Дворянка без магии, или "Достаточно развитая технология неотличима от магии."

      Артём и Луиза вышли на середину улицы, на которой располагался гаражный кооператив. Ветер трепал подол мантии Луизы, изрядно запачканной пылью. Кроме шелеста деревьев в соседнем лесу и щебетания птиц ничего не было слышно. Григорий стоял в дверях гаража и молча курил, не подходя ближе. Его глаза не отрывались от парочки.       — Ну… — Артём почесал затылок, переминаясь с ноги на ногу. В руке он держал палочку — лёгкую, тёплую на ощупь, с металлическим набалдашником. — Какое заклинание хочешь попробовать? Выбирай любое. Только давай что-нибудь простое, ладно? Мне нужно просто увидеть твои способности.       Луиза стояла прямо, стараясь держать спину ровной, как подобает дворянке, но внутри бушевала неуверенность. «Почти все мои заклинания заканчиваются взрывом. Даже простое «Люмен» иногда. Бримир, не дай мне опозориться перед этим простолюдином!». Она потупилась, но не от стыда за магию, а от воспоминания, как в Академии над ней смеялись после каждого урока. Луиза уставилась на ржавый забор и ответила твёрдо, почти надменно:       — Будет взрыв, но самый простой. Увидишь, что я не какая-то нулевая.       Артём моргнул, удивлённо подняв брови.       — Серьёзно? Может, что-нибудь… помягче? Типа света или, ну, я не знаю, вихря? Тут всё-таки не полигон.       Луиза резко вскинула голову и повернулась к подручному. Глаза её сузились, старая травма начала пробиваться сквозь маску дворянки.       — Нет. Я сказала — взрыв. Это демонстрация моей настоящей силы, чтобы ты знал, на что я способна. Другие заклинания для тех, кто не способен на большее. Не спорь со мной, подручный.       Артём тяжело вздохнул, потёр повязку на правой руке — там всё ещё жгло. «Чёрт, а она упёртая. Если и правда рванёт, Гриша меня на запчасти разберёт. Нужно, чтобы хоть не накрыло».       — Ладно, — он огляделся. — На какой дистанции будет этот взрыв?       Луиза прищурилась, оценивая расстояние. В Тристейне всё считали в мейлах — удобная мера для полей и дворов. Она быстро прикинула расстояние до дальней стены какого-то заброшенного строения.       — Примерно в пятнадцати-двадцати мейлах, — уверенно ответила она. — Может, в двадцати пяти, если вложусь.       Артём озадаченно замер. Слово «мейл» он понял, но соотношение не представлял.       — Стоп, а в метрах это сколько? — спросил он, уже начиная нервничать. — Метр — это… ну, как шаг примерно, — он демонстративно шагнул и посмотрел на волшебницу. — Сколько шагов?       Луиза моргнула, пытаясь перевести в голове. Она никогда не слышала про метры, но по жесту Артёма и его тону поняла, что это местная мера. Повторно прикинула расстояние.       — В ваших… метрах, — она неуверенно повела рукой, — примерно столько же, пятнадцать-двадцать. Не ближе, чтобы не задело.       Артём кивнул, выдохнул с облегчением. Пятнадцать-двадцать метров — это уже реально. Он огляделся и присмотрел стену, которую не жалко и вокруг которой ничего не было. Безопасно.       — Вон та стена. Становись здесь, — он мягко взял её за локоть, потянул на пару шагов назад. — Колдуй. Только… аккуратно, ладно?       Артём передал ей палочку. Луиза на секунду замерла, когда пальцы сомкнулись вокруг древка и что-то неуловимое кольнуло внутри. Обычно, едва коснувшись палочки, она сразу чувствовала присутствие маны вокруг — словно невидимый слой воздуха становился густым, живым, послушным. Это чувство сложно с чем-то перепутать. За годы в Академии она даже перестала его замечать. А сейчас — ничего. Будто у нее в руке лежал не магический инструмент, а лишь кусок дерева и металла. «Наверное, просто устала», — подумала она, и отогнала мысль.       Луиза выпрямилась, гордо вскинула подбородок и бросила быстрый взгляд туда, где в дверях стоял Григорий, курил и смотрел на них тяжёлым немигающим взглядом. «Вот сейчас ты удивишься, варвар! Увидишь, кто здесь настоящий маг».       Она подняла палочку, закрыла глаза и заученно, механически начала пытаться манипулировать полями маны. Заклинание ветра дети дворян осваивали в первый год обучения магии. Простое, даже у нее иногда получалось.       Луиза начала шептать древние строки заклинания, но неуверенно, будто что-то было не так.       Прошло три секунды. Пять. Десять.       Ветер всё так же трепал её мантию. Ни единого порыва. Ни шелеста. Даже пыль под ногами не поднялась.       Луиза открыла глаза. Картина улицы никак не изменилась. Артём стоял рядом, держа руки в карманах, и спокойно ждал.       Внутри всё похолодело. Она быстро сменила заклинание на самое элементарное — «Люмен», маленький светящийся шарик, который зажигают на первом уроке.       — Lux… parva… — голос дрогнул.       Ничего. Даже искры. Палочка не реагировала.       Ужас медленно проникал в голову холодными цепкими пальцами, сжимая виски. «Чего-то не хватает… Вспоминай, чему учили на теоретических основах! Маги подчиняют своей воле энергию вселенной — ману. Она разлита в самой структуре реальности, как воздух, как вода. Основатель Бримир первым почувствовал её и подчинил. Маг от простолюдина отличается именно этим — способностью ощущать ману, тянуться к ней… Так почему же я её не чувствую?! Я потеряла свои способности? Нет, не может быть, никто ни разу не терял этот дар. Значит здесь просто нет магической энергии!».       В памяти всплыла картина аудитории и смешки за спиной: «Опять нулевая Вальер». Луиза судорожно сглотнула, пытаясь сохранить лицо, но напрасно.       — Здесь нет маны? — её голос сорвался на хрип. — Почему ничего не выходит? Почему пространство вокруг пустое?!       Григорий в дверях тяжело вздохнул, затушил сигарету о косяк и окликнул брата низким усталым голосом:       — Тёмка, хватит. Мосты сами себя не починят, — он повернулся и зашёл в гараж, не дожидаясь ответа.       Артём посмотрел на Луизу, помолчал пару секунд, а потом тихо, сочувственно сказал:       — Да, здесь нет магии. В нашем мире она существует только в мифах и сказках. Нет ни одного достоверно задокументированного случая колдовства.       Луиза молча стояла посреди улицы. Ветер трепал розовые волосы, а глубоко в груди у неё будто что-то исчезло, оставив зияющую дыру.              Григорий сидел за верстаком, разложив перед собой тетрадь с описью и прижав к уху рацию. Он тихо переговаривался с кем-то с базы: «Да, мосты готовы. Завтра утром вынесу. Нет, с восточными блокпостами можно не договариваться, груз лёгкий, так что пойду по шоссе».       Он откинулся на спинку кресла и невольно скользнул взглядом по кожаному мешочку, который лежал в дальнем углу верстака. Золотые монеты Луизы. Тяжёлые, настоящие, с незнакомыми чеканками. Григорий уже второй день думал об этом золоте. «Завтра надо будет аккуратно поспрашивать на базе, сколько за такое дадут. Если нормально, можно наконец взять нормальный бензогенератор. А то этот аккумулятор нас в могилу сведёт…».       Рация снова хрипнула — ответ от дяди Коли. Григорий вышел на порог, коротко переговорил, сел обратно и выложил карту Беломорска, полную различных пометок, на верстак для сверки маршрута.       Артём тем временем склонился над последними двумя диодными мостами. Паяльник шипел, подключённый напрямую к старому автомобильному аккумулятору, который стоял в углу на деревянном поддоне. Аккумулятор был уже на последнем издыхании — Григорий с братом заряжал его в последний раз неделю назад на базе, когда относил предыдущую партию отремонтированных запчастей. Сейчас вольтметр показывал чуть больше одиннадцати вольт, и Артём экономил каждый ампер: паял короткими касаниями, боясь посадить батарею окончательно. Без света и зарядки средств связи в гараже станет совсем глухо.       Он уже проверил мультиметром все четыре диода в каждом мосту: в режиме прозвонки два оказались пробиты — классика, перегрев. Выпаял их тонким жалом, вставил новые из запаса, тщательно пропаял ножки и зачистил контакты. Теперь он проверял каждый мост вольтметром под нагрузкой: подал двенадцать вольт переменки — на выходе ровные одиннадцать и восемь постоянки. Норма.       — Готово, — выдохнул он наконец, откидываясь на стуле. Плечо ныло, пальцы были в остатках флюса. — Мост исправен. Остался последний!       Луиза сидела на раскладушке. Ноги поджаты, руки безвольно лежат на коленях. Она смотрела в никуда, на серую стену гаража, где висела полка с какими-то принадлежностями.       Артём заметил её состояние, но промолчал, боялся сделать хуже. Только Григорий, оторвавшись от тетради и потянувшись так, что хрустнули позвонки, впервые внимательно посмотрел на девушку. Она была слишком тихой и подавленной. Даже вчера после истерики была живее.       — Эй, — буркнул он Артёму, кивнув в сторону Луизы. — Спроси, будет ли она чай. Нам ведь жить вместе придётся. Не дело, чтоб она тут совсем скисла.       Артём кивнул и перевёл, что просили. Луиза лишь апатично подняла глаза, коротко кивнула и всё.       Григорий без лишних слов встал, поставил старый эмалированный чайник на газовую плитку и щёлкнул зажигалкой. Через пару минут разлил чай по трём алюминиевым кружкам: себе и Артёму — покрепче, Луизе — чуть слабее. Поставил перед ней ящик в качестве импровизированного стола и на него кружку.       Братья тихо заговорили о завтрашнем походе.       — Я один пойду, — сказал Григорий, прихлёбывая чай. — Утром. Пять километров по шоссе. Там сейчас вообще никого нет, можно даже оружие не брать. Сдам мосты парням, проведаю больных, получу аккумуляторы и свежие новости. Ты остаёшься здесь. Не открывай никому, рация на 7,1 мегагерца. Девку без надобности не выпускай за ворота.       Артём кивнул, помешивая содержимое кружки:       — Понял. А если что-то пойдёт не так?       — Ничего не пойдёт. Я часам к пяти вернусь.       Луиза молча держала кружку обеими руками. Чай был горьковатый, терпкий, с солоноватым привкусом от воды. Она пила мелкими глотками, почти не чувствуя вкуса. В голове медленно, как песок в песочных часах, шуршали мысли.       «Элеонора сейчас, наверное, на уроке высшей магии, стоит у доски. Катрин в библиотеке — читает, улыбается всем. Все её любят. Матушка… Матушка, наверное, даже не заметит, мою пропажу. Скажет: «Ещё одна проблема исчезла». А я в другом мире и больше никогда их не увижу. Никогда не вернусь в Тристейн, никогда не услышу, как колокола Академии зовут к обеду. Не почувствую магию…».       Она всё ещё держала кружку в руках, когда в голове внезапно вспыхнула новая, почти отчаянная мысль. Вчера тот громила, Григорий, достал из кармана странную чёрную палку и направил на неё яркий холодный свет. Без слов, без заклинания. Просто щёлкнул — и свет появился, как «Люмен», как настоящая магия. А потом ещё эта коробочка, которая говорила на её языке…       «Они врут, — пронеслось у неё в голове. — Врут, что магии нет. Просто не хотят мне говорить, или боятся, что я стану сильнее них».       Луиза резко поставила кружку на ящик, так, что чай плеснул через край, и вскочила. Ноги сами понесли её через гараж. Походка была комичной из-за веревок, но вместе с тем упрямой: спина прямая, подбородок вздёрнут, руки сжаты в кулаки. Луиза подошла прямо к Артёму, который в этот момент тихо переговаривался с братом у верстака.       Тот удивлённо повернулся.       — Луиза? Что случилось? Тебе плохо?       Она сначала ткнула пальцем туда, где лежал смартфон Григория, а затем на фонарик, пристёгнутый к его разгрузке.       — Объясни мне вот это, — потребовала она. Голос дрожал от смеси надежды и злости. — Если в вашем мире нет магии, то почему вы, простолюдины, можете творить вещи, которые может только маг? Этот светящийся жезл вчера, и эта коробка, которая говорит — это же магия чистой воды! Почему вы мне врёте?       — Луиза, не сейчас, — начал было Артём, — я немного занят, давай через…       — Объясни сейчас же! — закричала она. — Ты мой подручный. Ты обязан слушаться беспрекословно!       В этот момент краем зрения Луиза уловила движение. Григорий, который до этого спокойно сидел за верстаком, чем-то занятый, резко выпрямился. Лицо его казалось каменным. Он встал, тяжело шагнул к Луизе и навис сверху. Ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть недовольное выражение на его лице.       — Очень неприлично, — медленно проговорил он, едва сдерживая раздражение, — прерывать людей посреди важного разговора своими детскими играми.       Он перевёл тяжёлый взгляд на Артёма, будто спрашивая без слов: «Она опять про свою магию?», и тот коротко кивнул.       Луиза замерла. Вчерашний страх перед этим варваром мгновенно вернулся холодной волной по позвоночнику. Она судорожно сглотнула, демонстративно хмыкнула — высоко и презрительно, — резко развернулась и пошла обратно к раскладушке. Села, скрестив руки на груди, и уставилась в стену, всем видом показывая: «Я жду. И я всё равно права».       Григорий ещё пару секунд смотрел на неё, потом тяжело выдохнул сквозь зубы и вернулся к верстаку, буркнув себе под нос:       — Цирк, бля… Целый цирк завели.       Артём с пониманием кивнул брату. Он знал, как сильно девушка, тем более говорящая на другом языке, раздражала его.       Разговор тек тихо, деловито — о маршруте по шоссе, о том, сколько аккумуляторов получится выпросить и о текущих ценах на золото. Григорий хлебал чай, смакуя его горький вкус.       Луиза сидела на раскладушке, крепко сжимая свою кружку обеими руками, будто та могла удержать её на краю. Чай остыл, но она всё равно пила мелкими глотками, лишь бы занять себя чем-нибудь.       Внутри бушевал настоящий шторм. «Нет маны. Нет магии. Ничего нет». В Тристейне всё держалось на магии. Академия, титул, даже её собственная кровь — всё это было построено на том, что она, Луиза Франсуаза де Ла Вальер, способна чувствовать и подчинять невидимую силу вселенной, пускай и только взрывами.       Она судорожно сглотнула. «Простолюдины не могут творить такое без магии. Они просто не хотят мне объяснять, боятся, что я стану сильнее, или используют какой-то древний артефакт, сути которого сами не понимают». Мысли цеплялись за любое предположение.       Экзистенциальный холод заползал глубже. Если магии нет, то кто она сама? Не маг, не дворянка, а просто беззащитная девчонка в чужом враждебном мире.       Братья закончили разговор. Григорий тяжело поднялся, хрустнув позвонками, накинул куртку и взял радио.       — Пойду проветрюсь, — буркнул он. — Эфир послушаю. Ты тут это… поторопись с пайкой. Аккумулятор может подвести.       Он вышел, и дверь гаража скрипнула, впустив порыв ветра с едва уловимым запахом дождя и прелой листвы.       Артём помолчал пару секунд, потом мягко позвал:       — Луиза. Подойди, пожалуйста. Давай поговорим, пока я последний мост допаяю.       Она медленно поднялась на затекших ногах. Подошла, села на ящик напротив верстака. Артём уже включил паяльник. В руках у него был диодный мост — крохотные чёрные детали, тонкие ножки, которые он ловко менял на плате.       — Ещё раз, что тебе было нужно? — спросил он, не прекращая разглядывать мост. Голос был мягкий, как всегда. — Ты же не просто так встала.       Луиза помолчала, собираясь с мыслями. Страх всё ещё сидел в груди, но теперь она намеревалась добиться своего во что бы то ни стало.       — Объясни мне вот это, — спокойнее, чем сама ожидала, произнесла она, показав на светящуюся вещицу, пристёгнутую к разгрузке Григория, висевшей на кресле, а затем — на темную коробочку, лежавшую на столе. — Если в вашем мире нет магии, почему такие, как вы, простолюдины, творят вещи, которые может только маг? Этот светящийся жезл и говорящая коробка — это же чистая магия. Почему вы мне врёте?       Артём только хотел приступить к пайке, но череда вопросов на секунду обескуражила его. Паяльник уже нагрелся, и на жале начинала закипать канифоль, оставшаяся с прошлой пайки.       «Чёрт, как ей объяснить… Сначала надо понять, с какого уровня вообще начинать. Если я сразу про электричество или кванты заговорю, она решит, что я совсем сбрендил, а если начну паять и одновременно говорить, точно запутаюсь, и либо мост сожгу, либо батарею посажу окончательно. Нет, так не пойдёт».       Он тяжело вздохнул, отложил паяльник на железную подставку и потянулся к самодельному блоку питания. Щёлкнул тумблером — красный огонёк на контроллере погас. Жало медленно остывало, переставая шипеть. Аккумулятор и так на последнем издыхании, нечего его зря жечь. Артём побрызгал на руки и вытер их о тряпку, повернулся к Луизе полностью и кивнул, давая понять, что слушает.       — Ладно, — сказал он тихо, но твёрдо. — Давай по-честному. Я не буду врать, но, чтобы объяснить, мне сначала нужно понять, как вообще живёт твой мир. Расскажи про ваши самые сложные штуки, которые работают без магии, чисто механически. Как вы измеряете время? Как печатаете книги? Есть ли машины для тяжёлой работы — мельницы, насосы, что-то такое?       Луиза задумчиво хмыкнула и на мгновение опустила взгляд к пыльному полу гаража, вспоминая передовые достижения короны в механике и ремёслах, о которых она слышала от учителей или в беседах с отцом за ужином в поместье.       — Книги в Тристейне печатают на станках в огромных количествах. Библиотеки Академии и столицы состоят из тысяч томов. Некоторые написаны от руки, но большинство печатные. Время измеряется башенными часами — они бьют каждый час, и даже в ближайших деревнях слышно. Мельницы есть, водяные и ветряные, для зерна и сукна.       Она замялась на слове «насосы», но для вида неопределённо махнула рукой в воздухе — ладонью вверх, будто отмахивалась от мухи, — и фыркнула с лёгким презрением, как всегда делала матушка, когда речь заходила о «грязных делах простолюдинов».       — Есть ещё насосы, — она чуть задрала подбородок, показывая, что тема ниже её достоинства. — Кажется, я где-то слышала о чём-то подобном. Наверняка используются в сельском хозяйстве. Нам, дворянам, не пристало вникать в подобные мелочи. Наше дело — воевать и защищать простолюдинов.       Артём мысленно выругался. «Книгопечатание есть, башенные часы и мельницы — есть. Про карманные часы ничего не сказала. Паровых машин нет, и на электричество ни намёка. Астрономия, судя по всему, неразвита. Математика у неё, наверное, до налогов и процентов — шестой класс максимум. Видимо, всё заменяет магия. Ренессанс, блин. Ранний».       Он кивнул сам себе, потирая повязку на правой руке, и начал рассказывать:       — Тогда про фонарик сначала. Это не магия, а химия — потомок вашей алхимии, только мы научились контролировать её в промышленных масштабах. Люди на заводах «загоняют» энергию в специальные… энергетические блоки, полученные из различных полезных ископаемых, маленькие, как пальцы. Потом эта энергия идёт в стеклянный стержень внутри жезла. Стекло под воздействием энергии начинает светиться. Магии здесь нет, уверяю, просто физика. Переход энергии из одного вида в другой.       Он почесал затылок, вспоминая про светодиоды, квантование, p-n-переход, но сразу отмёл. «Ей это как марсианский язык будет».       — А коробочка… — Артём взял смартфон, повертел в руках и гордо усмехнулся. — Эту я даже магической могу назвать, но в шутку. А на самом деле это в миллионы раз сложнее и запутаннее, чем ваши башенные часы или печатные машины. Всё уместилось в маленький корпус благодаря вековому труду тысяч учёных. Первые вычислительные машины занимали комнаты, но наука и техника развивались, знания складывались друг на друга, как кирпичи. И вот, пожалуйста, — он сделал паузу, приподнял бровь и произнёс с нарочитой важностью, почти пропев: — Достаточно развитая технология неотличима от магии.       Луиза слушала, прищурившись. В глазах мелькнула надежда — и тут же злость.       — Но это же невозможно без маны! — воскликнула она дрогнувшим голосом. — Энергия не может просто «переходить». Должна быть основа — мана, разлитая в мире, как воздух! Ты врёшь или не договариваешь. Расскажи подробнее про эти… энергетические блоки. Как вы их заряжаете? Без магии это невозможно!       Артём вздохнул. Он уже устал. Голова гудела от вчерашнего, плечо ныло, а объяснять физику шестнадцатилетней дворянке из мира, где вместо электричества заклинания — как биться головой о стену.       Луиза же сидела прямо, глаза горели — она цеплялась за каждое слово, как за спасательный круг. «Если я пойму принцип, смогу управлять этими явлениями. Я же маг! Мана есть, иначе и быть не может, просто они называют её по-другому. Когда всё пойму, я вернусь, и всё будет как раньше!».       — Слушай, давай отложим, — вздохнул Артём. — Я уже запутался, да и ты наверняка тоже. Голова кругом. Завтра продолжим или вечером, ладно? Сейчас мост допаяю и поедим нормально.       Она открыла рот, чтобы возразить, но увидела его усталый взгляд и замолчала. Внутри всё ещё тлела упрямая искра надежды. «Может, они и правы, но мана должна быть всегда — так устроен мир». Однако сомнение уже тихо подтачивало эту веру. «Они не врут… Или делают это так умело, что я запуталась».       Ветер снаружи донёс далёкий гул, который она уже слышала раньше. Луиза опустила глаза на свои руки и впервые за день почувствовала, как сильно устала. Магия или нет, а тело требовало еды, тепла и хоть капли надежды.