Часть 11

             Открыв шкафчик, мужчина замер, не мигая, на полке лежал полупрозрачный пакетик, вытащив его содержимое, он улыбнулся, в руках оказалась симпатичная хирургическая шапочка, ускеная мишками, и записка: «Это тебе, Брагин». Улыбка так и осталась на лице, становясь шире, он был уверен наверняка, от кого этот небольшой, но такой ценный подарок, Марина периодически называла его «медведем», вероятно, из-за габаритов, любви к сладкому и неуклюжести, сопровождающей мужчину в некоторые моменты жизни, что откровенно забавляло Нарочинскую и заставляло улыбаться, впрочем, Брагин против не был, ибо ему уж очень нравились те редкие моменты, когда Марина Владимировна снимала маску железной леди, при этом не надевала другую и искренне улыбалась. Ему вообще многое нравилось в Нарочинской: то, как она спит, мило морщась, то, как она смущается от неожиданных поцелуев, то, как млеет от его прикосновений, то, как обнимает, и то, как открывается ему, обнажая все экивоки прошлого, пусть это происходило медленно, но спешить им было некуда. Форсировать события никто не собирался, к тому же всех это устраивало.       Вынырнув из мыслей, мужчина ловким движением натянул шапочку, поправил ее, после чего залпом допил остатки воды и направился в операционную, там его уже ждал Лазарев, попросивший подстраховать на всякий случай, Брагин против не был, да и случай, как всегда, был интересный, других же к ним не привозят.       Они впервые за последние сутки встретились у автомата с кофе, Марина выглядела слегка уставшей, но довольной. Брагин же, подошедший ближе, уточнил: – Устала? – после чего закинул в автомат мелочь и нажал кнопку, чудо-зверь зашумел, Брагин же вновь посмотрел на Марину в ожидании своего кофе. – Немного, но зато женщину спасли. – У нас тоже удачная, Лазарев молодец, растет парень. – Это точно. – Купить тебе? – уточнил он, забирая свой напиток, делая спасительный глоток. – Не могу уже пить кофе, он скоро у меня из ушей польётся, – усмехнулась Нарочинская. – Тогда чай? – Чай, женщина кивнула, подтверждая сказанное.       Переделав ей стаканчик, Олег улыбнулся и, опомнившись, поблагодарил: – Спасибо, Нарочинская. – За что? – Нуу, за шапочку, – неловко улыбнувшись, он залез в карман, после чего протянул Марине шоколадный батончик, – это тебе. – Спасибо, хочешь ко мне пойдём, пока спокойно? – Тьфу-тьфу-тьфу, не каркай, мне ещё ночь дежурить. – Ты что, суеверный что ли? – А ты разве нет? – иди по коридору, уточнил он, – вообще я, скорее реалист, но кто знает. – Аа, ну всё с вами ясно, Олег Михайлович. – произнеся это, она опустилась на диван с тихим стоном, поясница отвалилась. – Болит? – уточнил он, садясь рядом, а когда увидел подтверждающий кивок, разместил руки на женской спине, маструя.       Массажные движения вызывали лёгкий дискомфорт и боль, но сразу после наступало расслабление мышц, и становилось легче. В какой-то момент Нарочинская настолько расслабилась, что с губ сорвался тихий стон. Олег же довольно хмыкнул, после чего ещё раз проскользил по женской спине и прижал её к себе, целуя в щеку. – Расслабилась? – Угу, вывел меня из рабочего состояния. – Я спас твою спину, к тому же твоя смена заканчивается через двадцать минут. И ты поедешь домой, на такси. – Какое такси, Брагин? Я на машине вообще-то. – Жёлтенькое, с черно-белыми шашечками. – Я серьёзно. – Я тоже, ты устала, Марин, а собирать конструктор в виде тебя я не собираюсь. – произнёс, а сам вздрогнул, не мог да и не хотел Брагин, представлять её в роли пациента, слишком страшно, да и невыносимо было бы видеть это.       Взглянув на мужчину, она заметила, как его лицо потемнело, и тут же перехотела спорить, слишком уж серьёзным стал.              По приезде домой, Нарочинская практически сразу отправилась спать, но перед этим отправила сообщение, получив которое, уголки его губ приподнялись в полуулыбке: Я дома, ложусь спать, отдохни, если возможность будет, и поешь, а то ходишь вечно голодный И Брагин правда поел, к тому же бутерброды с колбасой и сладкий чай оказались божественной пищей, правда, пришлось поделиться с Куликовым, который заглянул в ординаторскую и бессовестно сел напротив Олега, гипнотизируя хлеб с колбасой.       Бутерброды таяли на глазах под гипнотизирующим взглядом Куликова. Брагин с набитым ртом смерил его взглядом, но сопротивляться было бесполезно. С вздохом, больше театральным, чем искренним, он отодвинул тарелку в сторону коллеги. – Бери, только не смотри на меня, как голодный кот. Совесть заедает, – проворчал Олег, запивая чаем. Куликов, не заставляя себя упрашивать, тут же взял один бутерброд. – Не заедает, а просыпается, – ухмыльнулся он, с наслаждением откусывая. – Спасибо, Олег. А то с пятой операции желудок на позвоночник наматывается, а вообще, странный ты какой-то. – Может быть, – уклончиво бросил он. – Ага, – Куликов подмигнул. – Видел тебя сегодня, с Нарочинской... Она на тебя так смотрела, вы че, вместе? – Серег, завязывай с фантазиями, – Олег покачал головой, но внутри его согревало это замечание. – И доедай быстрее, а то сейчас вызовут, и ты останешься голодным.       Как в воду глядел. Едва Куликов успел проглотить последний кусок, в ординаторскую влетела медсестра. – Олег Михайлович, Сергей Анатольевич, привезли двоих, после ДТП, тяжёлые.

***

      Он вышел из операционной, снял маску и потёр переносицу. В кармане завибрировал телефон. Новое сообщение.       Как твои дела? Присев на стул, он отправил ответ: Всё в порядке. Спасли. Поел. Спи. Ты мне нужна отдохнувшая и с неболящей спиной Ответ пришёл почти мгновенно:       Хитрый ты. Угу, утром заеду, если не свалюсь от усталости       Договорились. С меня завтрак       Он закрыл глаза, представив её на кухне. Не строгую доктора Нарочинскую, а просто Марину – уставшую, но заботливую. Эта мысль грела лучше любого чая. Возможно, они и не спешили, но эти маленькие шаги – шапочка с мишками, шоколадный батончик, завтрак, сообщения – складывались в нечто настоящее, прочное и своё.       И ради этого стоило переносить все ночные дежурства, все сложные операции и всю усталость в мире. Следующее сообщение он отправил уже почти в полудрёме, положив голову на сложенные на столе руки: Обязательно. Спокойной ночи, Мариш       И впервые за последние сутки по-настоящему расслабился, зная, что его ждут. Пусть даже через несколько часов, пусть всего лишь на завтрак, но ждут. И это было самое главное