Часть 2

После того как я узнала, что Майклсоны устраивают бал, я пошла в магазин и выбрала себе черное платье, идеально подчеркивающее мою новую сущность. Я сделала себе элегантную прическу и надела маску, чтобы меня никто не узнал. Ближе к вечеру я размышляла о том, как они отреагируют. Будут ли чувствовать вину? Просить прощения? Мне было безразлично. Я уже не та Лилит, которую они знали. Я была тенью, холодным эхом той девушки. Я вошла в их особняк и, взяв бокал шампанского, встала у столика с алкоголем, откуда был виден весь зал. И тут я увидела их — Деймона и Стефана, сопровождавших Кэтрин. «Как они могут снова крутиться вокруг нее после всего, что она сделала?» Но, прислушавшись, я поняла: нет, это не Кэтрин. Я слышала сердцебиение этой девушки. Она была всего лишь двойником. Я наблюдала за ними, не отводя взгляда, с холодным любопытством. «От кого они так ее защищают? Или, может, для кого?» — Здравствуйте, дама. Я Кол Майклсон. Передо мной стоял еще один Майклсон. Ребекка рассказывала мне о нем — тот еще сорванец. —Привет, — сухо ответила я. Его улыбка была обаятельной, но сейчас меня не интересовали знакомства. —Почему вы не сказали своего имени, прекрасная леди? — он настойчиво смотрел мне в глаза. —Если я скажу, обещаешь никому не рассказывать, что знаком со мной? — я провела пальцем по его щеке, жест был холодным и расчетливым. —Хорошо. Но почему вы в маске? —Меня зовут Лилит. А в маске я затем, чтобы некоторые личности не узнали меня. Я взяла у официанта два бокала шампанского и протянула один ему. —Выпьем? Мы болтали несколько минут, а затем он пригласил меня на танец. Я согласилась — так было проще наблюдать за всеми. В танцевальном зале я увидела Стефана с двойником и… Клауса. Он танцевал с какой-то беловолосой девушкой, и ему, казалось, было вполне приятно. Внутри ничего не дрогнуло. Ни ревности, ни гнева. Лишь констатация факта. «Интересно, знает ли он, что его возлюбленная Лилит, та, что предала его Майклу, сейчас наблюдает за ним?» — Видишь вон там моего брата, Клауса? — голос Кола вернул меня к реальности. — Он еще та заноза. Из-за него у меня было много проблем. —Правда? — мой голос прозвучал плоским и безразличным. — Он выглядит... вполне довольным. Мы танцевали недолго, потом пары поменялись, и моим партнером стал Деймон. —Как зовут прекрасную леди? — спросил он. Я не ответила,глядя куда-то поверх его плеча. Мои пальцы в его руке были холодны, как мрамор. Я чувствовала, как он пытается поймать мой взгляд, но мои глаза, скрытые маской, ничего не выражали. Танец был для меня лишь набором механических движений. Танец закончился, и вскоре Кол снова оказался рядом. —Потеряла меня, дорогуша? — его ухмылка не сходила с лица. —Здесь скучно. Может, покажешь мне город? — я взяла его под руку. Мое прикосновение было лишено тепла. —Хорошо, пошли. Но ты снимешь маску. Мы направились к выходу, но на пути возникла Ребекка. —И куда это ты направился, мой младший братик? — она посмотрела сначала на него, потом на меня. Ее взгляд задержался на мне чуть дольше, и в нем мелькнуло что-то, похожее на подозрение, но не на узнавание. —Я хочу уйти с этого скучного праздника и показать даме городок, — ответил Кол, и мы обошли ее. На улице я сняла маску. —Зачем ты прятала такое прекрасное личико? — Кол дотронулся до моего лица. —Я же говорила, чтобы некоторые личности не узнали меня. Он рассказывал мне истории о Мистик-Фоллс, а я лишь кивала, мои мысли были далеко. Его восхищение, его оживление — все это было просто шумом. —Мне пора, — наконец сказала я, глядя на него пустым взглядом. —С нетерпением жду нашей следующей встречи, — он поцеловал мою руку. Его губы были теплыми, но моя кожа ничего не чувствовала. Мне нужно было встретиться с Деймоном. Я нашла их дом, но не стала входить. Подождав полчаса и не дождавшись его, я вернулась в номер и позвонила. —Алло? Кто это? — ответил он. —Если хочешь узнать о своей сестре, через двадцать минут у кладбища Мистик-Фоллс. Один. — Я положила трубку, не дожидаясь ответа. Переодевшись в черный топ, кожаную куртку и снова накрыв лицо маской, я отправилась на кладбище. Деймон уже ждал. —Я видел тебя на бале. Говори, что ты знаешь о моей сестре? — его голос был злым и нетерпеливым. —Твоя сестра, Лилит Сальваторе, мертва. Осталась только Лилит. Больше нет той наивной девушки, которую ты знал. Я почувствовала его страх — острый, соленый, вкусный. Он боялся потерять Стефана, своего единственного оставшегося родственника. Я мысленно сжала этот страх, усиливая его, наслаждаясь его отчаянием. —Что ты со мной делаешь?! — он не мог пошевелиться, парализованный ужасом. —Ничего. Просто проверяла, — мой голос был ледяным. Я сняла маску. — Здесь я, брат. Во плоти. Он не мог поверить. Подбежал и попытался обнять. Я отстраненно наблюдала за этой сценой, как будто со стороны. Его объятия ничего во мне не задели. —Хватит этих нежностей. Меня тошнит, — я оттолкнула его без единой эмоции. —Что с тобой случилось? — в его голосе была боль, но я была неспособна ее почувствовать. —Со мной все лучше некуда. Я стала лучшей версией себя. Сильной. Свободной. —Возвращайся к нам, со Стефаном. Мы поможем тебе. —Нет. Я не вернусь. И передай Стефану привет. Прежде чем он успел что-то сказать, я шагнула в самую густую тень у мавзолея и растворилась в ней, оставив его одного с его шоком и горем. Деймон вернулся домой в ступоре. Стефан сидел в кресле, потягивая виски. —Лилит передает тебе привет, — мрачно произнес Деймон, опускаясь на диван напротив. Стефан подавился, его глаза расширились от неверия. —Деймон, не шути так. Она мертва. —Я видел ее. Она жива. Стефан побледнел, воспоминания о том, как он бросил ее, нахлынули на него. —Брат, ты точно не шутишь? Мы должны найти ее! —Она... другая. Она отключила человечность. И в ней есть что-то еще. Что-то темное. Она сказала, что той Лилит, которую мы знали, больше нет. —Значит, мы вернем нашу сестру обратно, — решительно сказал Стефан, и в его глазах загорелась новая цель. У КОЛА Кол вернулся домой, бал уже закончился. Он влетел в зал, где Клаус и Ребекка неспешно допивали вино, и плюхнулся на диван с глупой улыбкой. —Ты что так светишься? Встретил кого-то? — Ребекка подняла бровь. —Да. Она прекрасна. Кажется, я влюбился. Клаус и Ребекка переглянулись,а затем расхохотались. —Ты заболел? — фыркнула Ребекка. — Ты не способен любить. Только наживать проблемы. —А что, я не могу, по-вашему? — Кол насупился. —Можешь, — Клаус отпил вина, изучая брата. — Как зовут твою новую пассию? —Лилит. Правда, красивое имя? Ребекка поперхнулась вином. В зале повисла напряженная тишина. Клаус медленно поставил бокал. Его лицо, мгновение назад расслабленное, стало каменным. В глазах застыла буря из гнева и неверия. —Лилит? — его голос прозвучал тихо, но в нем была сталь. — Ты уверен? —Абсолютно. Мы гуляли, она сняла маску. Прелесть, а не девушка. Клаус резко встал, его тень гигантской и угрожающей легла на стену. —Описай ее. Кол,смущенный такой реакцией, пожал плечами. —Темные волосы, до плеч. Глаза... зеленые, кажется. Холодные. Очень холодные. И в них будто пустота. Клаус с силой сжал кулак, и хрустальный бокал в его руке треснул, обрызгав его пальцы красным вином, словно кровью. —Это она, — прошипел он. Голос его был полон такой ненависти, что даже Ребекка невольно отодвинулась. — Та самая Лилит. —Подожди, Клаус, — вмешалась Ребекка, — мы не знаем, та ли это... —Это ОНА! — рявкнул он, заставляя люстры задрожать. — Та самая стерва, что предала нас Майклу! Я доверял ей! Я... — он не договорил, скосив взгляд на Кола. — И ты, мой глупый брат, привел эту змею прямо в наш дом? Танцевал с ней? —Какую змею? О чем вы? — Кол смотрел на брата в полном недоумении. —О той, из-за которой мы чуть не погибли! — крикнул Клаус. — Она была с нами, мы доверили ей наши планы, а она все рассказала Майклу! Мы чудом уцелели тогда! И теперь она вернулась? С новым именем? С новой маской? Или, — его взгляд стал пронзительным, — это не та Лилит? Может, это сам Майкл прислал свою новую игрушку, чтобы снова сыграть с нами? Он подошел к Колу вплотную, его лицо исказила ярость. —Ты найдешь ее. Ты узнаешь, кто она на самом деле. И зачем она здесь. И если это та самая предательница... — Клаус не договорил, но по его лицу было все ясно. Месть будет долгой и жестокой. — Никто не играет с моей семье и не уходит безнаказанно. Никто. У ЛИЛИТ Я вышла из тени прямо в своем номере. Приняв душ, я вызвала официанта, выпила у него крови без единой мысли на лице, и отправила его прочь с подкорректированной памятью. Затем легла спать. Завтра мне предстояло навестить школу, где учился Стефан. Было логично начать мучить младшего брата с его нового «дома». На следующее утро я надела черную футболку, заправленную в джинсы, купон в виде луны и кожаную куртку сверху. Прыжок в тень — и вот я уже стою у входа в школу Мистик-Фоллс. Мне нравилась эта новая способность. Быстро, эффективно, без лишних свидетелей. Войдя внутрь, я направилась к кабинету директора. Не тратя времени на разговоры, я просто посмотрела ему в глаза и внушила, что я новая учительница, заменяющая заболевшего коллегу. Его разум легко поддался, он лишь кивнул и проводил меня до класса. Когда я вошла, разговоры стихли. —Здравствуйте, класс. Это наша новая учительница, мисс Лилит, — представил меня директор. Я не стала представляться, лишь скользнула пустым взглядом по ученикам и прошла дальше. Мое внимание привлекла девушка, поразительно похожая на Кэтрин. Я села сзади нее. —Привет. Знаешь, где Стефан? — мой голос был ровным, без интонаций. Она проигнорировала меня. Я ущипнула ее за руку достаточно сильно, чтобы было больно, но не оставило синяка. На ее лице отразилась гримаса боли, но внутри я не ощутила ничего. —Лучше не молчи. А то будет больнее. — Я не знаю, где он. И зачем он тебе? —У нас с ним личные расчеты. А почему ты похожа на Кэтрин? Прозвенел звонок, и девушка, Елена, как я позже узнала, резко встала и почти побежала прочь. Она подбежала к блондинке и смуглой девушке. Я неспешно догнала их. —И зачем убегать? Мы же так хорошо общались. —Что тебе надо от меня? — в ее голосе слышалась паника. Это было забавно. Мимолетно. —Я просто спросила, как тебя зовут, — я сказала это с натянутой улыбкой, не ощущая радости, и провела холодными пальцами по ее щеке. Она вздрогнула. —Елена Гилберт. И я двойник Кэтрин. Елена отстранилась, и блондинка встала между нами, как щит. —Привет! Ты новенькая? Я Кэролайн Форбс, а это Бонни Беннетт, — ее улыбка была слишком яркой, слишком жизнерадостной. Это почти резало глаза. —Ой, всё, — я оборвала ее, мое лицо вновь стало бесстрастным. — Мне хватит новых знакомств. И ты слишком яркая. Мы не подружимся. Елена, передай Стефану, что у него был шанс встретиться со мной, но он его упустил. Я развернулась и ушла, не оглядываясь. Их эмоции — страх, возмущение, любопытство — остались для меня просто фоном, белым шумом, не способным вызвать отклик. Выйдя из школы, я подошла к телефонной будке и набрала номер Кола. —Алло? Кто это? — его голос прозвучал на другом конце. —Это Лилит. Не хочешь развлечься? — я спросила безразлично, глядя на проезжающие мимо машины. В его голосе мгновенно появились оживление и азарт. —Всегда! Где и когда? —У старой мельницы. Через десять минут. Я положила трубку. Его компания была для меня удобна. Он отвлекал, развлекал и, что важнее, был моим невольным козырем против Клауса. Приятным бонусом было то, что его болтовня и энергия не раздражали меня, а воспринимались как нейтральный фон, вроде шума дождя. Через десять минут я уже стояла у мельницы, когда подъехал Кол на своем спортивном автомобиле. Он выпрыгнул с сияющей улыбкой. —Не заставила себя ждать, красавица! Ищешь приключений? —Что-то вроде того, — я пожала плечами. — Здесь скучно. Думала, ты знаешь, где можно найти хоть какое-то занятие. —Для тебя — всегда! — он открыл дверь пассажира с театральным поклоном. — Поехали кататься? Покажу самые жуткие места этого городка. Говорят, в лесу водятся призраки. Я села в машину, позволив ему вести беседу. Он говорил о гонках, о своих проделках, о том, как достает Клауса. Я изредка кивала или односложно отвечала. Мне не нужно было притворяться заинтересованной. Он, казалось, был счастлив уже тем, что я просто слушаю. Мы остановились на смотровой площадке. Кол вышел из машины, чтобы полюбоваться видом, а я осталась сидеть, глядя в лобовое стекло. Внезапно его тело заслонила от меня другая фигура. Высокая, с напряженными плечами и глазами, полыми ледяного огня. Клаус. Он не смотрел на Кола. Его взгляд был прикован ко мне, сидящей в машине. Он резко открыл дверь. —Выходи, — его голос был тихим, но в нем вибрировала едва сдерживаемая ярость. Я медленно вышла, принимая его бешеный взгляд с тем же равнодушием, с каким смотрела на вид из окна. —Ну, здравствуй, Клаус, — произнесла я монотонно. — Не ожидала тебя здесь увидеть. Решил присоединиться к нашей прогулке? Он шагнул ко мне так близко, что между нами не осталось и сантиметра. —Не играй с моим братом, — прошипел он. — Я знаю, кто ты. И я знаю, что ты сделала. —Правда? — я подняла бровь. — И что же я сделала, Клаус? Напомни. Может, я и забыла уже. Его рука с силой сжала мое запястье. Это должно было быть больно, но я лишь ощутила давление. —Ты предала нас! Майкл знал все наши планы! Все укрытия! Только ты могла рассказать ему! Мы доверяли тебе! Я... — он замолчал, сжимая челюсти. Боль и гнев боролись в его глазах. — Я доверял тебе. А ты продала нас, как старую мебель. Я посмотрела на его пальцы, впившиеся мне в руку, затем подняла на него пустой взгляд. —Очень трогательная история. Жаль, я не помню такого. Должно быть, ты перепутал меня с кем-то другим. Или просто ищешь, на кого бы переложить вину за собственную неудачу. В этот момент Кол, до этого молча наблюдавший, подошел и положил руку на плечо брата. —Клаус, отпусти ее. Клаус повернулся к нему, его ярость нашла новый выход. —Ты что, защищаешь ее? Она использовала тебя, идиот! Она... —Я сказал, отпусти, — голос Кола потерял свою привычную легкость. Он звучал твердо. — Я не знаю, что было между вами тогда. Но та, что стоит здесь сейчас, — это Лилит. И пока она со мной, ты не тронешь ее. Клаус смотрел на брата с невероятным смешением гнева и разочарования. —Ты действительно настолько слеп? Или она уже одурманила тебя? —Я не слеп. Я просто делаю свой выбор. И мой выбор — она. На мгновение в воздухе повисла напряженная тишина. Клаус медленно, с ненавистью, отпустил мое запястье. —Это не конец, — сказал он, глядя прямо на меня. — Я узнаю, какую игру ты ведешь. И когда я это сделаю, ничто не спасет тебя. Никто. Он развернулся и ушел, его силуэт растворился в сумерках. Кол повернулся ко мне, его лицо было серьезным. —Все в порядке? —Конечно, — я ответила, не меняя выражения. — Ничего интересного. Продолжим прогулку? Он снова улыбнулся, и мы сели в машину. Для него это, возможно, была романтическая драма. Для меня — просто еще один шаг в игре, которую я только начинала. И Клаус, со своей слепой ненавистью, был в ней всего лишь пешкой. Как и все остальные. Кол развернул машину и молча повез меня обратно в город. Его обычная болтливость куда-то испарилась. Он несколько раз бросал на меня задумчивые взгляды, но я не поощряла его вопросами. Мне не нужно было знать его мысли. Он остановил автомобиль недалеко от моего отеля. —Знаешь, я не верю ему, — наконец сказал Кол, глядя прямо перед собой на дорогу. — В тому, что он сказал о тебе. —Тебе решать, чему верить, — ответила я, уже положив руку на дверную ручку. Его вера или неверие не имели для меня значения. —Я выбираю верить тебе, — он повернулся ко мне, и в его глазах горела та самая упрямая решимость, что заставила его встать против Клауса. — Или, по крайней мере, той, кого я вижу сейчас. Я лишь кивнула, не находя в себе ничего, что можно было бы сказать в ответ. Его преданность была странной, но полезной. —До скорого, Кол, — произнесла я без интонации и вышла из машины. Он не уезжал, пока я не скрылась в дверях отеля. Я почувствовала его взгляд на спине, но не обернулась. Я шла по коридору отеля, и в тишине моего разума наконец всплыли слова Клауса. «Ты предала нас! Майкл знал все наши планы!» Это не имело смысла. Логический сбой. Если бы я хотела предать их, мне не нужно было бы ничего рассказывать Майклу. Я была там, в том клубе. Я была с ними. Майкл ворвался и начал охоту. Я была ранена, а Стефан бросил меня. Меня схватили. Зачем мне было их предавать, если я сама стала первой их жертвой? Разве что... разве что Клаус думал, что я сознательно подставилась, что это была ловушка с самого начала. Но нет. Я помнила тот ужас. Ту боль. Ту панику. Я помнила, как кричала его имя, пока Стефан тащил меня прочь. Пока пуля не сбила меня с ног. Значит, он ошибался. Его ненависть была основана на заблуждении. Кто-то другой рассказал Майклу об их планах. А вину возложили на меня, потому что я была удобным козлом отпущения. Потому что я исчезла. Потому что меня считали мертвой и не могла защититься. Мысль об этом не вызвала во мне ни гнева, ни обиды. Лишь холодное, безразличное понимание. Еще одно подтверждение, что доверять нельзя никому. Даже тем, кого любишь. Особенно тем, кого любишь. У КЛАУСА И РЕБЕККИ Тем временем Клаус в ярости влетел в библиотеку своего особняка, где Ребекка допивала бутылку вина. —Она здесь! — прошипел он, с силой хлопнув дверью. — Эта ведьма. Она дышит тем же воздухом, что и мы, и смеет крутить голову моему брату! —Ты уверен, что это она? — Ребекка отставила бокал, ее лицо стало серьезным. — Кол мог ошибиться. —Я видел ее своими глазами, Ребекка! Те же черты. Тот же взгляд... почти. Только теперь в нем пустота. Но это ОНА. Лилит. Я бы узнал ее в любом обличье. Ребекка задумалась, ее пальцы замерли на stemме бокала. —Знаешь, мы с ней были близки. Очень близки. Я считала ее подругой. Предать Клауса — одно дело. Но предать меня... нас... — она покачала головой. — Я не могу в это поверить, не услышав ее версию. Я должна поговорить с ней. —Это ловушка! — рявкнул Клаус. — Она выманит тебя и... —Я не Кол, Никлаус, — она поднялась, и в ее позе читалась твердая решимость. — Я старше и мудреннее. И у меня есть право спросить у подруги, почему она продала нас тому, кто хотел нас всех уничтожить. Я найду ее. У ЛИЛИТ Стук в дверь прозвучал через пару часов. Я не чувствовала присутствия Кола, его энергетика была иной. Открыв, я увидела Ребекку. Она стояла на пороге в элегантном пальто, ее лицо было напряжено, но в глазах читалась не только настороженность, но и тень старой привязанности. — Можно? — спросила она, без лишних церемоний. Я молча отступила, пропуская ее внутрь. Она осмотрела стандартный номер отеля с легкой гримасой. —Всегда у тебя был вкус к... драме, — заметила она, снимая пальто. — Но жить в отеле? Это уже перебор, даже для тебя. Я не ответила, ожидая, пока она перейдет к сути. Мы стояли друг напротив друга, как два фехтовальщика перед поединком. — Клаус говорит, ты предала нас, — наконец выпалила Ребекка, перестав ходить вокруг да около. — Что ты рассказала Майклу все, что знала. Это правда? Я посмотрела на нее своими пустыми глазами. Я могла солгать. Или рассказать правду. Ни один из вариантов не вызывал во мне эмоций. —А как ты думаешь? — спросила я вместо ответа, мой голос ровный, как поверхность озера в безветренную погоду. — Я думаю, что та Лилит, которую я знала, не смогла бы этого сделать, — сказала Ребекка, и в ее голосе прозвучала неподдельная боль. — Мы были подругами. Мы делились секретами. Я рассказывала тебе о своих страхах. Почему, Лили? Ради чего? Я отвернулась и подошла к мини-бару, наливая себе стакан воды. Ее боль была осязаема, но для меня она была просто фактом, как погода за окном. —Со мной кое-что случилось, — произнесла я, глядя на прозрачную жидкость в стакане. — После того вечера. Нечто... тяжелое. То, что меняет человека. — Майкл? — тихо спросила Ребекка. — Он сделал с тобой что-то? Заточил? Мы искали тебя, клянусь! Но следов не было... — Не только Майкл, — я обернулась к ней. — Но это не имеет значения. Та Лилит, которой ты восхищалась, которой ты доверяла... ее больше нет. Она не выжила. Ребекка смотрела на меня, и я видела, как в ее глазах борются неверие, жалость и остатки злости. —Я не понимаю. Что случилось? Дай мне понять! Может, мы сможем помочь... — Помощь не нужна, — я перебила ее. Мой тон не оставлял пространства для споров. — То, что произошло, невозможно исправить. Но... — я сделала паузу, не зная, зачем говорю это. Возможно, из остатков какого-то старого, отмершего инстинкта. — Ты можешь остаться. Выпить. Поговорить о чем-то другом. О старых временах. О твоих бесконечных романах. Предложение повисло в воздухе. Ребекка, казалось, была ошеломлена этим внезапным, хоть и холодным, приглашением. Оно не соответствовало ни обвинениям Клауса, ни моей ледяной манере. Она медленно кивнула, подходя ко мне. —Хорошо, — сказала она тихо. — Давай поговорим. Но не о моих романах. Расскажи мне... расскажи мне о звездах. Помнишь, как мы тогда в Париже сбежали из дворца и лежали на траве, глядя на них? Ты тогда сказала, что они похожи на дыры в потолке вселенной. Я на мгновение замерла. Воспоминание всплыло из глубин памяти — яркое, но лишенное всякого чувства, как чужая фотография. Я помнила факт, но не эмоцию. —Помню, — просто сказала я. — Садись. Ребекка опустилась в кресло, не сводя с меня изучающего взгляда. Я осталась стоять у мини-бара, стакан с водой в руке казался мне инородным предметом. — Ты помнишь, — повторила она, больше для себя. — Но ты не чувствуешь этого, да? В этом вся разница. Я сделала глоток воды. Жидкость была безвкусной. —Чувства — это роскошь. Или слабость. Я сделала свой выбор. — Какой выбор? — Ребекка наклонилась вперед, ее локти уперлись в колени. — Отключить все это? Стать... этим? — она сделала жест в мою сторону. — Стать тем, кто выживает, — поправила я ее. — Тот вечер многому меня научил. Главный урок — надеяться можно только на себя. Доверять — никому. — Но мы не предали тебя, Лили! — в ее голосе снова прозвучала страсть. — Мы искали тебя! Клаус... он был вне себя, когда ты пропала. Он считал, что Майкл убил тебя на месте. Его ярость тогда... она была не только из-за нашего провала. Она была из-за тебя. Слова Ребекки столкнулись с холодной стеной моей логики. —Интересная версия. Но она не объясняет, почему он так уверен в моем предательстве. Если он так горевал, почему теперь смотрит на меня, как на ядовитую змею? Ребекка вздохнула, запустив пальцы в светлые локоны. —Потому что позже, через несколько месяцев, мы нашли одного из людей Майкла. Перед смертью он пробормотал, что «девушка с изумрудными глазами» все им рассказала. Больше никто не подходил под это описание. Все сошлось — твое исчезновение и эта информация. Для Клауса это стало единственным логичным выводом. Ты исчезла, значит, тебя не убили. Значит, ты перешла на его сторону. Я поставила стакан. Звон хрусталя прозвучал оглушительно громко в тишине номера. —И вам всем, вашей великой семье, даже в голову не пришло, что этого человека могли заставить сказать это? Что Майкл мог специально оставить его вам, чтобы посеять раздор и направить ваш гнев в нужное русло? На удобную мишень. На ту, что не может ответить. Впервые за весь вечер в тоне моих ровных, безжизненных слов прозвучала острая грань. Не эмоция, а чистая, холодная логика, обнажающая их ошибку. Ребекка замерла. Ее глаза расширились. Казалось, она впервые рассматривала эту версию не как абстрактную возможность, а как реальный, вероятный сценарий. —О, Боже... — прошептала она. — Мы... мы никогда не думали об этом. Горе и ярость Клауса были такими всепоглощающими... Это ослепило нас всех. Она подняла на меня взгляд, полный нового понимания и ужаса перед ним. —Значит... это не ты. Все это время... это не ты. — Не имеет значения, — я пожала плечами, снова отгораживаясь от прорывающейся истины. Ее открытие ничего не меняло для меня. Боль уже случилась. Предательство, настоящее или мнимое, уже свершилось. Оно оставило шрамы, которые не могли зажить. — Факт в том, что вас предали. Факт в том, что вы поверили в мое предательство. А факт в том, что я оказалась в аду на долгие десятилетия. Кто дал Майклу информацию — теперь неважно. Важны последствия. — Но это важно! — настаивала Ребекка, вскакивая. — Это снимает с тебя вину! Мы можем сказать Клаусу... — Он не поверит, — холодно оборвала я ее. — Он не захочет верить. Ему проще ненавидеть меня, чем признать, что его обвел вокруг пальца тот, кого он считал мертвецом. Его гордыня не позволит ему в этом признаться. А твои слова только укрепят его в мысли, что я одурманила и тебя. Ребекка бессильно опустилась обратно в кресло. Она понимала, что я права. —Так что же теперь? — спросила она почти беззвучно. — Ты будешь мстить? Нам? Ему? Я посмотрела в окно, на огни ночного города. Мистик-Фоллс. Город-ловушка. Город-воспоминание. —Мщение — это эмоция. У меня ее нет. Я здесь, потому что здесь начался мой конец. Возможно, я здесь, чтобы найти свой новый начало. Или просто чтобы наблюдать, как рушится ваш маленький мирок. Пока что мне интереснее второе. Я повернулась к ней. Мое лицо было спокойным и пустым, как озерная гладь. —Ты можешь рассказать ему все, что мы обсуждали. Это ничего не изменит. Игра уже началась. И я не намерена проигрывать во второй раз. Ребекка смотрела на меня, и в ее глазах читалось смятение. Она видела перед собой знакомые черты, но за ними — бездну. Она пришла к подруге, а нашла призрак с ледяным сердцем. — Я не знаю, кто ты сейчас, Лилит, — тихо сказала она, поднимаясь. — Но я буду помнить ту, которую знала. И мне жаль... мне жаль, что мы не смогли тебя найти. Что мы позволили этому случиться. После ухода Ребекки в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Я стояла у окна, наблюдая, как огни города мерцают в ночи. Ее слова — «мне жаль» — были просто звуком, не более значимым, чем шум дождя за стеклом. И тогда раздался стук. Тихий, но настойчивый. Совсем не такой, как у Ребекки. Более робкий, но полный какого-то странного напряжения. Я не почувствовала ни удивления, ни любопытства. Просто констатацию факта. Кто-то пришел. Я медленно подошла к двери и открыла ее, не спрашивая, кто там. На пороге стоял Стефан. Он выглядел... разбитым. Его глаза были полны той мучительной боли, которую я больше не могла испытывать. В руках он сжимал сверток — старую, потрепанную книгу в кожаном переплете. — Лилли, — выдохнул он мое имя, и в его голосе звучала целая буря — надежда, страх, вина. Я не ответила. Просто отступила, позволяя ему войти, и снова закрыла дверь. Я ждала, наблюдая за ним с тем же бесстрастием, с каким смотрела бы на незнакомца. Он вошел неуверенно, его взгляд скользнул по безликому номеру, как бы ища следы той сестры, которую он помнил. — Я... Деймон сказал, что видел тебя, — начал он, запинаясь. — Я не мог поверить. Я должен был увидеть тебя сам. — Ну, вот, — я развела руками, мой жест был пустым и лишенным смысла. — Увидел. Можешь идти. Он поморщился, как от физической боли. —Не делай так. Пожалуйста. Я знаю... я знаю, что ты злишься на меня. И ты имеешь на это полное право. Я... я бросил тебя тогда. Я никогда не прощу себе этого. Он подошел ближе, и в его глазах стояли слезы, которые больше не могли тронуть мое окаменевшее сердце. — Я думал, что мы бежим вместе. Я не видел, что ты упала. Клянусь, я не видел! Пока не обернулся... а тебя уже не было. Майкл... — его голос сорвался. — Мы искали тебя. Годы. Мы думали, что он... что он убил тебя. — Но он не убил, — констатировала я. — Он сделал нечто гораздо более изобретательное. Стефан сглотнул и протянул мне книгу. Это был сборник стихов. Тот самый, что он читал мне вслух, когда я была ребенком и не могла уснуть после кошмаров. — Я нашел это на чердаке, — прошептал он. — В нашем старом доме. Помнишь? Я взяла книгу. Кожа переплета была шершавой под пальцами. Воспоминание всплыло — тепло камина, его спокойный голос, читающий строки Киплинга, чувство безопасности. Но это было как смотреть на чужую фотографию. Я помнила событие, но не эмоцию. — Помню, — сказала я, отдавая книгу обратно. — Но это не имеет значения. Та девочка, которой ты читал, мертва. — Нет! — его голос прозвучал с отчаянной силой. Он схватил меня за плечи, его пальцы впились в кожу. — Ты здесь! Ты жива! Мы можем все исправить. Вернуть тебя. Включить твою человечность! Я не отстранилась. Просто смотрела на него, позволяя ему трясти меня, как трясут манекен. — Зачем? — спросила я простодушно. — Чтобы снова чувствовать эту боль? Эту вину, что ты винишь в себе? Этот ужас, что живет в тебе каждый день, когда ты вспоминаешь тот вечер? Зачем мне это? Мне и так хорошо. Он отпустил меня, отшатнувшись, как от ожога. В его глазах читалось полное непонимание. Он готовился к гневу, к ненависти, к упрекам. Но он не был готов к... ничему. К этой ледяной, бездонной пустоте. — Хочешь знать, что со мной случилось, Стефан? — спросила я, и мой голос стал тише, но не мягче. — Майкл отдал меня человеку по имени Айзек. Ученому. Он ставил опыты на вампирах. Семьдесят лет, Стефан. Семьдесят лет меня резали, ломали, жгли, пытались разобрать на части, чтобы понять, как я работаю. Я сделала шаг к нему, и впервые за весь вечер в моих глазах, пустых и безжизненных, вспыхнул отблеск чего-то острого и холодного — не эмоции, а чистой, неопровержимой правды. — И знаешь, что я говорила себе все эти семьдесят лет, пока он вырывал мне клыки и выжигал слова на коже? Я кричала в своем разуме, что вы придете. Что мои братья спасут меня. Что мой любимый человек, Клаус, разобьет эту дверь и убьет всех, кто посмел меня тронуть. Я цеплялась за эту мысль, как за последнюю соломинку. Это была моя мантра. Моя молитва. «Они спасут меня». Я остановилась прямо перед ним, мое лицо было в сантиметре от его. — Но НЕТ. Вы не пришли. Никто не пришел. Никто не спас. Я сама. Я сама пережила все это. Я сама отключила свою человечность, чтобы не сойти с ума. Я сама, полумертвая, выбралась из того дерьма, в которое вы меня бросили. И теперь ты приходишь ко мне с книжкой и говоришь о «возвращении»? Стефан стоял, не в силах пошевелиться. Его лицо было искажено таким ужасом и таким осознанием собственной вины, что, казалось, он вот-вот рассыплется в прах. Слезы текли по его щекам, но он даже не замечал их. — Лилли... я... прости... — это был всего лишь хрип. — Слишком поздно для извинений, Стефан, — я повернулась, чтобы уйти. — Теперь оставь меня. Но он не ушел. В его глазах, помимо боли, внезапно вспыхнула решимость. Отчаянная, безумная решимость. — Нет, — сказал он, и его голос внезапно стал твердым. — Я не оставлю тебя в этом. Мы включим тебе человечность. Мы вернем тебя. Прямо сейчас. Прежде чем я успела отреагировать, он молниеносно рванулся вперед. Его движение было таким быстрым и неожиданным, что даже мои вампирские рефлексы не сработали. Я услышала хруст. Острая, ослепляющая боль пронзила мое тело, заставив на миг забыть о пустоте. Он свернул мне шею. Я рухнула на пол, мое тело обмякло, парализованное. Сознание начало уплывать. Последнее, что я увидела, прежде чем тьма поглотила меня, — это его лицо, искаженное смесью ужаса от содеянного и фанатичной надежды. Он стоял над моим бездыханным телом, тяжело дыша. —Мы вернем тебя, сестра, — прошептал он в тишину комнаты. — Я обещаю. Мы вернем тебя, какой бы ужасной ни была правда. Пожалуйста оставляйте отзывы предлагайте идей будем возрождать Лилит человечность или подождать ещё