Глава 14

Открыв глаза, первое, о чём я подумал, было: «Я не умер». Уже после я испытал облегчение, а потом прочувствовал всю боль, на которую до этого не обращал внимания. «Как будто снова после Очищения», — появилась ленивая мысль, а после затерялась в вихре других. Стоило ли перестать удивляться всему, что со мной происходит? По правде сказать, не могу чётко определить, что именно со мной случилось и как на это правильно реагировать. По ощущениям, как будто склеили две вещи, сделав из них что-то отдалённо похожее на сиамских близнецов. Только вот с телом всё как раз-таки нормально, а вот голова откровенно плывёт. Если до этого я не мог похвастаться стабильной психикой, то сейчас и подавно. Постоянно мелькающие перед глазами образы, которые обрываются и оставляют без понимания контекста, — просто обрывки. Головокружение и тошнота, как будто в один момент словил перенасыщение. Что, если подумать, вполне вероятно. Учитывая, что я чувствую себя относительно «собой», можно смело предположить, что сожрали в итоге не меня, хотя вроде бы всё должно быть наоборот. Нельзя сказать, что я не радуюсь тому, что не умер ещё раз, просто это вносит большие такие коррективы во все возможные планы. Да и от планов после такого осталось целое ничего. Из плюсов — контракт исчез, предположительно выполнен. Раз по мою душу не явились, то выполнен удовлетворительно. Только это не меняет того, что всё пошло совсем не так. Пока боль проходила, я всё лучше стал чувствовать окружение. Не так, как раньше, ориентируясь на органы чувств. Нет, совсем по-другому. Теперь казалось, будто синяя зона является продолжением меня. И головой я понимал, что это жутко, но эмоции были совсем другие, из-за чего я не мог первое время сосредоточиться. Синяя зона курорта вызывала исключительно тёплые чувства и гордость. А как иначе? Это мой курорт. То, что я позволил разделить его на зоны, не значит, что он перестал быть моим. Резко накатила злость и отвращение. Я не успел понять, на кого, когда она также быстро отступила. Это меня взбодрило. Такое ненормальное состояние может плохо повлиять на курорт всё. Во избежание решил некоторое время не думать о чём-либо опасном. Наконец встал, до этого свернувшись лежал в контейнере, о котором успел уже позабыть. Всё ещё была ночь. Я не оглядывался, но теперь знал, что даже ночью курорт живёт, и живёт ярче, чем показывает днём. Со стороны красной зоны доносились неразборчивые крики и стенания, но я не стал прислушиваться. И так понял, что мне это не понравится. Когда мысли стали вновь уходить в сторону контракта и Красного Кролика, я успел одёрнуть себя до того, как волна неконтролируемой злости затопила обрывки сознания. Похоже, моё состояние было хуже, чем хотелось казаться. По наитию вылез и побрёл в сторону от аттракционов. Теперь я знал, что там, на окраине, находилось место для сотрудников. Я не был сотрудником, больше нет и никогда нет. Столько лет не мог вырваться с этого курорта, что чувствовал диссонанс от того, что меня больше ничего не связывает. Я всё ещё любил его, это была моя гордость. Но это не меняло раздражения от того факта, что побыть собой я мог только ночью. В какой-то момент, не уследив, я перетёк в другую форму. Понял это только когда, потянувшись к ручке двери для сотрудников, увидел когтистую конечность, от которой отделялись и падали водяные частицы, что при падении почти сразу растворялись. Опасно. Если бы это был день, всё могло плохо закончиться. Собственноручно написанные правила не щадили никого, даже того, кто их написал. Наспех попытался вернуться обратно в гуманоидное состояние, получилось не сразу. Что-то внутри противилось этой идее. И вот перед дверью снова стоит всё тот же мальчик-альбинос с длинным змееподобным хвостом и рогами на голове. Я мог бы сменить форму на более взрослую, теперь мог бы, но не стал. Я не ощущал себя так. Возраст давно перестал быть тем, на что я ориентировался при смене формы. Сейчас я чувствовал себя так, как выглядел. Точнее, хотел чувствовать. Одернув себя до того, как окончательно ушёл в мысли, вернул внимание к двери. Рассеянно осмотрел её: видел впервые, но она была знакомой до каждой черточки, которых не было. Открыл, шагнул внутрь. Надо было переписать правила, они больше недействительны. Больше нет давящего на горло запрета покидать курорт. Это было новым. Я успел побывать много где до того, как добровольно запер себя здесь, но только сейчас понял, насколько устал от этого запрета. Это было правильным решением тогда, но совершенно неприемлемым сейчас. Взяв со стола пергамент, вчитался в список правил. [Не показывайте отрицательных эмоций, находясь на курорте. Курорт — это про радость!] [Ночь — не ваше время, не ходите ночью]. [Хорошие дети не обижают друг друга]. [Талисманы — верные помощники, обращайтесь к ним по любому вопросу. Относитесь к талисманам вежливо, они не любят ложь]. И много-много других. Обрывочные надписи раздражали. Я не мог понять, почему всё написано так. Это было неправильно. Я не помнил, когда писал эти правила, я не помнил, почему писал их. Но меня раздражало их наличие и содержание. Убирать их было нельзя, но можно было исправить или дописать. Этим я и занялся. В итоге вышло что-то совершенно неразборчивое, почти нечитаемое. Оригинальные строчки были зачёркнуты почти везде, так как стереть их было невозможно. К ним мелким шрифтом были дописаны другие. Стоит заметить, что эти правила распространялись только на синюю зону и ни на какую более. Меня это устраивало. По крайней мере, пока. В дальнейшем посмотрим. Красный Кролик ещё не настолько перешёл черту, но задуматься стоило. А пока, метнувшись сознанием в одного из талисманов, раздал задания на сбор "весёлых монет" и постройку ещё одного помещения вблизи аттракционов. Сувенирные магазины и лавки — это хорошо, но меня не устраивало находиться в помещении для сотрудников. Я пристрастился ко сну и не хотел отказываться от удобств. Поэтому вскоре я заходил в невзрачное на вид здание и поднимался к комнате с кроватью. Дела подождут, а я ещё не настолько восстановился. Стоило отдохнуть. Ночь сменялась днём, когда я провалился в сон.