — издал горький смешок Ло. — Всё такая же, как и в камере допроса, как и в камере Оссорской тюрьмы, как в плену в Бекорене. Да, Тора, ты смеёшься в лицо этому миру?! Тебе плевать на законы вселенной?! Ты же титан, титан Тора Ихлкей! Хотя, вернее — Митория Иглхей! Почему же ты никогда не говорила мне, что ты приёмная? — со злостью сказал Ло. — Поначалу я пытался тебе помочь, я хотел тебя освободить. В Оссорской тюрьме я уговорил отца дать тебе бумагу и еду. Я получал твои рассказы. Словно снова мы с тобой сидели в вышке, и ты мне рассказывала очередную историю. Тори! — вдруг резко выкрикнул Ло. — Тори, ты ведь помнишь это время? — Он смотрел на меня, ожидая от меня какой-то реакции. Я слишком устала. — Но уже тогда я познакомился с Инесс Лихордо. Она была талантливым учёным. Она же и стала моим проводником в мир удивительных элементов, которые так по-разному себя вели, в ком бы они ни находились. Она же предложила начать наблюдения за тобой. Конечно, на первых порах мне казалось это дикостью. Но со временем я понял, что наш научный интерес к познанию элементов этого мира, чтобы сделать сверхчеловека, куда более гуманен, чем простое человеческое желание тебя отпустить. Тори! — снова выкрикнул Ло. — Не думай, что я не хотел тебя освободить. Конечно же, хотел, но нужное время ещё не настало. — Я слушала изречения Ло о том, что должно было наступить правильное время, чтобы открыть глухую дверь в одиночной камере в Оссорском заточении. Та Тора, которой было семнадцать, та Тора, которой было восемнадцать, та Тора, которой было девятнадцать, — знала ли она, что должно было прийти какое-то правильное время? Нет, та Тора ждала, что за ней придут люди, которые были её друзьями. Я бессильно провела рукой по своему лицу. — Тори, послушай меня, я понимаю, что тебе пришлось испытать... — Понимаешь? Размышляла я над его последними словами. Понимаешь, значит. — Ведь я сам когда-то также был заперт в подвале дома, где жил. Я каждый день ждал, что меня выпустят. — Я смотрела на этого человека, который тоже когда-то был заточен, но почему же он, зная, как мучительно находиться в тёмной бездне своих демонов, не протянул ко мне свою тонкую руку? Почему же оставил меня там? Ло, я тебя совершенно не знала. — Но меня выпустили, я провёл месяц в этом ужасном подвале, отец меня наказал. Но ты знаешь, зато это дало мне потом понимание, как тебе было тяжело. И это сделало меня намного ближе к тебе, чем ты думаешь. — Он тяжело дышал, когда это говорил. — Тори, но для меня, так же как и для доктора Лихордо и моего отца, были и до сих пор остаётся загадкой, как ты смогла выжить после извлечения ядра? Ты не расскажешь своему старому другу? — почти что с издёвкой сказал Ло. Ло — я ведь и в самом деле никогда тебя не знала. Тем временем он продолжал. — В двадцать один меня пригласили в лабораторию Анхея — Доганс, после этого твои приёмы пищи прекратились. К сожалению, я не смог контролировать этот процесс. И уже спустя несколько лет я узнал, что, как только я покинул страну, твой рацион снизился до воды и куска хлеба. — Грустно сказал Ло. — А вскоре я уже работал над проектом по созданию живых механизмов. Но мне было очень любопытно понять, каким образом ткань может наращивать саму себя после повреждения более чем на пятнадцать процентов. Тогда-то доктор Лихордо поделилась со мной её первыми находками камня фатиракан в Четвёртом океане. Конечно же, у нас было очень много попыток, и для этого требовались подопытные.       В Анхее это было осуществить проблематично, но сухой континент славился полной вседозволенностью и отсутствием каких-либо границ. Идеальное место, чтобы проводить опыты. Туда-то я и направлялся. Туда-то тебя направили по моей просьбе. — Наступила тишина. У меня начинал болеть мой эфемерный левый глаз. — Тори, ты бы только знала, как сильно ты тогда нам помогла! Мы продвинулись сразу на десять шагов вперёд. Ведь до этого никто ещё не извлекал ядро. Это было потрясающе. Я старался не попадаться тебе на глаза, конечно, я знал, что то, что я делаю, — с одной стороны, неправильно, но с другой — это открывало столько возможностей. А я знал, что ты сильная. Тебя невозможно было никогда сломить. Ты всегда шла вперёд. Даже когда ты так сильно полюбила Тома. Ох, сколько же слёз я пролил, ненавидя этого человека. Почему он? Задавал я себе вопрос. Чем он тебя так привлёк? Почему ты постоянно о нём грезила? Ты всегда говорила, что падка на всё красивое. Но разве я не был достаточно для тебя красив, Тори? — Он внимательно посмотрел на меня, продолжая ждать от меня ответа, словно у нас была лёгкая и непринуждённая беседа. Эх, Ло, но как тебе сказать? Это случилось само, мне просто понравился мистер Лоунс. Хотя он тоже меня в одну ночь шокировал, впрочем, как и ты это делаешь сейчас. Но, конечно же, я молчала. — Тори, в Бекорене с нами была Солодка Бекули, ты же её помнишь? — Ло задал снова свой вопрос, но уже не ожидая моего ответа, и продолжил. — Именно она предложила тогда взять детёнышей монобу и пустить их по твоему телу. Да-да, опережая твой вопрос, я скажу, что те маленькие насекомые, которые тебя выжирали, — это и есть детёныши монобу. Кто бы мог подумать, что они так выглядят. Только благодаря секретарю Бекули нам удалось найти их гнездо. Но, как ты знаешь, живые существа не пожирают ядра других живых, и тут у нас стал вопрос, как же нам извлечь всё-таки ядро. Конечно, у нас были и другие подопытные, но они, не прожив и месяца, помирали. — Как-то очень неприятно усмехнулся Ло. — Но ты, Тора, удивила всех нас. Целых семь месяцев, что бы с тобой ни делали, ты продолжала жить. Естественно, мы поддерживали твою систему жизнедеятельности, но это была лишь капля в море. Твоё стремление жить было выше всех показателей других подопытных. Но вопрос так и остался нераскрытым, пока однажды Инесс Лихордо не привела своего младшего сына. Да-да, Тори, того самого, кто сейчас стал твоим мужем. — Хихикнул Ло, и холодная усмешка появилась в его зелено-морских глазах. — Милый мальчик с синими глазами весь сжался, когда мы его оставили в одной комнате с тобой. Доктор Лихордо уже тогда ввела в него кан-элемент. Прекрасная вещь, которая при взаимодействии с волокном бето-65 даёт потрясающий результат. А что же с тобой происходило, что-то я отвлёкся немного, да? Малыши монобу пожрали всю нижнюю часть твоего тела, постепенно дойдя до лёгких. Я уверен, ты должна была помнить этот момент, верно же, Тори? — Ло бросил на меня вопросительный взгляд и продолжил. — Но твоё ядро всё не появлялось и не появлялось, ещё немного — и монобу тебя бы просто сожрали, и ты бы умерла, не принеся нам никакого ответа. Я очень удивился тогда предложению доктора Лихордо завести её сына к тебе, но она сказала, что данное решение ей подсказала интуиция. Впрочем, какая была разница. Решил я тогда, ведь терять нам было нечего. И в конечном счёте ведь благодаря этому сегодня мы можем соединяться с ядрами и делать живые механизмы. Мальчик с таким похожим на твоё имя именем — Торинс, замер тогда. Но ничего не происходило. Ночью я уже устал ждать и ушёл спать, но через несколько часов ко мне вбежала возбуждённая доктор Лихордо, сказав, что получилось. Я сразу же проснулся и побежал в лабораторию. Там я увидел, что Торинс лежит без чувств, а ты начала свой неизбежный распад. Наконец-то, подумал я! Я смог быть впереди тебя, Тори! Я смог забрать твоё ядро! Но вопрос остался всё равно. Я просмотрел все записи с платформы, но ничего, совершенно ничего не происходило. Просто Торинс лёг и уснул, а ты стала распадаться. Сколько бы я ни бился над этим вопросом — решения не нашёл. Но зато стало ясно, что пси-элемент при ослаблении интенсивности узкого пучка кан-излучения и его прохождении через исследуемую амальгаму сигмы-элемента приводит к замиранию ядра и его возможного в дальнейшем извлечения. Этого было более чем достаточно. Я совершенно не хотел с тобой расставаться, Тори, но без ядра существовать в нашем мире невозможно. Так думал я, пока через неделю не поступило сообщение о солдате с минимальными повреждениями, который сказал, что его зовут Стар Блэк. Я немедленно стал выдвигаться из Анхея, предварительно передав отцу, чтобы он проверил, кто же там находится.       И, Тори, это была ты. — С тёплой улыбкой на губах сказал Ло. — Как же так вышло? Без ядра, без половины тела. Каким образом солдат Тори Ихлкей оказалась в военном лазарете без единой царапины. Не расскажешь, Тори? — Ядовито осклабился Ло.       А ведь и правда, я помню, что в тот раз завели какого-то ребёнка, — он испуганно смотрел на меня. Точнее, на то, что осталось от меня. Только у меня уже не было глаза, а второй был настолько изувечен, что я могла разглядеть только маленькую фигуру, жавшуюся в угол.       Время тогда стало каким-то другим, словно мы очутились в какой-то прозрачной воде, всё тело, которое секунду назад болело, загадочным образом перестало болеть. И я увидела совершенно одинокого и испуганного ребёнка в углу этой страшной комнаты.       — Эй, малыш, не бойся. Я уж точно тебе ничего не сделаю плохого. Как видишь, у меня нет ни рук, ни ног, — улыбаясь, проговорила я.       Мальчик поднял на меня свои глаза, и я увидела два синих глубоких озёра.       Вот бы в них потонуть, — думала я тогда, смотря в эту тихую гладь.       — Ты что здесь делаешь?       Он замер, не зная, отвечать ему или нет, но всё же решился:       — Мне мама сказала, что если я не получу от тебя ядро, то она сделает со мной что-то, что будет пострашнее, чем моё заточение в фатиракане, — тихо сказал он, и из глаз его стали одна за другой падать чистые капельки дождя.       — Всего-то. Не плачь, малыш, сейчас всё сделаем, — сказала я и закрыла глаз.       Откуда я знала, как мне вытащить на свет ядро? Просто знала. Просто что-то внутри меня всегда это знало. Так же, как и то, что я не первый раз здесь живу, что это не моя первая жизнь. Что это не моё первое тело, не моя первая смерть. Что я не Тора, и Тора в то же время.       Но мне не хотелось, чтобы мальчик с синими озёрами ронял свои горестные слёзы. Если моё ядро спасёт его от участи, которую он так страшится, то пусть забирает.       С этими мыслями я посмотрела на яркий белый шар, который парил прямо перед моими глазами, и подула на него.       Ядро, что так верно было со мной на протяжении моей такой короткой жизни, стало рассеиваться, подобно невесомым пушинкам одуванчика, которых позвал на свою вечернюю прогулку летний ветер.       ***       — Не расскажу, Ло, — проскрипела я наконец, открыв рот. — Спасибо тебе за гостеприимство. Но думаю, что и честь пора знать. — Я стала подниматься, но Ло снова заговорил:       — Стой, стой, куда ты собралась? А как же протезы? Завтра же начнём тебе искать сигму донора. — Прозвучал глубокий голос Ло. — Хотя, я думаю, и искать не придётся, — довольно проговорил он.       — Мне не нужны протезы, Ло. А сейчас прошу извинить меня, но я устала. Спокойной ночи, — проговорила я и направилась в сторону двери.       — Тори, ты всё такая же: непробиваемая и холодная, — зло крикнул он мне в спину. — И даже не думай сбежать.       — Тебя забыла спросить, — устало бросила я и вышла за дверь.              — Всё слышал? — спросила я, схватив за руку ревизора, который пытался скрыться. — Куда твоя Диффундия делась? — Я стала осматриваться по сторонам. — Ревизор, нам пора валить, нам тут не очень рады, — хрипло проговорила я, когда услышала тяжёлые шаги стражников.       Ревизор повис на моей руке, совершенно не смотря в мою сторону.       — Эй, Торинс, что с тобой? Тебе плохо? Ты чего, в обморок решил грохнуться? — стала я его трясти на ходу, попутно оглядываясь назад. Есть тут вообще место, где мы могли спрятаться? — Позови Диффундию, ревизор, — попросила я его уже более требовательно, чем раньше.       — Я не знаю, где она! Если бы я знал, думаешь, ты бы меня поймала? — голосом, полным слёз, пробормотал Торинс.       — Ты что плачешь? — удивилась я. — Из-за чего ты успел расстроиться?       — Я не плачу! — сказал он, яростно третя глаза.       — А чего носом тогда шмыгаешь? — с улыбкой спросила я.       — Не шмыгаю! — громко шмыгнув, сказал он.       Но тут раздались шаги впереди нас. Чёрт! И куда нам теперь? Остановившись прямо перед окном, я сказала ревизору держаться за меня и не сметь отпускать. Забравшись на подоконник, я посмотрела вниз.       М-да, повыше будет падать, чем с того дерева. Но была не была.       Схватившись одной рукой за край выступа, я подтянулась и вскочила на этот самый выступ.       Оглянувшись, я стала размышлять, каким образом нам сбежать. И нахера я хотела встретиться с Ло? Эх.       Ревизор тихо хлюпал носом позади меня, как в этот момент мы услышали душераздирающий вопль:       — Горилла! Помоги!       «Кто бы это мог быть?» — раздражённо думала я.       Чёртово ведро, даже когда ему требовалась помощь, не выбирало выражений.       «Может, бросить её», — закралась ко мне коварная мысляха, но тут же развеялась, так как в другое моё ухо зашептал ревизор:       — Тора, Тора, это же Диффундия! Ей нужно помочь.       — Вот ты и помогай, твоя же подруга, — хмыкнула я.       — Тора, ты что такое говоришь? Как я ей помогу? Ты меня видела? — впервые на моей памяти ревизор был к себе строг.       Тяжко вздохнув, я произнесла:       — Ревизор, делаешь всё, как я говорю. Всё! Понял? — пытливо уставилась я на него.       — Понял-понял, — ревизор был тише воды, ниже травы.       «Очень подозрительно», — думала я, уже снова очутившись в коридоре.       И чего это ведро умолкло? — пронеслась мысль, но сразу покинула, поелику в воздухе снова зазвенел царский вопль вазы Диффундии.       Оказавшись снова в кабинете Ло, нам предстала следующая картина:       Вопящая ваза Диффундия оказалась не вазой, а существом размером с маленький кабачок, у неё было тело крохотной лошади с человеческой женской головой, из которой торчали два серебряных рога, завершал интригующий образ шесть человеческих рук и два плавника в самом низу её тела.       — А ну, не подходите ко мне! — орала эта мелкая дурнина.       — Ловите её! — с другого угла орал Ло.       Пять огромных солдат направили на неё свои руки, из которых стали вылазить нити.       «Твою мать! Нити!» — я охренела. — «Откуда у них нити? Они же люди».       Приглядевшись, я поняла, что это какие-то другие нити. В них было что-то противоестественное.       — Диффундия, ты чего не исчезнешь?! — крикнула я ей, и в этот момент семь пар глаз обернулись.       Ло выглядел изумлённым.       — Как ты здесь оказалась?! — рявкнул он.       «Как-как, ногами, как ещё», — ответила мысленно на его вопрос я и помчалась в сторону Диффундии.       — Я не могу, ты, глупая горилла! — орала она. — Если бы могла, не звала бы тебя, дура!       «Что за невоспитанная мелюзга», — пронеслась мысль и заодно нить одного из этих товарищей, которая летела строго в мой, ещё пока что видящий, глаз.       — Ёпт***! — выругалась я, это было опасно.       — Ловите её тоже! — заорал Ло. — И мелкого тоже поймайте!       — Сам ты мелкий! — злобно крикнул на это ревизор.       Мне стало смешно. Не так я себе представляла знакомство своего мужа со своим другом детства.       Началось какое-то вавилонское столпотворение.       Диффундия хоть и оказалась мелкой, но навыки по крушению у неё были не хуже, чем у ревизора. Пока эти пять крепких бойцов пуляли в неё нити, она, резво скача на своих четырёх ногах и прицельно приземляясь на хрупкие объекты этой белоснежной комнаты-лаборатории, меняла их физические свойства на состояние спонтанного распада.       Выглядело это красиво. Я аж залюбовалась: как пять лбов наперебой пытались поймать эту мелкую моль под ювелирным управлением мелодичного голоса Ло, который беспрерывно раздавал команды:       — Да не сюда, ты тупая железка!       — Левее! Да, бл***, другое лево!       — Да что б вас, бесполезные куски металла!       — Ах ты гад, в меня целишься?!       В какой-то момент Ло надоел этот кордебалет, и он взял всё в свои руки.       Как стало известно через секунду, у Ло тоже было что-то в руке, что в мгновение ока выпорхнуло и очутилось аккурат в теле Диффундии.       Она только успела вскрикнуть.       Мгновение, остановись.       — Ло, ты изменился, — еле слышно проговорила я, возникнув рядом с Диффундией, в которой была всажена тонкая игла с кончиком, из которого появился тёмный ореол камня фатиракан.       Он почти что коснулся ядра Диффундии. Взяв в руки эту иглу, я вырвала её, получив ровный глубокий порез на запястье.       Развернулась и выбежала из дверей.