Часть 3

После последнего звонка двор школы заполнился шумом, кто-то смеялся, кто-то гнал мяч, кто-то шёл гурьбой к остановке. Воздух был холодным, с запахом мокрой земли и листвы, которую дворники так и не убрали. Никита вышел чуть позже всех, с намеренно медленным шагом. Он надеялся, что Марат уже ушёл. Но тот стоял у дверей школы. Один. С руками в карманах и с тем самым жёстким выражением лица, которое Никита не мог забыть с самого утра. Шапку он натянул глубже на лоб, плечи были чуть приподняты, будто сдерживал что-то внутри. — Что ты тут делаешь? — спросил Никита, стараясь, чтобы голос звучал легко. Марат даже не повернулся. — Жду этого придурка. Никита сглотнул. Слова повисли в холодном воздухе, как острые осколки. Он сделал шаг ближе. — Да ладно тебе, — начал он быстро, — ну чего ты? Он просто… завидует тебе. Серьёзно. Ты ж знаешь, он всегда злится, когда у тебя что-то получается. Марат молчал. — Ну… ты и так ему всё показал, — продолжал Никита, чувствуя, как в груди медленно растёт тревога. — Зачем тебе вообще с ним связываться? Не трать на него время. Пошли домой, поиграем с Джастином. Или доделаем машинку… ну… другую, новую. Он говорил слишком быстро, почти задыхаясь. В голове гудело только одно: если они встретятся вся правда выйдет наружу. Марат прищурился, всё ещё глядя в сторону калитки, через которую выходили ребята. Его челюсть была напряжена, кулаки сжаты в карманах куртки. — Ты думаешь, он просто завидует? — тихо спросил он. — Конечно, — выпалил Никита. — Ну а как ещё? Ты ж его знаешь. Он вечно строит из себя умного. Марат наконец повернулся к нему. Взгляд был усталым, злым, но не до конца уверенным. — Если он реально это сделал, — сказал он хрипло, — я это так не оставлю. Никита кивнул. — Да, это реально он, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он соврал снова. Потому что на самом деле хотел только одного, чтобы Бека не пришёл. Чтобы они просто пошли домой, а разговор так и не случился. Чтобы правда осталась где-то глубоко, между погнутым железом в гараже и его собственным страхом. Они шли к гаражам молча. Воздух был хмурый, тяжёлый то ли из-за моросящего дождя, то ли из-за того, что Никита чувствовал себя так, будто по горлу затянули верёвку. Марат шёл чуть впереди, не оборачиваясь. Двор постепенно пустел. Только редкие голоса подростков доносились издалека. Гаражи так же тянулись вдоль стены. Когда они подошли к нужному, Марат пнул ногой по нижнему краю двери. Глухой металлический звук эхом прокатился по пустому двору. — Заклинило, — сказал он тихо, скорее себе, чем Никите. Он наклонился, отмотал ржавую проволоку с ручек и потянул створку. Она с противным скрипом распахнулась, пропуская запах пыли, металла и чего-то застоявшегося. Марат зашёл первым, не включая свет, просто откинул дверь шире, чтобы тусклое уличное освещение легло на старые ящики. Вдруг он достал из кармана мятый блок сигарет и прикурил. Никита застыл на пороге. — Ты что… куришь? — прошептал он, растерянно глядя на друга. Ответа не последовало. Только короткий вдох и тонкая струйка дыма, потянувшаяся в сторону потолка. Марат смотрел куда-то в пол, не на него. — А… твоя бабушка знает? — Никита сам не понял, зачем сказал это. Марат медленно повернул к нему голову. Взгляд был тяжёлым, спокойным и от этого ещё страшнее. Не злым, просто таким, каким он умел говорить без слов: не лезь. Никита сразу замолк. Сжал лямку рюкзака и опустил глаза в пол. Марат опёрся спиной о стену, затянулся ещё раз. Потом отбросил окурок в угол и раздавил его подошвой. Он подошёл к старому деревянному ящику, стоявшему у стены. Крышка скрипнула, и внутри блеснули какие-то детали, винтики, куски пластика, провода, обломки старых пультов. Это была его маленькая мастерская, его мир, в котором он мог сидеть часами. Марат опустился на корточки и начал перебирать всё это. Никита подошёл ближе, всё ещё неуверенно. На бетонном полу до сих пор лежали осколки и погнутые части той самой машинки. Металл чуть поблёскивал в тусклом свете. Марат не взглянул на них ни разу. — А знаешь что, — вдруг сказал он тихо, не поднимая головы, — я не собираюсь её чинить. Никита замер. — Почему? — Потому что это уже не важно. — Он откинул в сторону сломанный пульт. Металл глухо ударился о бетон. — Хотел сделать крутую штуку. Чтобы она реально ездила. Не как у них, из магазина. Чтобы сам. Он взял в руку какой-то старый моторчик, покрутил его пальцами и усмехнулся без радости. — А теперь… фиг с ней. Никита смотрел на друга и не знал, что сказать. Всё, что он натворил, вдруг навалилось на него тяжёлым комом. Не так, как в школе, не как с Бекой. Здесь, в гараже, посреди обломков правда звучала особенно громко. Никита подошёл чуть ближе, чувствуя, как у него пересыхает во рту. Он не знал, как правильно себя вести. Всё внутри ныло от страха что Марат догадается, что это не Бека, а он всё испортил. Что Марат посмотрит на него так же, как сегодня в школе. — А что ты… — Никита сглотнул, — что ты с Бекой делать будешь? Марат сидел на корточках, вертел в руках какой-то маленький винт, и на секунду казалось, что он вообще не слышит. Но потом он тихо, без эмоций, сказал: — Ничего. Никита моргнул. — Как это ничего? — Просто не хочу, — Марат поднялся, отбросив винт обратно в ящик. — Он не стоит моего времени. Он закрыл крышку ящика ногой и вышел из гаража. Никита поспешил за ним, не веря, как легко тот отреагировал. Снаружи уже начинало темнеть: фонари во дворе только что загорелись, и холодный воздух ударил в лицо. — Пошли, — сказал Марат и сунул руки в карманы. — Куда? — В плейстейшн. Никита облегчённо выдохнул, будто с его груди кто-то снял камень. Они дошли до небольшого зала через два квартала, с облупившейся вывеской «Game Club». Внутри стояли четыре телевизора и приставки, а воздух был пропитан запахом пластика, пиццы и дешёвого освежителя. Мальчики сели у свободного экрана. Марат взял джойстик, не спрашивая, какую игру включать. FIFA, как всегда. Он знал, что Никита плохо играет, но ему, похоже, было всё равно. Главное просто поиграть. В первые минуты они почти не разговаривали. Только стук кнопок и комментатор на экране: «GOAL!» — Марат забил три подряд. Никита нервно жался на диване, но постепенно расслабился. Он начал даже смеяться, когда случайно забил ответный мяч и Марат недовольно чертыхнулся. Часы ползли незаметно. За окнами уже давно опустилась ночь, и на улице светили только жёлтые фонари. Марат сидел, чуть откинувшись назад, с привычным спокойствием на лице. — У тебя пенальти кривые, — хмыкнул он, когда Никита снова промахнулся мимо ворот. — Это не я, это геймпад, — огрызнулся Никита и сам засмеялся. Марат впервые за весь день улыбнулся. — Пошли домой? — сказал Марат, выключая приставку. Никита кивнул. И когда они вышли в прохладную ночь, он заметил, что рядом с Маратом идти снова было так же легко, как раньше. Только теперь это спокойствие держалось не на доверии, а на лжи.