Глава 55. Точка отсчёта

Возвращение в Москву на этот раз не было бегством. Оно было осознанным решением, тяжёлым, но правильным. Я доделал все дела в Штатах: попрощался с Томкой, собравшей мне в дорогу целую аптечку «от тоски по родине» в виде запрещённых к ввозу сосательных конфет; пережил напутственные объятия тёти Эммы, пахнувшие корицей и лёгкой грустью; пообещал дяде Джону навещать их хотя бы раз в год. И вот я снова дома. В России. Войдя в квартиру, я замер на пороге. К моему приезду родители подготовили настоящий праздник. В гостиной, украшенной воздушными шарами, стол ломился от маминых пирогов и салатов. Вся наша небольшая семья собралась здесь: тётя Нина с дядей Женей, ну и, конечно, Пашка, который уже тянулся к холодильнику в поисках чего-нибудь выпить. Атмосфера была такой тёплой, такой по-настоящему семейной, что у меня внутри что-то ёкнуло. С тётей Эммой, конечно, было хорошо, но там я всегда чувствовал себя немного гостем, немного «племянником». А здесь… Здесь я мог быть просто собой. Шутить своими дурацкими шутками, которые поймёт только этот узкий круг людей, подкалывать Пашку и видеть, как мама с отцом смотрят на меня с таким облегчением и любовью, что аж дух перехватывало. За столом царило веселье. Все говорили наперебой, расспрашивали про Америку, про спектакль. Я отшучивался, рассказывал забавные случаи с репетиций, опуская, конечно, самое главное. Но рано или поздно этот вопрос должен был всплыть. — Кстати, как у вас с Аней? — спросила мама, и в её голосе слышалась забота, а не праздное любопытство. В комнате на секунду притихли. Я отпил из стакана, поставил его на стол с тихим стуком. — Мы расстались, — сказал я ровно, без надрыва, но и без фальшивой лёгкости. — Из-за чего? — в разговор вступила тётя Нина, смотря на меня с материнским участием. — Да мы там оба накосячили, — я пожал плечами, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Так что это был… правильный вариант. Для нас обоих. Я посмотрел на маму, на тётю Нину, видел в их глазах понимание и ту самую, вечную женскую жалость, от которой стало одновременно и тепло, и неловко. — Изменил ей, что ли? — Пашка, всегда мастер неуместных шуток, попытался снять напряжение. Я медленно перевёл на него взгляд. Не сердитый, не злой, просто… открытый. И он всё понял без слов. Его глаза округлились. — Паш, что ты такое говоришь! — всплеснула руками тётя Нина. — Макс никогда бы так не поступил! — Пашка, пошли, проветримся? — предложил я, вставая. Он тут же поднялся, кивнув. Проходя мимо Ксюши, я поймал её грозный взгляд. Она-то знала, что «проветриться» — это наш с Пашкой код для перекура. — Не злись, солнышко, — тихо, почти шёпотом сказал я, целуя сестру в щёку. Мы спустились вниз, в прохладный подъезд, пахнущий старым камнем и слабой краской. Я достал пачку, протянул Пашке, прикурил сам. Первая затяжка обожгла лёгкие, заставила немного прийти в себя. — Ну и как это произошло? — выпалил Пашка, выпуская дым колечком. — Обыкновенно, — я пожал плечами, глядя на тлеющий кончик сигареты. — Как будто ты не знаешь, как это бывает. — С кем хоть? — С девчонкой. На последнем звонке. Встретились, переспали, разошлись. Всё. Я сказал это коротко, обрубком, не вдаваясь в детали про Реджину, про её хищные скулы и пустой кабинет химии. Эти подробности были моим личным адом, в котором я уже достаточно нагорелся. — И Аня тебе из-за этого бросила? — Пашка потушил окурок о подошву. — Нет, — я резко выдохнул. — Я же говорил, мы оба накосячили. Она… её чувства тоже изменились. Сошлись в ноль. Честно. Пашка молча кивнул. Ему не нужны были длинные объяснения. Он видел всё по моему лицу — и стыд, и усталость, и какое-то странное, горькое принятие. — Ладно, братан, — хлопнул он меня по плечу. — Бывает. Пошли обратно, а то остынет всё. — Пошли. Мы поднялись наверх. В квартире снова пахло пирогами, слышался смех. Я вошёл в гостиную, и мама, словно почувствовав моё состояние, просто обняла меня за плечи, ненадолго прижавшись щекой к моей спине. Ничего не говоря. Просто будто проверяя, что я здесь, что я дома. И я понял, что это и есть та самая точка отсчёта. Не идеальная, не такая, как в кино, с салютами и хеппи-эндами. Но настоящая. Глава с Аней закрылась. Впереди была учёба в Москве, Склиф, семья, друзья. И пусть внутри ещё оставалась пустота, она уже не была такой всепоглощающей. Она была просто частью жизни. Частью моего пути. А идти по нему, как выяснилось, можно было и с немного пораненной душой. Главное — чтобы под ногами была твёрдая земля. И чтобы дома тебя ждали.