Глава 18

Я ушёл из этого места без сожалений. Всегда могу вернуться, пока дверь остаётся открытой, а специально закрывать её я не стал. Не тот случай. Эта история была... не такой агрессивной. Совсем не агрессивной. Её не хотелось уничтожать. Её не хотелось поглощать. Хотя я мог бы, но не стал. Проводник был тем, что внесло какую-то изюминку в мою жизнь. Нельзя сказать, что раньше такого не было. Просто он стал... чем-то другим. Я не помню, чтобы когда-либо взаимодействовал с существами из историй просто ради взаимодействия. Никогда, до недавнего времени. Мне было даже жаль, что я никогда уже не встречу своё маленькое «я». В некотором смысле оно даже пожить не успело. И уже не поживёт, по крайней мере само. Теперь за него жить буду я. И той частичке, лелеемо взращиваемой, человечности больно от этого. Боль, не физическая, но близкая к ней, вообще первое, что я стал чувствовать из определения "людского". И, наверное, стоило бы задуматься. Но мне так не хочется. И это нежелание тоже является тем, чему я начинаю проигрывать совершенно добровольно. Я стоял на том же перекрёстке и выдыхал, выдыхал, выдыхал. Эмоции пошли рябью, как при падении камня в воду. Небольшие волны ударялись от грани моего сознания и возвращались обратно. Понадобилось время, чтобы вода вновь стала гладкой и тихой. Теперь я стоял в тишине перекрёстка, за спиной осталась слегка приоткрытая дверь, из которой тянуло тем ощущением, которое чувствовалось в присутствии Проводника. Его нельзя описать, оно просто есть, и я его чувствую. Стоя здесь, в этом неизведанном, как та самая водная бездна, пространстве, я позволил себе передохнуть. Отпустить то, что тяготило до этого, все эмоции и ощущения. Перед походом дальше это было необходимо. На краю сознания, не прекращая зудела одна и та же мысль, и если до этого я не обращал на неё должного внимания, то сейчас, на гладкой поверхности сознания, она выделялась почти болезненно: «Вернуться на курорт». «Проверить, всё ли идёт как надо». «Проследить за поведением ◻️◻️◻️◻️». «Открыть курорт для посетителей». «...» И много тому подобных мыслей. Я игнорировал их в угоду своему желанию отдохнуть, совершенно по-человечески развеяться. И сейчас они напоминали о себе всё громче. Навязчивая идея. Я знал, что последствия длительного пребывания на курорте не пройдут бесследно, это просто невозможно. Последнее время я был не в самом лучшем состоянии. С каждой новой историей во мне появлялось больше сил. Я мог просто заглянуть в неё, но моё присутствие уже отмечалось. Меня уже помнили. Знали. Я не был пустотой. В случае если проявлялась агрессия, я не брезговал откусить кусочек. Это было нормально. Это было то, как я должен был действовать с самого начала. Почему я забыл об этой простой истине? Или, точнее, что не дало мне вспомнить это столь долгое время? Очень, очень долгий промежуток времени. Я всё ещё стоял на перекрёстке, но одновременно с этим был словно в другом месте. Под натиском вновь появившейся злости, почти что ярости, сознание раздвоилось. Трепетно лелеямая человечность была отодвинута глубже внутрь, чтобы не испортить. Шторм был столь резким и сильным, что заставил поколебаться даже тело, на перекрестке теперь стоял Я. Это не было чем-то новым. Из горла вышел звук, слишком отдаленно похожий на рык, скорее вибрация, что затронула даже воздух. Или рябь, прошедшая по воде. Пространство загустело, натянулось, а после, с гулким звуком удара капли о твердую поверхность, взорвалось брызгами. И вот я стоял в знакомом, до каждой капельки, месте. Прямо возле гигантской крутой горки, в конце которой был бассейн с теперь непроглядно черной, почти матовой, водой. Я смотрел на неё и, не видя ничего, успокаивался. Она была мной. Мой маленький, личный уголок, недоступный никому в этом месте. О нём я тоже забыл. И лишь сейчас, в порыве накатившей злости, подсознательно меня выкинуло именно сюда. Я был рад успокоиться. Просто быть здесь. Это место ощущалось безопасно. Не так, как курорт, как моё детище, где всё контролировалось мной и с моей подачи. Нет. Более глубокого. Намного глубже, приближенней к дну, расстояние до которого никогда нельзя было сосчитать, да и не нужно было. Оно никогда не было просто цифрой и никогда не будет. Если надо, дна тоже не будет. Но без дна всё расстояние от поверхности перестанет быть важным. Не будет промежутка, середины. Конца или начала. Иногда я позволял себе это ощутить. Но никогда не задерживал дольше необходимого. То, какие чувства это вызвало, было опасно. Намного опасней всего остального. Я смотрел. Смотрел в темноту и не позволял себе нырнуть в неё, погрузиться как можно глубже, дальше. Я не мог себе позволить, ещё слишком рано. ◻️◻️◻️ ещё не наступил. ◻️◻️◻️◻️ ещё не появился. Я ещё ничего не подготовил. Поэтому я просто стоял и смотрел, испытывая небывалое искушение, но не поддаваясь ему. Это было почти больно из-за забывшегося чувства, и в то же время слишком знакомо. Не отсчитывал время со своего прихода, как делал раньше, чтобы вовремя уйти, не позволив себе необдуманного. Сейчас меня сдерживало куда крепче, чем раньше. Одни цепи заменили другие, более свободные, добровольно принятые. Они не ощущались тяжестью. Они просто были, как данность. Знание. Понимание. Принятие действительности. Чёрная вода была всё также привлекательна. Но уже не до помутнённого сознания. Мне было приятно контролировать себя перед ней. Перед собой. В конце концов, я ушёл. Не стал оборачиваться, это было не нужно. Теперь я вспомнил это место и всегда могу прийти, а сейчас меня ждут дела. Кажется, за время моего отсутствия что-то изменилось.